Победа осталась за Викторией, но у нее не осталось сил радоваться ей. Даже не глянув в сторону беснующейся квартеронки, она повернулась и пошла по тропинке к усадьбе так быстро, что Ред едва поспевал за ней. В какой-то момент под ногу ей подвернулся сучок, и она споткнулась, едва не упав на землю. Ред, не задав ни единого вопроса, подхватил Викторию на руки и донес до самого крыльца.
Оказавшись на веранде, он остановился и мягко опустил ее на пол. Их взгляды встретились, и девушка вдруг почувствовала, как в ней закипает раздражение. Ред смотрел на нее без тени неловкости или смущения, будто в том, что произошло на поляне, не было ничего предосудительного. А его первые слова заставили ее задрожать от негодования.
– Почему ты вышла из дому одна, да еще в такое время? – строго, почти сердито спросил он. – Разве я не просил тебя не покидать пределов усадьбы без охраны?
– Ты… – от возмущения Виктория едва могла говорить. – Ты еще осмеливаешься говорить со мной в таком тоне? После того, как я своими глазами видела…
Она тут же прикусила язык, но было поздно: на губах Реда уже проступила понимающая усмешка.
– Значит, ты все видела, – сказал он, вызывающе встряхнув головой.
– Представь себе, – в тон ему ответила Виктория, так же вызывающе запрокинув голову. – Да, я простояла за жасминовым кустом несколько минут и видела, как она соблазняла тебя. И ты, как безвольный болван, уступил ей!
– Безвольный болван? – переспросил Шарп с ироничной ухмылкой. – Черт бы тебя побрал, Виктория, ты снова оскорбляешь меня! Да тебе просто невозможно угодить, дорогая моя. Когда я «домогался» тебя, ты была недовольна и просила оставить тебя в покое. Я выполнил твою просьбу, обратив внимание на другую женщину, и ты опять чем-то недовольна! Что тебе не понравилось на этот раз? – Он шагнул ей навстречу и крепко сжал ее руку чуть повыше локтя. – Ты не хотела, чтобы я занимался любовью с Сандрой? Почему? Отвечай же, дьявол тебя побери!
– Не смей кричать на меня! – Виктория попыталась вырваться, но в ответ Ред так крепко сжал ее руку, что она вскрикнула от боли. – Перестань же, Ред, отпусти меня, – со слезами на глазах взмолилась она.
Несколько секунд он пристально смотрел на нее, чуть ослабив хватку, потом неумолимо покачал головой.
– Даже не надейся, – со сдержанной яростью процедил он, решительно привлекая ее к себе. – Если я и болван, как ты только что выразилась, то не до такой степени, чтобы отпустить тебя, не утолив сперва свою страсть. Ты помешала мне заняться любовью с другой женщиной, так изволь же теперь заменить ее. По-моему, это будет справедливо.
– Если дело лишь в этом…
– Дело не только в этом, и ты сама это прекрасно знаешь, – неожиданно мягко ответил он, начиная расстегивать пуговицы ее амазонки.
Не зная, как его остановить, Виктория высвободила руку и уперлась Реду в плечи. Его слабая улыбка тотчас угасла. Взгляд стал таким мрачным и сердитым, что Виктории стало не по себе.
– Очень прошу тебя, – проговорил он, четко выговаривая каждое слово, – оставь свои дурацкие выходки хотя бы на один этот вечер. Кто знает, скоро ли нам представится следующая возможность заняться любовью?
Его слова напомнили Виктории о том, что завтра он отправляется в рискованное путешествие, и ей стало стыдно за свое бессмысленное упрямство. В самом деле, разве она сама не мечтала об этой минуте с самого утра? Глубоко вздохнув, Виктория опустила глаза и разжала руки, без слов признавая свое поражение.
Ред властно притянул ее к себе. Его руки сомкнулись вокруг ее стана, и сердце Виктории бешено забилось в предвкушении его восхитительных ласк. С ее губ сорвался протяжный стон, тело обмякло в объятиях мужчины, и она едва не упала прямо к ногам Реда. Приподняв ее подбородок, он с полминуты внимательно всматривался в ее увлажнившиеся глаза, словно желал отыскать в них ответ на мучившие его вопросы. Затем его лицо просветлело, он глубоко вздохнул и порывисто прижал девушку к своей груди.
