- Эта тварь усыпила их, - констатировала Рэйчел. Она стояла, прижавшись спиной к стене, наблюдая одновременно и за мной, и за прикрытой дверью в спальню, и держала нож наготове. – Кем бы она ни была.
- Как и собак, и всех в доме, ручаюсь. И обитатели дома наверняка проснутся поутру, даже не поняв, что спали слишком крепко, но вместо Элизабет найдут лишь пустую постель.
Кусочки мозаики стремительно вставали на места в моей голове.
Ну конечно. Спальня пропавшей девушки, о которой говорил мистер Хэтчер, была на первом этаже, поэтому она смогла просто вылезти через окно. Спальня Лиззи располагалась на втором, – и когда её поманили наружу, она вышла через входную дверь.
Лихорадочно мотнув головой, я спиной назад отступила от кровати.
Боги, только бы Элизабет была ещё жива!..
- Мы ведь не пойдём на кладбище вдвоём, - непреклонно произнесла Рэйчел.
- Нет, но теперь нам точно поверят те, кто должен туда пойти. – Я почти бегом направилась к выходу. – Больше нельзя терять ни минуты: разбудим мистера Хэтчера, расскажем ему обо всём и вместе с ним отправимся на кладбище искать…
В этот миг я и услышала голос.
«Иди ко мне…»
Он был самым приятным, что я слышала в жизни. В нём звучал шёпот ветра и журчание воды, треск огня и шелест шёлка; он раздавался в моей голове, окутывал разум чарующей пеленой, впитывался в кровь и кости. Он звал меня, нежно и властно…
Следующее, что поняла крохотная часть моего сознания, не потерявшая способности мыслить – я спускаюсь по лестнице, не чувствуя движений, потеряв ощущение собственного тела. В руках моих не было ни ножа, ни свечи, и часть меня кричала «стой»; но мои ноги не подчинились мне, и разум, проснувшийся вспышкой, тут же уснул вновь, бессильный перед неведомым зовом.
«Иди», - пел призрачный голос, ласково и жутко, вкрадчиво и невыразимо прекрасно.
Когда новая вспышка на миг пробудила меня ото сна наяву, я поняла, что перешагиваю через кладбищенскую ограду, неприлично высоко подобрав юбку. Казалось, я иду с закрытыми глазами, порой на миг поднимая ресницы, – но вновь смеживаю веки, отдаваясь блаженному бездумью влекущей темноты.
Может, это и правда было так.
Впрочем, важно ли оно сейчас? Что вообще в этом мире важно, кроме этого голоса, кроме того, кто ждёт и зовёт меня?
«Иди…»
Следующим я увидела могильные камни, тонувшие в белой дымке, льнущей к моим ногам. Туман обволакивал всё вокруг стеной, обнимал меня молочной пеленой - такой плотный, что я чувствовала, как он касается моих рук. Рэйчел тоже была рядом, застыв с широко открытыми глазами, с неподвижным лицом куклы, уставившейся перед собой незрячим стеклянным взглядом; верно, она всё это время шла рядом, но заметила я её лишь сейчас, когда неведомая сила велела нам остановиться.
«Ко мне…»
Тьма вновь поглотила меня в тот миг, когда туман прямо перед нами стал обретать очертания. Белая дымка, соткавшись в человеческую фигуру, начала чернеть и облекаться материальностью. И, вновь очутившись в странном сне без снов, теряя себя в волнах зачарованного блаженства, я ощутила неясный отзвук реальных ощущений: холод чужих прикосновений к моей коже, запах тления, ударивший в ноздри…
Звук выстрела вернул меня в явь так резко, будто я вдруг окунулась в ледяную воду – и тварь, державшая меня с нежностью любовника, заставив меня беспомощно откинуть голову, разжала руки. Отшатнулась с хриплым воплем, не имевшим ничего общего с голосом, звавшим меня: иллюзией, рождённой магией и моим собственным сознанием.
За тот миг, пока я падала наземь, потеряв равновесие, я даже во тьме разглядела его лицо. Располосованное зверем, бледное до того, что оно казалось сплетённым из паутины – и тем отчётливее на нём чернели раны, оставленные хищными клыками, раны, которым уже не суждено было зажить никогда. Кровь, в ночи казавшаяся чёрной, заливала губы и короткую седую бороду, глаза горели во мраке тусклым багровым огнём.
