Регенерация — бесподобна. Однако вакцина вызывает отторжение у иных генотипов, вплоть до летальных исходов. Ваша последняя разработка, ХМ5768976, проигрывает по всем параметрам. К недостаткам стоит отнести побочные эффекты, наблюдающихся к третьему году: психологическая неуравновешенность у 90% испытуемых, неконтролируемые генетические мутации у 30%, всплеск смертельных патологий к пятому году.
— Разрешите прервать, — голос Фертониэля не изменил тона, но в нём появилась лёгкая стальная вибрация. — Служба Безопасности Империи Антран проявила интерес к вашим… исследованиям. Высылает ревизионную комиссию. Если Императору станет известно, что мы предоставили вам вакцину «Джоре», утраченную тридцать семь стандартных циклов назад…
— Нас… зачистят? — голос Винара дрогнул, сбросив маску беспристрастного управленца.
— Нет, — ответил Фертониэль, и в этом слове было что-то более жуткое, чем прямая угроза. — Чистильщик не понадобится. При условии, что в ходе предстоящих боевых испытаний вы проведёте полную санацию группы. Устранение подопытных землян с обязательным уничтожением всего генетического материала. Всё должно выглядеть как боевые потери. Их, к счастью, немного. Всего семьдесят пять разумных единиц.
Лер Винар молча кивнул, сглотнув ком в горле. Профессиональная жилка взяла верх.
— Хорошо. Мы сворачиваем обучение этой группы. У вас есть ещё вопросы?
— Да, — Фертониэль сделал едва заметный жест рукой. — Новую модификацию вакцины вам предоставят. Требуется провести испытания на следующей партии землян в кратчайшие сроки. Мы надеемся, наше сотрудничество останется столь же… плодотворным.
Не прощаясь, аграфы развернулись и вышли, их шаги не издали ни звука.
Дверь закрылась. Только тогда полковник Гарус, молча наблюдавший за всем, словно хищник из засады, тяжело вздохнул. Он прошёл к скрытой панели, достал бутылку тёмно-рубинового вина и два кристальных бокала. Налил, протянул один Винару.
Они выпили молча, одним глотком, как пьют перед боем или после тяжёлого приговора.
— Что будем делать? — спросил Гарус, его хриплый голос был первым человеческим звуком после ухода призраков.
Лер Винар поставил бокал, его пальцы чуть дрожали. Он снова посмотрел в пустоту, будто сверяясь с внутренними директивами.
— Все данные по группе «Земля» — стереть. Полное форматирование, включая логи медкапсул и нейрокоммуникаторов. А самих вакцинированных… — он на секунду запнулся, подбирая стерильный корпоративный эвфемизм, — нужно заслать к черту на кулички. Без возврата. Что бы в первом же реальном столкновении даже биоматериала на анализ не осталось.
Гарус медленно кивнул. В его глазах не было ни сомнения, ни сожаления. Лишь понимание простой механики: иногда, чтобы сохранить проект, нужно аккуратно удалить даже самые успешные образцы. Они всего лишь товар А с товаром, даже живым, не спорят. Его утилизируют.
Система ВК№5767 планета Тромс.
Уже неделю наш батальон сдаёт выпускные экзамены. Нет не в теории. Настоящие, где противник ставит оценки лазером и плазмой. Двое уже провалились — навсегда. Наш наниматель — корпорация шахтёров «Копатель22». Как писал об этом один зубастый блогер в ГалоНете, у них давний спор с конкурентом «Копатель11» из-за шахты с редкоземельным минералом. Суд Содружества, эта далёкая и абстрактная инстанция, постановил: шахта принадлежит корпорации «Копатель22. Но здесь, во фронтире, верховенство права измеряется калибром пушек на орбите. Едва судья ударил молотком, как «Копатель11» устроил рейдерский захват.
Они бросили последние силы. Основные силы они расположили в районе шахты «Глубокая». Тяжелая штурмовая пехота рейдеров заняла оборону в космопорту для предотвращения высадки десанта. Даже в городок шахтёров ввели почти батальон — для острастки.
