– Ты очень проницательна, – Ред снова уселся напротив Виктории и внимательно посмотрел ей в глаза. – Я сам думал об этом, но не хотел тебя пугать. Хорошо, я придумаю что-нибудь, чтоб избавиться от этой женщины. И обещаю, что не поддамся ее чарам.
Виктория вдруг почувствовала, что все вокруг вызывает у нее раздражение. Этот убогий дом, непрекращающееся жужжание мерзких насекомых, присутствие чернокожих рабов, которые были ей неприятны из-за своего любопытства и навязчивости… Все это наполняло сердце такой гнетущей тоской, что хотелось зарыться с головой в подушку и плакать от бессилия. И во всем виноват только этот мужчина, сидящий напротив нее и, как ни в чем ни бывало, потягивающий кофе из треснутой фарфоровой чашки.
– Что с тобой? – Ред нежно коснулся руки Виктории, но она отдернула ее и, не в силах больше владеть своими чувствами, вскочила из-за стола.
– Я хочу уехать из этого гадкого места! – со злостью сказала она.
Шарп отставил чашку и медленно встал.
– Это бессмысленный разговор, Виктория.
– Какое право ты имеешь насильно держать меня здесь? Черт бы тебя побрал, Ред! Я начинаю раскаиваться, что не воспользовалась случаем и не донесла на тебя властям.
– Неужели? – Он вызывающе усмехнулся, приведя Викторию в неистовство. – Что ж, теперь уже поздно сожалеть об этом – момент упущен.
С грохотом оттолкнув стул, Виктория прошлась по комнате и брезгливо огляделась по сторонам.
– Какое убожество! – презрительно процедила она. – Да мне и в кошмарах не снилось, что когда-нибудь я буду жить в таком сарае. И это вместо роскошного особняка маркиза Камберленда!
В два прыжка оказавшись возле девушки, Шарп схватил ее за плечи и повернул лицом к себе. В его синих глазах отражалась такая безысходная боль, что сердце Виктории дрогнуло.
– У нас еще будет роскошный дом, любовь моя, – промолвил Ред. – Клянусь тебе своим вечным спасением. Дай мне только немного времени, Тори. Прошу тебя, прекрати терзать мое сердце, будь хоть чуть-чуть милосердной!
Высвободившись, Виктория отступила на пару шагов и упрямо покачала головой.
– Нет, – сказала она, стараясь смотреть ему в глаза. – Этого ты от меня не дождешься.
Он глубоко вздохнул, и его лицо снова стало бесстрастным.
– Что ж, очень жаль, – только и сказал он, неспешно направляясь к двери.
Остаток дня Виктория провела, не выходя из своей спальни – маленькой комнатушки с вылинявшими розовыми обоями и старой, потертой мебелью. Обедать и ужинать ей пришлось в одиночестве, потому что Ред вернулся домой только поздно вечером. Виктория уже лежала в постели, когда он вошел в спальню. Не желая вступать в разговор, она тотчас отвернулась к стене, притворившись спящей. В темноте она слышала, как он раздевается, и чувствовала, как гулко колотится в ее груди сердце.
Подойдя к кровати, Ред на минуту остановился, словно раздумывая, что делать дальше. Потом решительно потянул с Виктории одеяло и, скользнув в постель, обнял ее и настойчиво притянул к себе. Она попыталась вырваться, и между ними завязалась борьба, в результате которой Виктория быстро оказалась лежащей на спине и придавленной к кровати тяжестью Реда. Однако он не торопился воспользоваться плодами своей победы. Вместо этого он внезапно переместился и лег рядом, нежно прижимая девушку к себе и успокаивающе гладя ее вздрагивающие от обиды плечи.
– Ну, что же ты остановился? – выдавила Виктория, глотая слезы, неудержимым потоком катившиеся по щекам. – Не хватает смелости, чтобы взять силой беззащитную женщину?
Ред сделал глубокий вдох и, приподнявшись на локте, внимательно посмотрел ей в глаза. Лунный свет выхватил из полумрака комнаты его грустное, словно опавшее лицо.
