– Добрая девушка, помогите мне, пожалуйста! Не бойтесь, я не причиню вам вреда. Я лишь странник, который хотел узнать дорогу, – голос мужчины звучал, на удивление, очень мягко и неопасно.
Я нерешительно остановилась, не понимая, что делать дальше.
– Я просто странствующий монах! Не бросайте меня здесь! Эй! Вы еще там? – продолжал взывать он.
Подойдя к краю ямы, взглянула вниз – на меня смотрел молодой мужчина, облаченный в рясу, которая почему-то казалась чужеродной на нем. Капюшон упал с его головы и открыл моему взору русые, слегка вьющиеся пряди до середины шеи, а в его лазоревых глазах плескалась надежда.
– Не уходите! Не пугайтесь, я всего лишь путник. Мне самому не выбраться, помогите пожалуйста. Я не сделаю вам ничего плохого, – снова повторил он и осенил себя крестом, призывая Бога в свидетели своей честности.
– Хорошо, я… я помогу вам. Только не знаю как.
– У вас есть веревка?
– Нет.
– Тогда поищите что-нибудь, на что я мог бы опереться и вылезти отсюда.
Я побежала искать по округе и нашла корягу, подтащила ее к яме:
– Вот это подойдет? – спросила у мужчины, пытающегося изо всех сил карабкаться по земляным стенам, но снова и снова срывающегося с них.
– Кидайте мне.
Он встал на корягу, пытаясь дотянуться да края ловушки, но либо мужчина был слишком тяжелым, либо дерево слишком трухлявым – оно просто развалилось под ним. Монах разочарованно вздохнул. Я стояла и смотрела на него. Мне было очень жаль странника и хотелось помочь.
– Ты можешь сходить в ближайшее селение и позвать кого-нибудь? Ведь оно, кажется, недалеко?
У меня от вопроса аж дыхание перехватило. Я совершенно не знала, как объяснить, почему я не могу пойти в деревню.
– Ты приведешь сюда помощь?
– Я… Думаю, я сама справлюсь.
– Как? У тебя есть идея?
Я размышляла: яма давно заброшена, охотники здесь не появляются, у них теперь другие угодья. Монаха спасти некому. Если уйду и брошу его здесь, он умрет от голода и жажды. В деревню звать кого-то, конечно, не пойду. Но мне хотелось помочь попавшему в беду человеку. И я понимала, что смогу. Магия мне зачем-то же дана! Конечно, я боялась ее применять, опасалась выдать себя. Но ведь он погибнет без помощи! Может быть, если я поговорю с ним и попрошу никому не говорить обо мне, он меня пожалеет?
Решившись, подошла к краю и сказала:
– Отойдите.
Он удивленно посмотрел на меня, но отодвинулся к задней части западни.
Протянув руки, я начала представлять, как корни деревьев прорастают и формируют ступени по одной из стен ямы. Энергия потекла голубоватым свечением из пальцев, подчиняя мне элементы земли и растений. Монах пристально смотрел на то, что я делала. По его лицу я не могла понять реакцию, но взгляд ощущала буквально кожей.
Выбравшись из ямы по необычной лестнице, он продолжал молчать, разглядывая меня чересчур внимательно.
– Послушайте, святой отец, – сглотнув ком в горле и чувствуя неприятные холодные мурашки, бегающие по всему телу, произнесла я. – Я вас спасла. Пожалуйста, не могли бы вы никому не говорить о том, что видели меня и… мою магию?
Винфрид
Я молчал, потому что в моей душе бушевала буря. Мне стало ясно, что эта девчонка – та самая ведьма, ради которой меня и позвали в эту деревню. Я должен был ее тут же схватить, но медлил, пораженный ее внешностью. Она как две капли воды была похожа на ту, которую я никак не мог забыть. Ту самую, которой впервые вынес приговор. Потом их были десятки, они слились в одну безликую массу. Но та первая ведьма словно стояла у меня перед глазами.
Когда уже последний вздох готов был слететь с ее почерневших, потрескавшихся губ, она прошептала едва слышно, и только я услышал эти слова:
– Мы еще встретимся. Обещаю, я найду тебя.
