К тому же новенький не выглядел чересчур длинным и худым, каким казался Рам, хотя я понимала, что юношеская тонкокостность и угловатость за семь лет вполне могла смениться нормальным сложением. Мне казалось, что опоздавший пристально на меня смотрит, но утверждать это я бы не стала, так как его глаз из-под челки практически не было видно. К тому же внимательность студента на паре должна была считаться естественным состоянием. По сути, кроме высокого роста и монголоидных черт в этом парне не было ничего, что могло бы помочь мне определить, не Рам ли он. А если учесть, что я даже в европейце Кристофере видела полузабытого тайского мальчишку, то немудрено, что азиат Сухо тем более напомнил бы мне того, кому я была обязана жизнью. И бесплодием.
Занятие подходило к концу. Я подвела итог и привычно спросила:
– Есть вопросы?
– Да, – прозвучал насмешливый мужской голос, и, конечно же, он оказался принадлежащим новому студенту. – У меня есть вопрос.
– Пожалуйста, – кивнула я, неожиданно напрягаясь.
Очень уж он ехидно прищурился.
– Вы подробно говорили о структуре и смысле пьесы “Ромео и Джульетта”, и озвучили нам общепринятую точку зрения, что это произведение о сильной любви вопреки всему. Хотелось бы узнать ваше личное мнение. Вы согласны с этой теорией?
– А вы, видимо, нет? – улыбнулась я.
– Речь шла не обо мне, – саркастически заметил парень. – Но, конечно, я могу сначала озвучить свое мнение, если вас пугает необходимость высказаться первой.
По аудитории прокатился удивленный шепот. Новый студент бросал мне вызов. Я снова улыбнулась, постаравшись сохранить самообладание, и сделала жест рукой, приглашающий его продолжить.
– На мой взгляд, никакой любви между героями быть не могло, – сообщил парень. – Ромео, казалось, так сильно безответно страдал по Розалине, но вот он встречает на балу Джульетту, и старая любовь мгновенно забыта. Это говорит о легкомысленности его характера и вызывает сомнение в силе его нового чувства. Да, он сделал Джульетте предложение и даже успел на ней жениться, но, на мой взгляд, это не говорит о серьезности его намерений. Ведь события в пьесе развиваются стремительно. В течение всего лишь пяти дней герои успевают познакомиться, поцеловаться, провести ночь вместе, жениться и умереть. На мой взгляд, это демонстрирует нам взбалмошность обоих, их незрелость и, скорей всего, подростковое желание бунтовать против родителей, а вовсе не силу их любви.
– Вы говорите об этом, будто умудренный жизнью старец, – заметила я.
Рам в своих размышлениях тоже казался более зрелым для восемнадцати лет.
– Я, конечно, молод, – невозмутимо ответил парень, – но все же успел выйти из подросткового возраста. Тем не менее не настолько давно, чтобы забыть, как я сам вел себя тогда. Так вот, я думаю, что именно невозможность быть вместе из-за вражды семейств подстегивала упрямство нашей пары. Не будь этого препятствия, герои, спокойно общаясь друг с другом, поняли бы, что совершенно друг другу не подходят, и их чувства потухли сами собой. Но у них не было времени остановиться и понять это. Они неслись на всех парах к собственной смерти.
– Почему ты считаешь, что они непременно осознали бы, что не подходят друг другу? – не выдержала Лола. – В тексте нет никакой информации о том, что они слишком разные, если не считать их принадлежность к враждующим семействам. Даже, пожалуй, наоборот: оба кажутся находящимися на одной волне.
– Что ж, я не отрицаю вероятности их сходства, – пожал плечами парень. – Но за несколько дней невозможно хорошо узнать друг друга и полюбить. А значит, то, что описывает Шекспир, любовью не является.
– Не согласна, – возмутилась Лола. – Ты говоришь о любви, словно это математическая задача, на которую нужно потратить время, произвести необходимые вычисления и получить ответ. Любовь может возникнуть мгновенно. Да чаще всего так и возникает. Это скорее интуитивное чувство, а не результат логических размышлений.
– То есть ты веришь в любовь с первого взгляда? – хмыкнул парень.
– А ты, судя по всему, нет?
– Речь по-прежнему не обо мне, – усмехнулся он, сверкнув белоснежными зубами. – А мне всё ещё интересно узнать мнение нашего преподавателя, – и с этими словами он перевел взгляд на меня: – Вы действительно считаете, что пьеса “Ромео и Джульетта” о великой любви?