Мне было неизвестно, какими силами наши наниматели блокировали систему в космосе.. Но на земле у нас был перевес в живой силе и технике. Однако быстрой прогулки не вышло. «Потрошителям» пришлось выбивать рейдеров из космопорта с тяжелыми боями и потерями.Нашу группу К3244 — пять усиленных батальонов — бросили на очистку гигантских складских комплексов космопорта. Нас подчинили технической группе в качестве усиления штурмовых дронов. Замысел был изящен: дроны сканируют, дроны штурмуют, а мы, пехота, идём следом «прогулочным шагом», постреливая в подозрительные тени и собирая трофеи. Первые два дня всё шло по плану. Мини-дроны, тихие как моль, ползали по вентиляции, строили 3D-карты. Затем шли «дроны-штурмовики», громкие и беспощадные. За ними шли наемники прогулочным шагом, постреливая по подозрительным углам.
На третий день, при штурме торгового комплекса, от весёлого и беззаботного настроения не осталось и следа. Мы потеряли двоих своих и пятнадцать штурмовых дронов — дорогих, как годовые зарплаты элитных бойцов.
Противник, организовал засаду, как по учебнику. Позволил нам зайти в здание, затем включил РЭБ — аппаратуру радиоэлектронной борьбы. Светошумовые и электромагнитные импульсы ослепили датчики, и дроны застыли, как дорогие игрушки. Из-за укрытий вышел вражеский десяток и спокойно приступил к «деактивации» — то есть, к снятию ценного железа. Их можно было понять: шанс разбогатеть за счёт чужой глупости выпадает не каждый день.
Мы конечно возмутились такой наглости. Возмутились и пошли в бой «с открытым забралом». Это не значит — честно. Это значит, что в ослепших бронекостюмах с заклинившими системами не повоюешь. Пришлось физически снимать броневую защиту с забрала, открывая лица свинцу и осколкам. Мы отбили дронов. Вернее, то, что от них осталось. Десяток наглецов изрядно ощипанный, но непобежденный, ускользнул.
На следующий день комплекс всё же взяли, сменив тактику. Теперь мы шли в первой линии, плечом к плечу с «дронами штурмовиками». Риск возрос в разы. Но и прибыль от мародёрства — тоже. Война на фронтире быстро учит простой арифметике: если нельзя избежать боя, нужно хотя бы компенсировать его стоимость. И чем выше риск — тем тщательнее стоит проверять разграбленные помещения.
В складских комплексах космопорта было чем поживиться: техника, образцы минералов, провизия, одежда, даже ящики с инопланетным вином, от которого искрился разум. Иные счастливчики находили и дорогую электронику. Большинство наёмников набивало вещмешки, мечтая после войны променять добычу на кредиты и устроить праздник жизни.
Мы с отцом придерживались иного принципа, кратко выражаемого поговоркой: «Мёртвым деньги не нужны». Всё, что попадало нам в руки, мы немедленно меняли у интендантов на улучшения для бронекостюмов и вооружения. Хочешь выжить — укрепляй себя любимого всеми доступными средствами. Благо отец умел торговаться.
Вскоре мой бронекостюм МБ400 напоминал новогоднюю ёлку: сканер движения, энергощит второго уровня, станер, набор ЭМИ-гранат и прочая необходимая мелочь — для разведки, защиты и внезапных сюрпризов. Отец приобрёл всё это дёшево, почти за бесценок. Через месяц цены на защиту взлетели в разы.
В начале боевых действий сержант уверял, что в бронекостюмах мы неуязвимы, как Ахиллес. Потери быстро показали: наш МБ400 (малобронированный) — это одна сплошная Ахиллесова пята против лазерных и плазменных комплексов. Даже усиленный командирский бронекостюм не спас нашего сержанта — он получил ранения, несовместимые с жизнью.
В тот день мы штурмовали высотное здание. Сержант приказал нашему отделению начинать зачистку с чердака, а сам остался руководить с первого этажа. Мы привыкли, что нам противостоят наемники-новички, которых можно «попугать» — они часто сдаются, пользуясь пунктом контракта о выкупе пленных. Но тут попались ветераны, для которых рейтинг значил больше жизни. Загнанные в угол, они пошли на прорыв. Крыса в углу опасна, а опытные вояки — втройне.