– Виктория, Виктория, – бормотал он, нежно лаская ее вздрагивающие от волнения плечи, – когда же ты, наконец, перестанешь мучить меня своим проклятым упрямством?
– Ты обещал дать нам обоим время подумать, – робко напомнила она.
Он неохотно оторвал ее от себя, и медленно, но решительно покачал головой.
– Не сейчас, любовь моя, – прошептал он, погладив ее горячую щеку. – Проси у меня чего угодно, но только не того, чтобы я позволил тебе сегодня ускользнуть от меня.
Его пальцы зарылись в ее распущенные волосы, и он припал к ее губам в долгом, нежном поцелуе. Не прерывая поцелуя, Ред решительно сдернул с Виктории жакет, а затем сдвинул вниз кружева сорочки, прикрывающие ее грудь. Он незаметно расстегнул свою рубашку, и обнаженная грудь Виктории оказалась прижатой к его теплой груди. Ее тотчас окатила жаркая волна, в висках застучало, мысли смешались. Не в силах сдерживаться, она порывисто обняла Реда за спину и начала пылко целовать его лицо, шею, крошечные вершинки его груди. В ответ он так крепко сжал ее плечи, что она вскрикнула от боли.
Подхватив Викторию на руки, Ред приподнял ее и посадил на широкие перила веранды. Его руки взметнули ее юбки, в одно мгновение сдернули кружевные панталоны и принялись ласкать самые сокровенные уголки ее плоти, в то время как губы без устали дразнили напрягшиеся соски. Отклик ее тела был бурным и мгновенным. Почувствовав, что больше не может ждать, Виктория просунула руки под рубашку Реда и оплела ногами его стройные бедра, прижимаясь к нему всем телом и без слов предлагая себя. Она томно постанывала и нетерпеливо мяла его плечи, пока он судорожно расстегивал лосины. Затем, крепко сжав ягодицы девушки, Ред с глухим стоном проник в нее, исторгнув из ее груди громкий крик наслаждения.
Ее тело мгновенно подстроилось под его стремительный ритм. Не отрывая затуманенного взора от бесконечной пляски полуобнаженных фигур внутри огненного кольца на берегу, Виктория одержимо двигалась навстречу восхитительным ударам мужского орудия. Потом перед ее глазами мелькнула яркая вспышка, смешав все далекие огни в безумный круговорот. А вслед за тем она словно провалилась в темную блаженную пустоту, утратив ощущение собственного тела.
Позже, когда она пришла в себя, Ред осторожно снял ее с перил и помог одеться. Взяв Викторию за руку, он повернул ее лицом к себе. Их взгляды встретились, и Виктория была вынуждена опустить глаза под вопрошающим взглядом Реда. Она чувствовала, как дрожат его пальцы, сжимавшие ее ладонь. Он молчал; весь его вид выражал одно напряженное ожидание. Но Виктория уже успокоилась и замкнулась в себе, беспокоясь лишь о том, чтобы разделяющий их барьер не растаял от такого безудержного накала страсти.
– Наверное, нам пора проститься, – пробормотала она, стараясь не замечать отчаянной мольбы в его глазах. – Я очень устала, да и у тебя завтра трудный день…
Его пальцы медленно разжались, выпуская руку Виктории. Глубоко вздохнув, он молча отступил на шаг.
– Ты права, – проговорил он бесстрастным голосом. – Мы оба смертельно устали, и нельзя придумать ничего лучшего, чем благоразумно отправиться по домам. А так как сегодня я собирался заночевать на шахтах, то мне остается лишь пожелать тебе всего хорошего.
Губы Реда искривились в горькой, ироничной усмешке. Взяв руку Виктории, он церемонно коснулся губами тыльной стороны ее ладони и, повернувшись, быстро зашагал прочь. Опомнившись, Виктория поспешно сбежала со ступенек крыльца и окликнула Реда, но было уже поздно: ночная тьма скрыла очертания его высокой фигуры и заглушила шум быстрых шагов.
