Хмарь. Солдат удачи.
Пелена темных туч закрыла будущее Земли, России и главного героя. Всему виной космические цивилизации, пришедшие на Землю со своими планами. Герою суждено стать наемником в частной военной компании далеко от своей планеты, пройти испытания на прочность в штрафной роте, внести посильную лепту в независимость родины.
Особые слова признательности и благодарности хочется выразить Жданову Кириллу, и Елене Николаевне моей жене. За помощь в редактуре и корректуре.
Блажен, кто посетил сей мир
В его минуты роковые.
Ф. И. Тютчев
Очнувшись, я с трудом открыл один глаз. Второй не слушался, будто залит свинцом. Вокруг стояла непроницаемая темнота, густая и осязаемая. Меня тошнило. Острая, рвущая боль пульсировала в висках, отдаваясь эхом в каждой клетке тела. По лицу текла густая, тёплая кровь — её медленное, липкое движение вызывало немой, спазм животного страха.
Я машинально попытался ощупать голову. Цела ли она? Помешал шлем. Проведя перчаткой по его поверхности, я нащупал глубокую, зловещую вмятину с левой стороны. «Лишь бы моё серое вещество не вытекло», — пронеслось в сознании странной, почти ироничной мыслью(В некоторых случаях травмы головы могут провоцировать бредовое состояние).
Попытался пошевелиться — и сразу пожалел. Боль , до этого глухая и разлитая, взорвалась внутри меня острыми, белыми осколками. Когда терпеть стало невозможно, я зашептал, сам не ожидая этого:
— Мама… Мама, мне плохо. Мама, помоги мне…
Автоматическая аптечка скафандра, наконец, среагировала на запредельный уровень адреналина и кортизола в крови. Послышался тихий шип, и в шею впилась прохладная игла. В жилы хлынул мощный, обезболивающий коктейль. Сознание поплыло. Оно мягко оторвалось от истерзанного тела и поплыло в сторону тихого, светлого забвения в мир грёз.
Там я летал среди облаков и выше, любуясь белоснежными, искрящимися пуховыми перинами, взбитыми, будто добросовестной хозяйкой. Да так, что вокруг разлетелись пух и перья.
А потом начался настоящий звёздопад из цветных искр, и душу переполнили радость и восторг. В центре этого праздника вокруг меня закружился красный огонёк. Я поиграл с ним в догонялки, а он, сменив цвет на небесно-голубой, помчался вдаль, словно призывая за собой.
Я последовал за ним, продираясь через видения, как за путеводной звездой, пока впереди не возникла дверь, скрытая пеленой тумана. Переступив порог, я снова ощутил тяжесть реальности.
Прислушавшись к ощущениям, понял, что меня бережно, но неумолимо волокли по шероховатому полу тоннеля. С трудом разлепив единственный послушный глаз, я попытался повернуть голову. Всё расплывалось. Пришлось напрячь зрение, чтобы разглядеть неяркий луч фонаря. Он пробивался сквозь пыльную взвесь, желтым пятном скользя по стене, выхватывая из мрака покрытые сероватыми потёками стены и потолок.
Химический коктейль в крови бушевал, смешивая прошлое и настоящее, память и галлюцинации. Кто я? Где я? Прошлое вспыхнуло перед внутренним взором калейдоскопом картинок.
Вот я восторгаюсь полёту на парашютном крыле.
Вот мы всей семьёй плывём на лодке, сопротивляясь течению быстрой реки, холодной реки.
Вот я радуюсь людям, прилетевшим с других планет. Не зелёным гуманоидам — а землянам, похищенным когда-то и вернувшимся. Радость и надежда охватили весь мир. Все ждали чуда, технологий, входа в галактическое сообщество.
Но халявы не случилось.
«Ничего личного, только бизнес», — говорили мафиози Америки.
Да, бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Лишь России сделали предложение, от которого нельзя отказаться. Наши огромные территории и низкая плотность населения им понравились. Они арендовали земли на девяносто девять лет. Взамен мы получили технологии по увеличению качества медицинского обслуживания.