И вот ее пророчество сбылось. О, конечно, в облике этих двух женщин были различия. Та ведьма не была рыжей, да и возрастом она годилась этой в матери. Но черты лица и особенно глаза, зеленые, словно листва, омытая дождем, казалось, были созданы одним Высшим Мастером. Словно та, которую я сжег, возродилась в новом юном и прекрасном теле.
И эта девчонка тоже была ведьмой. Почему, Господи?! Почему ты не позволил той заблудшей душе возродиться в теле доброй и честной обычной девушки? Неужели, я не смог спасти ее? Тогда в чем смысл?
– Святой отец, – повторила она, и голос ее дрогнул. – Я… Вы…
Пора было что-то предпринимать.
– Конечно, дитя мое, – ласково произнес я, добавляя в свою речь простецкого говора и чуть сутулясь, чтобы не выглядеть таким огромным рядом с ней. – Не бойся. Я не выдам тебя. Но не могла бы ты показать мне дорогу в деревню? Ночевка в лесу не самое мое любимое занятие. Не терпится уже промочить горло глотком доброго эля.
Девушка несмело подняла глаза, и ее губы тронула едва заметная улыбка. Кажется, мне удалось усыпить ее настороженность. Нужно закрепить успех.
– Ты можешь не заходить в деревню, только проводи меня до нее. А то, не ровен час, заплутаю, закружу, забреду в чащу, нападут на меня волки, и останутся от меня только косточки.
Девушка расслабилась и начала улыбаться, уже не стесняясь.
– Хорошо, - кивнула она. – Я покажу дорогу.
– Вот и славно, – кивнул я, натягивая на голову капюшон. – Иди вперед, а я следом.
Она, казалось, все еще колебалась.
– Что такое? – добавляя в голос мягкости, поинтересовался я, раздражаясь ее промедлением.
– Я оставила в лесу корзину с ягодами.
– Вряд ли ты найдешь ее сейчас, уже темнеет. Думаю, до завтра ее никто не тронет.
– Да, вы правы, святой отец, – кивнула она. – Идемте.
Плавно повернувшись, она двинулась вперед, почти не оставляя следов, настолько легкой была ее поступь.
Идя сзади, я невольно разглядывал ее. Одета она была бедно, даже, пожалуй, чересчур бедно – для не-человека. Я привык к тому, что ведьмы стремятся выглядеть привлекательно, ведь это их сущность, а уж добыть золото для них не проблема. Но, возможно, эта девчонка маскировалась под обычную деревенскую простушку.
– Как тебя зовут? – спросил я, будто, между прочим.
– Айрин, – не оборачиваясь, ответила девушка.
– А тебя не спохватятся твои родные? Ведь уже поздно, – нужно было узнать, кто еще может быть причастен к ведьминской семье.
– Нет, – тихо ответила девушка и, явно желая переменить тему, спросила, – а вы какими судьбами к нам?
Мне ни в коем случае нельзя было открывать себя, поэтому добавив в голос благочестия, ответил:
– Я смиренный пилигрим. Иду в аббатство Уитби поклониться святым мощам.
– А можно мне с вами? – девушка остановилась и обернулась.
Не успев сразу прекратить движение, я оказался совсем рядом с ней. От Айрин пахло цветами и сладким измином.
– Зачем? – ничего более умного мне в голову не пришло, кроме как задать такой наивный вопрос. Но я действительно не понимал, чем вызваны ее слова. Может быть, она пытается усыпить мою подозрительность?
– Просто… – пробормотала девушка, потом махнула рукой. – Да нет, это я так.
И легко зашагала дальше по одной ей видимой тропинке.
Айрин
Когда святой отец сказал, что направляется в аббатство, я подумала, что могла бы пойти с ним. В этих краях, недалеко от деревни, где местные могут легко найти меня, и, самое главное, там, где казнили мою бабушку – мне уже места нет.
Мужчина со светло-голубыми лучистыми глазами внушал доверие. Не знаю, почему, но мне хотелось находиться с ним рядом, идти с ним куда угодно. Это было странно, потому что я всегда была нелюдимой. Меня воспитывала одна бабушка, друзей никогда не было, поэтому сейчас я сама себе удивлялась.
