Бросив короткий взгляд на настенный часы, а после на список непросушенных аудио, поняла, что если потороплюсь, то обязательно успею не только досмотреть свой персональный «фильм» и понять, есть ли кто-то стоящий среди этих девушек, но и замести за собой все следы (а испытывать на себе весь гнев братца ой как не хотелось! Не такая я и бесстрашная). И с удвоенным рвением принялась слушать дальше.
Очередная диктофонная запись началась с шуршания и скрипения, вежливого стучания в дверь и прочих приглушённых, словно какие-то помехи, звуков. Я уже приготовилась «увидеть» сногсшибательную пышных форм блондинку, так бесцеремонно ворвавшуюся в кабинет не соизволив дождаться хотя бы для приличия «Войдите», как меня вдруг окатило целым холодным душем.
« Над чем думаешь?», - спросил Кир у Ермила, подходя ближе к столу.
« Над сложной задачкой», - ответил брат, - «Ты чего это сегодня сразу после работы ко мне зашёл? Случилось что?», - с долей беспокойства спросил мой братишка.
И, правда, случилось что? Может это его последнее задание оказалось какой-то опалой и теперь Кирилл пришёл просить помощи у своего друга? – задумалась я, перебирая варианты ответов в голове. Я понимала, что вот он – шанс узнать всё, понять, что произошло и как это исправить, и замерла, не решаясь приглушать звуки из колонки своим дыханием.
перенести?», - сказал, как отрезал. Сказал и прекратил разговор. Впервые в жизни, когда я действительно хотела послушать треплю братца, он решил сам не говорить, а помолчать! Просто взять и смотаться, волнуясь о своём чёртовом кастинге!
Послышался какой шорох и я поняла, что Ермилка собрался всерьёз уходить. Шаги, звук закрываемой двери и вновь шаги.
Разочарование вкупе с обидой затопили меня. В висках настойчиво застучали молоточки, а ногти впились в кожу, пронзая ладони отрезвляющей болью. Перед глазами застилала всё белая пелена и я впервые порадовалась, что это всего лишь диктофонный разговор, случайным слушателем которого я стала, а не нечто большее, что так с надеждой думала до этого.
Раздосадовавшись на себя за то, что от какого-то малознакомого мужчины начинаю видеть миражи и заезжать за виражи, вытерла тыльной стороной ладони глаза, порывисто вздыхая.
Вот же дура! Из-за такой-то мелочи да в слёзы!
« Какой бар с рюмочкой, какой вопрос!», - буквально взревел брат. Злость… нет, ярость ощущалась даже здесь, в его пустом кабинете при прослушивании всего лишь диктофонного разговора.
Зябко поёжившись и тихо всхлипнув, неожиданно замерла, как загнанный в угол маленький кролик, не сумевший спрятаться и убежать от кровожадного, дикого волка.
«Нет уж, дружище, давай не тяни кота за одно место», - резанули по ушам сказанные сквозь зубы слова. Всё равно, что усмешка на морде безжалостного, голодного серого волчары для боязливого зайца – до смерти пугающая и отрезающая все пути отступления.
«Что ж... рассказать об этом хотел, конечно, в более... благоприятной обстановке, но раз уж ты так просишь, то... Да, мне нравится Яська, очень нравится. Я уже с первого взгляда на неё понял, как пропал. И тебе придётся принять это как факт, ведь ей я нравлюсь тоже. Да, да Ермил, ты не ослышался, мы нравимся друг другу, мы встречаемся с ней. Нет, не втайне от тебя, что ты, иначе б тогда Ясеньке пришлось узнать, какие ты правила секретные ей приписал, чтобы отправить назад домой в Шарыпово. Она же ничего не знает и ничего не подозревает. Неужели ты хочешь расстроить её», - смело и безрассудно оскалился в ответ Кир. И я не верила своим ушам. Я не верила в то, что только что услышала.
