завершению, к тому неизбежному финалу, который только и должен был случиться, – думал Леший, сидя этой ночью в своей сторожке, – а чего я, собственно говоря, хотел то? Чего ожидал? Я же покусился на самоё сокровенное, что есть у человека, на начало всех его начал, на святая святых его низменной душонки, на тот самый заветный, охраняемый, как зеницу ока, тайник всех его сакральных смыслов и глубинных приоритетов, на эту священную корову его природной сущности. Я же имел глупую наивность раскачивать ту главную опору, тот самый стержневой стержень, на котором и зиждется вся эта гнилая конструкция под гордым названием “человек”. Нет, подобные деяния не могут долго оставаться безнаказанными. И возмездие будет скорым, беспощадным и совершенно неотвратимым.
Всё правильно, всё закономерно. Обыкновенного, среднестатистического человека невозможно заставить стать Человеком. Ведь быть Человеком можно исключительно за свой счёт. Это быть животным можно за счёт других, а быть Человеком возможно только за свой собственный, личный счёт. А эта задача для него решительно непосильная. Это мучительно, это тяжко и это противоестественно для его природы. А принуждение человека к противоестественному поведению есть занятие неблагодарное, бесперспективное и крайне опасное. Нельзя природную человеческую натуру до бесконечности держать под давлением, не может его психика долго пребывать в скрюченном, напряженном состоянии. Она или убьёт своего носителя, или, что более вероятно, вызовет бурную обратную реакцию. И этот свирепый, мутный поток неизбежно снесёт все искусственные преграды и запреты, стоящие на его пути и сдерживающие его естественное направление. И тогда мало не покажется никому. А я, как раз, и пытался заставить людишек совершать нелогичные, противоестественные с точки зрения среднестатистического человека действия. Нет, невозможно объединить этих “шкур” в разумную общность. Человек живёт исключительно своим личным, меркантильным, шкурным интересом. И ничто не может заставить свернуть этот локомотив с его исконного, кондового, стержневого пути.
Конечно, бывают периоды в истории человечества, когда люди объединяются в разумные сообщества, где в приоритете стоит всеобщее благо, а частный, шкурный интерес отходит на второй план и жертвуется в угоду общественной необходимости. Однако такие “разумные” периоды крайне редки и сильно кратковременны. Подобные аномалии происходят во время войн, чрезвычайных ситуаций, климатических бедствий и прочих катастрофических событий, когда рушится весь привычный уклад человеческой жизни. В такие времена люди сплачиваются и работают сообща на общее благо. Но, как только режим ЧС заканчивается, людишки вновь возвращаются в своё природное, исходное состояние мелкособственнической шкурки. Они совершенно неудержимо расползаются по своим норкам, и всё опять начинается заново. Не может человеческая натура долго пребывать в образе Человека, инстинкт всегда берёт верх над разумом. Инстинкт гонит человека по жизни!
Н-да, поработали мы, конечно, на славу, но что толку от всех наших стараний? Не желают людишки жить по законам разумного бытия. Не может существовать честное и справедливое общество. Человек не может долго мириться с тем, что всем достаётся поровну из общественной кормушки. Обязательно найдётся особо жадный и хитрожопый хомячок, или группа таких хомячков, которые захотят прибрать к своим липким лапкам большую часть тех ресурсов, что генерирует вся система, и приватизировать в свою личную, частную собственность это общественное корыто. Подобный сценарий просто неизбежен. Такова природа человека! Невозможно этих хомячков повытаскивать из их нор и показать, что существует иная реальность, не ограниченная узким входом в их убежище. Не желают людишки, чтобы их освобождали из этого животного рабства. Оно им очень нравится, им здесь тепло, они к нему до смерти привыкли.
И вообще, меня уже мутит от этого стада двуногих, я больше не могу видеть эти рожи, я не могу находиться с ними рядом, не могу дышать с ними одним воздухом. И как меня только угораздило появиться на свет человеком? По моему я к этому виду не имею никакого отношения, это просто ошибка какая-то. Лучше уж быть землеройкой или насекомым каким, чем человеком. Ничего этих толстокожих не берёт, невозможно их ничем пронять!
