ГЛАВА 1. …А с женихом познакомитесь перед свадьбой!
— То есть, я сегодня же должна выйти замуж за мужчину, которого даже ни разу не видела?! — прохрипела я, выпучив глаза так, что они еда не сбили очки с моей переносицы. — При всем уважении, капитан Фостер… вы что, рехнулись?!
— Признаю, мисс Нортон, наверное, мне следовало начать наш разговор не с этого места, — усмехнулся мой начальник. И, черт возьми, я готова была поклясться, что этот старый пройдоха просто наслаждается возможностью поиздеваться надо мной!
— В таком случае, потрудитесь хотя бы продолжить наш разговор так, чтобы мне не захотелось вызвать вам психиатра, чтобы тот проверил вас на адекватность, — проворчала я и надулась, скрестив руки на груди.
— Как вы помните, три дня назад из Арлин выловили тело, как выяснилось, Элизабет Свон, — капитан заговори тем самым своим тоном, который не оставлял пространства для шуток. По моей коже пробежали мурашки, и я буквально вросла в кресло напротив стола своего начальника.
Ну да, конечно, я помнила про это тело. Черт побери, да вся столичная полиция помнила про это тело! Обычно Арлин выбрасывала на свои берега исключительно мусор, пьяниц или несчастных самоубийц, которые решили, что лучший способ решить жизненные проблемы — это перестать иметь с жизнью какие-либо дела. Однако три дня назад рыбаки выловили нечто куда более неприятное.
Молодую женщину обнаружили у северной набережной, в месте, где течение обычно собирало всякую дрянь после дождей. Уже тогда стало понятно, что речь идет не об обычном убийстве. На теле имелись следы сложного ритуала, а некоторые символы были вырезаны настолько аккуратно, что их автор явно действовал не в припадке безумия, а с холодным расчетом и предварительной подготовкой.
Новость разлетелась по столице быстрее сезонного гриппа. Газеты захлебывались догадками, горожане строили теории одну нелепее другой, а начальство бегало по управлению с такими лицами, словно убийца лично пообещал оставить следующий труп на ступенях ратуши.
Ситуация стала еще хуже после того, как жертву опознали. Ею оказалась Элизабет Свон — женщина, чье имя приличные люди никогда не произносили за семейным ужином, но которую прекрасно знала половина столичной аристократии. Красивая, дорогая и весьма избирательная куртизанка пользовалась настолько впечатляющей репутацией, что некоторые лорды могли бы продать родовое серебро ради одного ее благосклонного взгляда.
И теперь эта женщина плавала в реке с признаками ритуального убийства.
Капитан Фостер некоторое время молчал, позволяя воспоминаниям сделать свое дело, а затем сцепил пальцы на столе и внимательно посмотрел на меня поверх очков.
— Вчера поздно вечером ко мне пришел Джеймс Крейв.
Имя было знакомым. Его сложно было не знать, если хотя бы иногда открываешь газеты. Наследник промышленной империи, любимец светских хроник, завидный жених и постоянный поставщик тем для сплетен. Если верить репортерам, последние несколько лет этот человек исключительно развлекался, посещал приемы и заставлял молодых леди терять сон по ночам.
— И что понадобилось золотому мальчику от полиции? — поинтересовалась я, поправляя очки. — Потерял любимого скакового жеребца?
— Нет. Он решил предупредить нас о возможном культе.
Несколько секунд я просто смотрела на капитана.
— Знаете, после предложения выйти замуж за незнакомца это даже звучит удивительно нормально.
Уголок его рта дернулся.
— По словам Крейва, некоторое время назад определенные люди начали осторожно прощупывать почву и намекать, что он может стать частью весьма закрытого круга. Вчера он получил официальное приглашение.
— На что именно?
— Через две недели группа молодых представителей самых богатых и влиятельных семей страны собирается провести несколько дней в загородном особняке лорда Винстона Венсона.
Имя прозвучало настолько знакомо, что внутри немедленно сработал профессиональный инстинкт.
— Венсона?
— Именно. Согласно приглашению, в ночь лунного затмения — то есть, через неделю после начала всего этого «развлечения», гости смогут заслужить благосклонность сил, которые находятся за пределами человеческого понимания. Формулировка весьма поэтичная. Особенно мне понравилась часть про цену, которую придется заплатить.
— Всегда приятно видеть, как потенциальные убийцы заранее предупреждают о своих намерениях, — пробормотала я. — Это значительно облегчает работу полиции.
— Крейв считает, что речь идет не о пустой болтовне. Он уверен, что приглашение напрямую связано с убийством Элизабет Свон.
Тут было не до шуток. Имя Венсона всплывало в расследовании почти сразу после опознания тела. Лорд считался одним из постоянных клиентов Элизабет, причем настолько постоянных, что некоторые сотрудники управления начали подозревать романтическую привязанность. В ночь перед убийством их видели вместе в одном из самых дорогих ресторанов столицы. Несколько свидетелей подтвердили, что они покинули заведение вдвоем.