Мне нравится Яська… Понял, как пропал… Нравимся друг другу… Встречаемся с ней – эхом отдались голоса в голове. И словно как в горах – слова всё дальше и дальше пропадали в дали, но тем не менее звучали не тише, а лишь сильней оглушая горные хребты. И будто в нелепом кино – громкая звуковая волна ударила в верхушку ледяной скалы, заставив ту содрогнуться и с радостью обрушить на нас свою ледяную снежную лавину.
И я не знала, то ли радоваться, то ли плакать от такого признанья. Душа рвалась на части, не понимая, чего хочет на самом деле она.
Наивная… я думала, что хуже уже точно ничего не будет. Что после того вихря всё на свете повержено и умиротворенно, но нет… как же глубоко я ошибалась! Как же… глупо.
«Не. Подходи. К. Ней», - холоднее самих ледников прозвенел Ермилкин голос. После той жалкой лавины, его леденящий до кончиков ногтей голос был настоящим смертоносным ураганом. Ураганом из замороженных дождевых и острых, как лезвие ножа, капель, готовых врезаться в твоё тело раз за разом, пока не останется там живого места, пока не останется от жалкой оболочки ничего. Ни-че-го… - «И мне всё равно, что ты ей на это скажешь, как ты преподнесешь сию информацию, но я запрещаю тебе приближаться к ней ближе, чем на пушечный выстрел. И ты можешь не спрашивать меня даже, почему я тебе запрещаю, ведь ты и сам знаешь, как обращаешься с девушками. Я не позволю, просто не дам тебе поступить с Яськой так же, как это было и с остальными.»
По телу прошла новая волна дрожи, и мне пришлось прикусить губу, чтобы вымученно не застонать в голос. Мой мир рушился, рушился прямо перед глазами. Вдребезги, на миллион крошечных, ничего не значащих… частиц.
Чьё-то чертыханье и тихий вздох. Вздох безнадёжности и в тоже время бесконечно уверенности. Я представила, отчётливо представила, как стоят посреди парковки двое мужчин, двое, решивших так не вовремя сгоряча обсудить важные вопросы. И они стояли, упрямо стояли каждый на своём, как монументы, не сдвигаясь с места и не решаясь первом сделать шаг на встречу.
И минуты убегали вдаль, засыпая снегом всех нас. Я бы с радостью убежала куда-то, встала на сторону одного из них, если бы…
«С Ясей всё иначе.»
Иначе… - слова, как заплатка, слова… не панацея от бед моих.
Не панацея, - со скрипом повторила я, медленно вздыхая и неосознанно притягивая колени к груди. Детский, старый детский жест защиты.
«Оно и видно, ведь именно поэтому по утрам из твоего дома выбегают полуголые девицы в наручниках и уезжают на твоей рабочей машине в известное всем местечко», - ядовитым ножом полоснуло меня по груди.
И обожгло. Словно только что заваренный кофе, случайно пролитый на колени. Обожгло, заставляя закричать от боли, запоздало вспомнив, что могут услышать соседи.
Яд с невероятной скоростью обволакивал сердце моё, заставляя стучать его сильнее и быстрее. Заставляя помчаться в галоп, разогнать по венам ядовитую кровь, что опаляла моё тело не хуже огня. Я помнила это ощущение, это невероятное ощущение горения и не хотела, совершенно не хотела повторения!
Завыв беспомощно от жара внутри, я невероятным усилием воли заставила закрыть папку и выключить компьютер. Скорее на автомате, под водопадом эмоций я оказалось в ванной. Прямо в одежде, прямо так залезла в ванну и включила… холодный душ. Леденящий саму душу и сердце душ.
Нервы сдавали. Я чувствовала себя поджаренной птичкой на проводах, решившей, что ей всё дозволено, всё можно. Чувствовала и от того только сильней разгорался пожар внутри. Ноги подкосились, и я упала на дно ванной. Жёсткой, ледяной, бездушной.
Отстранённо подумав, что завтра у меня появятся синяки, я притянула колени к груди и обняла себя. Холодная вода лилась на меня не переставая. Подняв вверх голову и подставив лицо под струи ледяной воды, закрыла медленно глаза и, не сумев удержать слёзы внутри, расплакалась. От горечи обиды, предательства, и понимания, что совершила очередную ошибку. Одну большую ошибку, за которую ещё не начала расплачиваться.