Я помнила эти глаза. Помнила их голубыми.
И помнила тот день, когда они закрылись навсегда.
- Элиот? – потрясённо выдохнула я.
Второй выстрел, прогремев в ночи, заставил нашего старого конюха – нашего мёртвого старого конюха, – содрогнуться всем телом. В следующий миг он растворился в тумане так же, как недавно появился из него. Став его частью, слившись с воздухом и тьмой.
Наконец позволив мне увидеть Гэбриэла Форбидена, до сего момента скрывавшегося за его спиной, – а теперь быстрым шагом приближавшегося ко мне, чуть опустив револьвер.
Я посмотрела на Рэйчел: в свою очередь очнувшись от гипноза, она ошеломлённо взирала, как хозяин Хепберн-парка идёт к нам. Перевела взгляд на могилу, рядом с которой я лежала – могилу Элиота: камни, складывавшие её, как-то странно поблескивали в ночи.
Потом, резко обернувшись, увидела Элизабет. Она сломанной куклой лежала на земле позади меня, совсем как в моём видении; кровь темнела на прокусанном горле и на белой рубашке, бледное лицо с беспомощно приоткрытым ртом почти сливалось цветом с дымкой вокруг.
Элиот. Элиот, верный старик-конюх, обратился в живого мертвеца. Это он выманил из дому Элизабет и завлёк на кладбище, где мог без опаски утолить свою жажду. Это он звал нас с Рэйчел. Это он только что пытался меня убить. А Гэбриэл Форбиден, сейчас стремительно прошедший мимо меня, снова спас… спокойно расхаживая под полной луной, даже не думая отращивать чёрную шерсть и четыре лапы.
Немыслимо.
Я смотрела, как хозяин Хепберн-парка быстро опускается на одно колено рядом с Элизабет. Прощупав пульс на её залитой кровью шее – я искренне надеялась, что присутствующий, – поднялся, вглядываясь в туман вокруг.
- Мистер… Форбиден? – обескураженно проговорила Рэйчел.
- На ваше счастье, - бесстрастно промолвил хозяин Хепберн-парка. – А теперь сядьте подле подруги и помолчите. Вампир ещё рядом.
Его тон не допускал возражений – и Рэйчел, беспрекословно рухнув на колени рядом со мной, обняла меня за плечи. Я вцепилась в её руки почти непроизвольно: снизу вверх глядя на сосредоточенное лицо Гэбриэла, вслушивавшегося в тишину.
Элиот, наш Элиот, хотел убить меня. Наверное, услышал нас, когда мы проезжали мимо кладбища – и, бросив Элизабет, переключился на новых жертв. Элиот сейчас таится где-то там, в тумане, выжидая момент для нападения, Элиот стал вампиром…
А Гэбриэл Форбиден – не оборотень.
Нет, всё это пока определённо не укладывалось у меня в голове.
- Почему… почему Элиот пытался меня убить? – прошептала я. – Я же… была его…
Вместо ответа Гэбриэл, даже не взглянув в мою сторону, молча поднёс палец в перчатке к губам. Вновь положил ладонь на рукоять револьвера, всматриваясь в туман – и я, больше не задавая вопросов, судорожно завертела головой, пытаясь заметить подступающую опасность.
Некоторое время, показавшееся мне вечностью, я слышала лишь тяжёлое дыхание Рэйчел да шорох ветра. Гэбриэл стоял на месте, так спокойно, точно готовился стрелять по мишеням развлечения ради.
В тот миг, когда туман за его левым плечом начал обретать неестественную плотность, я непроизвольно подалась вперёд:
- Слева!..
Но Гэбриэл уже повернулся – и, отступая на шаг, одновременно уткнул дуло револьвера почти в самый лоб вампира: движением плавным и стремительным, точно танец. Третий выстрел отбросил неупокоенного назад, и я ждала, что он снова растворится во мгле – однако тот, издав звук, похожий на рычание и стон, скрылся во тьме на своих двоих, мгновенно потерявшись за туманной стеной.