Всё зря, всё напрасно. Назрела острая необходимость изменить свою жизнь к лучшему! Пришло время сдохнуть! А что мне тут ещё делать то? Свою бочку говна я выхлебал, все положенные мне плевки и пинки собрал, нахватался этого дерьма с лихвой, через край, хватит уже с меня. Давно уже было пора прервать эту мерзость бытия. Не осталось у меня ни малейшего желания находиться в этом зловонном гадюшнике. Пошли они уже все к чёртовой матери! Они же здесь все больные, у них у всех поголовно рак души! – так думал Леший, сидя той ночью без сна у себя в сторожке».
Он решил не подаваться в бега, а честно досмотреть весь спектакль до самого конца. Леший оказался прав насчёт нехороших последствий зловредной деятельности своей банды. В очень высоких сферах заинтересовались их романтической самодеятельностью. К ним в городишко из столицы инкогнито прибыла бригада самых лучших следователей и оперативников. Они всё досконально изучили и проверили, собрали информацию и выявили всех участников событий. И вот в самом центре столицы в одном скромном, но очень высоком кабинете состоялась крайне занимательная беседа.
– Ну, что вы там нарыли? – тихим, бесцветным голосом спросил невзрачный серый человек в роговых очках у руководителя этой спец бригады.
– Все материалы здесь, – положил на стол пухлую папку бравый офицер и встал на вытяжку.
– Вы мне пока вкратце расскажите, – так ласково попросил серый человек, что от этой его невинной просьбы офицер покрылся холодной испариной.
– Некий Леший сколотил банду, которая занимается заказными убийствами. Они создали сайт, где каждый желающий может разместить заказ на любое лицо. И если этот заказ подтверждается сотней или более взносов, то он исполняется. Ликвидируют они в основном людей, которые занимают социально важные должности, – офицер смолк. Повисла пауза.
– И каковы последствия их деятельности? – ровным, бесцветным голосом поинтересовался хозяин высокого кабинета.
? Последствия весьма значительные, – оживился офицер, – позитивные изменения произошли практически во всех сферах жизни: резко снизилась коррупция на всех уровнях, прекратились откаты и взятки, улучшилась криминогенная обстановка в регионе, хорошая инвестиционная активность, медицина, образование, социальная сфера на высоте, – разошёлся служака.
– Совершенно не разделяю ваших восторгов, – монотонно возразил серый человек и скептически посмотрел на офицера.
– Так ведь результаты положительные. На самом высоком уровне декларируют борьбу с коррупцией и казнокрадством, а этот Леший со своей бандой враз навёл порядок, – не унимался тот.
– Декларации – это одно, а реальная борьба совсем другое дело. Понравилась ему, видите ли, самодеятельность этого Лешего, – слегка прищурил глаза хозяин высокого кабинета, – да если каждый такой Леший начнёт устанавливать свои порядки и правила, что тогда будет?
– Не могу знать, – в ужасе одеревенел от этого прищура офицер.
? Вот именно, что не можете знать. Вы даже себе не представляете, что они там натворили, – скептически посмотрел большой начальник на бестолкового служаку, – они же подрывают саму основу общества, основу государства, основу системы взаимоотношения людей, которая складывалась и утрясалась многие века и тысячелетия. Это какая-то революция, махновщина и пугачёвщина вместе взятые. Нет, это намного хуже, это – полный беспредел, – негромко бубнил чиновник. И от этой монотонной речи кровь стыла в жилах.
? Да вроде бы у них там всё тихо и культурно. Ну, ликвидировали они пару десятков любителей поживиться за общественный счёт, зато людям стало жить лучше, – осмелился возразить офицер.
? Людям? Вы сказали людям?! – чуть громче обычного своего тона переспросил хозяин высокого кабинета и презрительно смерил взглядом побелевшего службиста, – люди находятся здесь в этих кабинетах, в правительствах, в министерствах, в комитетах разных! Люди – это те, в чьих руках сосредоточена власть, а там внизу быдло, презренная чернь, которой необходимо править! Мы здесь сверху решаем, как им надо жить, чего хотеть и что делать, а они там внизу должны повиноваться и исполнять! Потому что они стадо, а мы над ними пастухи! Мы знаем, а они нет! Да если каждая вша станет знать, как ей надо жить, мы тогда зачем нужны будем, а?!