Промёрзнув до костей, я включила горячу воду и, раздевшись, смысла с себя всё прошедшее за сегодняшний день. Желания смотреть телевизор, и делать что-то ещё не было, и уже после душа я лежала, свернувшись в клубок на кровати. В голове была звенящая пустота, как будто б мозг перестал функционировать и решил, что лимит раздумий на сегодня кончился, попросту уснув. Жаль только я не могла сделать точно так же.
Не знаю, сколько я пролежала в кровати так, но когда в мою комнату открылась дверь и послышались тихие шаги – была на улице уже глубокая ночь. Притворившись спящей и замедлив дыхание, неожиданно почувствовала прикосновение к своим мокрым волосам. Погладив меня по голове с тихим «Добрых снов», Ермил вышел, прикрыв за собой дверь и на цыпочках уйдя к себе.
Зажмурившись, прогнала упорно прокручивающийся раз за разом в голове разговор. И, наверное, у меня всё же это удалось, раз я смогла уснуть и проспать до одиннадцати утра. Опустошенная, с распухшими от слёз глазами и до крови прокушенными губами, я на негнущихся ногах провела около часа в ванне, отмокая и приводя себя в более-менее божеский вид. Пугать брата своей физиономией не хотелось, да и кто знает, в каком настроении этот здоровяк сегодня будет, поэтому старалась я не зря.
- С добрым утром, - услышала я, пока направлялась на кухню.
«Выпить бы», - с горечью подумала, припомнив вчерашнее своё состояние. Откровенничать не хотелось вообще, делиться мыслями и переживаниями – тоже, поэтому, просто заварив себе чай с лимоном, прихватила бутерброды со стола и направилась в свою комнату. Лишь бы побыть одной. Подальше ото… всех.
Укутавшись в тёплый плед, нашла какую-то слезливую мелодраму, что как-то скачивала для просмотра нам с Микой на свой ноут, и включила её. Пускай играет, мне не жалко.
Пока устанавливала компьютер как мне надо для лучшего просмотра, наткнулась на вазу с цветами. Сегодня был уже второй день, как их принесли и букет пока не завял, потому я с радостью приняла умиротворение, идущее от роз, любуясь их красотой.
Этот букет подарить Кир точно не мог, - окончательно убедилась я. Не знаю, почему вдруг это стало так важно. Может потому, что мужчина сказал Ермилу о чувствах ко мне, о всей серьёзности своих намерений, а потом… потом не опровергает, а лишь слабо оправдывается в ответ на обвинения.
«Да, переспал с другой. Да, меняет девушек – как галстуки. Да, что-то чувствует ко мне, но, видимо, не хочет портить свою мордашку» - усмехнулась, делая глоток горячего напитка. Холодная рассудительность – единственное, что только проснулось во мне. И всё…
- А ведь он не обещал мне ничего, не клялся ни в чём. Только и всего-то что поцеловал, на игру свозил и на свидание пригласил. – очередная усмешка и ещё один обжигающий горло глоток. – Это я… всё я. Напридумывала, накрутила себе не пойми что, размечталась, с первым встречным встречаться стала… ох, маленькая, а как же сомнения, как же осторожность?!
Покачав неодобрительно головой, судорожно вздохнула. После вчерашнего я промёрзлась так, что не только отчаянно нуждалась в тепле, но, похоже, и лекарствах – слабые отголоски болезни стали напоминать о себе.
Глупая… дура! И о чём только думала, когда под ледяные струи полезла!
Написанное не сотрёшь, сказанное не переправишь, прошлое не вернёшь… Стыд и злость на себя окутали меня тесным, почти душащим, коконом, подогревая.
- Ну вот за каким надо было лезть туда, за каким слушать! Решила, называется, не в своё дело сунуться, – тихо простонала, с силой сжимая глиняную кружку в руках. – Не знала и не знала… Да и навряд ли бы вообще узнала! По-тихому меня бы кинули и… - всхлипнув, потянулась за платком. Насморк, что б его, ко всему прочему добавился.