— Это профессионалы! Порвали нас, как тузик грелку! — кричал отец, его голос звенел адреналином. — Не будь у меня энергощита второго уровня, лежал бы сейчас, как поджаренный цыплёнок табака! Сначала ЭМИ-гранатами вывели из строя дронов первой линии, потом открыли шквальный огонь — плотность больше десяти стволов. Я только и успевал менять энергоячейки в щите. Как они офигели, когда получили ответку в упор! Мы ведь не лыком шиты… Интересно, при отступлении ни раненых, ни убитых не бросили.
Отец поморщился, потрогал ногу и, понизив голос, продолжал:
— Вижу по сканеру — трое «духов» в тыл пробираются. Решил сам с ними разобраться. Нашёл их в буфете — видно, перекусить хотели. Гранату им подкатил. После взрыва проверил штурмовым комплексом. И тут четвёртый, чёрт, откуда-то вывалился. Он мне энергощит в ноль снёс и ногу зацепил. Не знаю, как успел уйти с линии огня… Важнее было сохранить шкуру, чем геройствовать.
— Папа, бегство — не трусость, а правильно спланированный манёвр, — поддержал я.
Он кивнул:
— Он за мной погнался. Отомстить, наверное, решил за друзей. Ну, я вывел его на патрульного дроида «Тарантул». Ты же знаешь, чем он стреляет… Три сквозных попадания — не жилец. Подошёл к нему на всякий пожарный осторожно, со спины. Проверил на трофеи. Богатенький Буратино! Держи. — Отец протянул мне браслет телесного цвета. — Сходишь в техслужбу, пусть взломают. Думаю, это был главный у них. Потому что «духи» на нашем направлении отступили. Нас не додавили — самую малость.
Офицер технической группы, выслушав рапорт, временно назначил отца и.о. сержанта — как самого инициативного. Тот разделил остатки взвода на две группы, вторую поставил под моё начало. Коррупция? Семейственность? Нет. Просто у меня единственного во взводе была прокачанная и сертифицированная база «Тактика малых групп» третьего уровня. На войне выживают не по блату, а по навыкам. Даже если эти навыки — у сына нового сержанта.
После боя в моем отделении всего один боец остался. Мы оба ранены, остальные – «двухсотые», дроны - в хлам.
- Здорово вас прижали, - вставил я.
- Да, дама с косой рядом прошла, - тихим голосом проговорил отец. - Обломав зубы о нас, ударили в зоне ответственности первого отделения. Да-да, это где межярусный лифт и аварийная лестница.
Когда «духи» прорвали оборону, на сержанта выскочили. А он расслабился до такой степени, представляешь, в кресле отдыхал во время боя, поэтому даже сопротивление оказать не успел. Прямое попадание в забрало шлема плазмой. Теперь там дыра. У него в голове, оказывается, мозг все же был, сам видел остатки. Ушли они, а мы теперь без начальства, - эмоционально махнул рукой отец. – Пойду, доложу лейтенанту.
Он резко развернулся и захромал в сторону командного пункта.
Офицер технической группы, выслушав рапорт, временно назначил отца на должность и.о. сержанта — как самого инициативного. Тот разделил остатки взвода на две группы, вторую поставил под моё начало. Коррупция? Семейственность? Нет. Просто у меня единственного во взводе была прокачанная и сертифицированная база «Тактика малых групп» третьего уровня. На войне выживают не по блату, а по навыкам. Даже если эти навыки — у сына нового сержанта.
Сменив тактику штурма, мы снизили потери и повысили эффективность. Отец свято соблюдал принцип: «Солдат всегда должен быть занят». Нашёл всем дело. Мне, например, вменили в обязанность следить за унификацией основного вооружения в отделении.
— Хочешь супер-пупер навороченную пушку — ради Бога, — говорил отец, — но свой штатный КШД-3 держи в исправности. А то обзаведутся «Большим Бумом» на три выстрела, а огневой бой может длиться часами. Потом эти умники будут отсиживаться за нашими спинами.