К тому же, с ним было бы в дороге безопасно. У странствующих монахов брать особо нечего, да и, надеюсь, лихие люди побоялись бы гнева Божьего и не стали нападать на святого человека, который, ко всему прочему, был немаленького роста и размера. Путешествуй я в одиночестве – мне несдобровать.
Я совсем не знала мир, куда идти, не знала тоже, поэтому надеялась, что монах подскажет, где можно устроиться на работу и обрести пристанище. Может быть, в каком-нибудь далеком отсюда северном поселении. И в то же время мне не хотелось ему навязываться.
Винфрид
– Вот мы и пришли, святой отец, – сказала девушка, останавливаясь и указывая мне рукой, но я уже и так видел вдали между деревьями огни деревеньки. – Теперь я вас покину.
– Не торопись, – произнес я, и не успела она обернуться, как я шагнул к ней, схватил ее за обе руки, заломил назад и стянул запястья собственным поясом.
Я проделал это так быстро, что ничего не подозревающая девушка не успела ничего предпринять.
– Святой отец, – растерянно пролепетала она. – Но как же… Вы же обещали!
– Я обещал не выдавать тебя, – ответил я. – И не собираюсь этого делать, а сам буду тебя судить – выслушаю твою исповедь. Самым честным образом взвешу все доводы в твою пользу, но я видел достаточно. Еще ни одна ведьма не демонстрировала мне свое колдовство так открыто, как ты.
И я подтолкнул девушку вперед.
– Я же хотела вам помочь! – в отчаянии воскликнула она, невольно повинуясь мне и делая шаг в сторону деревни. – Неужели вы предпочли бы умереть в той яме от голода и жажды?
– Если бы ты была связана, и убийца протянул бы тебе окровавленный нож, которым только что убил человека, ты воспользовалась бы его помощью?
– Но вы воспользовались!
– Да, и горько сожалею об этом. Но предпочитаю думать, что это Бог протянул мне руку помощи. И это означает, что твоя душа не совсем потеряна для света, коли свои дьявольские способности ты решила обратить во благо. Тем легче тебе будет умереть.
– Что? – закричала она. – Так-то вы платите за добро, сделанное вам?
Так как мы уже почти подошли к деревне, она исступленно начала вырываться, но в моих руках казалась всего лишь маленьким трепыхающимся птенчиком.
– Ты не понимаешь, девочка, – ласково сказал ей. – Я пытаюсь тебе помочь. Отплатить тебе добром за добро, которое ты сделала, возможно, не желая того. Я спасу твою душу.
– Мне не нужно ваше спасение! – чуть ли не рычала она, пытаясь вырваться, а веревка сильно впивалась в ее худенькие запястья. – Оставьте меня.
– Ты только послушай себя, – посетовал я, покачав головой. – Ты сама себе вредишь. Это неразумно. Дьявол проник в тебя и подталкивает тебя к гибели. А теперь помолчи. У нас еще будет время на беседу.
И с этими словами, оторвал край рукава от ее потрепанного платья и засунул ей в рот. Теперь она только мычала и дергалась.
Я постучал в дверь первого же дома.
– Кто там? – пытаясь звучать грозно, просипел какой-то мужичонка, явно не собираясь отворять.
– Меня зовут Винфрид Бернардинец. Я ваш инквизитор, назначенный самим епископом Гилбертом. В каком доме живет староста?
Хлопнула ставня. Мужичок пытался меня рассмотреть.
– А кто это с тобой?
– Не признаешь? Староста вызвал меня из-за нее. Ваша местная ведьма. И я привык совершенно к другому обращению, ибо сейчас я не просто смиренный раб божий, а вершитель божественного суда.
– Ой, извините, ваше святейшество! – забормотал мужичонка, видимо, наконец-то разглядев меня. – Времена темные, опасные. А староста наш живет в центре деревни. Вы сразу узнаете его дом – самый большой, да ставни красной глиной крашены.