Судорожный вздох и залпом допитый чай.
То же мне, нашла о чём горевать. Словно Кир первый и один единственный. Жила ж до него и дальше обойдусь. А в том, что это так и будет – я уверена на все сто процентов. Он мне не позвонит и больше не напишет, у него есть дела поважнее, позначимей… У него есть девушки ещё, за которых старшие братцы не встанут на оборону, с которыми играть будет… интересней.
Кусочки мозаики стали складываться, создавая одну большую картину. Стало ясно, откуда возник этот интерес Ермила к моей персоне и тому, с кем я встречаюсь, откуда всё это молчание и игнорирование, откуда это желание опекать и оберегать меня.
«Интересно, и о чём только думал Ермилка, когда собственноручно вручил Киру? И… зачем Кирилл пригласил меня, если не хочет встречи? Эх, видимо – мне этого не узнать», - вздохнула, окончательно отгоняя все мысли от себя и сосредотачиваясь на фильме, ну или уже его конце.
Но судьба распорядилась иначе. Видимо, захотела, зар-раза, поиграть со мной, и довести эту партию до конца! Ибо шанс узнать все ответы на вопросы выпал мне уже на следующий день.
Но судьба распорядилась иначе. Видимо, захотела, зарраза, поиграть со мной, и довести эту партию до конца! Ибо шанс узнать все ответы на вопросы выпал мне уже на следующий день.
Начиналось всё вполне нормально и даже прилично. После субботнего самобичевания и лечения от простуды, которая прямо таки рвалась в объятия ко мне, утром я лежала до смерти вымотанная и душевно «выпотрошенная». Лениво смотря в потолок и время о времени меняя положение тела, я до обеда провалялась в кровати, добросовестно не вспоминая ни о чём, включая даже братца, что-то тихо громившего в соседней комнате. Увы и ах, а вот он сам время от времени обо мне-то как раз таки вспоминал, постоянно забегая ко мне в комнату поинтересоваться здоровьем, самочувствием, когда уже встану и выполню ли я обещание испечь блинчики с мясом. Вяло отмахиваясь от него своими подушками, я скидывала всё на свой заслуженный выходной и что утро наступит у меня не раньше часа дня, чем у остальных людей. Голодный, вбившей себе невесть что в бошку, абмал не внимал словам моим и продолжал докучать.
- Ну, Я-я-ясь, - простонало это чудище у двери голосом до смерти забитого бродяги.
- Ага, - просто ответила я и закину в Ермила думкой. Дверь тут же закрылась, а я осталась без «подпорки» для головы.
Пролежав, наверное, ещё около часа, я таки соблаговолила поднять свою величественную тушку с кровати и отнести её на кухню. Водички попить, естественно, но кто ж поверил то! Радостный писк преследовал меня до самой раковины, откуда я намеривалась облить брата холодной водой и остудить этого мужика, но когда меня добросовестно усадили за стол и накормили, то пришлось смириться и согласиться побаловать любимым блюдом Ермилку. Кажется, так быстро у меня все ингредиенты ещё не собирались в кучу на столе.
- Может, ещё и спечь поможешь, - спросила я, с ехидцей смотря на блондина.
- Неа, - протянул довольно он и ускакал в гостиную.
«Ну как ребёнок, блин, ей богу!», - буркнула я, приступая к готовке.
Обед и просмотр фильм с Ермилкой по телевизору прошли как-то незаметно, оставляя от себя приятное послевкусие и новые треки, что разбавили мой плей-лист на телефоне. А после госпожа удача отвернулась от меня, и день как-то медленно стал уходить на «нет». Сперва споткнулась на ровном месте, приложившись плачем о стену, потом поцапалась с братом из-за мелочи какой-то, от чего тот, обидевшись, закрылся в своём кабинете, оставляя меня одну растерянную посреди квартиры, а после был… звонок. Хотя я даже сперва не определила, что это был за ужасный дребезжащий звук, пока не вспомнила, как после отката чувств поменяла рингтон для звонка на телефоне.