Риторический вопрос повис в гнетущей тишине. Тяжёлый, густой, пропитанный многотонностью большой власти воздух очень высокого кабинета неподъёмным грузом лёг на плечи совсем уже позеленевшего офицера. Дар речи оставил его. Сознание балансировало на грани отключения. Он готов был провалиться сквозь землю, но ледяной ужас, сковавший все его члены, не давал и пошевелиться. Службист так и стоял навытяжку в полуобморочном состоянии, а хозяин кабинета углубился в изучение каких-то документов. Казнь продолжалась пару минут.
? Ладно, ступайте, не задерживаю больше, – наконец оторвавшись от своего занятия, прервал экзекуцию большой начальник, – вы своё дело сделали, дальше нам решать.
Ну, они и порешали, как смогли, как им подсказывала их животная натура. Эти высокие властители не придумали ничего лучше, как ликвидировать всю банду Лешего подчистую, чтобы и следа от них не осталось. Они заказали самого главаря и всех членов банды. Такую смуту нужно было решительно и безжалостно вырывать сразу и с корнем. Да и не могли они придумать ничего другого. Защищая свою кормовую базу и захваченную власть, человек действует всегда по одной и той же схеме. Существуя в этой жёсткой парадигме, он совершенно прозрачен и поступки его предсказуемы до отвращения.
А Леший даже не сомневался в таком решении своего вопроса властьпридержащими. Он давно уже знал, что его заказали. И хоть он и не имел доступа в те высокие сферы, но догадаться было нетрудно. Причём заказ должен был идти не из их города, а откуда-то сверху, из высших эшелонов власти. Леший не пытался прятаться и сбежать. Наоборот, он снял коттедж в частном секторе, откуда открывался прелестный вид на две многоэтажные башни. И ещё для пущей своей заметности нанял многочисленную охрану. Спасти его от профессиональных убийц она, конечно же, не могла, но для подсветки основной цели подходила просто идеально. Так что Леший купил попкорна, занял место в первом ряду и теперь ожидал развязки спектакля.
«Н-да, такие люди не промахиваются, там осечек не бывает. Этот заказ не отменить, не отложить и не отозвать. Так зачем же мне им препятствовать, если эти неведомые силы добровольно вознамерились сделать всю грязную работу за меня? Пускай себе трудятся, я им мешать не намерен. А зачем? Это же решит все мои проблемы. Построить систему с положительным балансом жизни всё равно не получится, а жить в этом зоопарке мне более неохота. Так что пускай вершат своё чёрное дело. Мне же лучше. Они сами за меня всё и сделают, – так думал Леший и особо не переживал на этот счёт».
Утром он проснулся с ясным предчувствием того, что это произойдёт именно сегодня. Ещё с ночи его не отпускало беспокойство и холодило в животе. «Ну, всё! Кажись пора, – подумал он совершенно спокойно, – мой час настал». Вопреки настойчивым рекомендациям охраны Леший не стал одевать сегодня бронежилет. От судьбы не уйдёшь. Почему-то именно сегодня Леший припомнил картину, увиденную им когда-то давно, но навсегда врезавшуюся в его память неудаляемой, постоянно напоминающей о себе занозой.
Представьте себе чистое голубое небо, а под ним бескрайний, уходящий за горизонт, прозрачный слой эластичной, какой-то сверх прочной плёнки. И под этой оболочкой бурлит и движется плотная масса человеческих лиц и тел, заставляя эту сдерживающую плёнку деформироваться и колыхаться причудливыми волнами, словно море. Они появляются из тёмной глубины, расталкивая друг друга локтями и ногами, стараются подняться всё выше и выше, лезут через головы в надежде вскарабкаться на самый верх и вырваться из этого душного плена. Но достигнув этого прочного поверхностного слоя, бьются об него, отскакивают назад, снова бросаются на эту прозрачную преграду и опять отлетают обратно. Их тела изуродованы и избиты, их лица искажены злобой, отчаянием и страданиями, их пальцы изломаны и окровавлены от отчаянных попыток разорвать эту непреодолимую завесу, отделяющую их от заветной цели. Но всё тщетно, этот слой слишком прочен. Человек не в состоянии преодолеть его. Он бьётся об него, калечится, его корёжит и ломает об эту прозрачную преграду, и безжизненное изуродованное тело медленно опускается в тёмную бездну небытия, дно которой усеяно безмерным слоем костей всех предыдущих поколений. Но навстречу мертвецам стремительно летят новые массы в безумной надежде пробить эту сдерживающую плёнку и вырваться на свободу. И такой круговорот людей продолжается до бесконечности.