– Виктория, Виктория, – проговорил он, нежно поглаживая ее мокрую щеку, – неужели ты думаешь, что мне не больно видеть тебя несчастной? Видит бог, я отдал бы свою душу, за то чтобы все сложилось по-другому. Спи спокойно, моя жестокая любовь, я больше не стану ни к чему принуждать тебя.
Он поднялся с кровати и подошел к раскрытому окну, затянутому москитной сеткой. Лежа в постели, Виктория неотрывно смотрела на красный огонек его сигары, не зная, стоит ли ей радоваться победе, которая принесла ему столько боли. Наконец усталость трудного дня взяла свое, и девушка незаметно смежила веки и погрузилась в сон.
Когда она проснулась, Реда не было рядом. Заметив на соседнем стуле записку, Виктория соскочила с кровати и не без волнения развернула сложенный вдвое листок.
«Виктория, – писал Ред, – я уезжаю на шахты и собираюсь пробыть там до глубокой ночи. Так будет и завтра, и послезавтра, и все последующие дни. Так что постарайся найти себе какое-нибудь занятие и не грусти. Я распорядился поставить в спальне еще одну кровать, сославшись на то, что так полагается по английским обычаям, к которым мы привыкли.
Надеюсь, ты не сильно расстроишься из-за того, что мы сведем наше общение до минимума? Мысленно слышу твой ответ: «ни капельки». Что ж, так я и думал! Я тоже уверен, что так будет лучше для нас обоих. Мы оба чертовски устали от этой нелепой борьбы. Нам нужно немного остыть и хорошенько обдумать сложившуюся ситуацию. Если все идет так плохо, значит, один из нас неправ. Кстати, можешь немного позлорадствовать – я уже не так уверен, что поступил правильно, увезя тебя из Англии. Но не слишком радуйся, ибо я не собираюсь сдаваться. Если же – помоги мне, Боже! – я все же решусь тебя отпустить, то понадобится некоторое время, чтобы приготовить компенсацию за причиненные тебе страдания».
Отложив письмо в сторону, Виктория возбужденно прошлась по комнате и остановилась у раскрытого окна. Очередная исповедь Реда повергла ее в такое смятение, что она даже не знала, что и думать. Он говорит, что может отпустить ее… Да не спьяну ли он писал это письмо?!
Внезапно в дверь постучали, и Виктория мгновенно опомнилась. А вслед за тем её охватило еще большее замешательство. Боже, да что с ней творится? Она должна радоваться, что ее упорство поколебало намерения Реда. А вместо этого она чувствует себя расстроенной. Да не сошла ли она с ума?
– Лошадь оседлана, мадам. Можете отправляться на прогулку хоть сейчас.
Лукреция строго взглянула на молодую мулатку, помогавшую Виктории одеваться, и почтительно застыла напротив хозяйки. Оправив перед зеркалом амазонку, Виктория повернулась к экономке.
– Спасибо, Лукреция. Твоя предупредительность, как всегда, выше всяких похвал.
– Как долго мадам собирается кататься?
– Часа два или три. Как получится, ведь у меня не будет с собой часов.
– Хорошо, мадам. – Экономка неспешно прошлась по комнате, подняла упавшую на пол шаль Виктории и снова посмотрела на девушку. – И куда же мадам отправится на этот раз?
– Как всегда, – Виктория удивленно приподняла брови, – по дороге вдоль берега Демерары, а затем по заброшенным плантациям. А почему ты спрашиваешь, Лукреция? Разве есть другой маршрут для прогулок? Не посоветуешь же ты мне ехать в джунгли, к змеям и обезьянам!
– Нет, мадам. – Негритянка сложила руки на полном животе и поджала губы. – Но, если вы позволите, я дам вам другой совет: поезжайте на шахты и навестите мистера Реда, ему наверняка будет это приятно. Ведь хозяин почти не видит свою молодую жену.
Виктория незаметно вздохнула, отведя взгляд. Мудрая Лукреция словно читала ее мысли. Однако девушка знала, что у нее все равно не хватит решимости исполнить задуманное.
– Я приму твой совет к сведению, Лукреция, – сказала она.