На автомате, даже не смотря, кто мне звонит, я ответила, ожидая услышать что угодно, кроме как «Привет, Яся» от Кира.
Очередная диктофонная запись началась с шуршания и скрипения, вежливого стучания в дверь и прочих приглушённых, словно какие-то помехи, звуков. Я уже приготовилась «увидеть» сногсшибательную пышных форм блондинку, так бесцеремонно ворвавшуюся в кабинет не соизволив дождаться хотя бы для приличия «Войдите», как меня вдруг окатило целым холодным душем.
« Над чем думаешь?», - спросил Кир у Ермила, подходя ближе к столу.
« Над сложной задачкой», - ответил брат, - «Ты чего это сегодня сразу после работы ко мне зашёл? Случилось что?», - с долей беспокойства спросил мой братишка.
И, правда, случилось что? Может это его последнее задание оказалось какой-то опалой и теперь Кирилл пришёл просить помощи у своего друга? – задумалась я, перебирая варианты ответов в голове. Я понимала, что вот он – шанс узнать всё, понять, что произошло и как это исправить, и замерла, не решаясь приглушать звуки из колонки своим дыханием.
перенести?», - сказал, как отрезал. Сказал и прекратил разговор. Впервые в жизни, когда я действительно хотела послушать треплю братца, он решил сам не говорить, а помолчать! Просто взять и смотаться, волнуясь о своём чёртовом кастинге!
Послышался какой шорох и я поняла, что Ермилка собрался всерьёз уходить. Шаги, звук закрываемой двери и вновь шаги.
Разочарование вкупе с обидой затопили меня. В висках настойчиво застучали молоточки, а ногти впились в кожу, пронзая ладони отрезвляющей болью. Перед глазами застилала всё белая пелена и я впервые порадовалась, что это всего лишь диктофонный разговор, случайным слушателем которого я стала, а не нечто большее, что так с надеждой думала до этого.
Раздосадовавшись на себя за то, что от какого-то малознакомого мужчины начинаю видеть миражи и заезжать за виражи, вытерла тыльной стороной ладони глаза, порывисто вздыхая.
Вот же дура! Из-за такой-то мелочи да в слёзы!
« Какой бар с рюмочкой, какой вопрос!», - буквально взревел брат. Злость… нет, ярость ощущалась даже здесь, в его пустом кабинете при прослушивании всего лишь диктофонного разговора.
Зябко поёжившись и тихо всхлипнув, неожиданно замерла, как загнанный в угол маленький кролик, не сумевший спрятаться и убежать от кровожадного, дикого волка.
«Нет уж, дружище, давай не тяни кота за одно место», - резанули по ушам сказанные сквозь зубы слова. Всё равно, что усмешка на морде безжалостного, голодного серого волчары для боязливого зайца – до смерти пугающая и отрезающая все пути отступления.
«Что ж... рассказать об этом хотел, конечно, в более... благоприятной обстановке, но раз уж ты так просишь, то... Да, мне нравится Яська, очень нравится. Я уже с первого взгляда на неё понял, как пропал. И тебе придётся принять это как факт, ведь ей я нравлюсь тоже. Да, да Ермил, ты не ослышался, мы нравимся друг другу, мы встречаемся с ней. Нет, не втайне от тебя, что ты, иначе б тогда Ясеньке пришлось узнать, какие ты правила секретные ей приписал, чтобы отправить назад домой в Шарыпово. Она же ничего не знает и ничего не подозревает. Неужели ты хочешь расстроить её», - смело и безрассудно оскалился в ответ Кир. И я не верила своим ушам. Я не верила в то, что только что услышала.
Мне нравится Яська… Понял, как пропал… Нравимся друг другу… Встречаемся с ней – эхом отдались голоса в голове. И словно как в горах – слова всё дальше и дальше пропадали в дали, но тем не менее звучали не тише, а лишь сильней оглушая горные хребты. И будто в нелепом кино – громкая звуковая волна ударила в верхушку ледяной скалы, заставив ту содрогнуться и с радостью обрушить на нас свою ледяную снежную лавину.