Мне пришлось принять его вызов, и я ответила:
– Я не считаю, что эта пьеса о такой любви, которую можно назвать великой, но в то же время, по моему мнению, герои действительно любили. Отчасти вы правы: я согласна с тем, что невозможно узнать друг друга за такой непродолжительный срок. Но на мой взгляд, не стоит придираться к небольшой длительности их отношений. Ведь это всего лишь пьеса, она не пересказ реальных событий, а художественное произведение, призванное донести до нас идею автора. Даже Верона в произведении вымышленный город, хотя и имеет схожее с реальным городом название. Это символичный мир с символичными отношениями. У Луиджи да Порта, чью историю позаимствовал английский драматург для своей трагедии, Ромео и Джульетта как раз довольно долго присматривались друг к другу, время от времени встречаясь в церкви. Новаторство Шекспира заключалось именно в том, что он показал неидеальных героев, взбалмошных подростков, как вы их назвали, и воспел право выбора. А краткость их знакомства, на мой взгляд, призвана лишь усилить впечатление о яркости их чувств. Шекспир заговорил о том, что личные желания имеют право на существование, даже если они противоречат общественным нормам, в данном случае, взаимоотношениям семей, чья вражда длилась веками и по сути являлась традицией. Смысл в том, что иногда традиции – не то, что стоит сохранять. Но ломать сложившиеся устои всегда сложно, и порой ради этого приходится жертвовать жизнью. Да, герои погибли, но зато семейства Монтекки и Капулетти, оплакивая смерть своих детей, решили прекратить вражду. Прекрасный повод для читателей или зрителей задуматься о том, что считать главным в их жизни, и стоит ли продолжать действовать в рамках общепринятых правил, или необходимо им противостоять.
– То есть, – задумчиво произнес новенький, – вы хотите сказать, что смысл пьесы вовсе не в истории любви?
– Я бы сказала, не только в истории любви, но и в любви в том числе. Я в целом не одобряю деление на жанры или вычленение одной сюжетной линии как главной, потому что мир гораздо сложнее, чем любой из жанров, загоняющий творчество в узкие рамки. Хотя, конечно, я признаю, что для искусствоведов и в частности литераторов необходимы четко установленные правила, так как они дают точку опоры при исследовании развития искусства и художественной культуры в целом по эпохам и странам.
– А если говорить о реальной жизни? – не сдавался студент. – Как бы вы отнеслись к парню и девушке, которые, едва познакомившись, стали клясться друг другу в вечной любви и собрались сразу пожениться? Посчитали бы их безответственными, верно? Или если бы мужчина в первый же день признался вам в любви, разве вы поверили бы в его чувства?
Занятие уже закончилось, но никто не пошевелился, чтобы встать с места. Видимо, дискуссия заинтересовала всех.
– Не думаю, что мое мнение о реальных отношениях предполагаемой пары или моя реакция на признание имеет значение для понимания творчества Шекспира, – попыталась улизнуть я от ответа.
– Ваше мнение важно для меня, – отозвался студент. – Исходя из понимания вашего мировоззрения мне будет легче разделять, где вы делитесь с нами общепринятой искусствоведческой теорией, а где высказываете свою личную точку зрения на то или иное произведение. Ответьте, пожалуйста, если вас не очень пугает быть откровенной.
Да что же это такое? Почему он пытается выставить меня трусихой? Я не обязана отвечать студентам на личные вопросы! Но если я сейчас скажу об этом, все посчитают, что я оправдываюсь, потому что действительно боюсь.
– Несколько лет назад я именно так и подумала бы, – пришлось ответить мне. – Было бы глупо считать, что возникшие при первом знакомстве чувства являются любовью. Интерес, симпатия, влюбленность, сексуальное влечение, но не любовь. Но сейчас мое мнение стало не таким категоричным. Люди разные. Возможно, кто-то умеет быстро считывать другого человека и понимать, что он его настоящая пара. А теперь давайте на этом остановимся. Перерыв уже на исходе, и другие студенты ждут своего занятия.
Подошла к концу последняя на сегодня пара. До сих пор я я изо всех сил старалась отбросить мысли о новом студенте, потому что они делали меня рассеянной. Но теперь можно было расслабиться. Интересно, он уже закончил занятия и ушел? Впрочем, какая мне разница? Да, он похож на Рама, и все же это не он. Это не мог быть он.