Огорченно вздохнув, Виктория вернулась к дому и устало побрела в свою комнату. На сердце у нее было тяжело. Она понимала, что снова обидела Реда, и жестоко корила себя за это. Им было так хорошо в эти несколько минут, зачем же она так глупо повела себя в последний момент и все испортила? Неужели трудно было сказать ему хотя бы несколько ласковых слов на прощанье? Он не имел права рассчитывать на какие-то изъявления нежных чувств, да наверняка и не ждал этого. Но их расставание могло оказаться чуть более теплым. И если все получилось иначе, то виновата в этом только она одна.
Дурные предчувствия не обманули Викторию – отряд, отправившийся на поиски сбежавших каторжников, словно в воду канул. Проходили дни, а известий от Реда все не было. А утром седьмого дня в усадьбу на взмыленной лошади прискакал Френк Роджерс.
– У меня плохие новости, мадам, – выпалил он с порога. – На шахтах начались волнения.
– Только этого нам еще не хватало! – Виктория с тревогой взглянула на управляющего. – Что за волнения, Френк? Расскажите все по порядку.
– Кое-кто упорно распространяет слухи о том, что Рыжий Саймон и его подельники захватили плантацию ниже по течению Демерары. И… что им удалось заманить отряд мистера Шарпа в ловушку. Часть каторжников отказывается работать, дерзит охранникам. Я опасаюсь, как бы не нашлись желающие последовать примеру сбежавших.
Виктория почувствовала, как у нее начинают леденеть руки, несмотря на сильную жару.
– Но… но ведь это неправда? – упавшим голосом вымолвила она, пристально глядя в глаза Роджерсу. – Умоляю вас, Френк, скажите мне, что эти слухи ложные. Ред… С ним же ничего не случилось? Или вы что-то скрываете от меня?!
– Нет, мадам. – Рождерс твердо посмотрел на хозяйку. – Я не стал бы скрывать от вас правду, какой бы горькой она ни была. Нет ни малейших оснований полагать, что эти слухи соответствуют действительности. Просто кому-то очень хочется, чтобы это оказалось так.
– Тогда почему же вы не можете положить конец этим слухам?
Управляющий виновато переступил с ноги на ногу.
– Это моя вина, мадам. Все дело в том, что я упустил момент, когда волнения только начались. Теперь, чтобы успокоить каторжников, придется принимать серьезные меры. И я хотел прежде посоветоваться с вами.
– Со мной?!
– Но ведь вы же хозяйка! Раз мистер Шарп отсутствует, то ответственные решения надлежит принимать вам. По крайней мере, я должен был поставить вас в известность о положении дел и спросить совета.
С минуту Виктория молчала, обдумывая слова управляющего. В какой-то момент у нее возникло желание рассказать Роджерсу всю правду о своем настоящем положении, но, чуть подумав, она решила не делать этого. Сейчас, когда ситуация была такой сложной, ей казалось трусостью отречься от Реда и свалить решение всех проблем на управляющего. Все эти люди – и на шахтах, и здесь, в Риверсайде, – считают ее женой Шарпа и своей хозяйкой. Они надеются, что она сумеет помочь им справиться с трудностями, и она просто не вправе обмануть их доверие.
Встряхнув головой, словно отгоняя сомнения, Виктория повернулась к Роджерсу.
– Итак, Френк, что вы намерены делать?
– Я полагаю, что в первую очередь необходимо сурово наказать зачинщиков беспорядков, – не совсем уверенно высказался он.
Виктория слегка нахмурилась.
– И как же вы собираетесь их наказать?
Рождерс на мгновение замялся.
– По всей видимости, старым испытанным способом: выпороть, а затем заковать в кандалы и привязать к позорным столбам для устрашения остальных. Так обычно поступают в подобных случаях. Лучшего способа еще никто не придумал, мадам.
– И вы думаете, это должно помочь?