И я не знала, то ли радоваться, то ли плакать от такого признанья. Душа рвалась на части, не понимая, чего хочет на самом деле она.
Наивная… я думала, что хуже уже точно ничего не будет. Что после того вихря всё на свете повержено и умиротворенно, но нет… как же глубоко я ошибалась! Как же… глупо.
«Не. Подходи. К. Ней», - холоднее самих ледников прозвенел Ермилкин голос. После той жалкой лавины, его леденящий до кончиков ногтей голос был настоящим смертоносным ураганом. Ураганом из замороженных дождевых и острых, как лезвие ножа, капель, готовых врезаться в твоё тело раз за разом, пока не останется там живого места, пока не останется от жалкой оболочки ничего. Ни-че-го… - «И мне всё равно, что ты ей на это скажешь, как ты преподнесешь сию информацию, но я запрещаю тебе приближаться к ней ближе, чем на пушечный выстрел. И ты можешь не спрашивать меня даже, почему я тебе запрещаю, ведь ты и сам знаешь, как обращаешься с девушками. Я не позволю, просто не дам тебе поступить с Яськой так же, как это было и с остальными.»
По телу прошла новая волна дрожи, и мне пришлось прикусить губу, чтобы вымученно не застонать в голос. Мой мир рушился, рушился прямо перед глазами. Вдребезги, на миллион крошечных, ничего не значащих… частиц.
Чьё-то чертыханье и тихий вздох. Вздох безнадёжности и в тоже время бесконечно уверенности. Я представила, отчётливо представила, как стоят посреди парковки двое мужчин, двое, решивших так не вовремя сгоряча обсудить важные вопросы. И они стояли, упрямо стояли каждый на своём, как монументы, не сдвигаясь с места и не решаясь первом сделать шаг на встречу.
И минуты убегали вдаль, засыпая снегом всех нас. Я бы с радостью убежала куда-то, встала на сторону одного из них, если бы…
«С Ясей всё иначе.»
Иначе… - слова, как заплатка, слова… не панацея от бед моих.
Не панацея, - со скрипом повторила я, медленно вздыхая и неосознанно притягивая колени к груди. Детский, старый детский жест защиты.
«Оно и видно, ведь именно поэтому по утрам из твоего дома выбегают полуголые девицы в наручниках и уезжают на твоей рабочей машине в известное всем местечко», - ядовитым ножом полоснуло меня по груди.
И обожгло. Словно только что заваренный кофе, случайно пролитый на колени. Обожгло, заставляя закричать от боли, запоздало вспомнив, что могут услышать соседи.
Яд с невероятной скоростью обволакивал сердце моё, заставляя стучать его сильнее и быстрее. Заставляя помчаться в галоп, разогнать по венам ядовитую кровь, что опаляла моё тело не хуже огня. Я помнила это ощущение, это невероятное ощущение горения и не хотела, совершенно не хотела повторения!
Завыв беспомощно от жара внутри, я невероятным усилием воли заставила закрыть папку и выключить компьютер. Скорее на автомате, под водопадом эмоций я оказалось в ванной. Прямо в одежде, прямо так залезла в ванну и включила… холодный душ. Леденящий саму душу и сердце душ.
Нервы сдавали. Я чувствовала себя поджаренной птичкой на проводах, решившей, что ей всё дозволено, всё можно. Чувствовала и от того только сильней разгорался пожар внутри. Ноги подкосились, и я упала на дно ванной. Жёсткой, ледяной, бездушной.
Отстранённо подумав, что завтра у меня появятся синяки, я притянула колени к груди и обняла себя. Холодная вода лилась на меня не переставая. Подняв вверх голову и подставив лицо под струи ледяной воды, закрыла медленно глаза и, не сумев удержать слёзы внутри, расплакалась. От горечи обиды, предательства, и понимания, что совершила очередную ошибку. Одну большую ошибку, за которую ещё не начала расплачиваться.