Повернувшись к зеркалу, чтобы завязать под подбородком ленты шляпки, Виктория невольно залюбовалась своим отражением. Вопреки всем опасениям, тропический климат не испортил ее лица. Напротив, загар даже придал ее внешности своеобразную изюминку. А притирания из трав, которыми снабжала Викторию Лукреция, сделали ее кожу гладкой, словно бархатистая ткань. В приталенной амазонке цвета осенней листвы с черными и золотистыми оборками Виктория выглядела настоящей красавицей. Но, увы, это теперь не доставляло ей радости. Для чего вся эта красота, если Ред уже целых два месяца не видит ее при свете дня?
Словно прочитав мысли девушки, негритянка сочувственно покачала головой.
– Не понимаю я этих белых господ, – задумчиво пробормотала она. – Для чего мистер взял себе жену, если он даже не бывает дома?
Вздохнув, Виктория медленно направилась к двери. Оседланная гнедая лошадка стояла у крыльца. Ловко вскочив в мужское седло, девушка сразу пустила лошадь в легкий галоп.
За два месяца, проведенных в Риверсайде, Виктория сумела довести до совершенства свое мастерство искусной наездницы. Впрочем, больше ей все равно нечем было заняться в этой глуши. Десятка книг, которые захватил для нее Ред, хватило на пару недель. Оставалось до изнеможения скакать верхом по заброшенным плантациям или тренироваться в стрельбе из пистолета, которой Викторию когда-то научил отец. Иногда она позволяла себе поплавать в заливе. Но это было рискованным делом, так как в бухту в любой момент мог заплыть кайман. И хотя Лукреция и утверждала, что они не опасны для человека, перспектива такой встречи была девушке совсем не по душе.
Реда Виктория практически не видала. Он возвращался в усадьбу уже заполночь и сразу ложился в постель. Иногда Виктория просыпалась, услышав его осторожные шаги. Тогда он подходил к ней, вежливо расспрашивал о том, как она себя чувствует и хорошо ли провела день, а затем целовал ее в щеку и уходил на свою кровать. Этим их общение и ограничивалось. За все время Ред ни разу не попытался хотя бы обнять Викторию, не говоря уж о прочем. Однако она была почти уверена, что он не завел себе любовницу из местных негритянок. Судя по тому, что он редкую ночь проводил вне дома, Ред вообще обходился без женщин. Страдал ли он от этого? Ответа на этот вопрос Виктория не знала.
Зато она узнала, как трудно бывает женщине, лишенной мужской ласки. Часто, лежа в своей постели и прислушиваясь к сонному дыханию Реда, Виктория испытывала неудержимое желание разбудить его и предложить заняться любовью. Однако она так ни разу и не набралась решимости. Тропическая ночь, полная таинственных шорохов, словно завораживала ее, лишая душевных сил. Промучившись полночи без сна, Виктория давала себе слово поговорить с Редом при свете дня. Но когда она просыпалась, его уже не было в усадьбе.
Выехав за окраину негритянского поселка, Виктория направила лошадь к излучине Демерары. Заметив, как бурый кайман пугливо скользнул в прибрежную тину, девушка по привычке проверила, висит ли у пояса заряженный пистолет. А потом перешла на шаг и направила лошадь вдоль реки. Где-то двумя милями выше поселения находился небольшой живописный водопад, и Виктория любила бывать в этом месте.
Внезапно кобылка настороженно повела ушами и протяжно заржала. Остановив лошадь, Виктория зорко оглядела окрестности. И едва не вскрикнула от изумления. К ней быстро приближался всадник, и этим всадником был никто иной, как Адам Колтмен.
– Вот так сюрприз! – удивленно присвистнув, Виктория повернула лошадь в сторону Колтмена. – Мистер Колтмен! Что вы делаете в этой глуши?
Усмехнувшись, Колтмен придержал поводья. Его взгляд скользнул по фигуре Виктории и остановился на ее раскрасневшемся от скачки лице.
– Не ожидали, что мы можем встретиться в таком месте, баронесса? Что ж, ваше удивление понятно. Однако в моем появлении здесь нет ничего сверхъестественного. Разве гвианские шахты принадлежат одному Шарпу?