– Не уверен, что…
– Вот именно, не уверены! А если волнения и после этого не прекратятся? Что нам останется? Перевешать добрую половину каторжников? – Виктория строго взглянула на притихшего управляющего и сделала круг по комнате. – Вот что, Френк… Я предлагаю сначала попробовать решить проблему иным способом. Скажите, вам уже известны имена зачинщиков?
– Да, мадам.
– Прекрасно. Тогда поезжайте на шахты и прикажите привести их в караульное помещение. Я приеду вслед за вами и попытаюсь поговорить с ними.
Роджерс едва не поперхнулся водой из стакана, который только что поднес к губам.
– Вы собираетесь говорить с этими головорезами, мадам?! – испуганно переспросил он. – Святые угодники, да вы даже не представляете, что это за ужасные люди! Воры, бандиты, убийцы…
– Френк, мне отлично известно, что благонамеренные граждане редко попадают на каторгу! – Виктория окинула управляющего слегка насмешливым взглядом. – Если это и случается, то лишь в результате какой-нибудь чудовищной ошибки. Я вполне отдаю себе отчет в том, что собираюсь делать. Поезжайте и выполните мое приказание. В конце концов, вы же сами сказали, что хозяйка здесь я!
– Хорошо, мадам, – неохотно согласился Роджерс. – Будет так, как вы скажете.
Едва управляющий покинул дом, Виктория кликнула Сэма, который всю эту неделю жил в Риверсайде, оправляясь от полученного потрясения. Молодого человека немало удивило, когда она попросила его одолжить ей кое-что из его одежды. Однако стоило ему узнать, для чего это понадобилось Виктории, как он едва не запрыгал от восторга.
– Я всегда знал, что вы самая смелая и решительная англичанка, миледи, – заявил он, сбегая вслед за ней с крыльца. – Мистер Ред не ошибся, выбрав себе такую жену.
– Придержи-ка свой длинный язык, а не то я попрошу негритянского колдуна лишить тебя возможности болтать глупости! – сердито оборвала его Виктория. Но, к ее собственному немалому удивлению, она почувствовала себя скорее польщенной, чем разгневанной. Это открытие порядком озадачило Викторию, но подумать об этом сейчас ей было некогда.
Лица охранников вытянулись, когда они увидели хозяйку имения в мужских штанах и полотняной рубашке с закатанными рукавами. Но вскоре изумленные взгляды сменились одобрительными, и Виктория поняла, что не ошиблась, одевшись, как все здесь, по-мужски. В самом деле, появись она перед этими людьми в нарядной амазонке, это скорее всего вызвало бы лишь пренебрежительные улыбки и насмешливые перешептывания. Тем более что многие не одобряли ее намерения вести переговоры с каторжниками, посчитав это причудой наивной юной леди.
Следуя за Роджерсом в караульное помещение, Виктория с трудом сохраняла внешнее спокойствие. Она сильно опасалась, что каторжники, пользующиеся у своих товарищей авторитетом, окажутся похожими на Рыжего Саймона. Но, к ее огромному облегчению, ни один из пяти зачинщиков беспорядков не напоминал это чудовище в человеческом облике. Однако выглядели они довольно мрачно, если не сказать – угрожающе. Виктория невольно поежилась при мысли, что в один прекрасный день эти люди окажутся на свободе и станут спокойно разгуливать по лондонским улицам. И тут же не сдержала улыбки, представив на своем месте какую-нибудь из своих изнеженных лондонских приятельниц. Боже, да любая из этих чувствительных девиц лишилась бы чувств при одном виде этих людей!
Объявив зачинщикам беспорядков, что с ними желает говорить сама хозяйка, Роджерс отступил в сторону, пропустив Викторию вперед. Пять угрюмых лиц повернулись в сторону девушки, и она едва сдержала малодушный порыв спрятаться за спину рослого охранника. Но мысль о лежащей на ней ответственности придала Виктории душевных сил, и она решительно выступила вперед.
– Я – Виктория Шарп, жена владельца этих рудников, и пока мой муж находится в отъезде, я являюсь здесь главной, – громко, строгим и внушительным тоном произнесла она, обводя взглядом по очереди лица всех каторжников. – Сегодня мой управляющий сказал мне, что часть наших работников чем-то недовольна. Среди зачинщиков беспорядков были названы ваши имена. И вот я пришла к вам, чтобы узнать, в чем дело.