Промёрзнув до костей, я включила горячу воду и, раздевшись, смысла с себя всё прошедшее за сегодняшний день. Желания смотреть телевизор, и делать что-то ещё не было, и уже после душа я лежала, свернувшись в клубок на кровати. В голове была звенящая пустота, как будто б мозг перестал функционировать и решил, что лимит раздумий на сегодня кончился, попросту уснув. Жаль только я не могла сделать точно так же.
Не знаю, сколько я пролежала в кровати так, но когда в мою комнату открылась дверь и послышались тихие шаги – была на улице уже глубокая ночь. Притворившись спящей и замедлив дыхание, неожиданно почувствовала прикосновение к своим мокрым волосам. Погладив меня по голове с тихим «Добрых снов», Ермил вышел, прикрыв за собой дверь и на цыпочках уйдя к себе.
Зажмурившись, прогнала упорно прокручивающийся раз за разом в голове разговор. И, наверное, у меня всё же это удалось, раз я смогла уснуть и проспать до одиннадцати утра. Опустошенная, с распухшими от слёз глазами и до крови прокушенными губами, я на негнущихся ногах провела около часа в ванне, отмокая и приводя себя в более-менее божеский вид. Пугать брата своей физиономией не хотелось, да и кто знает, в каком настроении этот здоровяк сегодня будет, поэтому старалась я не зря.
- С добрым утром, - услышала я, пока направлялась на кухню.
«Выпить бы», - с горечью подумала, припомнив вчерашнее своё состояние. Откровенничать не хотелось вообще, делиться мыслями и переживаниями – тоже, поэтому, просто заварив себе чай с лимоном, прихватила бутерброды со стола и направилась в свою комнату. Лишь бы побыть одной. Подальше ото… всех.
Укутавшись в тёплый плед, нашла какую-то слезливую мелодраму, что как-то скачивала для просмотра нам с Микой на свой ноут, и включила её. Пускай играет, мне не жалко.
Пока устанавливала компьютер как мне надо для лучшего просмотра, наткнулась на вазу с цветами. Сегодня был уже второй день, как их принесли и букет пока не завял, потому я с радостью приняла умиротворение, идущее от роз, любуясь их красотой.
Этот букет подарить Кир точно не мог, - окончательно убедилась я. Не знаю, почему вдруг это стало так важно. Может потому, что мужчина сказал Ермилу о чувствах ко мне, о всей серьёзности своих намерений, а потом… потом не опровергает, а лишь слабо оправдывается в ответ на обвинения.
«Да, переспал с другой. Да, меняет девушек – как галстуки. Да, что-то чувствует ко мне, но, видимо, не хочет портить свою мордашку» - усмехнулась, делая глоток горячего напитка. Холодная рассудительность – единственное, что только проснулось во мне. И всё…
- А ведь он не обещал мне ничего, не клялся ни в чём. Только и всего-то что поцеловал, на игру свозил и на свидание пригласил. – очередная усмешка и ещё один обжигающий горло глоток. – Это я… всё я. Напридумывала, накрутила себе не пойми что, размечталась, с первым встречным встречаться стала… ох, маленькая, а как же сомнения, как же осторожность?!
Покачав неодобрительно головой, судорожно вздохнула. После вчерашнего я промёрзлась так, что не только отчаянно нуждалась в тепле, но, похоже, и лекарствах – слабые отголоски болезни стали напоминать о себе.
Глупая… дура! И о чём только думала, когда под ледяные струи полезла!
Написанное не сотрёшь, сказанное не переправишь, прошлое не вернёшь… Стыд и злость на себя окутали меня тесным, почти душащим, коконом, подогревая.
- Ну вот за каким надо было лезть туда, за каким слушать! Решила, называется, не в своё дело сунуться, – тихо простонала, с силой сжимая глиняную кружку в руках. – Не знала и не знала… Да и навряд ли бы вообще узнала! По-тихому меня бы кинули и… - всхлипнув, потянулась за платком. Насморк, что б его, ко всему прочему добавился.
Судорожный вздох и залпом допитый чай.