Круто повернувшись, Гэбриэл опустил револьвер. Наконец удостоил нас своим безраздельным вниманием.
Под его пристальным взглядом мне стало холоднее, чем в объятиях мертвеца.
- А теперь позвольте узнать, - ледяным, очень вежливым тоном осведомился он, - что вы здесь делаете?
Да. Лишь сейчас я в полной мере начинала осознавать всю глупость того, что творила, и того, что думала.
С чего я вбила себе в голову, что он оборотень? С чего взяла, что тварь, убившая Элиота, и тварь, выманившая из дома несчастную девушку – один и тот же монстр? С чего подгоняла все факты, которые так просто было сложить в истинную картину происходящего, под одну-единственную смехотворную теорию?
Впрочем, пока от полного понимания истинной картины я всё ещё была далека.
- Мы… были у гадалки, - беспомощно проговорила я. – И я увидела… Элизабет на кладбище, в крови.
- И отправились выручать подругу из неведомой беды? Вдвоём, никого не предупредив? – в том, как он сунул револьвер в кобуру, привычно спрятанную сзади, я прочла хорошо скрываемое бешенство. – В ваших головах есть хоть капля мозгов, или они служат вам исключительно для того, чтобы вы могли нацепить на них новые шляпки?
Я молчала. Ни капельки не обидевшись, понимая и признавая всю справедливость его обвинений.
Должно быть, именно это Гэбриэл и прочёл в моём молчании. Во всяком случае, когда он повторно прошёл мимо нас к Элизабет, голос его явно смягчился.
- Две самые бедовые девицы страны, - устало бросил хозяин Хепберн-парка, быстрым движением снимая свой шейный платок. Бережно обмотав им шею Лиззи, перевязав раны, подхватил окровавленную девушку на руки. – За мной.
Цепляясь друг за дружку, мы с Рэйчел поспешно поднялись на ноги, чтобы устремиться за ним: Гэбриэл уже быстро шёл мимо памятников, неся Элизабет легко, как пушинку.
Только сейчас я поняла, что туман вокруг сделался куда менее густым, чем был несколькими минутами ранее.
- Она жива? – обеспокоенно спросила Рэйчел, вышагивая подле меня.
- Вампиры редко доводят дело до конца. Они не пьют мёртвую кровь. Однако после укуса их жертвы долгое время не способны очнуться, и без помощи со стороны они просто умирают от полученных ран и кровопотери. – Гэбриэл говорил сухо, сдержанно, очень спокойно. – Полагаю, вы начали своё приключение с визита в дом мисс Гринхауз?
- Да.
- Добирались верхом? Проезжали по дороге мимо кладбища?
- Да…
- Вампиры слышат далеко. Ваше появление поблизости отвлекло его во время кормления, и он бросил жертву, чтобы выследить вас. Иначе, насытившись, он спрятал бы её в саркофаг в ближайшем склепе, где она и истекла бы кровью. Вампиры в этом плане чистоплотные, как кошки, на видном месте отходы своей мертводеятельности не оставляют.
Наверное, именно облегчение при мысли, что Элизабет жива, позволило мне наконец вновь подумать о вопросах, вертевшихся в моей голове.
Итак, Гэбриэл Форбиден – не оборотень. Как ни странно, я не могла сказать, что испытала облегчение по этому поводу: ситуация не слишком к тому располагала.
Но если он не оборотень, кто же он?
- Почему Элиот не узнал меня? – медленно спросила я. Почему-то – совсем не то, что хотелось спросить в первую очередь.
Впрочем, трудно было сходу выбрать один вопрос из всех тех, что отчаянно желали быть заданными.
- Его память мертва. Его личность мертва. Эта тварь – не тот бедный старик, которого вы любили. Всё, что от него осталось – мёртвая оболочка, жаждущая крови. Всё равно, чьей. Впрочем, невинные дурёхи вроде вас для вампиров – десерт и основное блюдо в одном лице. Даже между ребёнком и юной девственницей они выберут последнюю.
О вампирах он говорил почти равнодушно. Как о чём-то совершенно обыденном, о чём-то, с чем он сталкивался не раз и не два… и неожиданная догадка, промелькнувшая у меня в этот миг, разом расставила по местам очень многое.