Оказавшись на веранде, он остановился и мягко опустил ее на пол. Их взгляды встретились, и девушка вдруг почувствовала, как в ней закипает раздражение. Ред смотрел на нее без тени неловкости или смущения, будто в том, что произошло на поляне, не было ничего предосудительного. А его первые слова заставили ее задрожать от негодования.
– Почему ты вышла из дому одна, да еще в такое время? – строго, почти сердито спросил он. – Разве я не просил тебя не покидать пределов усадьбы без охраны?
– Ты… – от возмущения Виктория едва могла говорить. – Ты еще осмеливаешься говорить со мной в таком тоне? После того, как я своими глазами видела…
Она тут же прикусила язык, но было поздно: на губах Реда уже проступила понимающая усмешка.
– Значит, ты все видела, – сказал он, вызывающе встряхнув головой.
– Представь себе, – в тон ему ответила Виктория, так же вызывающе запрокинув голову. – Да, я простояла за жасминовым кустом несколько минут и видела, как она соблазняла тебя. И ты, как безвольный болван, уступил ей!
– Безвольный болван? – переспросил Шарп с ироничной ухмылкой. – Черт бы тебя побрал, Виктория, ты снова оскорбляешь меня! Да тебе просто невозможно угодить, дорогая моя. Когда я «домогался» тебя, ты была недовольна и просила оставить тебя в покое. Я выполнил твою просьбу, обратив внимание на другую женщину, и ты опять чем-то недовольна! Что тебе не понравилось на этот раз? – Он шагнул ей навстречу и крепко сжал ее руку чуть повыше локтя. – Ты не хотела, чтобы я занимался любовью с Сандрой? Почему? Отвечай же, дьявол тебя побери!
– Не смей кричать на меня! – Виктория попыталась вырваться, но в ответ Ред так крепко сжал ее руку, что она вскрикнула от боли. – Перестань же, Ред, отпусти меня, – со слезами на глазах взмолилась она.
Несколько секунд он пристально смотрел на нее, чуть ослабив хватку, потом неумолимо покачал головой.
– Даже не надейся, – со сдержанной яростью процедил он, решительно привлекая ее к себе. – Если я и болван, как ты только что выразилась, то не до такой степени, чтобы отпустить тебя, не утолив сперва свою страсть. Ты помешала мне заняться любовью с другой женщиной, так изволь же теперь заменить ее. По-моему, это будет справедливо.
– Если дело лишь в этом…
– Дело не только в этом, и ты сама это прекрасно знаешь, – неожиданно мягко ответил он, начиная расстегивать пуговицы ее амазонки.
Не зная, как его остановить, Виктория высвободила руку и уперлась Реду в плечи. Его слабая улыбка тотчас угасла. Взгляд стал таким мрачным и сердитым, что Виктории стало не по себе.
– Очень прошу тебя, – проговорил он, четко выговаривая каждое слово, – оставь свои дурацкие выходки хотя бы на один этот вечер. Кто знает, скоро ли нам представится следующая возможность заняться любовью?
Его слова напомнили Виктории о том, что завтра он отправляется в рискованное путешествие, и ей стало стыдно за свое бессмысленное упрямство. В самом деле, разве она сама не мечтала об этой минуте с самого утра? Глубоко вздохнув, Виктория опустила глаза и разжала руки, без слов признавая свое поражение.
Ред властно притянул ее к себе. Его руки сомкнулись вокруг ее стана, и сердце Виктории бешено забилось в предвкушении его восхитительных ласк. С ее губ сорвался протяжный стон, тело обмякло в объятиях мужчины, и она едва не упала прямо к ногам Реда. Приподняв ее подбородок, он с полминуты внимательно всматривался в ее увлажнившиеся глаза, словно желал отыскать в них ответ на мучившие его вопросы. Затем его лицо просветлело, он глубоко вздохнул и порывисто прижал девушку к своей груди.
