Беты (редакторы): Tavaka
Еще раз про новый год.
Группе "Три чашки какавы"
Сегодня директор коровника с утра устроил совещание с бурёнками и быками-производителями. Коровник сиял, как новенький пятак, а ещё недавно в нём свистел ветер, и сквозь крышу можно было наблюдать ворон.
Директор напирал на коровье племя и усиленно агитировал их ударить показателями молока по статистике к Новому году. Из его уст прозвучали слова «маскарад» и «Новый год».
Бурёнки и быки заскучали, на кой им этот машкерад? Им и так неплохо: сеном обеспечены, тепло, и снег не падает на них. Но начальство настаивало и призывало к единству, приводило примеры и рассказывало, как будет весело.
Рыжая бурёнка под номером… а к чему нам её регистрационный номер? Верно, ни к чему.
Вот не задалось утро у Меланьи. Она на кроткую Меланью и не походила, характер имела мерзкий и противный – склочница. Ей хотелось с кем-нибудь выяснить отношения и спустить пар, оторвавшись по полной.
Собрание в коровнике шло своим чередом, на повестке стоял последний вопрос: Новый год и всё связанное с ним. Выдвигались кандидатуры на роль Деда Мороза и Снегурочки, шли громкие дебаты.
От рёва коров и быков Шарик, пристроенный к коровнику пастухом-пьянчугой Михалычем, забился в свою конуру и прикрыл лапами уши. Он мучительно размышлял: когда уже закончится этот вертеп, и он сможет, наконец, откопать свою косточку, что перепала ему от директора коровника? Вот тогда он насладится ею в тишине и покое, без этих «бифштексов», которые устроили революцию в отдельно взятом коровнике.
Революционеры не могли определиться, кто из них достойный кандидат на роль Снегурочки? Каждая бурёнка считала себя, по крайней мере, Мэрилин Мурло. Они косились друг на друга, мысленно примеряя корону Снегурочки на свои рога и придирчиво подглядывая на своих товарок.
На роль Деда Мороза был единодушно выбран красавец Марсель. Ещё бы его не выбрали!
На своё стадо он поглядывал свысока, а собратьев в расчёт и вовсе не брал. «Не доросли женилки, куда им до меня», – гордо выпячивал он грудь, демонстрируя всем свои достоинства.
Меланья уже набычилась и думала, что вот ужо задаст Пеструшке. Ну не нравилась она ей с утра, не с того бока встала. Да и отличное сено в кормушке лежит только у неё, у этой коровы. «Повезло Пеструхе, повезло. Спит, явно спит она с Марселем, главным быком! Точно шуры-муры у них, поэтому и сено у неё лучше и вообще!» Что значит это «вообще», Меланья и сама не знала, мысль потерялась на полпути.
Пеструха стояла, закатив глаза и медленно, меланхолично жевала сено, а хвост её при этом выделывал пируэты. Иногда она на мгновенье поднимала свои прекрасные глаза и застывала, глядя на Марселя.
2/3
Меланья уже наклонила свою голову и направила рога на Пеструху, но тут на сцене появился Михалыч, который отсвечивал перманентным бланшем и взирал на бурёнок одним глазом, как гордый орёл. Они его побаивалась – этот тип и кнутом огреть мог.
– Вы что, коровье племя, размычались тут! Ишь, устроили хор Пятницкого! Каждый суслик агроном?! Чего делим? Чья очередь идти следующей на мясозаготовки? Правильно, перед Новым годом мяса в стране не хватает, живо пойдёте на бефстроганов, – щёлкнул он кнутом и сплюнул на пол коровника.
Директор тоже робел перед этим мужичком с кнутом. Он помнил, как в детстве был не раз гоним и бит Михалычем за детские проказы.
Узнав, что собрание посвящено выбору Снегурочки, Михалыч грозно оглядел стадо и, ткнув кнутовищем в сторону стоящей рядом Меланьи, произнёс сакраментальную фразу:
– Что, Малашка, пришёл твой час! Быть тебе Снегуркой, побудешь ею малёха, а там и мясозаготовки ждут, уже не за горами.
Меланья застыла на мгновенье и вдруг почувствовала, что вот он, её конец,
близок! Представив, как волокут её на бойню, она содрогнулась, подумав:
«Пусть Пеструха будет Снегуркой, шут с ней, раз у нее с Марселем лямур. А я уж
могу и снежинкой прикинуться где-нибудь ещё». И она рванула прочь из
родного коровника.
Призрачные ёлочные шарики кружились в воздухе. Пару шаров повисли и на рогах Меланьи. Она мечтательно смотрела в небо и думала: «А снежинкой быть куда как лучше, чем Снегуркой! И корона не нужна, и живая!»
3/3