А ещё случилась маленькая двухнедельная война — для устрашения. Удары по всем крупным городам. ПВО Москвы отразило лишь 82% ракет. Среди жертв были и мои родственники. Их нашли в полуразрушенной квартире. Брат, его жена, дочь… Нужно было спасать им жизнь с помощью новой, инопланетной медицины. А она стоила баснословно.
Проанализировав все варианты, я выбрал контракт с частной военной компанией. По контракту родственники наёмников могли получить медпомощь со скидкой или в кредит. Но сумма страховки моей жизни его не покрывала. Тогда в тот же отряд, скрыв возраст, записался отец. Вдвоём мы перекрыли кредит, страховками поставив подпись под строкой о «высокой вероятности гибели».
Однако мой план столкнулся с российским законом, запрещающим гражданам моложе сорока лет покидать Землю.
Но для тех, у кого не оставалось другого выбора лазейки всё-таки были…
Прощай, отчий край,
Ты нас вспоминай,
Прощай, милый взгляд,
Не все из нас придут назад
«Прощание Славянки»
Автор текста (слов): Лазарев В.
Полтора года назад по земному времени. Земля, Москва, Главное управление Генерального штаба Вооружённых сил Российской Федерации.
Кабинет начальника управления 13-Х (внеземные операции).
За небольшим столиком из темного дерева в уютном уголке, замаскированном под зону для приватных бесед, расположились двое тридцатилетних мужчин. Один был худощав и жилист. Другой – Валентин – его полная противоположность: квадратный крепыш, чья мощь читалась в каждом движении.
На столике стояла литровая бутылка коньяка двенадцатилетней выдержки. Ее янтарная жидкость была разлита в тюльпанообразные бокалы на толстой ножке. Худощавый Владимир вращал свой бокал, наблюдая, как по внутренней стенке стекают жирные, медлительные «ножки», оставляя за собой цепочки тягучих «слёзок». Признак качества. В мире, где всё можно было подделать, такие простые земные маркеры обретали сакральный смысл.
- Ну как тебе быть снова молодым? - задал вопрос крепыш.
— Так же, как и тебе. Хорошо быть снова здоровым, — отозвался Владимир, не отрывая взгляда от коньячных узоров. — О чём хотел поговорить? Мы же не только выпить собирались.
- Володя, объясни мне свой выбор. Из всех кандидатов ты выбрал этих двоих. Отец с сыном, наёмники даже не третьего разряда. Да они даже краткосрочные курсы не прошли. Они же просто «расходный материал».
- Ты не прав, мой друг. У этих Потрошителей могут выжить только ничем не примечательные солдаты удачи, такие как эти отец и сын. Серые мыши. Новички, которые не проходили обучение по программе спецназа ГРУ, будут мало приметны. Основная опасность им, как ни парадоксально, грозит от шпионов наших западных «партнёров». Они тоже заинтересованы в этой чудо-вакцине. И конкурентов не потерпят. Пиндосы всё ещё не поняли, что в этой лодке мы все. Зависть, знаешь ли, глаза застит. Им кажется, мы от дележа внеземного пирога слишком большой кусок отхватили.
- Надеюсь, что это не единственная группа? — спросил Валентин, делая первый глоток. Огонь коньяка был знакомым и надёжным.
— Яйца в одну корзину не собираюсь класть. Я уже внедрил группу при предыдущей вербовке. Кстати, — Владимир наконец оторвал взгляд от бокала, — сведения о попытке Запада договориться с наблюдателями… об «точечной зачистке» России. Они верны?
— Как банковский код. Наглость и хамство не знают границ. Предлагали ресурсы целого континента.
- Может Запад ещё и высокотехнологичное оружие у наблюдателей пытался купить?
— И это правда. Вот только если Совет Контролеров обнаружит на территории малоразвитой государств вооружение стран Содружества выше допустимого уровня развития и выяснит кто его поставляет… Многие хитромудрые головы полетят в пустоту добывать минералы на астероидах. Поэтому наблюдатели поставили западникам оружие. Качественное, земным аналогам не чета. Но всё — строго первого уровня: мечи, ножи, арбалеты, катапульты. Всё в соответствии с уставом карантинных миров.