– Вы тоже стали владельцем рудников?
Колтмен утвердительно кивнул.
– Да. Моя небольшая шахта находится в нескольких милях отсюда, чуть в стороне от реки. Но я подозреваю, что разговоры о добыче руды вам уже надоели до смерти. Да и не за этим я приехал сюда. – Он чуть заметно прищурился и пристально, словно что-то прикидывая про себя, посмотрел на девушку. – Леди Джемисон!
– Да? – Виктория вскинула на него выжидающий взгляд и недовольно сдвинула брови, заметив, как по лицу мужчины расплылась удовлетворенная улыбка. – Что случилось, мистер Колтмен, почему вы так на меня смотрите?
– Леди Джемисон, дорогая моя леди Джемисон! – растягивая слова, словно ему было неимоверно приятно произносить это имя, промолвил Колтмен. – Вот вы и подтвердили мое предположение, отозвавшись на свое девичье имя. Но я все же стану называть вас Викторией, если вы не будете возражать.
– Я не понимаю…
– Виктория, вы ведь не являетесь женой Шарпа? – Перегнувшись через круп лошади, Колтмен посмотрел на девушку с торжествующей улыбкой. – Не смущайтесь дорогая, я уже и так знаю правду.
– Откуда у вас такие сведения? – Виктория хмуро взглянула на Колтмена. С каждой минутой она все меньше радовалась этой нежданной встрече и инстинктивно чувствовала, что здесь кроется какой-то подвох.
– Неважно откуда, главное, что это так. Если бы я ошибался и вы действительно были его женой, вы тотчас опровергли бы мое утверждение. А вместо этого вы отвечаете вопросом на вопрос – верный признак того, что человек хочет уйти от ответа. Итак, вы свободны… Что ж, прекрасно. Меня не интересует, в силу каких обстоятельств вы оказались рядом с этим человеком. Главное, что вы не замужем и не питаете к своему любовнику теплых чувств.
– Ваша самоуверенность переходит все границы, – Виктория натянуто рассмеялась, хотя на душе у нее становилось нехорошо. – Не припомню, чтобы я хоть словом обмолвилась на этот счет.
Колтмен снисходительно усмехнулся.
– А этого и не требуется, дорогая моя баронесса. Я достаточно долго наблюдал за вами, чтобы сделать соответствующие выводы. Ха! Да назовите мне хоть одну женщину из высшего лондонского общества, которая стала бы совершать верховые прогулки в десять утра! Тем паче женщину, недавно вышедшую замуж. Похоже, супружеские объятия не слишком утомляют вас.
Виктория стиснула поводья, чувствуя, как к ее лицу медленно приливает кровь. Потом гордо вздернула подбородок и холодно взглянула на мужчину.
– Достаточно, мистер Колтмен, я больше не желаю выслушивать ваши отвратительные намеки. Прощайте.
Она собиралась развернуться и пустить лошадь в галоп, но Колтмен вдруг резко наклонился и выхватил поводья из ее рук.
– Не будьте дурой, Виктория! – раздраженно процедил он. – Вам же самой не терпится отделаться от Шарпа. Так не разыгрывайте оскорбленную невинность перед человеком, который хочет вам в этом помочь! Тем более я предлагаю вам нечто более заманчивое, чем роль любовницы безродного отщепенца. Я предлагаю вам… – он сделал паузу, посмотрев на девушку долгим взглядом, – стать моей женой.
От неожиданности Виктория оторопела. Ей понадобилась по меньшей мере минута, чтобы осмыслить его слова. Наконец, справившись с замешательством, она сделала глубокий вдох и, тщательно подбирая слова, переспросила:
– Вы сказали, что предлагаете мне стать вашей женой, мистер Колтмен? То есть делаете мне предложение руки и сердца?
Он рассмеялся, окинув ее снисходительным, чуть насмешливым взглядом.
– Да, дорогая моя, именно так! Я хочу, чтобы вы стали моей законной супругой. Удивлены? Напрасно. Это не внезапный порыв, а тщательно обдуманное решение. Видите ли, Виктория, – его голос зазвучал серьезно, – я всегда мечтал жениться на такой женщине, чтобы все другие мужчины умерли от зависти, – знатной, богатой, красивой, пользующейся успехом в светском обществе.