Разумеется, Венсона немедленно допросили. Разумеется, у него оказалось безупречное алиби. По его версии, они с Элизабет отправились в роскошный отель, где замечательно провели вечер, после чего расстались в прекрасном настроении. Самое неприятное заключалось в том, что администрация отеля подтвердила каждое его слово. Сотрудники видели их вместе. Видели, как они поднимались наверх. Видели, как позже женщина покинула здание живой и невредимой. На тот момент все выглядело подозрительно, но недостаточно подозрительно для того, чтобы выдвинуть обвинения хоть в чем-то.
Теперь же история приобретала совершенно иной оттенок.
Капитан постучал пальцем по лежащей перед ним папке.
— Вы понимаете, почему меня заинтересовала эта информация?
— Потому что если в особняке Венсона действительно собираются проводить ритуалы, существует вероятность появления новых трупов.
— Именно.
— В таком случае я все еще не понимаю, почему нахожусь здесь я, а не детектив Харрис, которому официально поручили дело Свон.
Фостер тяжело вздохнул, словно только и ждал этого вопроса.
— Потому что Харриса знают.
— Простите?
— Его знают. Его лицо появлялось в газетах шесть раз за последние два года. Половина столичной знати узнает его на улице. А вот вас — нет.
Подозрительное направление разговора мне уже не нравилось.
— Капитан, если вы сейчас попытаетесь превратить мою профессиональную невидимость в преимущество, я очень обижусь.
— Боюсь, именно это я и собираюсь сделать.
Несколько секунд в кабинете царила тишина. За окном проехал экипаж, где-то в коридоре хлопнула дверь, а я продолжала смотреть на начальника с выражением человека, который начинает подозревать, что судьба готовит ему особенно изощренную пакость.
— Мисс Нортон, — спокойно произнес Фостер, — Вы один из лучших детективов этого управления.
— Как приятно узнать об этом спустя семь лет службы.
— И именно поэтому вы сейчас сидите здесь.
— Странный способ поощрения сотрудников. Обычно людям хотя бы премию выдают.
— Проблема в том, что никто не знает, насколько вы хороши.
— Кроме преступников, которых я отправила за решетку.
— Вот именно. Вы никогда не появлялись в газетах. Не выступали на публике. Не посещали светские приемы. Никто не обращает на вас внимания.
Последняя фраза попала в цель неприятно точно. Хотелось возмутиться. Хотелось заявить, что это несправедливо. Хотелось напомнить о десятках расследований, в которых основную работу выполняли вовсе не мужчины, получившие потом благодарности от начальства и свои улыбающиеся фотографии на первых полосах газет.
Однако самым раздражающим обстоятельством было то, что капитан говорил чистую правду.
Не то чтобы судьба когда-либо особенно стремилась сделать меня героиней хроник. Высокие каблуки мешали бегать за подозреваемыми. Яркие платья плохо сочетались с осмотром мест преступления. А потому гардероб постепенно превратился в коллекцию практичных блузок, строгих брюк и жакетов унылых оттенков. Очки окончательно завершали образ женщины, которую взгляд случайно зацеплял и немедленно забывал через пять секунд.
Ситуацию усугубляло еще и то, что природа наградила меня внешностью, которая в представлении большинства людей категорически не сочеталась с профессией детектива. Стоило кому-нибудь увидеть невысокую блондинку с голубыми глазами, как в голове собеседника немедленно возникал образ милой глупышки, которая способна обсуждать исключительно фасоны шляпок и качество пирожных в кондитерских. Некоторые особенно самоуверенные господа начинали разговаривать медленнее, словно опасались, что длинные слова могут причинить мне физическую боль.
Обычно это заканчивалось весьма забавно. Люди расслаблялись. Недооценивали. Болтали лишнее. Совершали ошибки. А потом с огромным удивлением обнаруживали, что милая блондинка каким-то загадочным образом знает, где они были прошлым вечером, с кем встречались и куда спрятали орудие преступления.
К сожалению, вместе с преступниками меня недооценивали и коллеги.
Сколько раз происходило одно и то же? Сначала я неделями собирала улики, сопоставляла факты и находила нужную ниточку. Потом какой-нибудь самоуверенный детектив торжественно озвучивал выводы на совещании. После этого начальство хлопало его по плечу, газеты писали о блестящем расследовании, а я возвращалась за свой стол и принималась за следующее дело.
Поэтому сейчас слова капитана вызывали смешанные чувства. С одной стороны, было неприятно слышать вслух подтверждение собственной незаметности. С другой — впервые за долгие годы эта самая незаметность неожиданно превращалась в преимущество.
Фостер внимательно наблюдал за выражением моего лица и, похоже, без труда угадывал ход мыслей.
— Люди вроде Венсона не обращали на вас внимания, мисс Нортон.
— Впервые в жизни слышу это как комплимент.
— А должны. Потому что именно поэтому у вас есть шанс подобраться к нему ближе, чем кому-либо другому из моих людей.
После этих слов капитан открыл лежащую перед ним папку, достал оттуда несколько документов и положил их на стол между нами.
У меня появилось очень нехорошее предчувствие. И почему-то подсказывало оно мне вовсе не убийства, культы и кровавые ритуалы.
Нет.