– Виктория, Виктория, – бормотал он, нежно лаская ее вздрагивающие от волнения плечи, – когда же ты, наконец, перестанешь мучить меня своим проклятым упрямством?
– Ты обещал дать нам обоим время подумать, – робко напомнила она.
Он неохотно оторвал ее от себя, и медленно, но решительно покачал головой.
– Не сейчас, любовь моя, – прошептал он, погладив ее горячую щеку. – Проси у меня чего угодно, но только не того, чтобы я позволил тебе сегодня ускользнуть от меня.
Его пальцы зарылись в ее распущенные волосы, и он припал к ее губам в долгом, нежном поцелуе. Не прерывая поцелуя, Ред решительно сдернул с Виктории жакет, а затем сдвинул вниз кружева сорочки, прикрывающие ее грудь. Он незаметно расстегнул свою рубашку, и обнаженная грудь Виктории оказалась прижатой к его теплой груди. Ее тотчас окатила жаркая волна, в висках застучало, мысли смешались. Не в силах сдерживаться, она порывисто обняла Реда за спину и начала пылко целовать его лицо, шею, крошечные вершинки его груди. В ответ он так крепко сжал ее плечи, что она вскрикнула от боли.
Подхватив Викторию на руки, Ред приподнял ее и посадил на широкие перила веранды. Его руки взметнули ее юбки, в одно мгновение сдернули кружевные панталоны и принялись ласкать самые сокровенные уголки ее плоти, в то время как губы без устали дразнили напрягшиеся соски. Отклик ее тела был бурным и мгновенным. Почувствовав, что больше не может ждать, Виктория просунула руки под рубашку Реда и оплела ногами его стройные бедра, прижимаясь к нему всем телом и без слов предлагая себя. Она томно постанывала и нетерпеливо мяла его плечи, пока он судорожно расстегивал лосины. Затем, крепко сжав ягодицы девушки, Ред с глухим стоном проник в нее, исторгнув из ее груди громкий крик наслаждения.
Ее тело мгновенно подстроилось под его стремительный ритм. Не отрывая затуманенного взора от бесконечной пляски полуобнаженных фигур внутри огненного кольца на берегу, Виктория одержимо двигалась навстречу восхитительным ударам мужского орудия. Потом перед ее глазами мелькнула яркая вспышка, смешав все далекие огни в безумный круговорот. А вслед за тем она словно провалилась в темную блаженную пустоту, утратив ощущение собственного тела.
Позже, когда она пришла в себя, Ред осторожно снял ее с перил и помог одеться. Взяв Викторию за руку, он повернул ее лицом к себе. Их взгляды встретились, и Виктория была вынуждена опустить глаза под вопрошающим взглядом Реда. Она чувствовала, как дрожат его пальцы, сжимавшие ее ладонь. Он молчал; весь его вид выражал одно напряженное ожидание. Но Виктория уже успокоилась и замкнулась в себе, беспокоясь лишь о том, чтобы разделяющий их барьер не растаял от такого безудержного накала страсти.
– Наверное, нам пора проститься, – пробормотала она, стараясь не замечать отчаянной мольбы в его глазах. – Я очень устала, да и у тебя завтра трудный день…
Его пальцы медленно разжались, выпуская руку Виктории. Глубоко вздохнув, он молча отступил на шаг.
– Ты права, – проговорил он бесстрастным голосом. – Мы оба смертельно устали, и нельзя придумать ничего лучшего, чем благоразумно отправиться по домам. А так как сегодня я собирался заночевать на шахтах, то мне остается лишь пожелать тебе всего хорошего.
Губы Реда искривились в горькой, ироничной усмешке. Взяв руку Виктории, он церемонно коснулся губами тыльной стороны ее ладони и, повернувшись, быстро зашагал прочь. Опомнившись, Виктория поспешно сбежала со ступенек крыльца и окликнула Реда, но было уже поздно: ночная тьма скрыла очертания его высокой фигуры и заглушила шум быстрых шагов.