- Что, на каждого хитреца-ещё хитрее найдётся? — усмехнулся Владимир.
— Именно. С пиндосов стребовали предоплату. «Контракт» на ракетный удар по нашей стране в соответствии с договором они выполнили. Чтобы их не обвинил Совет контролеров в коррупционных делишках, наблюдатели нанесли удар по всем крупным городам Земли. Мотивировали тем, что человечество, дескать, не способно к мирному сосуществованию и нуждается в… воспитательном моменте. Только вот городов-миллионщиков у самого Запада оказалось больше.
А ПРО у нас — лучше.
- Намного?
- Пиндосы смогли сбить только 18% ракет наблюдателей, ЕС - 15%, Китай - 30%, а Индия - всего 10%. Сами себя перехитрили. Наблюдатели они, знаешь, как носороги. Характеры у них противоречивые. Они, то смирные и спокойные, то вдруг становятся яростными и воинственными, ломают всё на пути. Их мощь, что внушает страх, и своеобразная близорукость — они себя в полной безопасности ощущают. Вот Запад и ощутил в полной мере это могущество и беспредел. Неприятно, когда космический носорог по твоим мегаполисам потопчется. Теперь сидят, как побитые моськи, раны зализывают.
- Чего себе не хочешь, то и другим не делай. — философски заметил Владимир.
- Нет такого преступления, на которое не пошли бы ради увеличения процента прибыли
Учителя останутся только для детей до двенадцати — пока нейроинтерфейс не вживят. Фермеров вытеснят универсальные комбайны-автоматы. Водители, грузчики, клерки — всё это устаревший биологический софт. Так зачем Западу, с его культом эффективности, лишние рты? Тыловики-потребители?
А теперь вникни, — Валентин поставил бокал, его лицо стало серьёзным. — инопланетных технологий и тотальным внедрением нейросетей люди перестанут самостоятельно лечить, преподавать и строить. Врачей, хирургов и терапевтов, заменят медкапсулы. Учителя тоже будут не нужны. Обучение и воспитание будет только для детей до двенадцати лет. То же касается фермеров, которых заменят на универсальные автоматизированные комбайны. Водители, грузчики, клерки — всё это устаревший биологический софт. Так зачем Западу, с его культом эффективности, лишние рты? Потребители, не приносящие прибыль?
- Ты куда речь готовишь? — приподнял бровь Владимир.
- Пред Верховной палатой Федерального собрания РФ выступать буду. Представляешь, Владимир, они требуют снять запрет на эмиграцию. Глаза у них горят, мол, в Содружестве цивилизаций трава зеленее.
- Избранники «народные»! Неужели не поймут, что сейчас важно сберечь людей. Генофонд. Последний невосполнимый ресурс.
Мы выявили нескольких таких «лоббистов». Уже получавших взятки от внеземных корпораций за квоты на вывоз специалистов. Скоро посадят.
- Бог тебе в помощь в этом деле. А теперь хватит о работе, — Владимир поднял свой бокал. — А то коньяк, прости господи, прокиснет от наших речей.
— Согласен. Ну что, за удачу?
— Не просто за удачу, — поправил его Владимир, и в его глазах мелькнула та самая былинная, нестираемая временем сталь. — Поднимем эту чашу за бойцов наших. За тех, кто на тропу нездешнюю ступает.
— Поднимем, — кивнул Валентин, и бокалы звонко встретились в тишине кабинета. — За удачу на тропе боевой. Чтоб ворон да не по нам каркал. Чтобы возвратились домой.
Земля, Томская область. Межпланетный космопорт «Северный Узел».
Никому не верилось, что этот величественный колосс из стекла, полимерного бетона и сияющего металла – младенец, не достигший и полутора земных лет. Его возвели на заснеженных просторах Томской области за два месяца, и это было самое наглядное доказательство того, что человечество уже не хозяин у себя дома. Репортеры и туристы со всей со всех стран мира слетались, чтобы увидеть инопланетные технологии в действии: Строительные дроны, управляемые инженерами-наблюдателями, возводили изящные арки, парящие в воздухе, и фонтаны, бившие водой, переливавшейся всеми цветами спектра. Архитектура была принципиально новой для землян. Журналисты описывали ее восторженными словами: – чудесная, открытая, полная воздуха и света иллюзия с зелеными парковыми зонами. Она вызывала восторженный трепет и горькое уважение. А над всем этим, пронзая купол терминала, уходила в небеса сияющая голубая игла орбитального лифта – пуповина, связывающая колыбель с холодным космосом.