Через пять минут я уже стучался к нему в дверь.
Разговор повторился, с одним исключением – дверь все-таки открыли.
– Доброй ночи, ваше святейшество, – кланяясь, мужчина целовал извлеченный из-под ворота рясы и теперь сверкавший на моем пальце перстень.
– Ждали мы вас, как же, ждали. И комнату вам приготовили. Позвольте вас проводить. У вдовы одной нашей. Дом большой, крепкий, комната хорошая.
– Сначала давайте определим вон ее, – кивнул я на свою пленницу.
Девушка, то ли устав вырываться, то ли смирившись со свой участью, теперь вела себя тихо.
– Даже не знаю, куда ее. Как бы не сбежала, – бормотал староста. – Больно ловкая. А настоящей тюрьмы у нас нет. Может, сожжем ее сразу, да и дело с концом?
– Ни в коем случае! – возмутился я. – Суд должен быть честным. Я выслушаю все жалобы, но не потерплю злых наветов!
Худощавый мужичок сжался и стал как будто меньше ростом:
– Да-да, конечно. Определим ее… Может, в сарай какой?
– Дерево не защитит добрых людей от ее силы, не помешает ей колдовать. Может, есть каменный подвал?
– Есть, а то, как же, – снова закивал староста. – У нас раньше, лет сто назад, большое селение было, и владелец был из знатных. Дом его стоял вон там, – махнул староста рукой куда-то в конец деревни. – Но однажды случился пожар, и дом сгорел вместе с ним. С тех пор там никто не поселялся. Считалось, что гиблое место. А у дома этого были подвалы большие, что твой дворец, так они не пострадали.
– Веди, – коротко бросил я, изрядно устав от его болтовни.
Подвалы, оставшиеся от хозяйского дома, действительно могли бы посоперничать с некоторыми комнатами в замках, в коих мне доводилось бывать. Моя келья в монастыре была вполовину меньше каждого из просторных помещений, а уж камеры для ведьм и подавно не могли сравниться с ними. Хотя, конечно, подвалы были грязными, холодными и сырыми, а под ногами по земляному полу сновали крысы.
– Очень хорошо, – подытожил я. – Ведьму вот сюда определим. Здесь тяжелая и крепкая дверь. И кольцо в стене. Можно будет посадить ее на цепь, чтобы не убежала. А я расположусь рядом – буду за ней наблюдать.
– Но как же? – растерявшись, залепетал староста. – Тут же совсем не обустроено. Даже кровати нет.
– Ничего. Мне не привыкать. Если вы одолжите мне пару одеял, меня все устроит. За ведьмой обязательно нужно приглядывать. Она опасна. Я не могу подвергать риску никого из добрых жителей деревни.
На самом деле в моих словах была лишь часть правды. Я не опасался девчонки. Судя по всему, она не была сильной ведьмой, ведь если бы хотела, сто раз уничтожила бы меня по дороге сюда – я же видел, как ей не терпится сбежать. Приглядывать за ней, конечно, нужно было, но главным образом я стремился остаться один, а если уж староста такой говорливый, то от вдовы, к которой меня определили на постой, тем более покоя не будет.
– Как скажете, ваше святейшество, – снова склонился в подобострастном поклоне староста. – Я прикажу, чтобы вам принесли одеяла. А может, мяса и сыра с хлебом? И кувшин вина?
Подкрепиться бы не помешало, и я кивнул:
– Давай. И веревку покрепче, чтобы ее привязать. А лучше цепь, если есть. И плеть.
– Будет сделано.
После чего староста исчез за дверью.
Я развязал руки своей пленнице и оставил ее одну в дальнем помещении, выход из которого был только через ту подвальную комнату, где надумал расположиться. Девушка хоть и вынула кляп изо рта, но сидела тихо, как мышь.
Я снова захлопнул тяжелую дверь между нашими комнатами, но не приступил к трапезе. Это подождет. Сначала более важное дело. Я сегодня неоднократно согрешил. Гордыня, сомнения, ложь… Пусть даже и во благо, но я должен понести наказание.
Я нерешительно остановилась, не понимая, что делать дальше.