Да, этот молодой человек тоже был дерзким и понятия не имел о такте, но я не могла себе представить, что Рам когда-либо стал бы спорить со мной о творчестве Шекспира. Да, он был неглупым парнем и быстро схватывал новое. Но в свои восемнадцать лет он изучал материал за седьмой класс. Где и когда он мог бы наверстать упущенное? Я не верила, что его отец нанял бы ему хороших учителей, а потом позволил бы ему уехать и учиться в университете. Все это было из области фантастики.
Но, допустим, это все же произошло, и Рам решил наконец увидеть меня. Почему не раньше? Почему сразу не приехал поступать в этот университет, если уж знал, где меня найти? А что, если…? Внезапное понимание вспыхнуло в мозгу. Нора ведь была датчанкой. Когда-то я верила в то, что она ничего для него не значила, что той, которая ему нравилась, была я. Но что, если я заблуждалась? Да, я привлекала Рама в физическом смысле. А всё же именно Нору он выбрал во время праздника поминовения предков. Ее, не меня. В конце концов, Нора была его ровесницей, у них было больше общего. И возможно, он отказывался ехать со мной только потому, что у него были другие планы.
Зазвучавший рингтон на смартфоне прервал мои размышления.
– Привет, Крис.
– Ты закончила? – спросил он. – Если проголодалась, приезжай скорее. Устрою тебе романтический ужин.
– Извини, я еще задержусь. Мне нужно будет проверить студенческие работы.
– Отложи на завтра.
– Не могу, Крис, ты же знаешь, – нежно ответила я. – Я приеду к тебе, обещаю, только попозже.
– Что с тобой поделаешь? – вздохнул Кристофер. – Постарайся побыстрее расправиться с этими работами. Целую тебя.
– Хорошо, – улыбнулась я. – Надеюсь, выйду целой и невредимой из этого неравного боя. Целую.
Услышав его мягкий смех, завершила разговор и поняла, что сижу в темной опустевшей аудитории. Так погрузилась в свои размышления о новом студенте, что не заметила, как наступил вечер. А работы еще много.
Выйдя из аудитории в коридор, я направилась на кафедру, но в голову снова проник новенький. Так что, он действительно может быть Рамом, который жил не тужил, нашел Нору в Дании, учился там, встречался с ней? Но зачем тогда он приехал ко мне? Случайность? Или он хотел меня увидеть? Соскучился? Глупости. Парень вел себя совсем не так, как если бы был счастлив меня увидеть. Он постоянно пытался меня поддеть. Рам начинал так себя вести, когда злился. Но с чего бы ему на меня злиться? Мы так давно не виделись, и это он, по сути, мне отказал. Это я должна быть обижена, а не он.
Нет, ерунда. Этот парень, конечно же, не Рам, а просто студент, любящий провоцировать преподавателей. Такие встречаются практически на каждом курсе.
– Что заставило тебя перевестись к нам? – услышала я и замерла. – Датская академия искусств ничуть не хуже нашего университета.
Я узнала говорившую по голосу – это была Лола, и не сложно было догадаться, к кому она обращалась.
– Так получилось, – уклончиво ответил парень.
Коридор изгибался, и я вот-вот должна была выйти к стоящим там студентам. Ситуация показалась неловкой. Обычно в университете я ходила в туфлях на шпильках, а потому издали оповещала о своем появлении цоканьем каблуков, но вчера я приехала к Крису в мягких балетках, а решение остаться у него на ночь было спонтанным. Утром он ушел рано в университет, оставив меня досыпать в его постели. Из-за бессонной ночи я проспала днем слишком долго, и уже некогда было возвращаться домой для переодевания. Именно поэтому сейчас я смогла подойти достаточно близко к разговаривающим студентам, не будучи услышанной. Я подумывала так же тихо вернуться назад, но потом отказалась от этой глупой затеи. Мне так или иначе нужно попасть на кафедру, где меня ждут студенческие работы. И у меня нет времени стоять тут за углом, пока эта парочка наговорится и уйдет.
– И какая у тебя специализация? – продолжала Лола допрос.
Видно, парень ее очень заинтересовал. Может быть, наконец, она оставит Криса в покое.
– Архитектура, – лаконично ответил новенький.
– О! Вот уж не подумала бы.
– Почему?