В этом огромном зале, среди снующих, как муравьи в разворошенном муравейнике, людей, прощались двое: молодой, высокий мужчина и моложавая женщина в изящном платье цвета «кофе с молоком»
— Мама, не переживай. Там не опасней, чем в нашем районе вечером.
Да и мы с папой — вдвоём, — голос звучал излишне-бодро, как плохо настроенная струна.
Мама нахмурилась, и её взгляд, обычно мягкий, стал острым и пронзительным.
— Не ври мне. Я в галонете смотрела. В этом наёмном отряде, у этих… Потрошителей. Выживаемость — десять процентов. Статистика. Она не врёт.
Парень вздохнул, сдавая позиции.
— Мам, ты же сама понимаешь. Выхода не было. Андрей и Настя без этой операции… Хорошо хоть Олечку без очереди пропустили в регенерационный центр.
Мама не выдержала. Слёзы, тихие и беззвучные, потекли по щекам, смывая макияж и остатки самообладания. Он обнял её, чувствуя, как хрупки её плечи под тонкой тканью.
— Мам, я тебя люблю, не беспокойся о нас. У меня IQ высокий, — он говорил быстро, глядя поверх её головы в сияющий потолок. — Мне намекнули, могут на техническую должность определить. Буду в тылу как сыр в масле кататься.
Он соврал. Соврал, даже не моргнув.
— А где… твоя Анна? Она придёт тебя провожать? — спросила мама тихо, уткнувшись в его плечо.
Горло сдавило тугой, знакомой спазмой. Обида. Глупая, подростковая, но от того не менее едкая.
— Мы… поссорились. Сказала, что пять лет — это много. Да и тебе она, вроде как, не нравилась.
Мама взглянула на него, и в её глазах была не победа, а бесконечная усталая грусть.
— Мы с отцом внука хотели. А нравиться… Это тебе она. Если любишь — мы потерпим. Потерпели бы, — она вздохнула, вытирая слёзы краем платочка с цветной вышивкой.
Подошёл отец, и аккуратно поправил маме выбившиеся из-под платка пряди волос. Жест был бесконечно нежным и неуместно громадным в этой стеклянной футуристической пустоте.
— Всё, любовь моя. Пора. Корабль не будет ждать. Молись за нас, — его голос был спокоен, но в словах «там "покупатель" слишком грозный» слышалась стальная струна. — В дезертиры записать грозятся, если опоздаем.
Мама враз собралась. Слёзы высохли. Её лицо стало сосредоточенным и строгим. Она перекрестила сына трижды, с силой вдавливая пальцы в мое тело, будто пытаясь вбить благословение прямо под кожу, в самое сердце. Потом обняла отца и так же, твёрдо, осенила крестом.. В последний момент вложила им в руки маленькие, тёплые от ладони нательные иконки Божьей Матери.
— Носите. Не снимайте. Мы вас ждём дома. Возвращайтесь, — голос дрогнул на последнем слове. Она резко отвернулась, чтобы не видеть, как они уходят, и её плечи снова затряслись.
Они прошли к турникетам, поднесли проездные документы к считывателю. Всё, Земля осталась по ту сторону барьера. В следующем зале их встретил молодой мужчина в строгой, непривычного покроя форме космической пехоты Содружества. Рядом теснилась разношёрстная группа с рюкзаками и потерянными лицами. Они засыпали вопросами на десятке языков, и синхронный автопереводчик в воротнике сержанта захлёбывался, выдавая кашу из обрывков фраз.
Отец обвёл взглядом толпу, оценивающе хмыкнул и повернулся к сыну:
— Похоже, русских, кроме нас с тобой, тут и нет.
