ГЛАВА 1. Бюджетный брачный рынок
— То есть, я СЛУЧАЙНО вышла замуж за жениха своей сестры?! — закричала я, в истерике срывая с рыжих локонов простенькую фату, купленную дядюшкой в лавке подержанных вещей.
— Умоляю, не создавайте проблем на пустом месте, — устало закатил глаза некромант, который пол часа назад стал моим мужем. — У меня нет на это времени. Слуги проведут вас в отведенную вам комнату и занесут вещи. Правила вам объяснят позже.
Проблем на пустом месте?!
Я так и застыла с несчастной фатой в руках. Мне только что сообщили, что вместо приличного южанина с виноградниками я вышла замуж за мрачного повелителя кладбищ, а этот человек называл произошедшее пустяком!
— Простите, но я вообще-то вышла замуж не за того человека!
— А я, выходит, тоже, — невозмутимо ответил некромант.
Он развернулся и направился к лестнице, будто мы только что обсудили цену на капусту.
Несколько секунд я смотрела ему вслед, не в силах поверить в происходящее. Нет, я, конечно, всегда подозревала, что жизнь относится ко мне без особой нежности, но такого коварства не ожидала даже от нее.
— Моя леди? — раздался рядом осторожный голос.
Я обернулась и увидела худого пожилого мужчину в темном сюртуке. Его седые волосы были тщательно приглажены, а лицо имело такое серьезное выражение, словно он лично присутствовал при сотворении мира и с тех пор не одобрял большую часть событий.
— Позвольте представиться. Альберт, дворецкий поместья.
Я посмотрела на него с таким отчаянием, что сама бы себя пожалела.
— А вы уверены, что я вообще должна здесь находиться?
Он задумался. Причем настолько основательно, что я почти испугалась ответа.
— На данный момент, полагаю, да.
Ответ вышел на удивление честным и совершенно неутешительным.
Альберт наклонился за моим чемоданом, выпрямился и тут же болезненно поморщился.
— Ох... радикулит.
Он потер поясницу, снова перехватил ручку чемодана и сделал вид, будто ничего не произошло.
— Давайте я сама понесу, — предложила я.
— Что вы, моя леди! Это совершенно недопустимо.
Он сделал два шага, после чего опять скривился.
— Проклятая сырость...
Я невольно подняла голову и огляделась. Да, сырости здесь хватало. Поместье оказалось большим, старым и удивительно мрачным. Темное дерево стен, тяжелые портьеры, узкие окна, в которые с трудом проникал дневной свет, и длинный коридор, уходящий куда-то в глубину дома, производили довольно гнетущее впечатление.
Дом вообще выглядел так, будто много лет упражнялся в искусстве навевать тоску и достиг в этом совершенства. Где-то вдалеке мерно тикали часы. Больше не раздавалось ни единого звука.
— Здесь всегда так тихо? — не выдержала я.
— Почти всегда.
— И много людей живет в доме?
— Сейчас четверо.
Я даже остановилась.
— Четверо?
— Вы, лорд Гейтон, я и Сьюзи, наша горничная и кухарка.
— И все?
— И все.
Почему-то от этого ответа мне стало еще неуютнее. Я ожидала увидеть учеников-некромантов, странных помощников в черных балахонах или хотя бы парочку скелетов с подносами. Но четыре человека на весь дом казались чем-то противоестественным.
Мы медленно двинулись дальше по коридору. Под ногами тихо поскрипывали половицы, а за окнами шумел ветер. Потом мой взгляд зацепился за широкую дверь с вырезанным на ней черепом. Я тут же сглотнула.
— А что там?
— Кладовая.
— Зачем на кладовой череп?
Альберт слегка пожал плечами.
— Лорд считает, что так удобнее.
Я решила, что не хочу знать, для кого именно удобнее.
Мы поднялись на второй этаж. Чемодан в руках дворецкого угрожающе качнулся, и я снова почувствовала укол совести.
— Может быть, все-таки я его возьму?
— Нет-нет, моя леди. Я еще крепкий мужчина.