Настоящим сокровищем стал ИСКИН в том самом браслете. По совету отца я отнёс его в техслужбу. По лицу мастера, крутившего браслет в руках, стало ясно: подарок — редкая удача. Техник не хотел расставаться, пришлось буквально отнимать.
— Продай! — уговаривал он. — Вы же «дикие», вам не потянуть. ИСКИН требователен к интеллекту — минимум сто пятьдесят единиц. У прежнего хозяина и то работал не на полную, только управление оружием обеспечивал.
Можно было обидеться и дать в морду, но к кому потом идти за взломом? Дешифратор — в единственном экземпляре. Понял, почему отец сам не пошёл: не стерпел бы, точно люлей насовал им, слишком наглые ребята.
Любопытство как всем известно сгубило кошку, ну и меня тоже не доведёт до добра. Едва выйдя, я нацепил браслет. Сопряжение прошло на «хорошо». ИСКИН сообщил, что у меня нейрошина Y1 и нейрокоммуникатор «Пехотинец 2У» с отключёнными базовыми функциями, а мыслесвязь заблокирована. Пришлось общаться голосом.
Я назвал его «Домовёнок Кузя» и засыпал вопросами. Выяснилось: у него тридцать два управляемых канала для связи с устройствами. Родилась идея — интегрировать через него несколько нейрокоммуникаторов. Тесты с отцом показали: «Кузя» держит связь на километр на открытой местности и на сотню метров в зданиях. Теперь в бою я мог управлять не только дронами, но и целой группой бойцов — бесценное преимущество. Стало понятно, почему так горели глаза у техника! Он явно хотел нажиться на моём неведении.
В последующих штурмах нас с отцом всегда прикрывал лёгкий штурмовой дрон «Стрелок 1Т». «Кузя» управлял им в авто-режиме, мгновенно реагируя на угрозы. Мы видели полную картину боя: где засел стрелок, где спрятана турель, откуда ждать атаки штурмовых групп противника. Сила — в осведомлённости.
Постепенно стычки стали реже. Наступило временное затишье. Четыре месяца боёв закалили нас, превратив в ветеранов, которые мнили себя непобедимыми, что круче их только яйца. Отец лишь посмеивался:
— Попробовали бы они, как наши деды в Великую Отечественную, без дронов в атаку ходить. Медвежья болезнь им была бы обеспечена.
В корпусе расцвёл бартер по принципу «махнём не глядя»: вещи складывали в ящики из-под боеприпасов, вскрывали после обмена. Находились кидалы, подсовывавшие хлам. Но солдатский телеграф работал безотказно: мошенников заносили в чёрный список навеки. Кидалы пытались качать права. Особо агрессивных били.
Мы с отцом тоже участвовали. Знакомые делали ему заказы на редкие вещи, а у меня была база «Сканер» второго уровня, позволявшая видеть содержимое ящиков. Нечестно? Возможно. Но я не жадничал — всегда клал в свой ящик что-то стоящее. Для меня важна была не сверхприбыль, а уверенность в «честном» обмене с перевесом в мою пользу. Так мне удалось выменять модуль расширения памяти для «Кузи». Война учит не только стрелять, но и торговаться. Особенно когда у тебя есть преимущество, о котором никто не знает.
Знающие люди шепчут: нас скоро перебросят. Куда — не говорят. Что будет — не знает никто. Так что продавай. Только через меня. У меня канал надёжнее, и процент берут меньше. Скажи своим ребятам: кто хочет выжить — пусть идут через меня. Последний шанс прибарахлиться.
Через два дня проверки стихли так же внезапно, как и начались. Служба безопасности отчиталась о выполнении плана по «наведению порядка» и растворилась, оставив после себя ощущение временного, шаткого затишья.
Склад с электроникой мы подчистили до последнего чипа. Каждый боец взвода получил свою долю — по шесть тысяч кредитов, что для наёмников нашего уровня было целым состоянием. Но жадность — плохой советчик. Рядом мы обнаружили ещё один ангар, уже занятый конкурирующим взводом. Любопытство взяло верх над осторожностью. Ночью, найдя старые схемы коммуникаций, мы прорезали лазером дыру в задней стене и проникли внутрь.