– Да так… Ты сегодня с большим знанием дела рассуждал о литературе, и вообще… о чувствах. Мне казалось, ты гуманитарий до мозга костей. А архитектура все-таки более строгая профессия, более конструктивная.
– Я человек с многочисленными способностями, – в голосе парня послышался смешок.
– И с невероятной скромностью, – подколола его девушка.
– Что есть, то есть, – согласился он, явно ухмыляясь.
Ждать я больше не могла. Придется показаться им на глаза. Я приоткрыла дверь одной из аудиторий, чтобы та скрипнула. Студенты замолчали, а я двинулась вперед и вышла им навстречу.
Сделала вид, что удивилась, заметив их, и сказала:
– Что, дополнительные занятия были?
Они вразнобой кивнули.
– Это похвально, но отдыхать тоже нужно, – заявила я менторским тоном, который так не любят студенты. Мне требовалось сделать вид, что я не слышала их беседу.
– Да, сейчас уходим, госпожа Марич, – отозвалась Лола.
Ли Сухо промолчал.
Я кивнула и направилась дальше по коридору. Зайдя на кафедру, притворила дверь, оставив небольшой зазор. Я согласна была с англичанами, которые утверждали, что любопытство убивает даже кошек, но ничего не могла с собой поделать. Мне хотелось узнать побольше о таинственном студенте, чтобы убедиться, что он не Рам.
– Не люблю я ее, – пожаловалась Лола.
– Почему? – спросил Сухо, но по его тону казалось, что вопрос он задал лишь для поддержания разговора.
– Строит из себя много.
– Строгая? Придирается на экзаменах?
– Да вроде нет, – несколько недоуменно протянула Лола.
– Тогда ладно.
После паузы девушка спросила:
– Дэн, она тебе понравилась?
– В каком смысле? – безразлично уточнил Сухо.
– В прямом. Как женщина.
– Что?! – в его голосе послышалось насмешливое удивление. – Что в моем поведении навело тебя на подобные мысли?
– Ты ее провоцировал, как будто она тебя зацепила. Так ведет себя мальчик, который дергает за косичку понравившуюся девочку.
– У тебя своеобразные представления о проявлениях симпатии, – хмыкнул парень. – В любом случае я давно вышел из того возраста, когда подобное поведение могло казаться приемлемым.
– То есть не понравилась? – Лола не собиралась сдаваться.
– Объективно она красивая, – лениво ответил парень. – Но помимо красоты у женщины должны быть и другие качества, которые могли бы меня привлечь.
– Например? – любопытствовала Лола.
– Например, я люблю людей, которые не боятся быть откровенными в своих чувствах.
Занятие подходило к концу. Я подвела итог и привычно спросила:
– Есть вопросы?
– Да, – прозвучал насмешливый мужской голос, и, конечно же, он оказался принадлежащим новому студенту. – У меня есть вопрос.
– Пожалуйста, – кивнула я, неожиданно напрягаясь.
Очень уж он ехидно прищурился.
– Вы подробно говорили о структуре и смысле пьесы “Ромео и Джульетта”, и озвучили нам общепринятую точку зрения, что это произведение о сильной любви вопреки всему. Хотелось бы узнать ваше личное мнение. Вы согласны с этой теорией?
– А вы, видимо, нет? – улыбнулась я.
– Речь шла не обо мне, – саркастически заметил парень. – Но, конечно, я могу сначала озвучить свое мнение, если вас пугает необходимость высказаться первой.
По аудитории прокатился удивленный шепот. Новый студент бросал мне вызов. Я снова улыбнулась, постаравшись сохранить самообладание, и сделала жест рукой, приглашающий его продолжить.
– На мой взгляд, никакой любви между героями быть не могло, – сообщил парень. – Ромео, казалось, так сильно безответно страдал по Розалине, но вот он встречает на балу Джульетту, и старая любовь мгновенно забыта. Это говорит о легкомысленности его характера и вызывает сомнение в силе его нового чувства. Да, он сделал Джульетте предложение и даже успел на ней жениться, но, на мой взгляд, это не говорит о серьезности его намерений. Ведь события в пьесе развиваются стремительно. В течение всего лишь пяти дней герои успевают познакомиться, поцеловаться, провести ночь вместе, жениться и умереть. На мой взгляд, это демонстрирует нам взбалмошность обоих, их незрелость и, скорей всего, подростковое желание бунтовать против родителей, а вовсе не силу их любви.