Пелена темных туч закрыла будущее Земли, России и главного героя. Всему виной космические цивилизации, пришедшие на Землю со своими планами. Герою суждено стать наемником в частной военной компании далеко от своей планеты, пройти испытания на прочность в штрафной роте, внести посильную лепту в независимость родины.
Особые слова признательности и благодарности хочется выразить Жданову Кириллу, и Елене Николаевне моей жене. За помощь в редактуре и корректуре.
Пролог.
Блажен, кто посетил сей мир
В его минуты роковые.
Ф. И. Тютчев
Очнувшись, я с трудом открыл один глаз. Второй не слушался, будто залит свинцом. Вокруг стояла непроницаемая темнота, густая и осязаемая. Меня тошнило. Острая, рвущая боль пульсировала в висках, отдаваясь эхом в каждой клетке тела. По лицу текла густая, тёплая кровь — её медленное, липкое движение вызывало немой, спазм животного страха.
Я машинально попытался ощупать голову. Цела ли она? Помешал шлем. Проведя перчаткой по его поверхности, я нащупал глубокую, зловещую вмятину с левой стороны. «Лишь бы моё серое вещество не вытекло», — пронеслось в сознании странной, почти ироничной мыслью(В некоторых случаях травмы головы могут провоцировать бредовое состояние).
Попытался пошевелиться — и сразу пожалел. Боль , до этого глухая и разлитая, взорвалась внутри меня острыми, белыми осколками. Когда терпеть стало невозможно, я зашептал, сам не ожидая этого:
— Мама… Мама, мне плохо. Мама, помоги мне…
Автоматическая аптечка скафандра, наконец, среагировала на запредельный уровень адреналина и кортизола в крови. Послышался тихий шип, и в шею впилась прохладная игла. В жилы хлынул мощный, обезболивающий коктейль. Сознание поплыло. Оно мягко оторвалось от истерзанного тела и поплыло в сторону тихого, светлого забвения в мир грёз.
Там я летал среди облаков и выше, любуясь белоснежными, искрящимися пуховыми перинами, взбитыми, будто добросовестной хозяйкой. Да так, что вокруг разлетелись пух и перья.
А потом начался настоящий звёздопад из цветных искр, и душу переполнили радость и восторг. В центре этого праздника вокруг меня закружился красный огонёк. Я поиграл с ним в догонялки, а он, сменив цвет на небесно-голубой, помчался вдаль, словно призывая за собой.
Я последовал за ним, продираясь через видения, как за путеводной звездой, пока впереди не возникла дверь, скрытая пеленой тумана. Переступив порог, я снова ощутил тяжесть реальности.
Прислушавшись к ощущениям, понял, что меня бережно, но неумолимо волокли по шероховатому полу тоннеля. С трудом разлепив единственный послушный глаз, я попытался повернуть голову. Всё расплывалось. Пришлось напрячь зрение, чтобы разглядеть неяркий луч фонаря. Он пробивался сквозь пыльную взвесь, желтым пятном скользя по стене, выхватывая из мрака покрытые сероватыми потёками стены и потолок.
Химический коктейль в крови бушевал, смешивая прошлое и настоящее, память и галлюцинации. Кто я? Где я? Прошлое вспыхнуло перед внутренним взором калейдоскопом картинок.
Вот я восторгаюсь полёту на парашютном крыле.
Вот мы всей семьёй плывём на лодке, сопротивляясь течению быстрой реки, холодной реки.
Вот я радуюсь людям, прилетевшим с других планет. Не зелёным гуманоидам — а землянам, похищенным когда-то и вернувшимся. Радость и надежда охватили весь мир. Все ждали чуда, технологий, входа в галактическое сообщество.
Но халявы не случилось.
«Ничего личного, только бизнес», — говорили мафиози Америки.
Да, бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Лишь России сделали предложение, от которого нельзя отказаться. Наши огромные территории и низкая плотность населения им понравились. Они арендовали земли на девяносто девять лет. Взамен мы получили технологии по увеличению качества медицинского обслуживания.