Виктория вдруг почувствовала, что все вокруг вызывает у нее раздражение. Этот убогий дом, непрекращающееся жужжание мерзких насекомых, присутствие чернокожих рабов, которые были ей неприятны из-за своего любопытства и навязчивости… Все это наполняло сердце такой гнетущей тоской, что хотелось зарыться с головой в подушку и плакать от бессилия. И во всем виноват только этот мужчина, сидящий напротив нее и, как ни в чем ни бывало, потягивающий кофе из треснутой фарфоровой чашки.
– Что с тобой? – Ред нежно коснулся руки Виктории, но она отдернула ее и, не в силах больше владеть своими чувствами, вскочила из-за стола.
– Я хочу уехать из этого гадкого места! – со злостью сказала она.
Шарп отставил чашку и медленно встал.
– Это бессмысленный разговор, Виктория.
– Какое право ты имеешь насильно держать меня здесь? Черт бы тебя побрал, Ред! Я начинаю раскаиваться, что не воспользовалась случаем и не донесла на тебя властям.
– Неужели? – Он вызывающе усмехнулся, приведя Викторию в неистовство. – Что ж, теперь уже поздно сожалеть об этом – момент упущен.
С грохотом оттолкнув стул, Виктория прошлась по комнате и брезгливо огляделась по сторонам.
– Какое убожество! – презрительно процедила она. – Да мне и в кошмарах не снилось, что когда-нибудь я буду жить в таком сарае. И это вместо роскошного особняка маркиза Камберленда!
В два прыжка оказавшись возле девушки, Шарп схватил ее за плечи и повернул лицом к себе. В его синих глазах отражалась такая безысходная боль, что сердце Виктории дрогнуло.
– У нас еще будет роскошный дом, любовь моя, – промолвил Ред. – Клянусь тебе своим вечным спасением. Дай мне только немного времени, Тори. Прошу тебя, прекрати терзать мое сердце, будь хоть чуть-чуть милосердной!
Высвободившись, Виктория отступила на пару шагов и упрямо покачала головой.
– Нет, – сказала она, стараясь смотреть ему в глаза. – Этого ты от меня не дождешься.
Он глубоко вздохнул, и его лицо снова стало бесстрастным.
– Что ж, очень жаль, – только и сказал он, неспешно направляясь к двери.
Остаток дня Виктория провела, не выходя из своей спальни – маленькой комнатушки с вылинявшими розовыми обоями и старой, потертой мебелью. Обедать и ужинать ей пришлось в одиночестве, потому что Ред вернулся домой только поздно вечером. Виктория уже лежала в постели, когда он вошел в спальню. Не желая вступать в разговор, она тотчас отвернулась к стене, притворившись спящей. В темноте она слышала, как он раздевается, и чувствовала, как гулко колотится в ее груди сердце.
Подойдя к кровати, Ред на минуту остановился, словно раздумывая, что делать дальше. Потом решительно потянул с Виктории одеяло и, скользнув в постель, обнял ее и настойчиво притянул к себе. Она попыталась вырваться, и между ними завязалась борьба, в результате которой Виктория быстро оказалась лежащей на спине и придавленной к кровати тяжестью Реда. Однако он не торопился воспользоваться плодами своей победы. Вместо этого он внезапно переместился и лег рядом, нежно прижимая девушку к себе и успокаивающе гладя ее вздрагивающие от обиды плечи.
– Ну, что же ты остановился? – выдавила Виктория, глотая слезы, неудержимым потоком катившиеся по щекам. – Не хватает смелости, чтобы взять силой беззащитную женщину?
Ред сделал глубокий вдох и, приподнявшись на локте, внимательно посмотрел ей в глаза. Лунный свет выхватил из полумрака комнаты его грустное, словно опавшее лицо.
– Виктория, Виктория, – проговорил он, нежно поглаживая ее мокрую щеку, – неужели ты думаешь, что мне не больно видеть тебя несчастной? Видит бог, я отдал бы свою душу, за то чтобы все сложилось по-другому. Спи спокойно, моя жестокая любовь, я больше не стану ни к чему принуждать тебя.