– Вы говорите об этом, будто умудренный жизнью старец, – заметила я.
Рам в своих размышлениях тоже казался более зрелым для восемнадцати лет.
– Я, конечно, молод, – невозмутимо ответил парень, – но все же успел выйти из подросткового возраста. Тем не менее не настолько давно, чтобы забыть, как я сам вел себя тогда. Так вот, я думаю, что именно невозможность быть вместе из-за вражды семейств подстегивала упрямство нашей пары. Не будь этого препятствия, герои, спокойно общаясь друг с другом, поняли бы, что совершенно друг другу не подходят, и их чувства потухли сами собой. Но у них не было времени остановиться и понять это. Они неслись на всех парах к собственной смерти.
– Почему ты считаешь, что они непременно осознали бы, что не подходят друг другу? – не выдержала Лола. – В тексте нет никакой информации о том, что они слишком разные, если не считать их принадлежность к враждующим семействам. Даже, пожалуй, наоборот: оба кажутся находящимися на одной волне.
– Что ж, я не отрицаю вероятности их сходства, – пожал плечами парень. – Но за несколько дней невозможно хорошо узнать друг друга и полюбить. А значит, то, что описывает Шекспир, любовью не является.
– Не согласна, – возмутилась Лола. – Ты говоришь о любви, словно это математическая задача, на которую нужно потратить время, произвести необходимые вычисления и получить ответ. Любовь может возникнуть мгновенно. Да чаще всего так и возникает. Это скорее интуитивное чувство, а не результат логических размышлений.
– То есть ты веришь в любовь с первого взгляда? – хмыкнул парень.
– А ты, судя по всему, нет?
– Речь по-прежнему не обо мне, – усмехнулся он, сверкнув белоснежными зубами. – А мне всё ещё интересно узнать мнение нашего преподавателя, – и с этими словами он перевел взгляд на меня: – Вы действительно считаете, что пьеса “Ромео и Джульетта” о великой любви?
Мне пришлось принять его вызов, и я ответила:
– Я не считаю, что эта пьеса о такой любви, которую можно назвать великой, но в то же время, по моему мнению, герои действительно любили. Отчасти вы правы: я согласна с тем, что невозможно узнать друг друга за такой непродолжительный срок. Но на мой взгляд, не стоит придираться к небольшой длительности их отношений. Ведь это всего лишь пьеса, она не пересказ реальных событий, а художественное произведение, призванное донести до нас идею автора. Даже Верона в произведении вымышленный город, хотя и имеет схожее с реальным городом название. Это символичный мир с символичными отношениями. У Луиджи да Порта, чью историю позаимствовал английский драматург для своей трагедии, Ромео и Джульетта как раз довольно долго присматривались друг к другу, время от времени встречаясь в церкви. Новаторство Шекспира заключалось именно в том, что он показал неидеальных героев, взбалмошных подростков, как вы их назвали, и воспел право выбора. А краткость их знакомства, на мой взгляд, призвана лишь усилить впечатление о яркости их чувств. Шекспир заговорил о том, что личные желания имеют право на существование, даже если они противоречат общественным нормам, в данном случае, взаимоотношениям семей, чья вражда длилась веками и по сути являлась традицией. Смысл в том, что иногда традиции – не то, что стоит сохранять. Но ломать сложившиеся устои всегда сложно, и порой ради этого приходится жертвовать жизнью. Да, герои погибли, но зато семейства Монтекки и Капулетти, оплакивая смерть своих детей, решили прекратить вражду. Прекрасный повод для читателей или зрителей задуматься о том, что считать главным в их жизни, и стоит ли продолжать действовать в рамках общепринятых правил, или необходимо им противостоять.
– То есть, – задумчиво произнес новенький, – вы хотите сказать, что смысл пьесы вовсе не в истории любви?
– Я бы сказала, не только в истории любви, но и в любви в том числе. Я в целом не одобряю деление на жанры или вычленение одной сюжетной линии как главной, потому что мир гораздо сложнее, чем любой из жанров, загоняющий творчество в узкие рамки. Хотя, конечно, я признаю, что для искусствоведов и в частности литераторов необходимы четко установленные правила, так как они дают точку опоры при исследовании развития искусства и художественной культуры в целом по эпохам и странам.