– Я просто странствующий монах! Не бросайте меня здесь! Эй! Вы еще там? – продолжал взывать он.
Подойдя к краю ямы, взглянула вниз – на меня смотрел молодой мужчина, облаченный в рясу, которая почему-то казалась чужеродной на нем. Капюшон упал с его головы и открыл моему взору русые, слегка вьющиеся пряди до середины шеи, а в его лазоревых глазах плескалась надежда.
– Не уходите! Не пугайтесь, я всего лишь путник. Мне самому не выбраться, помогите пожалуйста. Я не сделаю вам ничего плохого, – снова повторил он и осенил себя крестом, призывая Бога в свидетели своей честности.
– Хорошо, я… я помогу вам. Только не знаю как.
– У вас есть веревка?
– Нет.
– Тогда поищите что-нибудь, на что я мог бы опереться и вылезти отсюда.
Я побежала искать по округе и нашла корягу, подтащила ее к яме:
– Вот это подойдет? – спросила у мужчины, пытающегося изо всех сил карабкаться по земляным стенам, но снова и снова срывающегося с них.
– Кидайте мне.
Он встал на корягу, пытаясь дотянуться да края ловушки, но либо мужчина был слишком тяжелым, либо дерево слишком трухлявым – оно просто развалилось под ним. Монах разочарованно вздохнул. Я стояла и смотрела на него. Мне было очень жаль странника и хотелось помочь.
– Ты можешь сходить в ближайшее селение и позвать кого-нибудь? Ведь оно, кажется, недалеко?
У меня от вопроса аж дыхание перехватило. Я совершенно не знала, как объяснить, почему я не могу пойти в деревню.
– Ты приведешь сюда помощь?
– Я… Думаю, я сама справлюсь.
– Как? У тебя есть идея?
Я размышляла: яма давно заброшена, охотники здесь не появляются, у них теперь другие угодья. Монаха спасти некому. Если уйду и брошу его здесь, он умрет от голода и жажды. В деревню звать кого-то, конечно, не пойду. Но мне хотелось помочь попавшему в беду человеку. И я понимала, что смогу. Магия мне зачем-то же дана! Конечно, я боялась ее применять, опасалась выдать себя. Но ведь он погибнет без помощи! Может быть, если я поговорю с ним и попрошу никому не говорить обо мне, он меня пожалеет?
Решившись, подошла к краю и сказала:
– Отойдите.
Он удивленно посмотрел на меня, но отодвинулся к задней части западни.
Протянув руки, я начала представлять, как корни деревьев прорастают и формируют ступени по одной из стен ямы. Энергия потекла голубоватым свечением из пальцев, подчиняя мне элементы земли и растений. Монах пристально смотрел на то, что я делала. По его лицу я не могла понять реакцию, но взгляд ощущала буквально кожей.
Выбравшись из ямы по необычной лестнице, он продолжал молчать, разглядывая меня чересчур внимательно.
– Послушайте, святой отец, – сглотнув ком в горле и чувствуя неприятные холодные мурашки, бегающие по всему телу, произнесла я. – Я вас спасла. Пожалуйста, не могли бы вы никому не говорить о том, что видели меня и… мою магию?
Прода от 01.12.2020
Винфрид
Я молчал, потому что в моей душе бушевала буря. Мне стало ясно, что эта девчонка – та самая ведьма, ради которой меня и позвали в эту деревню. Я должен был ее тут же схватить, но медлил, пораженный ее внешностью. Она как две капли воды была похожа на ту, которую я никак не мог забыть. Ту самую, которой впервые вынес приговор. Потом их были десятки, они слились в одну безликую массу. Но та первая ведьма словно стояла у меня перед глазами.
Когда уже последний вздох готов был слететь с ее почерневших, потрескавшихся губ, она прошептала едва слышно, и только я услышал эти слова:
– Мы еще встретимся. Обещаю, я найду тебя.
И вот ее пророчество сбылось. О, конечно, в облике этих двух женщин были различия. Та ведьма не была рыжей, да и возрастом она годилась этой в матери. Но черты лица и особенно глаза, зеленые, словно листва, омытая дождем, казалось, были созданы одним Высшим Мастером. Словно та, которую я сжег, возродилась в новом юном и прекрасном теле.