— Разрешите прервать, — голос Фертониэля не изменил тона, но в нём появилась лёгкая стальная вибрация. — Служба Безопасности Империи Антран проявила интерес к вашим… исследованиям. Высылает ревизионную комиссию. Если Императору станет известно, что мы предоставили вам вакцину «Джоре», утраченную тридцать семь стандартных циклов назад…
— Нас… зачистят? — голос Винара дрогнул, сбросив маску беспристрастного управленца.
— Нет, — ответил Фертониэль, и в этом слове было что-то более жуткое, чем прямая угроза. — Чистильщик не понадобится. При условии, что в ходе предстоящих боевых испытаний вы проведёте полную санацию группы. Устранение подопытных землян с обязательным уничтожением всего генетического материала. Всё должно выглядеть как боевые потери. Их, к счастью, немного. Всего семьдесят пять разумных единиц.
Лер Винар молча кивнул, сглотнув ком в горле. Профессиональная жилка взяла верх.
— Хорошо. Мы сворачиваем обучение этой группы. У вас есть ещё вопросы?
— Да, — Фертониэль сделал едва заметный жест рукой. — Новую модификацию вакцины вам предоставят. Требуется провести испытания на следующей партии землян в кратчайшие сроки. Мы надеемся, наше сотрудничество останется столь же… плодотворным.
Не прощаясь, аграфы развернулись и вышли, их шаги не издали ни звука.
Дверь закрылась. Только тогда полковник Гарус, молча наблюдавший за всем, словно хищник из засады, тяжело вздохнул. Он прошёл к скрытой панели, достал бутылку тёмно-рубинового вина и два кристальных бокала. Налил, протянул один Винару.
Они выпили молча, одним глотком, как пьют перед боем или после тяжёлого приговора.
— Что будем делать? — спросил Гарус, его хриплый голос был первым человеческим звуком после ухода призраков.
Лер Винар поставил бокал, его пальцы чуть дрожали. Он снова посмотрел в пустоту, будто сверяясь с внутренними директивами.
— Все данные по группе «Земля» — стереть. Полное форматирование, включая логи медкапсул и нейрокоммуникаторов. А самих вакцинированных… — он на секунду запнулся, подбирая стерильный корпоративный эвфемизм, — нужно заслать к черту на кулички. Без возврата. Что бы в первом же реальном столкновении даже биоматериала на анализ не осталось.
Гарус медленно кивнул. В его глазах не было ни сомнения, ни сожаления. Лишь понимание простой механики: иногда, чтобы сохранить проект, нужно аккуратно удалить даже самые успешные образцы. Они всего лишь товар А с товаром, даже живым, не спорят. Его утилизируют.
Система ВК№5767 планета Тромс.
Уже неделю наш батальон сдаёт выпускные экзамены. Нет не в теории. Настоящие, где противник ставит оценки лазером и плазмой. Двое уже провалились — навсегда. Наш наниматель — корпорация шахтёров «Копатель22». Как писал об этом один зубастый блогер в ГалоНете, у них давний спор с конкурентом «Копатель11» из-за шахты с редкоземельным минералом. Суд Содружества, эта далёкая и абстрактная инстанция, постановил: шахта принадлежит корпорации «Копатель22. Но здесь, во фронтире, верховенство права измеряется калибром пушек на орбите. Едва судья ударил молотком, как «Копатель11» устроил рейдерский захват.
Они бросили последние силы. Основные силы они расположили в районе шахты «Глубокая». Тяжелая штурмовая пехота рейдеров заняла оборону в космопорту для предотвращения высадки десанта. Даже в городок шахтёров ввели почти батальон — для острастки.