Он поднялся с кровати и подошел к раскрытому окну, затянутому москитной сеткой. Лежа в постели, Виктория неотрывно смотрела на красный огонек его сигары, не зная, стоит ли ей радоваться победе, которая принесла ему столько боли. Наконец усталость трудного дня взяла свое, и девушка незаметно смежила веки и погрузилась в сон.
Когда она проснулась, Реда не было рядом. Заметив на соседнем стуле записку, Виктория соскочила с кровати и не без волнения развернула сложенный вдвое листок.
«Виктория, – писал Ред, – я уезжаю на шахты и собираюсь пробыть там до глубокой ночи. Так будет и завтра, и послезавтра, и все последующие дни. Так что постарайся найти себе какое-нибудь занятие и не грусти. Я распорядился поставить в спальне еще одну кровать, сославшись на то, что так полагается по английским обычаям, к которым мы привыкли.
Надеюсь, ты не сильно расстроишься из-за того, что мы сведем наше общение до минимума? Мысленно слышу твой ответ: «ни капельки». Что ж, так я и думал! Я тоже уверен, что так будет лучше для нас обоих. Мы оба чертовски устали от этой нелепой борьбы. Нам нужно немного остыть и хорошенько обдумать сложившуюся ситуацию. Если все идет так плохо, значит, один из нас неправ. Кстати, можешь немного позлорадствовать – я уже не так уверен, что поступил правильно, увезя тебя из Англии. Но не слишком радуйся, ибо я не собираюсь сдаваться. Если же – помоги мне, Боже! – я все же решусь тебя отпустить, то понадобится некоторое время, чтобы приготовить компенсацию за причиненные тебе страдания».
Отложив письмо в сторону, Виктория возбужденно прошлась по комнате и остановилась у раскрытого окна. Очередная исповедь Реда повергла ее в такое смятение, что она даже не знала, что и думать. Он говорит, что может отпустить ее… Да не спьяну ли он писал это письмо?!
Внезапно в дверь постучали, и Виктория мгновенно опомнилась. А вслед за тем её охватило еще большее замешательство. Боже, да что с ней творится? Она должна радоваться, что ее упорство поколебало намерения Реда. А вместо этого она чувствует себя расстроенной. Да не сошла ли она с ума?
ГЛАВА 22
– Лошадь оседлана, мадам. Можете отправляться на прогулку хоть сейчас.
Лукреция строго взглянула на молодую мулатку, помогавшую Виктории одеваться, и почтительно застыла напротив хозяйки. Оправив перед зеркалом амазонку, Виктория повернулась к экономке.
– Спасибо, Лукреция. Твоя предупредительность, как всегда, выше всяких похвал.
– Как долго мадам собирается кататься?
– Часа два или три. Как получится, ведь у меня не будет с собой часов.
– Хорошо, мадам. – Экономка неспешно прошлась по комнате, подняла упавшую на пол шаль Виктории и снова посмотрела на девушку. – И куда же мадам отправится на этот раз?
– Как всегда, – Виктория удивленно приподняла брови, – по дороге вдоль берега Демерары, а затем по заброшенным плантациям. А почему ты спрашиваешь, Лукреция? Разве есть другой маршрут для прогулок? Не посоветуешь же ты мне ехать в джунгли, к змеям и обезьянам!
– Нет, мадам. – Негритянка сложила руки на полном животе и поджала губы. – Но, если вы позволите, я дам вам другой совет: поезжайте на шахты и навестите мистера Реда, ему наверняка будет это приятно. Ведь хозяин почти не видит свою молодую жену.
Виктория незаметно вздохнула, отведя взгляд. Мудрая Лукреция словно читала ее мысли. Однако девушка знала, что у нее все равно не хватит решимости исполнить задуманное.
– Я приму твой совет к сведению, Лукреция, – сказала она.