И эта девчонка тоже была ведьмой. Почему, Господи?! Почему ты не позволил той заблудшей душе возродиться в теле доброй и честной обычной девушки? Неужели, я не смог спасти ее? Тогда в чем смысл?
– Святой отец, – повторила она, и голос ее дрогнул. – Я… Вы…
Пора было что-то предпринимать.
– Конечно, дитя мое, – ласково произнес я, добавляя в свою речь простецкого говора и чуть сутулясь, чтобы не выглядеть таким огромным рядом с ней. – Не бойся. Я не выдам тебя. Но не могла бы ты показать мне дорогу в деревню? Ночевка в лесу не самое мое любимое занятие. Не терпится уже промочить горло глотком доброго эля.
Девушка несмело подняла глаза, и ее губы тронула едва заметная улыбка. Кажется, мне удалось усыпить ее настороженность. Нужно закрепить успех.
– Ты можешь не заходить в деревню, только проводи меня до нее. А то, не ровен час, заплутаю, закружу, забреду в чащу, нападут на меня волки, и останутся от меня только косточки.
Девушка расслабилась и начала улыбаться, уже не стесняясь.
– Хорошо, - кивнула она. – Я покажу дорогу.
– Вот и славно, – кивнул я, натягивая на голову капюшон. – Иди вперед, а я следом.
Она, казалось, все еще колебалась.
– Что такое? – добавляя в голос мягкости, поинтересовался я, раздражаясь ее промедлением.
– Я оставила в лесу корзину с ягодами.
– Вряд ли ты найдешь ее сейчас, уже темнеет. Думаю, до завтра ее никто не тронет.
– Да, вы правы, святой отец, – кивнула она. – Идемте.
Плавно повернувшись, она двинулась вперед, почти не оставляя следов, настолько легкой была ее поступь.
Идя сзади, я невольно разглядывал ее. Одета она была бедно, даже, пожалуй, чересчур бедно – для не-человека. Я привык к тому, что ведьмы стремятся выглядеть привлекательно, ведь это их сущность, а уж добыть золото для них не проблема. Но, возможно, эта девчонка маскировалась под обычную деревенскую простушку.
– Как тебя зовут? – спросил я, будто, между прочим.
– Айрин, – не оборачиваясь, ответила девушка.
– А тебя не спохватятся твои родные? Ведь уже поздно, – нужно было узнать, кто еще может быть причастен к ведьминской семье.
– Нет, – тихо ответила девушка и, явно желая переменить тему, спросила, – а вы какими судьбами к нам?
Мне ни в коем случае нельзя было открывать себя, поэтому добавив в голос благочестия, ответил:
– Я смиренный пилигрим. Иду в аббатство Уитби поклониться святым мощам.
– А можно мне с вами? – девушка остановилась и обернулась.
Не успев сразу прекратить движение, я оказался совсем рядом с ней. От Айрин пахло цветами и сладким измином.
– Зачем? – ничего более умного мне в голову не пришло, кроме как задать такой наивный вопрос. Но я действительно не понимал, чем вызваны ее слова. Может быть, она пытается усыпить мою подозрительность?
– Просто… – пробормотала девушка, потом махнула рукой. – Да нет, это я так.
И легко зашагала дальше по одной ей видимой тропинке.
Айрин
Когда святой отец сказал, что направляется в аббатство, я подумала, что могла бы пойти с ним. В этих краях, недалеко от деревни, где местные могут легко найти меня, и, самое главное, там, где казнили мою бабушку – мне уже места нет.
Мужчина со светло-голубыми лучистыми глазами внушал доверие. Не знаю, почему, но мне хотелось находиться с ним рядом, идти с ним куда угодно. Это было странно, потому что я всегда была нелюдимой. Меня воспитывала одна бабушка, друзей никогда не было, поэтому сейчас я сама себе удивлялась.