И в ту же секунду у него опять прихватило спину! Я поспешно отвернулась. Видимо, понятие крепости у нас с ним несколько различалось.
Второй этаж оказался еще мрачнее первого. Вдоль коридора висели старые портреты, и все изображенные на них люди выглядели так, словно умерли крайне недовольными. Одна дама вообще смотрела на меня с таким осуждением, будто это я была виновата во всех бедах ее семейства.
И именно здесь меня наконец накрыло! Я остановилась посреди коридора и крепче стиснула в руках несчастную фату.
Как я вообще здесь оказалась? Еще утром я была девушкой без особых перспектив, но с вполне понятным будущим. А теперь стояла в мрачном доме возле кладбища и официально являлась женой некроманта, который даже не выглядел удивленным произошедшим.
И как я до такого докатилась?
Ну... началось все гораздо раньше. В тот год мне исполнилось десять. Наш родовой особняк сгорел почти дотла. До сих пор помнила едкий запах дыма, жар, от которого першило в горле, алые искры, взлетавшие к темному небу, и растерянные лица слуг, метавшихся по двору.
Родителей спасти не удалось. Меня и мою старшую сестру, Ванду, увели соседи, а под утро кто-то наконец набрался смелости сообщить нам, что мы остались совсем одни.
Потом появились дальние родственники, бесконечные разговоры шепотом, какие-то бумаги и соболезнования, которые я почти не запомнила.
А затем нас забрал дядюшка Джофри. Он был младшим братом моего отца и жил на окраине небольшого городка в скромном доме. Настолько скромном, что после нашего старого особняка тот казался почти игрушечным. Думаю, дядюшка предпочел бы никогда не обзаводиться двумя племянницами, но выбора ему никто не предложил.
Нельзя сказать, что он был жестоким человеком. Скорее, удивительно равнодушным. Он не морил нас голодом, не запирал на чердаке и даже покупал одежду, когда старая окончательно приходила в негодность. Но на этом его обязанности, по собственному мнению, заканчивались.
Большую часть времени дядюшка проводил вне дома, навещая друзей, трактиры и какие-то сомнительные заведения, названия которых предпочитал не уточнять. Мы росли сами по себе, сами ходили в гимназию, и развлекали себя тоже самостоятельно.
Вернее, я развлекала себя самостоятельно.
У Ванды главным развлечением была я.
Сестра была старше на два года и, кажется, искренне считала, что мое существование придумано исключительно для ее удобства. Она забирала мои ленты, жаловалась на меня дядюшке, если сама что-нибудь разбивала, и с таким удовольствием раздавала поручения, будто уже родилась великой герцогиней.
Внешне мы были очень похожи: обе невысокие, рыжие, обе зеленоглазые. Только у Ванды черты лица были резче, а улыбка появлялась редко и обычно не сулила ничего хорошего.
Соседки часто говорили, что я слишком добродушна для собственного блага. Возможно, они были правы. Во всяком случае, за все годы жизни с сестрой я так и не научилась ждать от нее неприятностей заранее.
Хотя стоило бы. Потому что все окончательно усложнилось, когда мы с сестрой достигли брачного возраста. А он, как выяснилось, был страшной вещью. До его наступления дядюшка Джофри смотрел на нас как на неудобное приложение к собственному дому: есть две племянницы — и есть, особых хлопот не доставляют, ну и замечательно.
Но стоило нам позврослеть, как он вдруг вспомнил, что у него на попечении находятся две незамужние благородные девицы. Подозреваю, это озарение пришло к нему не само по себе.
За неделю до памятного разговора я случайно услышала, как соседка, миссис Браун, сказала ему возле калитки:
— Лорд Джофри, если вы и дальше будете держать девушек при себе, люди начнут судачить.
— О чем судачить? — искренне удивился дядюшка.
— О том, что вы собираетесь содержать их до старости.
Лицо у него тогда сделалось такое, словно ему предложили лично оплачивать ремонт всех дорог в королевстве. Он даже побледнел и переспросил, не ослышался ли. Миссис Браун, добрая душа, повторила свою мысль еще раз, и, кажется, именно тогда в голове дядюшки родился план нашего скорейшего замужества.