Повернувшись к зеркалу, чтобы завязать под подбородком ленты шляпки, Виктория невольно залюбовалась своим отражением. Вопреки всем опасениям, тропический климат не испортил ее лица. Напротив, загар даже придал ее внешности своеобразную изюминку. А притирания из трав, которыми снабжала Викторию Лукреция, сделали ее кожу гладкой, словно бархатистая ткань. В приталенной амазонке цвета осенней листвы с черными и золотистыми оборками Виктория выглядела настоящей красавицей. Но, увы, это теперь не доставляло ей радости. Для чего вся эта красота, если Ред уже целых два месяца не видит ее при свете дня?
Словно прочитав мысли девушки, негритянка сочувственно покачала головой.
– Не понимаю я этих белых господ, – задумчиво пробормотала она. – Для чего мистер взял себе жену, если он даже не бывает дома?
Вздохнув, Виктория медленно направилась к двери. Оседланная гнедая лошадка стояла у крыльца. Ловко вскочив в мужское седло, девушка сразу пустила лошадь в легкий галоп.
За два месяца, проведенных в Риверсайде, Виктория сумела довести до совершенства свое мастерство искусной наездницы. Впрочем, больше ей все равно нечем было заняться в этой глуши. Десятка книг, которые захватил для нее Ред, хватило на пару недель. Оставалось до изнеможения скакать верхом по заброшенным плантациям или тренироваться в стрельбе из пистолета, которой Викторию когда-то научил отец. Иногда она позволяла себе поплавать в заливе. Но это было рискованным делом, так как в бухту в любой момент мог заплыть кайман. И хотя Лукреция и утверждала, что они не опасны для человека, перспектива такой встречи была девушке совсем не по душе.
Реда Виктория практически не видала. Он возвращался в усадьбу уже заполночь и сразу ложился в постель. Иногда Виктория просыпалась, услышав его осторожные шаги. Тогда он подходил к ней, вежливо расспрашивал о том, как она себя чувствует и хорошо ли провела день, а затем целовал ее в щеку и уходил на свою кровать. Этим их общение и ограничивалось. За все время Ред ни разу не попытался хотя бы обнять Викторию, не говоря уж о прочем. Однако она была почти уверена, что он не завел себе любовницу из местных негритянок. Судя по тому, что он редкую ночь проводил вне дома, Ред вообще обходился без женщин. Страдал ли он от этого? Ответа на этот вопрос Виктория не знала.
Зато она узнала, как трудно бывает женщине, лишенной мужской ласки. Часто, лежа в своей постели и прислушиваясь к сонному дыханию Реда, Виктория испытывала неудержимое желание разбудить его и предложить заняться любовью. Однако она так ни разу и не набралась решимости. Тропическая ночь, полная таинственных шорохов, словно завораживала ее, лишая душевных сил. Промучившись полночи без сна, Виктория давала себе слово поговорить с Редом при свете дня. Но когда она просыпалась, его уже не было в усадьбе.
Выехав за окраину негритянского поселка, Виктория направила лошадь к излучине Демерары. Заметив, как бурый кайман пугливо скользнул в прибрежную тину, девушка по привычке проверила, висит ли у пояса заряженный пистолет. А потом перешла на шаг и направила лошадь вдоль реки. Где-то двумя милями выше поселения находился небольшой живописный водопад, и Виктория любила бывать в этом месте.
Внезапно кобылка настороженно повела ушами и протяжно заржала. Остановив лошадь, Виктория зорко оглядела окрестности. И едва не вскрикнула от изумления. К ней быстро приближался всадник, и этим всадником был никто иной, как Адам Колтмен.
– Вот так сюрприз! – удивленно присвистнув, Виктория повернула лошадь в сторону Колтмена. – Мистер Колтмен! Что вы делаете в этой глуши?
Усмехнувшись, Колтмен придержал поводья. Его взгляд скользнул по фигуре Виктории и остановился на ее раскрасневшемся от скачки лице.
– Не ожидали, что мы можем встретиться в таком месте, баронесса? Что ж, ваше удивление понятно. Однако в моем появлении здесь нет ничего сверхъестественного. Разве гвианские шахты принадлежат одному Шарпу?
– Вы тоже стали владельцем рудников?
Колтмен утвердительно кивнул.