А ещё случилась маленькая двухнедельная война — для устрашения. Удары по всем крупным городам. ПВО Москвы отразило лишь 82% ракет. Среди жертв были и мои родственники. Их нашли в полуразрушенной квартире. Брат, его жена, дочь… Нужно было спасать им жизнь с помощью новой, инопланетной медицины. А она стоила баснословно.
Проанализировав все варианты, я выбрал контракт с частной военной компанией. По контракту родственники наёмников могли получить медпомощь со скидкой или в кредит. Но сумма страховки моей жизни его не покрывала. Тогда в тот же отряд, скрыв возраст, записался отец. Вдвоём мы перекрыли кредит, страховками поставив подпись под строкой о «высокой вероятности гибели».
Однако мой план столкнулся с российским законом, запрещающим гражданам моложе сорока лет покидать Землю.
Но для тех, у кого не оставалось другого выбора лазейки всё-таки были…
Глава 1. Проверка на прочность
Прощай, отчий край,
Ты нас вспоминай,
Прощай, милый взгляд,
Не все из нас придут назад
«Прощание Славянки»
Автор текста (слов): Лазарев В.
Полтора года назад по земному времени. Земля, Москва, Главное управление Генерального штаба Вооружённых сил Российской Федерации.
Кабинет начальника управления 13-Х (внеземные операции).
За небольшим столиком из темного дерева в уютном уголке, замаскированном под зону для приватных бесед, расположились двое тридцатилетних мужчин. Один был худощав и жилист. Другой – Валентин – его полная противоположность: квадратный крепыш, чья мощь читалась в каждом движении.
На столике стояла литровая бутылка коньяка двенадцатилетней выдержки. Ее янтарная жидкость была разлита в тюльпанообразные бокалы на толстой ножке. Худощавый Владимир вращал свой бокал, наблюдая, как по внутренней стенке стекают жирные, медлительные «ножки», оставляя за собой цепочки тягучих «слёзок». Признак качества. В мире, где всё можно было подделать, такие простые земные маркеры обретали сакральный смысл.
- Ну как тебе быть снова молодым? - задал вопрос крепыш.
— Так же, как и тебе. Хорошо быть снова здоровым, — отозвался Владимир, не отрывая взгляда от коньячных узоров. — О чём хотел поговорить? Мы же не только выпить собирались.
- Володя, объясни мне свой выбор. Из всех кандидатов ты выбрал этих двоих. Отец с сыном, наёмники даже не третьего разряда. Да они даже краткосрочные курсы не прошли. Они же просто «расходный материал».
- Ты не прав, мой друг. У этих Потрошителей могут выжить только ничем не примечательные солдаты удачи, такие как эти отец и сын. Серые мыши. Новички, которые не проходили обучение по программе спецназа ГРУ, будут мало приметны. Основная опасность им, как ни парадоксально, грозит от шпионов наших западных «партнёров». Они тоже заинтересованы в этой чудо-вакцине. И конкурентов не потерпят. Пиндосы всё ещё не поняли, что в этой лодке мы все. Зависть, знаешь ли, глаза застит. Им кажется, мы от дележа внеземного пирога слишком большой кусок отхватили.
- Надеюсь, что это не единственная группа? — спросил Валентин, делая первый глоток. Огонь коньяка был знакомым и надёжным.
— Яйца в одну корзину не собираюсь класть. Я уже внедрил группу при предыдущей вербовке. Кстати, — Владимир наконец оторвал взгляд от бокала, — сведения о попытке Запада договориться с наблюдателями… об «точечной зачистке» России. Они верны?
— Как банковский код. Наглость и хамство не знают границ. Предлагали ресурсы целого континента.
- Может Запад ещё и высокотехнологичное оружие у наблюдателей пытался купить?
— И это правда. Вот только если Совет Контролеров обнаружит на территории малоразвитой государств вооружение стран Содружества выше допустимого уровня развития и выяснит кто его поставляет… Многие хитромудрые головы полетят в пустоту добывать минералы на астероидах. Поэтому наблюдатели поставили западникам оружие. Качественное, земным аналогам не чета. Но всё — строго первого уровня: мечи, ножи, арбалеты, катапульты. Всё в соответствии с уставом карантинных миров.