Но вдруг где-то там вдалеке, почти у самого горизонта появляется слабо различимый след. На фоне голубого неба виден едва заметный след от взлетевшего над этим морем скорби человека. Каким-то невероятным образом кому-то одному удалось пробить этот непреодолимый слой, и он устремился вверх к небу. Только одному из многих и многих миллионов удалось перехитрить судьбу, обмануть эту систему и вырваться из её смертельных железных объятий.
«А мне то куда? Туда наверх к редким счастливчикам, или вниз ко всем остальным бедолагам? – хмыкнул Леший про себя, абсолютно уверенный в точном ответе, – здесь такие, как я, не выигрывают!»
Да! Он всё про себя знал и не испытывал на свой собственный счёт никаких иллюзий и заблуждений. Но на этот раз Леший почти ошибся. Он даже не мог себе представить, насколько близко в данную минуту был к тому, чтобы разорвать порочную цепь своей скорбной судьбы, сбросить эти трижды проклятые путы предопределённости. Он не мог и предположить, что сегодня у него получится выйти за границы реальности, навязанные ему чьей-то злой и непреклонной волей, улететь за пределы времени и пространства своей врождённой ублюдочности и неудержимым гейзером взмыть к самому небу. В этот раз он почти ошибся. Но от судьбы не уйдёшь!
Была осень, середина октября. Сильно похолодало, ночью уже заходило за минус, небо заволокли тёмные тучи и ветер сёк резкими порывами. «Отличная погодка, чтобы сдохнуть, – подумал Леший, поёживаясь на крыльце. Было около одиннадцати, народу на улице не много, взрослые на работе, дети в школе. Охрана рассыпалась по двору и изображала бурную деятельность. Леший смотрел на их показную имитацию профессионализма и внутренне улыбался, – жаль, что Мани здесь нету, он бы растолковал этим олухам, что к чему, он бы научил их уму разуму, – ностальгически вспомнил Леший своего штатного ликвидатора, – нет, если бы я планировал этот заказ, то посадил бы снайпера на крыше той многоэтажки, или вон той, а не устраивал бы стрельбу прямо во дворе».
Он как в воду глядел.
Всё правильно, всё закономерно. Обыкновенного, среднестатистического человека невозможно заставить стать Человеком. Ведь быть Человеком можно исключительно за свой счёт. Это быть животным можно за счёт других, а быть Человеком возможно только за свой собственный, личный счёт. А эта задача для него решительно непосильная. Это мучительно, это тяжко и это противоестественно для его природы. А принуждение человека к противоестественному поведению есть занятие неблагодарное, бесперспективное и крайне опасное. Нельзя природную человеческую натуру до бесконечности держать под давлением, не может его психика долго пребывать в скрюченном, напряженном состоянии. Она или убьёт своего носителя, или, что более вероятно, вызовет бурную обратную реакцию. И этот свирепый, мутный поток неизбежно снесёт все искусственные преграды и запреты, стоящие на его пути и сдерживающие его естественное направление. И тогда мало не покажется никому. А я, как раз, и пытался заставить людишек совершать нелогичные, противоестественные с точки зрения среднестатистического человека действия. Нет, невозможно объединить этих “шкур” в разумную общность. Человек живёт исключительно своим личным, меркантильным, шкурным интересом. И ничто не может заставить свернуть этот локомотив с его исконного, кондового, стержневого пути.
Конечно, бывают периоды в истории человечества, когда люди объединяются в разумные сообщества, где в приоритете стоит всеобщее благо, а частный, шкурный интерес отходит на второй план и жертвуется в угоду общественной необходимости. Однако такие “разумные” периоды крайне редки и сильно кратковременны. Подобные аномалии происходят во время войн, чрезвычайных ситуаций, климатических бедствий и прочих катастрофических событий, когда рушится весь привычный уклад человеческой жизни. В такие времена люди сплачиваются и работают сообща на общее благо. Но, как только режим ЧС заканчивается, людишки вновь возвращаются в своё природное, исходное состояние мелкособственнической шкурки. Они совершенно неудержимо расползаются по своим норкам, и всё опять начинается заново. Не может человеческая натура долго пребывать в образе Человека, инстинкт всегда берёт верх над разумом. Инстинкт гонит человека по жизни!