– А если говорить о реальной жизни? – не сдавался студент. – Как бы вы отнеслись к парню и девушке, которые, едва познакомившись, стали клясться друг другу в вечной любви и собрались сразу пожениться? Посчитали бы их безответственными, верно? Или если бы мужчина в первый же день признался вам в любви, разве вы поверили бы в его чувства?
Занятие уже закончилось, но никто не пошевелился, чтобы встать с места. Видимо, дискуссия заинтересовала всех.
– Не думаю, что мое мнение о реальных отношениях предполагаемой пары или моя реакция на признание имеет значение для понимания творчества Шекспира, – попыталась улизнуть я от ответа.
– Ваше мнение важно для меня, – отозвался студент. – Исходя из понимания вашего мировоззрения мне будет легче разделять, где вы делитесь с нами общепринятой искусствоведческой теорией, а где высказываете свою личную точку зрения на то или иное произведение. Ответьте, пожалуйста, если вас не очень пугает быть откровенной.
Да что же это такое? Почему он пытается выставить меня трусихой? Я не обязана отвечать студентам на личные вопросы! Но если я сейчас скажу об этом, все посчитают, что я оправдываюсь, потому что действительно боюсь.
– Несколько лет назад я именно так и подумала бы, – пришлось ответить мне. – Было бы глупо считать, что возникшие при первом знакомстве чувства являются любовью. Интерес, симпатия, влюбленность, сексуальное влечение, но не любовь. Но сейчас мое мнение стало не таким категоричным. Люди разные. Возможно, кто-то умеет быстро считывать другого человека и понимать, что он его настоящая пара. А теперь давайте на этом остановимся. Перерыв уже на исходе, и другие студенты ждут своего занятия.
Подошла к концу последняя на сегодня пара. До сих пор я я изо всех сил старалась отбросить мысли о новом студенте, потому что они делали меня рассеянной. Но теперь можно было расслабиться. Интересно, он уже закончил занятия и ушел? Впрочем, какая мне разница? Да, он похож на Рама, и все же это не он. Это не мог быть он.
Да, этот молодой человек тоже был дерзким и понятия не имел о такте, но я не могла себе представить, что Рам когда-либо стал бы спорить со мной о творчестве Шекспира. Да, он был неглупым парнем и быстро схватывал новое. Но в свои восемнадцать лет он изучал материал за седьмой класс. Где и когда он мог бы наверстать упущенное? Я не верила, что его отец нанял бы ему хороших учителей, а потом позволил бы ему уехать и учиться в университете. Все это было из области фантастики.
Но, допустим, это все же произошло, и Рам решил наконец увидеть меня. Почему не раньше? Почему сразу не приехал поступать в этот университет, если уж знал, где меня найти? А что, если…? Внезапное понимание вспыхнуло в мозгу. Нора ведь была датчанкой. Когда-то я верила в то, что она ничего для него не значила, что той, которая ему нравилась, была я. Но что, если я заблуждалась? Да, я привлекала Рама в физическом смысле. А всё же именно Нору он выбрал во время праздника поминовения предков. Ее, не меня. В конце концов, Нора была его ровесницей, у них было больше общего. И возможно, он отказывался ехать со мной только потому, что у него были другие планы.
Зазвучавший рингтон на смартфоне прервал мои размышления.
– Привет, Крис.
– Ты закончила? – спросил он. – Если проголодалась, приезжай скорее. Устрою тебе романтический ужин.
– Извини, я еще задержусь. Мне нужно будет проверить студенческие работы.
– Отложи на завтра.
– Не могу, Крис, ты же знаешь, – нежно ответила я. – Я приеду к тебе, обещаю, только попозже.
– Что с тобой поделаешь? – вздохнул Кристофер. – Постарайся побыстрее расправиться с этими работами. Целую тебя.
– Хорошо, – улыбнулась я. – Надеюсь, выйду целой и невредимой из этого неравного боя. Целую.
Услышав его мягкий смех, завершила разговор и поняла, что сижу в темной опустевшей аудитории. Так погрузилась в свои размышления о новом студенте, что не заметила, как наступил вечер. А работы еще много.
Выйдя из аудитории в коридор, я направилась на кафедру, но в голову снова проник новенький. Так что, он действительно может быть Рамом, который жил не тужил, нашел Нору в Дании, учился там, встречался с ней? Но зачем тогда он приехал ко мне? Случайность? Или он хотел меня увидеть? Соскучился? Глупости. Парень вел себя совсем не так, как если бы был счастлив меня увидеть. Он постоянно пытался меня поддеть. Рам начинал так себя вести, когда злился. Но с чего бы ему на меня злиться? Мы так давно не виделись, и это он, по сути, мне отказал. Это я должна быть обижена, а не он.