Мне было неизвестно, какими силами наши наниматели блокировали систему в космосе.. Но на земле у нас был перевес в живой силе и технике. Однако быстрой прогулки не вышло. «Потрошителям» пришлось выбивать рейдеров из космопорта с тяжелыми боями и потерями.Нашу группу К3244 — пять усиленных батальонов — бросили на очистку гигантских складских комплексов космопорта. Нас подчинили технической группе в качестве усиления штурмовых дронов. Замысел был изящен: дроны сканируют, дроны штурмуют, а мы, пехота, идём следом «прогулочным шагом», постреливая в подозрительные тени и собирая трофеи. Первые два дня всё шло по плану. Мини-дроны, тихие как моль, ползали по вентиляции, строили 3D-карты. Затем шли «дроны-штурмовики», громкие и беспощадные. За ними шли наемники прогулочным шагом, постреливая по подозрительным углам.
На третий день, при штурме торгового комплекса, от весёлого и беззаботного настроения не осталось и следа. Мы потеряли двоих своих и пятнадцать штурмовых дронов — дорогих, как годовые зарплаты элитных бойцов.
Противник, организовал засаду, как по учебнику. Позволил нам зайти в здание, затем включил РЭБ — аппаратуру радиоэлектронной борьбы. Светошумовые и электромагнитные импульсы ослепили датчики, и дроны застыли, как дорогие игрушки. Из-за укрытий вышел вражеский десяток и спокойно приступил к «деактивации» — то есть, к снятию ценного железа. Их можно было понять: шанс разбогатеть за счёт чужой глупости выпадает не каждый день.
Мы конечно возмутились такой наглости. Возмутились и пошли в бой «с открытым забралом». Это не значит — честно. Это значит, что в ослепших бронекостюмах с заклинившими системами не повоюешь. Пришлось физически снимать броневую защиту с забрала, открывая лица свинцу и осколкам. Мы отбили дронов. Вернее, то, что от них осталось. Десяток наглецов изрядно ощипанный, но непобежденный, ускользнул.
На следующий день комплекс всё же взяли, сменив тактику. Теперь мы шли в первой линии, плечом к плечу с «дронами штурмовиками». Риск возрос в разы. Но и прибыль от мародёрства — тоже. Война на фронтире быстро учит простой арифметике: если нельзя избежать боя, нужно хотя бы компенсировать его стоимость. И чем выше риск — тем тщательнее стоит проверять разграбленные помещения.
В складских комплексах космопорта было чем поживиться: техника, образцы минералов, провизия, одежда, даже ящики с инопланетным вином, от которого искрился разум. Иные счастливчики находили и дорогую электронику. Большинство наёмников набивало вещмешки, мечтая после войны променять добычу на кредиты и устроить праздник жизни.
Мы с отцом придерживались иного принципа, кратко выражаемого поговоркой: «Мёртвым деньги не нужны». Всё, что попадало нам в руки, мы немедленно меняли у интендантов на улучшения для бронекостюмов и вооружения. Хочешь выжить — укрепляй себя любимого всеми доступными средствами. Благо отец умел торговаться.
Вскоре мой бронекостюм МБ400 напоминал новогоднюю ёлку: сканер движения, энергощит второго уровня, станер, набор ЭМИ-гранат и прочая необходимая мелочь — для разведки, защиты и внезапных сюрпризов. Отец приобрёл всё это дёшево, почти за бесценок. Через месяц цены на защиту взлетели в разы.
В начале боевых действий сержант уверял, что в бронекостюмах мы неуязвимы, как Ахиллес. Потери быстро показали: наш МБ400 (малобронированный) — это одна сплошная Ахиллесова пята против лазерных и плазменных комплексов. Даже усиленный командирский бронекостюм не спас нашего сержанта — он получил ранения, несовместимые с жизнью.
В тот день мы штурмовали высотное здание. Сержант приказал нашему отделению начинать зачистку с чердака, а сам остался руководить с первого этажа. Мы привыкли, что нам противостоят наемники-новички, которых можно «попугать» — они часто сдаются, пользуясь пунктом контракта о выкупе пленных. Но тут попались ветераны, для которых рейтинг значил больше жизни. Загнанные в угол, они пошли на прорыв. Крыса в углу опасна, а опытные вояки — втройне.