Огорченно вздохнув, Виктория вернулась к дому и устало побрела в свою комнату. На сердце у нее было тяжело. Она понимала, что снова обидела Реда, и жестоко корила себя за это. Им было так хорошо в эти несколько минут, зачем же она так глупо повела себя в последний момент и все испортила? Неужели трудно было сказать ему хотя бы несколько ласковых слов на прощанье? Он не имел права рассчитывать на какие-то изъявления нежных чувств, да наверняка и не ждал этого. Но их расставание могло оказаться чуть более теплым. И если все получилось иначе, то виновата в этом только она одна.
ГЛАВА 24
Дурные предчувствия не обманули Викторию – отряд, отправившийся на поиски сбежавших каторжников, словно в воду канул. Проходили дни, а известий от Реда все не было. А утром седьмого дня в усадьбу на взмыленной лошади прискакал Френк Роджерс.
– У меня плохие новости, мадам, – выпалил он с порога. – На шахтах начались волнения.
– Только этого нам еще не хватало! – Виктория с тревогой взглянула на управляющего. – Что за волнения, Френк? Расскажите все по порядку.
– Кое-кто упорно распространяет слухи о том, что Рыжий Саймон и его подельники захватили плантацию ниже по течению Демерары. И… что им удалось заманить отряд мистера Шарпа в ловушку. Часть каторжников отказывается работать, дерзит охранникам. Я опасаюсь, как бы не нашлись желающие последовать примеру сбежавших.
Виктория почувствовала, как у нее начинают леденеть руки, несмотря на сильную жару.
– Но… но ведь это неправда? – упавшим голосом вымолвила она, пристально глядя в глаза Роджерсу. – Умоляю вас, Френк, скажите мне, что эти слухи ложные. Ред… С ним же ничего не случилось? Или вы что-то скрываете от меня?!
– Нет, мадам. – Рождерс твердо посмотрел на хозяйку. – Я не стал бы скрывать от вас правду, какой бы горькой она ни была. Нет ни малейших оснований полагать, что эти слухи соответствуют действительности. Просто кому-то очень хочется, чтобы это оказалось так.
– Тогда почему же вы не можете положить конец этим слухам?
Управляющий виновато переступил с ноги на ногу.
– Это моя вина, мадам. Все дело в том, что я упустил момент, когда волнения только начались. Теперь, чтобы успокоить каторжников, придется принимать серьезные меры. И я хотел прежде посоветоваться с вами.
– Со мной?!
– Но ведь вы же хозяйка! Раз мистер Шарп отсутствует, то ответственные решения надлежит принимать вам. По крайней мере, я должен был поставить вас в известность о положении дел и спросить совета.
С минуту Виктория молчала, обдумывая слова управляющего. В какой-то момент у нее возникло желание рассказать Роджерсу всю правду о своем настоящем положении, но, чуть подумав, она решила не делать этого. Сейчас, когда ситуация была такой сложной, ей казалось трусостью отречься от Реда и свалить решение всех проблем на управляющего. Все эти люди – и на шахтах, и здесь, в Риверсайде, – считают ее женой Шарпа и своей хозяйкой. Они надеются, что она сумеет помочь им справиться с трудностями, и она просто не вправе обмануть их доверие.
Встряхнув головой, словно отгоняя сомнения, Виктория повернулась к Роджерсу.
– Итак, Френк, что вы намерены делать?
– Я полагаю, что в первую очередь необходимо сурово наказать зачинщиков беспорядков, – не совсем уверенно высказался он.
Виктория слегка нахмурилась.
– И как же вы собираетесь их наказать?
Рождерс на мгновение замялся.
– По всей видимости, старым испытанным способом: выпороть, а затем заковать в кандалы и привязать к позорным столбам для устрашения остальных. Так обычно поступают в подобных случаях. Лучшего способа еще никто не придумал, мадам.
– И вы думаете, это должно помочь?
– Не уверен, что…
– Вот именно, не уверены! А если волнения и после этого не прекратятся? Что нам останется? Перевешать добрую половину каторжников? – Виктория строго взглянула на притихшего управляющего и сделала круг по комнате. – Вот что, Френк… Я предлагаю сначала попробовать решить проблему иным способом. Скажите, вам уже известны имена зачинщиков?