Спустя несколько дней он торжественно вошел на кухню, где мы с Вандой перебирали яблоки, и объявил:
— У меня хорошие новости.
Мы одновременно подняли головы и переглянулись. Ничего хорошего это уже не предвещало. За все годы нашего знакомства дядюшка приносил хорошие новости ровно три раза, и каждый раз они почему-то касались исключительно его самого.
В первый выяснилось, что он выиграл в карты и купил себе новый камзол. Во второй — что у него появился приятель, готовый угощать его в трактире бесплатно. А в третий он радостно сообщил, что старый сарай наконец рухнул сам и теперь его не придется чинить.
— Вы обе выходите замуж, — заявил он с таким видом, будто только что подарил нам по дворцу.
Я уронила яблоко. Ванда уронила сразу три.
— Что?.. — переспросили мы одновременно.
Дядюшка довольно улыбнулся и вытащил из кармана два сложенных письма.
— Я уже все устроил. Нашел вам женихов.
На кухне повисла такая тишина, что я отчетливо услышала, как за окном кудахчет соседская курица. Даже муха, кружившая над столом, будто бы замедлила полет.
— Женихов? — медленно повторила Ванда.
— Именно. Очень достойные люди.
Позже выяснилось, что несколько недель подряд дядюшка изучал столичный брачный бюллетень. Оказывается, существовало специальное издание, в котором одинокие благородные мужчины размещали объявления о поиске невест. Причем некоторые требования были на редкость скромными.
«Ищу супругу благородного происхождения. Приданое не требуется».
«Возраст значения не имеет».
«Рассмотрю любые предложения».
Мне почему-то стало тревожно. Дядюшка же пришел в полный восторг. Он разослал письма всем более или менее приличным кандидатам, приложив краткое описание нас с сестрой и отдельно подчеркнув, что обе невесты бесприданницы.
Ответили всего двое. Этого оказалось достаточно.
— Ванда, ты обручена с мистером Говардом Гейтоном, — торжественно объявил дядюшка.
Сестра нахмурилась.
— Кто это вообще?
— Некромант из Пенсвиля.
На этот раз тишина стала почти осязаемой. Даже соседская курица за окном перестала кудахтать.
— Простите?.. — очень тихо переспросила Ванда.
— Некромант, — повторил дядюшка. — Из Пенсвиля, соседнего городка.
Сестра медленно положила яблоко на стол и некоторое время смотрела на него так, будто надеялась, что оно подскажет ей правильный ответ.
— Вы хотите сказать, что я должна выйти замуж за человека, который поднимает мертвецов?
— Он служит государству, — возразил дядюшка. — Имеет благородное происхождение и собственный дом.
— Он копается в трупах!
— Это часть его обязанностей.
— Это отвратительно!
Дядюшка пожал плечами, словно речь шла о неприятной, но вполне обычной профессии вроде чистильщика дымоходов.
— Зато жалованье, наверное, хорошее.
Я с любопытством наблюдала за сестрой. За все годы знакомства мне еще не доводилось видеть ее настолько потрясенной. Некромантов в нашем королевстве терпели только потому, что без них периодически случались всякие неприятности вроде оживших кладбищ и бродячих призраков. Но любить их народ не любил. Некромант был примерно таким же желанным соседом, как стая голодных волков. Вроде бы иногда полезны, но желательно где-нибудь очень далеко.
— Я не выйду за него замуж, — наконец произнесла Ванда.
— Выйдешь.
— Нет.
— Да.
— Нет!
— Тогда можешь жить самостоятельно.
Сестра открыла рот и тут же его закрыла. Никакого собственного дохода у нас не было, а на самостоятельную жизнь требовались деньги, которых мы никогда не видели и зарабатывать, «в силу нашего воспитания», не умели.
Дядюшка между тем развернул второе письмо.
— А ты, Элайза, выходишь за младшего сына барона де Ривера. Очень приличная семья, скромное поместье, виноградники на юге.