К тому же, с ним было бы в дороге безопасно. У странствующих монахов брать особо нечего, да и, надеюсь, лихие люди побоялись бы гнева Божьего и не стали нападать на святого человека, который, ко всему прочему, был немаленького роста и размера. Путешествуй я в одиночестве – мне несдобровать.
Я совсем не знала мир, куда идти, не знала тоже, поэтому надеялась, что монах подскажет, где можно устроиться на работу и обрести пристанище. Может быть, в каком-нибудь далеком отсюда северном поселении. И в то же время мне не хотелось ему навязываться.
Прода от 02.12.2020
Винфрид
– Вот мы и пришли, святой отец, – сказала девушка, останавливаясь и указывая мне рукой, но я уже и так видел вдали между деревьями огни деревеньки. – Теперь я вас покину.
– Не торопись, – произнес я, и не успела она обернуться, как я шагнул к ней, схватил ее за обе руки, заломил назад и стянул запястья собственным поясом.
Я проделал это так быстро, что ничего не подозревающая девушка не успела ничего предпринять.
– Святой отец, – растерянно пролепетала она. – Но как же… Вы же обещали!
– Я обещал не выдавать тебя, – ответил я. – И не собираюсь этого делать, а сам буду тебя судить – выслушаю твою исповедь. Самым честным образом взвешу все доводы в твою пользу, но я видел достаточно. Еще ни одна ведьма не демонстрировала мне свое колдовство так открыто, как ты.
И я подтолкнул девушку вперед.
– Я же хотела вам помочь! – в отчаянии воскликнула она, невольно повинуясь мне и делая шаг в сторону деревни. – Неужели вы предпочли бы умереть в той яме от голода и жажды?
– Если бы ты была связана, и убийца протянул бы тебе окровавленный нож, которым только что убил человека, ты воспользовалась бы его помощью?
– Но вы воспользовались!
– Да, и горько сожалею об этом. Но предпочитаю думать, что это Бог протянул мне руку помощи. И это означает, что твоя душа не совсем потеряна для света, коли свои дьявольские способности ты решила обратить во благо. Тем легче тебе будет умереть.
– Что? – закричала она. – Так-то вы платите за добро, сделанное вам?
Так как мы уже почти подошли к деревне, она исступленно начала вырываться, но в моих руках казалась всего лишь маленьким трепыхающимся птенчиком.
– Ты не понимаешь, девочка, – ласково сказал ей. – Я пытаюсь тебе помочь. Отплатить тебе добром за добро, которое ты сделала, возможно, не желая того. Я спасу твою душу.
– Мне не нужно ваше спасение! – чуть ли не рычала она, пытаясь вырваться, а веревка сильно впивалась в ее худенькие запястья. – Оставьте меня.
– Ты только послушай себя, – посетовал я, покачав головой. – Ты сама себе вредишь. Это неразумно. Дьявол проник в тебя и подталкивает тебя к гибели. А теперь помолчи. У нас еще будет время на беседу.
И с этими словами, оторвал край рукава от ее потрепанного платья и засунул ей в рот. Теперь она только мычала и дергалась.
Я постучал в дверь первого же дома.
– Кто там? – пытаясь звучать грозно, просипел какой-то мужичонка, явно не собираясь отворять.
– Меня зовут Винфрид Бернардинец. Я ваш инквизитор, назначенный самим епископом Гилбертом. В каком доме живет староста?
Хлопнула ставня. Мужичок пытался меня рассмотреть.
– А кто это с тобой?
– Не признаешь? Староста вызвал меня из-за нее. Ваша местная ведьма. И я привык совершенно к другому обращению, ибо сейчас я не просто смиренный раб божий, а вершитель божественного суда.
– Ой, извините, ваше святейшество! – забормотал мужичонка, видимо, наконец-то разглядев меня. – Времена темные, опасные. А староста наш живет в центре деревни. Вы сразу узнаете его дом – самый большой, да ставни красной глиной крашены.
Через пять минут я уже стучался к нему в дверь.
Разговор повторился, с одним исключением – дверь все-таки открыли.
– Доброй ночи, ваше святейшество, – кланяясь, мужчина целовал извлеченный из-под ворота рясы и теперь сверкавший на моем пальце перстень.