– Да, мадам.
– Прекрасно. Тогда поезжайте на шахты и прикажите привести их в караульное помещение. Я приеду вслед за вами и попытаюсь поговорить с ними.
Роджерс едва не поперхнулся водой из стакана, который только что поднес к губам.
– Вы собираетесь говорить с этими головорезами, мадам?! – испуганно переспросил он. – Святые угодники, да вы даже не представляете, что это за ужасные люди! Воры, бандиты, убийцы…
– Френк, мне отлично известно, что благонамеренные граждане редко попадают на каторгу! – Виктория окинула управляющего слегка насмешливым взглядом. – Если это и случается, то лишь в результате какой-нибудь чудовищной ошибки. Я вполне отдаю себе отчет в том, что собираюсь делать. Поезжайте и выполните мое приказание. В конце концов, вы же сами сказали, что хозяйка здесь я!
– Хорошо, мадам, – неохотно согласился Роджерс. – Будет так, как вы скажете.
Едва управляющий покинул дом, Виктория кликнула Сэма, который всю эту неделю жил в Риверсайде, оправляясь от полученного потрясения. Молодого человека немало удивило, когда она попросила его одолжить ей кое-что из его одежды. Однако стоило ему узнать, для чего это понадобилось Виктории, как он едва не запрыгал от восторга.
– Я всегда знал, что вы самая смелая и решительная англичанка, миледи, – заявил он, сбегая вслед за ней с крыльца. – Мистер Ред не ошибся, выбрав себе такую жену.
– Придержи-ка свой длинный язык, а не то я попрошу негритянского колдуна лишить тебя возможности болтать глупости! – сердито оборвала его Виктория. Но, к ее собственному немалому удивлению, она почувствовала себя скорее польщенной, чем разгневанной. Это открытие порядком озадачило Викторию, но подумать об этом сейчас ей было некогда.
Лица охранников вытянулись, когда они увидели хозяйку имения в мужских штанах и полотняной рубашке с закатанными рукавами. Но вскоре изумленные взгляды сменились одобрительными, и Виктория поняла, что не ошиблась, одевшись, как все здесь, по-мужски. В самом деле, появись она перед этими людьми в нарядной амазонке, это скорее всего вызвало бы лишь пренебрежительные улыбки и насмешливые перешептывания. Тем более что многие не одобряли ее намерения вести переговоры с каторжниками, посчитав это причудой наивной юной леди.
Следуя за Роджерсом в караульное помещение, Виктория с трудом сохраняла внешнее спокойствие. Она сильно опасалась, что каторжники, пользующиеся у своих товарищей авторитетом, окажутся похожими на Рыжего Саймона. Но, к ее огромному облегчению, ни один из пяти зачинщиков беспорядков не напоминал это чудовище в человеческом облике. Однако выглядели они довольно мрачно, если не сказать – угрожающе. Виктория невольно поежилась при мысли, что в один прекрасный день эти люди окажутся на свободе и станут спокойно разгуливать по лондонским улицам. И тут же не сдержала улыбки, представив на своем месте какую-нибудь из своих изнеженных лондонских приятельниц. Боже, да любая из этих чувствительных девиц лишилась бы чувств при одном виде этих людей!
Объявив зачинщикам беспорядков, что с ними желает говорить сама хозяйка, Роджерс отступил в сторону, пропустив Викторию вперед. Пять угрюмых лиц повернулись в сторону девушки, и она едва сдержала малодушный порыв спрятаться за спину рослого охранника. Но мысль о лежащей на ней ответственности придала Виктории душевных сил, и она решительно выступила вперед.
– Я – Виктория Шарп, жена владельца этих рудников, и пока мой муж находится в отъезде, я являюсь здесь главной, – громко, строгим и внушительным тоном произнесла она, обводя взглядом по очереди лица всех каторжников. – Сегодня мой управляющий сказал мне, что часть наших работников чем-то недовольна. Среди зачинщиков беспорядков были названы ваши имена. И вот я пришла к вам, чтобы узнать, в чем дело.