Нет, ерунда. Этот парень, конечно же, не Рам, а просто студент, любящий провоцировать преподавателей. Такие встречаются практически на каждом курсе.
– Что заставило тебя перевестись к нам? – услышала я и замерла. – Датская академия искусств ничуть не хуже нашего университета.
Я узнала говорившую по голосу – это была Лола, и не сложно было догадаться, к кому она обращалась.
– Так получилось, – уклончиво ответил парень.
Коридор изгибался, и я вот-вот должна была выйти к стоящим там студентам. Ситуация показалась неловкой. Обычно в университете я ходила в туфлях на шпильках, а потому издали оповещала о своем появлении цоканьем каблуков, но вчера я приехала к Крису в мягких балетках, а решение остаться у него на ночь было спонтанным. Утром он ушел рано в университет, оставив меня досыпать в его постели. Из-за бессонной ночи я проспала днем слишком долго, и уже некогда было возвращаться домой для переодевания. Именно поэтому сейчас я смогла подойти достаточно близко к разговаривающим студентам, не будучи услышанной. Я подумывала так же тихо вернуться назад, но потом отказалась от этой глупой затеи. Мне так или иначе нужно попасть на кафедру, где меня ждут студенческие работы. И у меня нет времени стоять тут за углом, пока эта парочка наговорится и уйдет.
– И какая у тебя специализация? – продолжала Лола допрос.
Видно, парень ее очень заинтересовал. Может быть, наконец, она оставит Криса в покое.
– Архитектура, – лаконично ответил новенький.
– О! Вот уж не подумала бы.
– Почему?
– Да так… Ты сегодня с большим знанием дела рассуждал о литературе, и вообще… о чувствах. Мне казалось, ты гуманитарий до мозга костей. А архитектура все-таки более строгая профессия, более конструктивная.
– Я человек с многочисленными способностями, – в голосе парня послышался смешок.
– И с невероятной скромностью, – подколола его девушка.
– Что есть, то есть, – согласился он, явно ухмыляясь.
Ждать я больше не могла. Придется показаться им на глаза. Я приоткрыла дверь одной из аудиторий, чтобы та скрипнула. Студенты замолчали, а я двинулась вперед и вышла им навстречу.
Сделала вид, что удивилась, заметив их, и сказала:
– Что, дополнительные занятия были?
Они вразнобой кивнули.
– Это похвально, но отдыхать тоже нужно, – заявила я менторским тоном, который так не любят студенты. Мне требовалось сделать вид, что я не слышала их беседу.
– Да, сейчас уходим, госпожа Марич, – отозвалась Лола.
Ли Сухо промолчал.
Я кивнула и направилась дальше по коридору. Зайдя на кафедру, притворила дверь, оставив небольшой зазор. Я согласна была с англичанами, которые утверждали, что любопытство убивает даже кошек, но ничего не могла с собой поделать. Мне хотелось узнать побольше о таинственном студенте, чтобы убедиться, что он не Рам.
– Не люблю я ее, – пожаловалась Лола.
– Почему? – спросил Сухо, но по его тону казалось, что вопрос он задал лишь для поддержания разговора.
– Строит из себя много.
– Строгая? Придирается на экзаменах?
– Да вроде нет, – несколько недоуменно протянула Лола.
– Тогда ладно.
После паузы девушка спросила:
– Дэн, она тебе понравилась?
– В каком смысле? – безразлично уточнил Сухо.
– В прямом. Как женщина.
– Что?! – в его голосе послышалось насмешливое удивление. – Что в моем поведении навело тебя на подобные мысли?
– Ты ее провоцировал, как будто она тебя зацепила. Так ведет себя мальчик, который дергает за косичку понравившуюся девочку.
– У тебя своеобразные представления о проявлениях симпатии, – хмыкнул парень. – В любом случае я давно вышел из того возраста, когда подобное поведение могло казаться приемлемым.
– То есть не понравилась? – Лола не собиралась сдаваться.
– Объективно она красивая, – лениво ответил парень. – Но помимо красоты у женщины должны быть и другие качества, которые могли бы меня привлечь.
– Например? – любопытствовала Лола.
– Например, я люблю людей, которые не боятся быть откровенными в своих чувствах.