– Ждали мы вас, как же, ждали. И комнату вам приготовили. Позвольте вас проводить. У вдовы одной нашей. Дом большой, крепкий, комната хорошая.
– Сначала давайте определим вон ее, – кивнул я на свою пленницу.
Девушка, то ли устав вырываться, то ли смирившись со свой участью, теперь вела себя тихо.
– Даже не знаю, куда ее. Как бы не сбежала, – бормотал староста. – Больно ловкая. А настоящей тюрьмы у нас нет. Может, сожжем ее сразу, да и дело с концом?
– Ни в коем случае! – возмутился я. – Суд должен быть честным. Я выслушаю все жалобы, но не потерплю злых наветов!
Худощавый мужичок сжался и стал как будто меньше ростом:
– Да-да, конечно. Определим ее… Может, в сарай какой?
– Дерево не защитит добрых людей от ее силы, не помешает ей колдовать. Может, есть каменный подвал?
– Есть, а то, как же, – снова закивал староста. – У нас раньше, лет сто назад, большое селение было, и владелец был из знатных. Дом его стоял вон там, – махнул староста рукой куда-то в конец деревни. – Но однажды случился пожар, и дом сгорел вместе с ним. С тех пор там никто не поселялся. Считалось, что гиблое место. А у дома этого были подвалы большие, что твой дворец, так они не пострадали.
– Веди, – коротко бросил я, изрядно устав от его болтовни.
Подвалы, оставшиеся от хозяйского дома, действительно могли бы посоперничать с некоторыми комнатами в замках, в коих мне доводилось бывать. Моя келья в монастыре была вполовину меньше каждого из просторных помещений, а уж камеры для ведьм и подавно не могли сравниться с ними. Хотя, конечно, подвалы были грязными, холодными и сырыми, а под ногами по земляному полу сновали крысы.
– Очень хорошо, – подытожил я. – Ведьму вот сюда определим. Здесь тяжелая и крепкая дверь. И кольцо в стене. Можно будет посадить ее на цепь, чтобы не убежала. А я расположусь рядом – буду за ней наблюдать.
– Но как же? – растерявшись, залепетал староста. – Тут же совсем не обустроено. Даже кровати нет.
– Ничего. Мне не привыкать. Если вы одолжите мне пару одеял, меня все устроит. За ведьмой обязательно нужно приглядывать. Она опасна. Я не могу подвергать риску никого из добрых жителей деревни.
На самом деле в моих словах была лишь часть правды. Я не опасался девчонки. Судя по всему, она не была сильной ведьмой, ведь если бы хотела, сто раз уничтожила бы меня по дороге сюда – я же видел, как ей не терпится сбежать. Приглядывать за ней, конечно, нужно было, но главным образом я стремился остаться один, а если уж староста такой говорливый, то от вдовы, к которой меня определили на постой, тем более покоя не будет.
– Как скажете, ваше святейшество, – снова склонился в подобострастном поклоне староста. – Я прикажу, чтобы вам принесли одеяла. А может, мяса и сыра с хлебом? И кувшин вина?
Подкрепиться бы не помешало, и я кивнул:
– Давай. И веревку покрепче, чтобы ее привязать. А лучше цепь, если есть. И плеть.
– Будет сделано.
После чего староста исчез за дверью.
Я развязал руки своей пленнице и оставил ее одну в дальнем помещении, выход из которого был только через ту подвальную комнату, где надумал расположиться. Девушка хоть и вынула кляп изо рта, но сидела тихо, как мышь.
Глава деревни не заставил себя долго ждать. Все потребованное было тут же доставлено. Одно из одеял я кинул ведьме. Она даже не подобрала его, только сидела и смотрела на меня своими зелеными глазищами, и даже в темноте было видно, какой жгучей обидой они сверкали.
Я снова захлопнул тяжелую дверь между нашими комнатами, но не приступил к трапезе. Это подождет. Сначала более важное дело. Я сегодня неоднократно согрешил. Гордыня, сомнения, ложь… Пусть даже и во благо, но я должен понести наказание.