– Да. Моя небольшая шахта находится в нескольких милях отсюда, чуть в стороне от реки. Но я подозреваю, что разговоры о добыче руды вам уже надоели до смерти. Да и не за этим я приехал сюда. – Он чуть заметно прищурился и пристально, словно что-то прикидывая про себя, посмотрел на девушку. – Леди Джемисон!
– Да? – Виктория вскинула на него выжидающий взгляд и недовольно сдвинула брови, заметив, как по лицу мужчины расплылась удовлетворенная улыбка. – Что случилось, мистер Колтмен, почему вы так на меня смотрите?
– Леди Джемисон, дорогая моя леди Джемисон! – растягивая слова, словно ему было неимоверно приятно произносить это имя, промолвил Колтмен. – Вот вы и подтвердили мое предположение, отозвавшись на свое девичье имя. Но я все же стану называть вас Викторией, если вы не будете возражать.
– Я не понимаю…
– Виктория, вы ведь не являетесь женой Шарпа? – Перегнувшись через круп лошади, Колтмен посмотрел на девушку с торжествующей улыбкой. – Не смущайтесь дорогая, я уже и так знаю правду.
– Откуда у вас такие сведения? – Виктория хмуро взглянула на Колтмена. С каждой минутой она все меньше радовалась этой нежданной встрече и инстинктивно чувствовала, что здесь кроется какой-то подвох.
– Неважно откуда, главное, что это так. Если бы я ошибался и вы действительно были его женой, вы тотчас опровергли бы мое утверждение. А вместо этого вы отвечаете вопросом на вопрос – верный признак того, что человек хочет уйти от ответа. Итак, вы свободны… Что ж, прекрасно. Меня не интересует, в силу каких обстоятельств вы оказались рядом с этим человеком. Главное, что вы не замужем и не питаете к своему любовнику теплых чувств.
– Ваша самоуверенность переходит все границы, – Виктория натянуто рассмеялась, хотя на душе у нее становилось нехорошо. – Не припомню, чтобы я хоть словом обмолвилась на этот счет.
Колтмен снисходительно усмехнулся.
– А этого и не требуется, дорогая моя баронесса. Я достаточно долго наблюдал за вами, чтобы сделать соответствующие выводы. Ха! Да назовите мне хоть одну женщину из высшего лондонского общества, которая стала бы совершать верховые прогулки в десять утра! Тем паче женщину, недавно вышедшую замуж. Похоже, супружеские объятия не слишком утомляют вас.
Виктория стиснула поводья, чувствуя, как к ее лицу медленно приливает кровь. Потом гордо вздернула подбородок и холодно взглянула на мужчину.
– Достаточно, мистер Колтмен, я больше не желаю выслушивать ваши отвратительные намеки. Прощайте.
Она собиралась развернуться и пустить лошадь в галоп, но Колтмен вдруг резко наклонился и выхватил поводья из ее рук.
– Не будьте дурой, Виктория! – раздраженно процедил он. – Вам же самой не терпится отделаться от Шарпа. Так не разыгрывайте оскорбленную невинность перед человеком, который хочет вам в этом помочь! Тем более я предлагаю вам нечто более заманчивое, чем роль любовницы безродного отщепенца. Я предлагаю вам… – он сделал паузу, посмотрев на девушку долгим взглядом, – стать моей женой.
От неожиданности Виктория оторопела. Ей понадобилась по меньшей мере минута, чтобы осмыслить его слова. Наконец, справившись с замешательством, она сделала глубокий вдох и, тщательно подбирая слова, переспросила:
– Вы сказали, что предлагаете мне стать вашей женой, мистер Колтмен? То есть делаете мне предложение руки и сердца?
Он рассмеялся, окинув ее снисходительным, чуть насмешливым взглядом.
– Да, дорогая моя, именно так! Я хочу, чтобы вы стали моей законной супругой. Удивлены? Напрасно. Это не внезапный порыв, а тщательно обдуманное решение. Видите ли, Виктория, – его голос зазвучал серьезно, – я всегда мечтал жениться на такой женщине, чтобы все другие мужчины умерли от зависти, – знатной, богатой, красивой, пользующейся успехом в светском обществе.