Н-да, поработали мы, конечно, на славу, но что толку от всех наших стараний? Не желают людишки жить по законам разумного бытия. Не может существовать честное и справедливое общество. Человек не может долго мириться с тем, что всем достаётся поровну из общественной кормушки. Обязательно найдётся особо жадный и хитрожопый хомячок, или группа таких хомячков, которые захотят прибрать к своим липким лапкам большую часть тех ресурсов, что генерирует вся система, и приватизировать в свою личную, частную собственность это общественное корыто. Подобный сценарий просто неизбежен. Такова природа человека! Невозможно этих хомячков повытаскивать из их нор и показать, что существует иная реальность, не ограниченная узким входом в их убежище. Не желают людишки, чтобы их освобождали из этого животного рабства. Оно им очень нравится, им здесь тепло, они к нему до смерти привыкли.
И вообще, меня уже мутит от этого стада двуногих, я больше не могу видеть эти рожи, я не могу находиться с ними рядом, не могу дышать с ними одним воздухом. И как меня только угораздило появиться на свет человеком? По моему я к этому виду не имею никакого отношения, это просто ошибка какая-то. Лучше уж быть землеройкой или насекомым каким, чем человеком. Ничего этих толстокожих не берёт, невозможно их ничем пронять!
Всё зря, всё напрасно. Назрела острая необходимость изменить свою жизнь к лучшему! Пришло время сдохнуть! А что мне тут ещё делать то? Свою бочку говна я выхлебал, все положенные мне плевки и пинки собрал, нахватался этого дерьма с лихвой, через край, хватит уже с меня. Давно уже было пора прервать эту мерзость бытия. Не осталось у меня ни малейшего желания находиться в этом зловонном гадюшнике. Пошли они уже все к чёртовой матери! Они же здесь все больные, у них у всех поголовно рак души! – так думал Леший, сидя той ночью без сна у себя в сторожке».
Он решил не подаваться в бега, а честно досмотреть весь спектакль до самого конца. Леший оказался прав насчёт нехороших последствий зловредной деятельности своей банды. В очень высоких сферах заинтересовались их романтической самодеятельностью. К ним в городишко из столицы инкогнито прибыла бригада самых лучших следователей и оперативников. Они всё досконально изучили и проверили, собрали информацию и выявили всех участников событий. И вот в самом центре столицы в одном скромном, но очень высоком кабинете состоялась крайне занимательная беседа.
– Ну, что вы там нарыли? – тихим, бесцветным голосом спросил невзрачный серый человек в роговых очках у руководителя этой спец бригады.
– Все материалы здесь, – положил на стол пухлую папку бравый офицер и встал на вытяжку.
– Вы мне пока вкратце расскажите, – так ласково попросил серый человек, что от этой его невинной просьбы офицер покрылся холодной испариной.
– Некий Леший сколотил банду, которая занимается заказными убийствами. Они создали сайт, где каждый желающий может разместить заказ на любое лицо. И если этот заказ подтверждается сотней или более взносов, то он исполняется. Ликвидируют они в основном людей, которые занимают социально важные должности, – офицер смолк. Повисла пауза.
– И каковы последствия их деятельности? – ровным, бесцветным голосом поинтересовался хозяин высокого кабинета.
? Последствия весьма значительные, – оживился офицер, – позитивные изменения произошли практически во всех сферах жизни: резко снизилась коррупция на всех уровнях, прекратились откаты и взятки, улучшилась криминогенная обстановка в регионе, хорошая инвестиционная активность, медицина, образование, социальная сфера на высоте, – разошёлся служака.
– Совершенно не разделяю ваших восторгов, – монотонно возразил серый человек и скептически посмотрел на офицера.
– Так ведь результаты положительные. На самом высоком уровне декларируют борьбу с коррупцией и казнокрадством, а этот Леший со своей бандой враз навёл порядок, – не унимался тот.