Почему-то именно слово «виноградники» он произнес с особым уважением, словно речь шла о несметных сокровищах.
— Но мы даже не знакомы с этими людьми, — осторожно заметила я.
— Познакомитесь после свадьбы.
— После?..
— Не вижу проблемы.
Проблему видели мы обе, но в понимании дядюшки, видимо — исключительно в силу недостатка жизненного опыта. Дядюшка же считал вопрос решенным и потому пребывал в прекрасном настроении.
Следующие недели прошли в странной суете. Дядюшка купил нам свадебные платья в лавках подержанных вещей. Нам переделывали старые дорожные сундуки и постоянно рассказывали, как невероятно нам повезло. Особенно повезло мне.
— Южане такие любезные люди, — вздыхала миссис Браун. — И виноград у них замечательный.
Я никогда не пробовала южный виноград, но почему-то уже чувствовала перед ним некоторую ответственность.
Замуж я не хотела совсем. Однако перспектива остаться у дядюшки еще на десять-двадцать лет казалась ничуть не лучше. Что касается Ванды, то она с каждым днем становилась все мрачнее. Когда при ней произносили слово «некромант», сестра начинала выглядеть так, будто мысленно планирует преступление.
Иногда я даже пыталась ее утешить.
— Возможно, он окажется хорошим человеком.
— Он поднимает мертвецов.
— Это работа.
— Отвратительная работа.
— Зато полезная.
— Если однажды в мою спальню войдет скелет, я умру на месте.
Тогда я еще не знала, насколько иронично прозвучат эти слова в будущем!
Наконец наступил день свадьбы. Нас нарядили в почти одинаковые белые платья, купленные на деньги дядюшки. Вернее, переделанные из чьих-то старых свадебных платьев, но миссис Браун уверяла, что этого совершенно не заметно. Я подозревала, что заметно. Особенно по кружеву на рукаве, которое, кажется, пережило несколько поколений невест.
У ворот уже стояли два экипажа. Один должен был отвезти Ванду в соседний городок, к некроманту, а другой — меня на юг, к сыну барона. Я нервничала так сильно, что почти ничего не замечала вокруг. Сердце колотилось, ладони вспотели, а в голове крутилась единственная мысль: моя жизнь закончилась.
Ванда, напротив, выглядела непривычно спокойной. Сейчас, оглядываясь назад, я понимала, что именно тогда следовало насторожиться. Но соседки были правы. Я действительно оказалась слишком добродушной для собственного блага.
Я действительно ничего не заподозрила. Во-первых, потому что была слишком занята собственными переживаниями. Во-вторых, потому что Ванда в то утро неожиданно решила вести себя почти по-сестрински, а это уже само по себе должно было меня насторожить.
Когда нас вывели во двор, она вдруг взяла меня под руку и даже улыбнулась. Улыбнулась! Я настолько удивилась, что чуть не наступила на собственный подол и едва не покатилась по ступенькам прямо в объятия кучера.
— Не смотри так, — тихо сказала сестра, удерживая меня за локоть. — В конце концов, мы с тобой, возможно, больше никогда не увидимся.
Слова прозвучали так печально, что у меня даже защипало в носу. Я подняла на нее глаза и впервые за долгое время увидела в лице Ванды что-то похожее на грусть.
— Не говори глупостей, — пробормотала я. — Конечно, увидимся.
— Кто знает… — вздохнула она и неожиданно поправила на мне фату.
Сейчас я понимала, что именно в тот момент ей следовало вручить награду за выдающиеся актерские способности.
Во дворе царила суета. Мы с сестрой, и без того внешне очень похожие, обе были в очень похожих свадебных платьях, еще и с лицами, прикрытыми белыми вуалями, которые нам надели перед выходом из дома, и которые предстояло снять уже нашим мужьям после заключения брака. Дядюшка в новом камзоле расхаживал с таким важным видом, будто выдавал замуж по меньшей мере двух принцесс, а не своих бесприданных племянниц. Один кучер проверял ремни на лошадях, второй спорил с миссис Браун, пытавшейся всучить ему корзинку с пирожками.