- Что, на каждого хитреца-ещё хитрее найдётся? — усмехнулся Владимир.
— Именно. С пиндосов стребовали предоплату. «Контракт» на ракетный удар по нашей стране в соответствии с договором они выполнили. Чтобы их не обвинил Совет контролеров в коррупционных делишках, наблюдатели нанесли удар по всем крупным городам Земли. Мотивировали тем, что человечество, дескать, не способно к мирному сосуществованию и нуждается в… воспитательном моменте. Только вот городов-миллионщиков у самого Запада оказалось больше.
А ПРО у нас — лучше.
- Намного?
- Пиндосы смогли сбить только 18% ракет наблюдателей, ЕС - 15%, Китай - 30%, а Индия - всего 10%. Сами себя перехитрили. Наблюдатели они, знаешь, как носороги. Характеры у них противоречивые. Они, то смирные и спокойные, то вдруг становятся яростными и воинственными, ломают всё на пути. Их мощь, что внушает страх, и своеобразная близорукость — они себя в полной безопасности ощущают. Вот Запад и ощутил в полной мере это могущество и беспредел. Неприятно, когда космический носорог по твоим мегаполисам потопчется. Теперь сидят, как побитые моськи, раны зализывают.
- Чего себе не хочешь, то и другим не делай. — философски заметил Владимир.
- Нет такого преступления, на которое не пошли бы ради увеличения процента прибыли
Учителя останутся только для детей до двенадцати — пока нейроинтерфейс не вживят. Фермеров вытеснят универсальные комбайны-автоматы. Водители, грузчики, клерки — всё это устаревший биологический софт. Так зачем Западу, с его культом эффективности, лишние рты? Тыловики-потребители?
А теперь вникни, — Валентин поставил бокал, его лицо стало серьёзным. — инопланетных технологий и тотальным внедрением нейросетей люди перестанут самостоятельно лечить, преподавать и строить. Врачей, хирургов и терапевтов, заменят медкапсулы. Учителя тоже будут не нужны. Обучение и воспитание будет только для детей до двенадцати лет. То же касается фермеров, которых заменят на универсальные автоматизированные комбайны. Водители, грузчики, клерки — всё это устаревший биологический софт. Так зачем Западу, с его культом эффективности, лишние рты? Потребители, не приносящие прибыль?
- Ты куда речь готовишь? — приподнял бровь Владимир.
- Пред Верховной палатой Федерального собрания РФ выступать буду. Представляешь, Владимир, они требуют снять запрет на эмиграцию. Глаза у них горят, мол, в Содружестве цивилизаций трава зеленее.
- Избранники «народные»! Неужели не поймут, что сейчас важно сберечь людей. Генофонд. Последний невосполнимый ресурс.
Мы выявили нескольких таких «лоббистов». Уже получавших взятки от внеземных корпораций за квоты на вывоз специалистов. Скоро посадят.
- Бог тебе в помощь в этом деле. А теперь хватит о работе, — Владимир поднял свой бокал. — А то коньяк, прости господи, прокиснет от наших речей.
— Согласен. Ну что, за удачу?
— Не просто за удачу, — поправил его Владимир, и в его глазах мелькнула та самая былинная, нестираемая временем сталь. — Поднимем эту чашу за бойцов наших. За тех, кто на тропу нездешнюю ступает.
— Поднимем, — кивнул Валентин, и бокалы звонко встретились в тишине кабинета. — За удачу на тропе боевой. Чтоб ворон да не по нам каркал. Чтобы возвратились домой.
Земля, Томская область. Межпланетный космопорт «Северный Узел».
Никому не верилось, что этот величественный колосс из стекла, полимерного бетона и сияющего металла – младенец, не достигший и полутора земных лет. Его возвели на заснеженных просторах Томской области за два месяца, и это было самое наглядное доказательство того, что человечество уже не хозяин у себя дома. Репортеры и туристы со всей со всех стран мира слетались, чтобы увидеть инопланетные технологии в действии: Строительные дроны, управляемые инженерами-наблюдателями, возводили изящные арки, парящие в воздухе, и фонтаны, бившие водой, переливавшейся всеми цветами спектра. Архитектура была принципиально новой для землян. Журналисты описывали ее восторженными словами: – чудесная, открытая, полная воздуха и света иллюзия с зелеными парковыми зонами. Она вызывала восторженный трепет и горькое уважение. А над всем этим, пронзая купол терминала, уходила в небеса сияющая голубая игла орбитального лифта – пуповина, связывающая колыбель с холодным космосом.