То же мне, нашла о чём горевать. Словно Кир первый и один единственный. Жила ж до него и дальше обойдусь. А в том, что это так и будет – я уверена на все сто процентов. Он мне не позвонит и больше не напишет, у него есть дела поважнее, позначимей… У него есть девушки ещё, за которых старшие братцы не встанут на оборону, с которыми играть будет… интересней.
Кусочки мозаики стали складываться, создавая одну большую картину. Стало ясно, откуда возник этот интерес Ермила к моей персоне и тому, с кем я встречаюсь, откуда всё это молчание и игнорирование, откуда это желание опекать и оберегать меня.
«Интересно, и о чём только думал Ермилка, когда собственноручно вручил Киру? И… зачем Кирилл пригласил меня, если не хочет встречи? Эх, видимо – мне этого не узнать», - вздохнула, окончательно отгоняя все мысли от себя и сосредотачиваясь на фильме, ну или уже его конце.
Но судьба распорядилась иначе. Видимо, захотела, зар-раза, поиграть со мной, и довести эту партию до конца! Ибо шанс узнать все ответы на вопросы выпал мне уже на следующий день.
Но судьба распорядилась иначе. Видимо, захотела, зарраза, поиграть со мной, и довести эту партию до конца! Ибо шанс узнать все ответы на вопросы выпал мне уже на следующий день.
Начиналось всё вполне нормально и даже прилично. После субботнего самобичевания и лечения от простуды, которая прямо таки рвалась в объятия ко мне, утром я лежала до смерти вымотанная и душевно «выпотрошенная». Лениво смотря в потолок и время о времени меняя положение тела, я до обеда провалялась в кровати, добросовестно не вспоминая ни о чём, включая даже братца, что-то тихо громившего в соседней комнате. Увы и ах, а вот он сам время от времени обо мне-то как раз таки вспоминал, постоянно забегая ко мне в комнату поинтересоваться здоровьем, самочувствием, когда уже встану и выполню ли я обещание испечь блинчики с мясом. Вяло отмахиваясь от него своими подушками, я скидывала всё на свой заслуженный выходной и что утро наступит у меня не раньше часа дня, чем у остальных людей. Голодный, вбившей себе невесть что в бошку, абмал не внимал словам моим и продолжал докучать.
- Ну, Я-я-ясь, - простонало это чудище у двери голосом до смерти забитого бродяги.
- Ага, - просто ответила я и закину в Ермила думкой. Дверь тут же закрылась, а я осталась без «подпорки» для головы.
Пролежав, наверное, ещё около часа, я таки соблаговолила поднять свою величественную тушку с кровати и отнести её на кухню. Водички попить, естественно, но кто ж поверил то! Радостный писк преследовал меня до самой раковины, откуда я намеривалась облить брата холодной водой и остудить этого мужика, но когда меня добросовестно усадили за стол и накормили, то пришлось смириться и согласиться побаловать любимым блюдом Ермилку. Кажется, так быстро у меня все ингредиенты ещё не собирались в кучу на столе.
- Может, ещё и спечь поможешь, - спросила я, с ехидцей смотря на блондина.
- Неа, - протянул довольно он и ускакал в гостиную.
«Ну как ребёнок, блин, ей богу!», - буркнула я, приступая к готовке.
Обед и просмотр фильм с Ермилкой по телевизору прошли как-то незаметно, оставляя от себя приятное послевкусие и новые треки, что разбавили мой плей-лист на телефоне. А после госпожа удача отвернулась от меня, и день как-то медленно стал уходить на «нет». Сперва споткнулась на ровном месте, приложившись плачем о стену, потом поцапалась с братом из-за мелочи какой-то, от чего тот, обидевшись, закрылся в своём кабинете, оставляя меня одну растерянную посреди квартиры, а после был… звонок. Хотя я даже сперва не определила, что это был за ужасный дребезжащий звук, пока не вспомнила, как после отката чувств поменяла рингтон для звонка на телефоне.
На автомате, даже не смотря, кто мне звонит, я ответила, ожидая услышать что угодно, кроме как «Привет, Яся» от Кира.