– Декларации – это одно, а реальная борьба совсем другое дело. Понравилась ему, видите ли, самодеятельность этого Лешего, – слегка прищурил глаза хозяин высокого кабинета, – да если каждый такой Леший начнёт устанавливать свои порядки и правила, что тогда будет?
– Не могу знать, – в ужасе одеревенел от этого прищура офицер.
? Вот именно, что не можете знать. Вы даже себе не представляете, что они там натворили, – скептически посмотрел большой начальник на бестолкового служаку, – они же подрывают саму основу общества, основу государства, основу системы взаимоотношения людей, которая складывалась и утрясалась многие века и тысячелетия. Это какая-то революция, махновщина и пугачёвщина вместе взятые. Нет, это намного хуже, это – полный беспредел, – негромко бубнил чиновник. И от этой монотонной речи кровь стыла в жилах.
? Да вроде бы у них там всё тихо и культурно. Ну, ликвидировали они пару десятков любителей поживиться за общественный счёт, зато людям стало жить лучше, – осмелился возразить офицер.
? Людям? Вы сказали людям?! – чуть громче обычного своего тона переспросил хозяин высокого кабинета и презрительно смерил взглядом побелевшего службиста, – люди находятся здесь в этих кабинетах, в правительствах, в министерствах, в комитетах разных! Люди – это те, в чьих руках сосредоточена власть, а там внизу быдло, презренная чернь, которой необходимо править! Мы здесь сверху решаем, как им надо жить, чего хотеть и что делать, а они там внизу должны повиноваться и исполнять! Потому что они стадо, а мы над ними пастухи! Мы знаем, а они нет! Да если каждая вша станет знать, как ей надо жить, мы тогда зачем нужны будем, а?!
Риторический вопрос повис в гнетущей тишине. Тяжёлый, густой, пропитанный многотонностью большой власти воздух очень высокого кабинета неподъёмным грузом лёг на плечи совсем уже позеленевшего офицера. Дар речи оставил его. Сознание балансировало на грани отключения. Он готов был провалиться сквозь землю, но ледяной ужас, сковавший все его члены, не давал и пошевелиться. Службист так и стоял навытяжку в полуобморочном состоянии, а хозяин кабинета углубился в изучение каких-то документов. Казнь продолжалась пару минут.
? Ладно, ступайте, не задерживаю больше, – наконец оторвавшись от своего занятия, прервал экзекуцию большой начальник, – вы своё дело сделали, дальше нам решать.
Ну, они и порешали, как смогли, как им подсказывала их животная натура. Эти высокие властители не придумали ничего лучше, как ликвидировать всю банду Лешего подчистую, чтобы и следа от них не осталось. Они заказали самого главаря и всех членов банды. Такую смуту нужно было решительно и безжалостно вырывать сразу и с корнем. Да и не могли они придумать ничего другого. Защищая свою кормовую базу и захваченную власть, человек действует всегда по одной и той же схеме. Существуя в этой жёсткой парадигме, он совершенно прозрачен и поступки его предсказуемы до отвращения.
А Леший даже не сомневался в таком решении своего вопроса властьпридержащими. Он давно уже знал, что его заказали. И хоть он и не имел доступа в те высокие сферы, но догадаться было нетрудно. Причём заказ должен был идти не из их города, а откуда-то сверху, из высших эшелонов власти. Леший не пытался прятаться и сбежать. Наоборот, он снял коттедж в частном секторе, откуда открывался прелестный вид на две многоэтажные башни. И ещё для пущей своей заметности нанял многочисленную охрану. Спасти его от профессиональных убийц она, конечно же, не могла, но для подсветки основной цели подходила просто идеально. Так что Леший купил попкорна, занял место в первом ряду и теперь ожидал развязки спектакля.
«Н-да, такие люди не промахиваются, там осечек не бывает. Этот заказ не отменить, не отложить и не отозвать. Так зачем же мне им препятствовать, если эти неведомые силы добровольно вознамерились сделать всю грязную работу за меня? Пускай себе трудятся, я им мешать не намерен. А зачем? Это же решит все мои проблемы. Построить систему с положительным балансом жизни всё равно не получится, а жить в этом зоопарке мне более неохота. Так что пускай вершат своё чёрное дело. Мне же лучше. Они сами за меня всё и сделают, – так думал Леший и особо не переживал на этот счёт».
