В поле моего зрения возникла рука, держащая банкноту в пятьдесят фунтов.
- Не люблю быть должником, - произнесли где-то над ухом.
Я все-таки повернулась и посмотрела на хозяина руки.
Это был он! Он и не он одновременно. Его снова невозможно было узнать. Это не был тот мальчишка, баловень судьбы, купавшийся в словах «миллионы». Это не был тот уставший от жизни грязный оборванец, прячущий от людей свое лицо. Это был взрослый мужчина c морщинками в уголках глаз, с аккуратной стрижкой, ухоженными руками, а шикарный смокинг чуть ли не лопался на его широких плечах.
Только глаза были по-прежнему неправдоподобно синими, а губы пытались сложиться в привычную ухмылку, хотя их владелец и предпринимал все усилия, чтобы продолжать выглядеть солидным.
- Джонас? – полувопросительно прошептала я, пытаясь понять, где кроется подвох.
- Джонас Армстронг к вашим услугам, леди, - чуть поклонился он, а глаза хитро блеснули. – А вас, моя дорогая Кассандра Клейтон, найти было ох как сложно! Но я привык выполнять обещанное. Хорошо, что я смог выйти на ваших подруг. Вы же теперь не скажете, что не получили приглашения на мой новый фильм?
Постепенно до меня начало доходить.
- Ты не был нищим, так? Ты просто пытался вжиться в роль, или как там у вас это называется! Я права? Отвечай!
Он слегка пожал плечами, а взгляд его затуманился:
- В моей жизни были нелегкие времена. Но я никогда не просил милостыню.
- Я думала, что помогаю тебе, - прошептала я. – Я думала, что… А тебе на самом деле не нужна была моя помощь!
Я вскочила и поковыляла прочь. Высокие каблуки уже изрядно утомили мои ноги. Я чувствовала себя такой дурой! Я думала, что он на дне, а он всего лишь опробовал свою новую роль. Правда, дурацкую и маленькую роль, и непонятно, зачем он на нее соглашался, но в любом случае он не нуждался. А я отдала ему свои последние деньги.
Далеко я не ушла. Он догнал меня через три моих шага. Обогнал и встал передо мной на пару ступенек ниже. Теперь его глаза были почти на уровне моих.
- Ты очень мне помогла. Тогда впервые у меня возникла идея снять фильм, и я пытался найти для себя стиль, в котором он будет наиболее гармоничен. Когда ты узнала меня в том грязном нищем и поверила, что я пришел просить милостыню, для меня все сошлось.
- Снять фильм? – недоверчиво повторила я.
- Ну да. Это мой фильм. Я впервые выступил как режиссер. Но не удержался и сделал маленькое камео, - он усмехнулся. – Как память о нашей встрече.
- Твой фильм, - снова повторила я, наверняка со стороны выглядя, как ограниченная в интеллекте.
- Да, - снова повторил он и улыбнулся.
- Кажется, его хорошо приняли, - сказала я.
- Кажется, да, - улыбаясь, согласился он.
Я смотрела в его лицо, которое от улыбки казалось моложе, но вместо этого видела, как ширится между нами пропасть. Он думает, что я богатая дамочка, которой было не жаль пятидесяти фунтов нищему. А я не хочу ему признаваться, что это не так.
- Поздравляю! – сказала я. – Ну ладно, тебя, наверное, ждут. Не буду тебя задерживать. Хотелось бы еще успеть на самолет. Только знаешь, меня так неожиданно сорвали с места, что кажется, у меня нет денег на билет, и если тебе не нужны больше эти пятьдесят фунтов…
С его лица сползла улыбка. Он пристально посмотрел на меня, потом протянул купюру, которую до сих пор держал в руке.
- Извини. Я хотел сделать сюрприз и совершенно не подумал, что это может сильно нарушить твои планы, - сказал он.
Я взяла бумажку из его рук, взглянула на нее и чуть не застонала.
Это была та самая купюра. Она казалась немного помятой, видимо, от лежания в его кармане, но на ней все так же едва заметно (но при большом желании вполне читабельно) было выведено моей рукой: «Я люблю тебя». Я задрожала от неловкости, но тут же взяла себя в руки. Он не мог знать, что это написала я. Ведь может так быть, что банкнота попала в мои руки уже с надписью. А может, он никогда и не разглядывал ее внимательно.
- Не извиняйся, - через силу сказала я, пытаясь сделать вид, что все в порядке. - Было забавно.
- Тогда почему ты плакала?
- Ногу подвернула, - солгала я.
Он молча смотрел на меня и больше не улыбался.
- Я пойду, - сказала я.
- Подожди. Я вызову тебе такси.
Я не стала отказываться, так как сама не смогла бы и слова сказать по-французски, тем более не знала номеров службы такси.
- Пойдем, я провожу тебя, - сказал Джонас, поговорив по телефону.
Мы направились к выходу, где уже разворачивался подъехавший автомобиль. Мы шли, не разговаривая, Джонас только слегка поддерживал меня, видимо, считая, что у меня болит подвернутая нога.
Я уселась в автомобиль, помахала Джонасу рукой с зажатой в ней пятидесятифунтовой бумажкой, он кивнул и захлопнул за мной дверцу. Такси не имело никаких опознавательных знаков, но я подумала, что, возможно, во Франции так принято. Автомобиль тронулся, а я не отказала себе в желании обернуться и долго смотреть, как до странности нужный мне мужчина стоит и смотрит вслед. Его фигура почему-то расплывалась, и я никак не могла сфокусировать на ней взгляд.