Гораздо сильнее меня пугала бумага с гербовой печатью ратуши, выглядывавшая из-под остальных документов.
У меня появилось очень нехорошее предчувствие. К сожалению, интуиция никогда не ошибалась в самые неподходящие моменты!
— Итак, — капитан сцепил пальцы перед собой и посмотрел на меня с тем выражением лица, которое обычно предшествовало либо очень хорошим новостям, либо крайне сомнительным карьерным решениям. Судя по папке на столе, сегодня мы уверенно двигались ко второму варианту. — План операции выглядит следующим образом. Через две недели Джеймс Крейв отправится в особняк Венсона. И ни у кого не возникнет вопросов, если он прибудет туда не как ветреный неженатый наследник крупного состояния, а как счастливый молодожен.
— Мне уже не нравится начало этой фразы.
— Поэтому сегодня вы заключите с ним брак.
— Мне уже не нравится вся фраза целиком.
Капитан проигнорировал комментарий с той невозмутимостью человека, который давно выработал иммунитет к моему характеру.
— После регистрации брака вы переедете в квартиру мистера Крейва и будете жить там следующие две недели в качестве его супруги. Вам предстоит несколько раз появиться вместе на публике, чтобы окружающие привыкли к новости о его женитьбе и к вам как его новоиспеченной супруге, которую он без предупреждения выхватил из ниоткуда и женился, никого ни о чем не предупреждая. Что… для этого круга немного эксцентрично, но не более. А когда придет время отправляться в загородный особняк Венсона, вы отправитесь туда вместе.
Некоторое время я молча смотрела на начальника.
Потом посмотрела на документы.
Потом снова на начальника.
— Простите, капитан, хочу уточнить одну деталь. Мы сейчас говорим о расследовании убийства или о крайне странной романтической комедии?
— О расследовании убийства.
— Потому что пока что звучит так, будто кто-то перепутал папки.
На этот раз Фостер все-таки хмыкнул.
— Попав в особняк, вы должны выяснить, что именно происходит внутри. Кто участвует в ритуалах и в самом ли деле это будут убийства, а не просто эксцентричные танцы под луной без одежды. Какие цели преследует Венсон. Есть ли связь с убийством Свон. Нам нужны доказательства, мисс Нортон. Не подозрения. Не догадки. Не красивые теории.
Его голос заметно посерьезнел, и от этого по позвоночнику пробежал неприятный холодок.
— Когда найдете их, подадите сигнал.
Он открыл ящик стола и достал небольшой металлический цилиндр длиной с ладонь.
Предмет выглядел достаточно безобидно, чтобы вызвать у меня еще больше подозрений.
— Что это?
— Сигнальный маяк. Новая разработка военного ведомства. Если активировать его на открытом пространстве, в небо взлетит магический огонь. Увидеть его можно будет даже из столицы.
— И после этого примчится вся полиция?
— Вся доступная полиция. И весьма быстро.
Я осторожно взяла устройство в руки. Металл оказался неожиданно теплым, а вдоль корпуса тянулись тонкие серебристые руны.
— Звучит обнадеживающе.
— Только использовать его нужно исключительно тогда, когда у вас будут неопровержимые доказательства.
— Потому что иначе Венсон выкрутится.
— Именно.
Фостер тяжело вздохнул и потер переносицу.
— А если он выкрутится, то поймет, кто именно пытался его разоблачить. И тогда проблемы начнутся не только у полиции. Он придет за вами. И за Крейвом.
В кабинете повисла тишина. За окном продолжала шуметь улица, где-то вдали звякнул колокол, но внутри неожиданно стало очень спокойно. Потому что за всеми нелепостями этой операции скрывалась простая истина:
Если Венсон действительно убил Элизабет Свон, он убьет снова. Возможно, именно для этого через две недели и собирались гости в его особняке. Возможно, кто-то уже сейчас считал дни, даже не подозревая, что окажется на алтаре.
Эта мысль неприятно кольнула под ребра.
Элизабет была далеко не святой. Впрочем, и большинство жертв убийств редко соответствовали образу безупречных ангелов. Однако она не заслуживала закончить жизнь в ледяной речной воде только потому, что пересеклась с неправильным человеком.
Если в особняке действительно готовилось что-то подобное... Кто-то должен был это остановить.
А еще где-то глубоко внутри сидела другая, куда менее благородная мысль:
Возможно, впервые за всю карьеру это было дело, которое действительно заметят.
Не Харриса. Не Бакстера. Не очередного самоуверенного красавчика из отдела расследований.
Меня.
Пусть даже для этого сначала придется выйти замуж за совершенно незнакомого человека.
— Это самая нелепая операция в истории полиции, — наконец сообщила я.
— Но вы согласны?
Несколько секунд капитан смотрел на меня, а потом удовлетворенно кивнул.
— Значит, согласны.
— Очевидно, мое мнение здесь вообще никого не интересует.
— Неправда. Мне было очень интересно его выслушать.
— И немедленно проигнорировать.
— Именно.
Я закатила глаза так сильно, что чудом не увидела собственный мозг.
— Ладно. Если через месяц выяснится, что все это было напрасно, я официально потребую компенсацию за моральный ущерб.