Утром он проснулся с ясным предчувствием того, что это произойдёт именно сегодня. Ещё с ночи его не отпускало беспокойство и холодило в животе. «Ну, всё! Кажись пора, – подумал он совершенно спокойно, – мой час настал». Вопреки настойчивым рекомендациям охраны Леший не стал одевать сегодня бронежилет. От судьбы не уйдёшь. Почему-то именно сегодня Леший припомнил картину, увиденную им когда-то давно, но навсегда врезавшуюся в его память неудаляемой, постоянно напоминающей о себе занозой.
Представьте себе чистое голубое небо, а под ним бескрайний, уходящий за горизонт, прозрачный слой эластичной, какой-то сверх прочной плёнки. И под этой оболочкой бурлит и движется плотная масса человеческих лиц и тел, заставляя эту сдерживающую плёнку деформироваться и колыхаться причудливыми волнами, словно море. Они появляются из тёмной глубины, расталкивая друг друга локтями и ногами, стараются подняться всё выше и выше, лезут через головы в надежде вскарабкаться на самый верх и вырваться из этого душного плена. Но достигнув этого прочного поверхностного слоя, бьются об него, отскакивают назад, снова бросаются на эту прозрачную преграду и опять отлетают обратно. Их тела изуродованы и избиты, их лица искажены злобой, отчаянием и страданиями, их пальцы изломаны и окровавлены от отчаянных попыток разорвать эту непреодолимую завесу, отделяющую их от заветной цели. Но всё тщетно, этот слой слишком прочен. Человек не в состоянии преодолеть его. Он бьётся об него, калечится, его корёжит и ломает об эту прозрачную преграду, и безжизненное изуродованное тело медленно опускается в тёмную бездну небытия, дно которой усеяно безмерным слоем костей всех предыдущих поколений. Но навстречу мертвецам стремительно летят новые массы в безумной надежде пробить эту сдерживающую плёнку и вырваться на свободу. И такой круговорот людей продолжается до бесконечности.
Но вдруг где-то там вдалеке, почти у самого горизонта появляется слабо различимый след. На фоне голубого неба виден едва заметный след от взлетевшего над этим морем скорби человека. Каким-то невероятным образом кому-то одному удалось пробить этот непреодолимый слой, и он устремился вверх к небу. Только одному из многих и многих миллионов удалось перехитрить судьбу, обмануть эту систему и вырваться из её смертельных железных объятий.
«А мне то куда? Туда наверх к редким счастливчикам, или вниз ко всем остальным бедолагам? – хмыкнул Леший про себя, абсолютно уверенный в точном ответе, – здесь такие, как я, не выигрывают!»
Да! Он всё про себя знал и не испытывал на свой собственный счёт никаких иллюзий и заблуждений. Но на этот раз Леший почти ошибся. Он даже не мог себе представить, насколько близко в данную минуту был к тому, чтобы разорвать порочную цепь своей скорбной судьбы, сбросить эти трижды проклятые путы предопределённости. Он не мог и предположить, что сегодня у него получится выйти за границы реальности, навязанные ему чьей-то злой и непреклонной волей, улететь за пределы времени и пространства своей врождённой ублюдочности и неудержимым гейзером взмыть к самому небу. В этот раз он почти ошибся. Но от судьбы не уйдёшь!
Была осень, середина октября. Сильно похолодало, ночью уже заходило за минус, небо заволокли тёмные тучи и ветер сёк резкими порывами. «Отличная погодка, чтобы сдохнуть, – подумал Леший, поёживаясь на крыльце. Было около одиннадцати, народу на улице не много, взрослые на работе, дети в школе. Охрана рассыпалась по двору и изображала бурную деятельность. Леший смотрел на их показную имитацию профессионализма и внутренне улыбался, – жаль, что Мани здесь нету, он бы растолковал этим олухам, что к чему, он бы научил их уму разуму, – ностальгически вспомнил Леший своего штатного ликвидатора, – нет, если бы я планировал этот заказ, то посадил бы снайпера на крыше той многоэтажки, или вон той, а не устраивал бы стрельбу прямо во дворе».
Он как в воду глядел.