Когда Дворец фестивалей исчез из виду, я повернулась и решительно протянула банкноту водителю, желая расплатиться. Желая избавиться от нее навсегда.
Явление третье
- Мисс Клейтон, я вас зову, а вы, кажется, меня не слышите.
Я встрепенулась, оборачиваясь к мистеру Доджсону, заведующему Либерти Холл.
- Да, мистер Доджсон, - ответила я, испугавшись, что он сейчас упрекнет меня в халатном отношении к работе. Последнее время я, действительно, стала очень рассеянной.
- Пройдемте в мой кабинет, - предложил он, и это мне не понравилось.
Что такого он хочет мне сказать, чего нельзя сказать в коридоре?
- Понимаете, мисс Клейтон, - начал он, - мы нуждаемся в сокращении штата, а так как у вас нет медицинского образования…
Вот и все. Даже этой никчемной работы меня лишили.
- Хорошо, мистер Доджсон, я пойду собирать вещи, - кивнула я, стараясь сохранить лицо.
- Не торопитесь, вы можете доработать сегодня до конца рабочего дня.
Угу, спасибо. Обрадовал!
- Но, конечно, я не могу просто взять и выгнать вас на улицу, мисс Клейтон… - продолжил мой начальник.
Слабая надежда затеплилась во мне.
- К нам поступил запрос на квалифицированную сиделку, которая могла бы работать на дому у лежачего больного. Оплата очень-очень приличная. Конечно, эта работа временная, но все же лучше, чем ничего.
- Хорошо, спасибо, мистер Доджсон, - ответила я, собираясь идти дорабатывать.
- Подождите, мисс Клейтон. Ваш новый работодатель просил меня передать вам задаток, - и я, холодея, увидела, как мистер Доджсон протягивает мне сложенную пятидесятифунтовую банкноту.
Я выхватила ее у него из рук и стремительно развернула.
«Я люблю тебя», написанное моей рукой, подмигнуло мне.
Джонас нашел меня. И теперь он знает, что я - нищая, работающая за гроши в этом центре. И он собирается меня пожалеть, как когда-то пожалела его я.
Я смяла ненавистную бумажку в кулаке, но тут же спохватилась, расправила ее и снова протянула мистеру Доджсону:
- Извините, меня эта работа не интересует!
Бежать отсюда, скорее бежать. Придется уехать куда-нибудь далеко, чтобы Джонас не нашел меня снова. Как обидно, что теперь в его глазах я навсегда останусь нищей оборванкой, притворявшейся состоятельной дамой.
Я развернулась, собираясь выскочить из кабинета, и тут же носом уткнулась в чью-то твердую грудь.
- Извините, мистер Армстронг, я старался сделать все так, как вы просили, - произнес за моей спиной противный голос заведующего.
- Ничего страшного, мистер Доджсон, вы справились. Как и обещал, я сделаю пожертвование вашему центру. Бумаги уже подписаны. А теперь… не могли бы вы нас оставить на несколько минут? Я хотел бы поговорить с мисс Клейтон наедине.
- Конечно, конечно, - приторным голосом проговорил мой начальник и проскользнул бочком мимо нас.
Я боялась поднять голову, сгорая от стыда.
- Я знаю, что ты считаешь неправильным давать деньги на благотворительность, но я просто не знал, как еще заставить этого индюка сделать то, что я прошу, - обволакивающий голос прозвучал над моей макушкой.
От неожиданности я подняла голову и посмотрела на владельца этого голоса:
- Откуда ты знаешь?
- Что знаю? – удивился обладатель самых синих в мире глаз.
- Ну, что я считаю, что нельзя давать деньги… просто так.
Он усмехнулся, и лучики вокруг глаз стали заметнее, хотя сам он в это мгновение словно помолодел и напомнил юного лесного стрелка:
- О, я много чего о тебе знаю. Ты не представляешь, сколько денег я потратил на частных детективов, чтобы выяснить всю твою подноготную. И кстати, не вздумай снова обижаться на меня. А то я тебя знаю, сейчас подумаешь что-нибудь наподобие: «Он козел, следил за мной, вмешивался в мою личную жизнь, и бла-бла-бла!»
Мужчина от души расхохотался и еще больше стал похожим на себя прежнего. Того, кто когда-то похитил мое сердце.
- Единственное, чего я не понял: почему при таких твоих принципах ты вдруг пожертвовала вонючему страшиле свои последние деньги?
Я смотрела в его улыбающиеся глаза, и мне почему-то снова хотелось плакать.
- Не понял? – переспросила я, и мой голос дрогнул. – А ты что, читать не умеешь?
Синева в его глазах стала невероятно пронзительной, и он тихо сказал:
- Это ты читать не умеешь!
Он взял меня за плечи и развернул к столу, где все так же лежала банкнота в пятьдесят фунтов. Только теперь она лежала другой стороной.
«Выходи за меня», - было написано на ней. И стояла размашистая роспись.
Я повернулась в его руках и, задрав голову, посмотрела в его повзрослевшее лицо.
- Я тут подумал, что стоит дать тебе свой автограф, - хмыкнул он и добавил, - но знаешь, времена, когда я был богат, давно позади.
Я смотрела в его невозможные глаза, которые сейчас вопросительно смотрели на меня, и не могла насмотреться. Видимо, он прочел в моем лице ответ, потому что наклонился и начал меня целовать.
Я не возражала.