— Это профессионалы! Порвали нас, как тузик грелку! — кричал отец, его голос звенел адреналином. — Не будь у меня энергощита второго уровня, лежал бы сейчас, как поджаренный цыплёнок табака! Сначала ЭМИ-гранатами вывели из строя дронов первой линии, потом открыли шквальный огонь — плотность больше десяти стволов. Я только и успевал менять энергоячейки в щите. Как они офигели, когда получили ответку в упор! Мы ведь не лыком шиты… Интересно, при отступлении ни раненых, ни убитых не бросили.
Отец поморщился, потрогал ногу и, понизив голос, продолжал:
— Вижу по сканеру — трое «духов» в тыл пробираются. Решил сам с ними разобраться. Нашёл их в буфете — видно, перекусить хотели. Гранату им подкатил. После взрыва проверил штурмовым комплексом. И тут четвёртый, чёрт, откуда-то вывалился. Он мне энергощит в ноль снёс и ногу зацепил. Не знаю, как успел уйти с линии огня… Важнее было сохранить шкуру, чем геройствовать.
— Папа, бегство — не трусость, а правильно спланированный манёвр, — поддержал я.
Он кивнул:
— Он за мной погнался. Отомстить, наверное, решил за друзей. Ну, я вывел его на патрульного дроида «Тарантул». Ты же знаешь, чем он стреляет… Три сквозных попадания — не жилец. Подошёл к нему на всякий пожарный осторожно, со спины. Проверил на трофеи. Богатенький Буратино! Держи. — Отец протянул мне браслет телесного цвета. — Сходишь в техслужбу, пусть взломают. Думаю, это был главный у них. Потому что «духи» на нашем направлении отступили. Нас не додавили — самую малость.
Офицер технической группы, выслушав рапорт, временно назначил отца и.о. сержанта — как самого инициативного. Тот разделил остатки взвода на две группы, вторую поставил под моё начало. Коррупция? Семейственность? Нет. Просто у меня единственного во взводе была прокачанная и сертифицированная база «Тактика малых групп» третьего уровня. На войне выживают не по блату, а по навыкам. Даже если эти навыки — у сына нового сержанта.
После боя в моем отделении всего один боец остался. Мы оба ранены, остальные – «двухсотые», дроны - в хлам.
- Здорово вас прижали, - вставил я.
- Да, дама с косой рядом прошла, - тихим голосом проговорил отец. - Обломав зубы о нас, ударили в зоне ответственности первого отделения. Да-да, это где межярусный лифт и аварийная лестница.
Когда «духи» прорвали оборону, на сержанта выскочили. А он расслабился до такой степени, представляешь, в кресле отдыхал во время боя, поэтому даже сопротивление оказать не успел. Прямое попадание в забрало шлема плазмой. Теперь там дыра. У него в голове, оказывается, мозг все же был, сам видел остатки. Ушли они, а мы теперь без начальства, - эмоционально махнул рукой отец. – Пойду, доложу лейтенанту.
Он резко развернулся и захромал в сторону командного пункта.
Офицер технической группы, выслушав рапорт, временно назначил отца на должность и.о. сержанта — как самого инициативного. Тот разделил остатки взвода на две группы, вторую поставил под моё начало. Коррупция? Семейственность? Нет. Просто у меня единственного во взводе была прокачанная и сертифицированная база «Тактика малых групп» третьего уровня. На войне выживают не по блату, а по навыкам. Даже если эти навыки — у сына нового сержанта.
Сменив тактику штурма, мы снизили потери и повысили эффективность. Отец свято соблюдал принцип: «Солдат всегда должен быть занят». Нашёл всем дело. Мне, например, вменили в обязанность следить за унификацией основного вооружения в отделении.
— Хочешь супер-пупер навороченную пушку — ради Бога, — говорил отец, — но свой штатный КШД-3 держи в исправности. А то обзаведутся «Большим Бумом» на три выстрела, а огневой бой может длиться часами. Потом эти умники будут отсиживаться за нашими спинами.