В этом огромном зале, среди снующих, как муравьи в разворошенном муравейнике, людей, прощались двое: молодой, высокий мужчина и моложавая женщина в изящном платье цвета «кофе с молоком»
— Мама, не переживай. Там не опасней, чем в нашем районе вечером.
Да и мы с папой — вдвоём, — голос звучал излишне-бодро, как плохо настроенная струна.
Мама нахмурилась, и её взгляд, обычно мягкий, стал острым и пронзительным.
— Не ври мне. Я в галонете смотрела. В этом наёмном отряде, у этих… Потрошителей. Выживаемость — десять процентов. Статистика. Она не врёт.
Парень вздохнул, сдавая позиции.
— Мам, ты же сама понимаешь. Выхода не было. Андрей и Настя без этой операции… Хорошо хоть Олечку без очереди пропустили в регенерационный центр.
Мама не выдержала. Слёзы, тихие и беззвучные, потекли по щекам, смывая макияж и остатки самообладания. Он обнял её, чувствуя, как хрупки её плечи под тонкой тканью.
— Мам, я тебя люблю, не беспокойся о нас. У меня IQ высокий, — он говорил быстро, глядя поверх её головы в сияющий потолок. — Мне намекнули, могут на техническую должность определить. Буду в тылу как сыр в масле кататься.
Он соврал. Соврал, даже не моргнув.
— А где… твоя Анна? Она придёт тебя провожать? — спросила мама тихо, уткнувшись в его плечо.
Горло сдавило тугой, знакомой спазмой. Обида. Глупая, подростковая, но от того не менее едкая.
— Мы… поссорились. Сказала, что пять лет — это много. Да и тебе она, вроде как, не нравилась.
Мама взглянула на него, и в её глазах была не победа, а бесконечная усталая грусть.
— Мы с отцом внука хотели. А нравиться… Это тебе она. Если любишь — мы потерпим. Потерпели бы, — она вздохнула, вытирая слёзы краем платочка с цветной вышивкой.
Подошёл отец, и аккуратно поправил маме выбившиеся из-под платка пряди волос. Жест был бесконечно нежным и неуместно громадным в этой стеклянной футуристической пустоте.
— Всё, любовь моя. Пора. Корабль не будет ждать. Молись за нас, — его голос был спокоен, но в словах «там "покупатель" слишком грозный» слышалась стальная струна. — В дезертиры записать грозятся, если опоздаем.
Мама враз собралась. Слёзы высохли. Её лицо стало сосредоточенным и строгим. Она перекрестила сына трижды, с силой вдавливая пальцы в мое тело, будто пытаясь вбить благословение прямо под кожу, в самое сердце. Потом обняла отца и так же, твёрдо, осенила крестом.. В последний момент вложила им в руки маленькие, тёплые от ладони нательные иконки Божьей Матери.
— Носите. Не снимайте. Мы вас ждём дома. Возвращайтесь, — голос дрогнул на последнем слове. Она резко отвернулась, чтобы не видеть, как они уходят, и её плечи снова затряслись.
Они прошли к турникетам, поднесли проездные документы к считывателю. Всё, Земля осталась по ту сторону барьера. В следующем зале их встретил молодой мужчина в строгой, непривычного покроя форме космической пехоты Содружества. Рядом теснилась разношёрстная группа с рюкзаками и потерянными лицами. Они засыпали вопросами на десятке языков, и синхронный автопереводчик в воротнике сержанта захлёбывался, выдавая кашу из обрывков фраз.
Отец обвёл взглядом толпу, оценивающе хмыкнул и повернулся к сыну:
— Похоже, русских, кроме нас с тобой, тут и нет.