«Мне посчастливилось некогда иметь с Инквизицией слишком близкое знакомство», сказал он мне однажды. Здесь, на этом самом кладбище.
Что заставило меня сделать из этих слов тот вывод, что я сделала? Вывод, теперь казавшийся таким нелепым?
- Почему? – спросила Рэйчел.
- Вампирскому зову вы подчиняетесь так же легко, как дети. Увы, возможности поболтать по душам с каким-нибудь вампиром, вызнав его пристрастия, у нас не было, ибо дара нормальной речи они лишаются вместе с жизнью, – однако мы полагали, что для вампиров детская кровь уступает по вкусовым качествам крови созревших, но нетронутых девушек. Взрослых людей проще усыпить, чем подчинить, а соблюдать осторожность – один из основных инстинктов любого вампира. Они никогда не устраивают бойни и не убивают так, чтобы их жертв легко можно было обнаружить. Усыпить всех, чтобы беспрепятственно заманить в ловушку самый лакомый кусочек – другое дело.
- Вы полагали? Кто «вы»?
Он не ответил: просто вышел за кладбищенские ворота, наконец покинув территорию мёртвых.
- Полагаю, её дом недалеко, - бросил он, удобнее перехватывая Элизабет, безвольно обмякшую в его руках. – Показывайте путь.
Я устремилась вперёд, увлекая за собой Рэйчел – мы снова шли под руку. Меряя торопливыми шагами дорогу, произнесла, не оборачиваясь:
- Вы знаете, что нас сюда привело. Но что вы здесь делали?
Гэбриэл отозвался не сразу.
- Проявлял чистый альтруизм. Решил тряхнуть стариной. Собственными руками портил себе заслуженный отдых. Выбирайте любое объяснение из трёх, какое вам больше нравится.
В его словах прозвучало некое мрачное, циничное веселье.
«И вы постоянно носите с собой револьвер?»
«Почти. Старая привычка».
Головоломка, щёлкнув, сложилась сама собой. Обратив мою догадку уверенностью.
О, боги. Я так отчаянно пыталась понять, кем же на самом деле является хозяин Хепберн-парка, – и всё это время думала о другой стороне медали… считая монстром того, кто в действительности с ними боролся.
Смешно.
- Вы Охотник, - утвердительно сказала я, глядя в белёсый мрак перед собой.
- Инквизитор, - просто ответил Гэбриэл Форбиден. – Был им когда-то.
Для меня данная поправка почти не имела значения, но я ощутила, как дрогнула в изумлении рука Рэйчел.
- Инквизиторы ведь борются с магами. С людьми, - проговорила она недоверчиво. – Нечисть – забота Охотников.
- Во время нашей работы можно столкнуться с чем угодно, а потому повадки нечисти мы знаем немногим хуже Охотников. С примитивными тварями вроде вампиров разобраться несложно. Но вы правы, борьба с ними никогда не была моей основной специальностью. Именно это и послужило причиной моего опоздания.
Его слова помогли мне наконец определиться со следующим вопросом, который я намеревалась задать. Пусть даже он почти повторял предыдущий.
- Почему вы оказались здесь? Этой ночью? – спросила я, пока мы шли мимо храмовой ограды; очертания самого храма терялись в тумане и темноте. – Как узнали, что он нападёт?
- Я знаю этих тварей. Знаю периодичность, с которой они питаются. Знаю даже излюбленное время для кормления. На званом вечере в вашем доме мистер Хэтчер любезно поведал, когда пропала его предыдущая жертва. Если б вы не замаячили у него под носом, он вполне удовлетворился бы одной мисс Гринхауз, но когда аппетитное блюдо само просится в руки, да ещё грозится разорвать паутину, которую ты сплёл… - я услышала его усмешку. – К сожалению, я караулил вампира подле крипты, где он обосновался, однако он этой ночью он решил покормиться у своего гроба. Видите ли, время от времени им приходится возвращаться в свою могилу. Когда я не нашёл его в крипте или возле неё, я поспешил на кладбище и как раз увидел вас, очарованных его зовом. Я пошёл следом, справедливо полагая, что вы приведёте меня прямиком к вампиру, и не ошибся.