Настоящим сокровищем стал ИСКИН в том самом браслете. По совету отца я отнёс его в техслужбу. По лицу мастера, крутившего браслет в руках, стало ясно: подарок — редкая удача. Техник не хотел расставаться, пришлось буквально отнимать.
— Продай! — уговаривал он. — Вы же «дикие», вам не потянуть. ИСКИН требователен к интеллекту — минимум сто пятьдесят единиц. У прежнего хозяина и то работал не на полную, только управление оружием обеспечивал.
Можно было обидеться и дать в морду, но к кому потом идти за взломом? Дешифратор — в единственном экземпляре. Понял, почему отец сам не пошёл: не стерпел бы, точно люлей насовал им, слишком наглые ребята.
Любопытство как всем известно сгубило кошку, ну и меня тоже не доведёт до добра. Едва выйдя, я нацепил браслет. Сопряжение прошло на «хорошо». ИСКИН сообщил, что у меня нейрошина Y1 и нейрокоммуникатор «Пехотинец 2У» с отключёнными базовыми функциями, а мыслесвязь заблокирована. Пришлось общаться голосом.
Я назвал его «Домовёнок Кузя» и засыпал вопросами. Выяснилось: у него тридцать два управляемых канала для связи с устройствами. Родилась идея — интегрировать через него несколько нейрокоммуникаторов. Тесты с отцом показали: «Кузя» держит связь на километр на открытой местности и на сотню метров в зданиях. Теперь в бою я мог управлять не только дронами, но и целой группой бойцов — бесценное преимущество. Стало понятно, почему так горели глаза у техника! Он явно хотел нажиться на моём неведении.
В последующих штурмах нас с отцом всегда прикрывал лёгкий штурмовой дрон «Стрелок 1Т». «Кузя» управлял им в авто-режиме, мгновенно реагируя на угрозы. Мы видели полную картину боя: где засел стрелок, где спрятана турель, откуда ждать атаки штурмовых групп противника. Сила — в осведомлённости.
Постепенно стычки стали реже. Наступило временное затишье. Четыре месяца боёв закалили нас, превратив в ветеранов, которые мнили себя непобедимыми, что круче их только яйца. Отец лишь посмеивался:
— Попробовали бы они, как наши деды в Великую Отечественную, без дронов в атаку ходить. Медвежья болезнь им была бы обеспечена.
В корпусе расцвёл бартер по принципу «махнём не глядя»: вещи складывали в ящики из-под боеприпасов, вскрывали после обмена. Находились кидалы, подсовывавшие хлам. Но солдатский телеграф работал безотказно: мошенников заносили в чёрный список навеки. Кидалы пытались качать права. Особо агрессивных били.
Мы с отцом тоже участвовали. Знакомые делали ему заказы на редкие вещи, а у меня была база «Сканер» второго уровня, позволявшая видеть содержимое ящиков. Нечестно? Возможно. Но я не жадничал — всегда клал в свой ящик что-то стоящее. Для меня важна была не сверхприбыль, а уверенность в «честном» обмене с перевесом в мою пользу. Так мне удалось выменять модуль расширения памяти для «Кузи». Война учит не только стрелять, но и торговаться. Особенно когда у тебя есть преимущество, о котором никто не знает.
Знающие люди шепчут: нас скоро перебросят. Куда — не говорят. Что будет — не знает никто. Так что продавай. Только через меня. У меня канал надёжнее, и процент берут меньше. Скажи своим ребятам: кто хочет выжить — пусть идут через меня. Последний шанс прибарахлиться.
Через два дня проверки стихли так же внезапно, как и начались. Служба безопасности отчиталась о выполнении плана по «наведению порядка» и растворилась, оставив после себя ощущение временного, шаткого затишья.
Склад с электроникой мы подчистили до последнего чипа. Каждый боец взвода получил свою долю — по шесть тысяч кредитов, что для наёмников нашего уровня было целым состоянием. Но жадность — плохой советчик. Рядом мы обнаружили ещё один ангар, уже занятый конкурирующим взводом. Любопытство взяло верх над осторожностью. Ночью, найдя старые схемы коммуникаций, мы прорезали лазером дыру в задней стене и проникли внутрь.
