И под камнепад раз попали, хорошо хоть никто не пострадал. А почти перед самой шахтой в узком ущелье подверглись нападению разбойников – десяток бородатых оборванных мужиков, вооруженных дубинками и ножами, напал из-за камней на наш небольшой караван. Охранники были более опытны в военном искусстве и яростно отражали нападение. Бой длился несколько минут, и видя бессмысленность его, остатки разбойников скрылись в скалах. Преследовать их никто не стал.
Хоть нападение и было отбито, среди охранников оказались двое раненных, да и надсмотрщица наша получила ножом в бок. Её рана оказалась самой серьезной. Я опять бросилась помогать. Пришлось на бинты рвать уже рубашку самой стражницы. Рана была не глубокой и не задела важных органов, но была длинной и перерезала несколько вен, поэтому кровь не останавливалась. Надо было шить, но чем? Спросила у охраны нитки покрепче, иголку и спирт. Принесли, без лишних слов.
Стоящие кучкой каторжанки, глядя на моё желание помочь раненной, принялись роптать о том, что каторжанин не должен помогать своим тюремщикам, это не по правилам, но я так зло посмотрела на них, что причитания замолкли, а стражники загнали женщин в повозку. Я зашивала рану стражнице, а Милка мне помогала, промокая выступающую кровь. Затем мы помогли другим пострадавшим, их погрузили в телегу, и мы отправились дальше. Через два дня наш путь закончился.
Повозки остановились за высоким частоколом, за нами закрылись высокие ворота.
Земля твёрже человеческого сердца.
Стивен Кинг. Кладбище домашних животных
По прибытии на шахту, нас всех выстроили и сняли кандалы. Ошейник мне оставили. Велели идти во врачебный корпус для помывки и осмотра. Потом пообещали нас накормить и устроить в бараки. Надсмотрщица, уже способная самостоятельно передвигаться, повела нас к одноэтажному каменному зданию у самой скалы. Здания располагались по периметру всего частокола. Двор был пуст, только у каждой постройки стояли стражники.
В лекарне нас встретила довольно пожилая женщина, годы согнули её спину, но охранница уважительно обратилась к ней:
- Мъера Надка, вот новенькие прибыли, велено начальством их обработать, завшивели все в дороге, да и мне ножом досталось, перебинтовать надо.
- Молодки знают, что их ждет? Для чего куплены? – спросила надтреснувшим, скрипучим голосом мъера Надка и окинула нас колючим недобрым взглядом. – Небось все тут душегубы и ватажницы! Кто будет вредничать - в шахту под землю пойдет, а кто с головой – найдут работу поприятнее.
Тут надсмотрщица наклонилась к «бабке» и, посматривая на меня, начала что-то ей нашептывать.
- Да ты не шепчи, мъера Тулка, не слышу я тихо-то. Если что не для всех ушей – потом наедине скажешь. А теперь гони их всех раздеваться и мыться, а я твою рану осмотрю, пока они воду переводят.
Охранница привела нас в мыльню рядом с помещением лекарни, велела раздеться, дорожные вещи бросить с корзины у входа, чистую робу нам выдадут. И ушла.
Женщины радостно загалдели, все давно мечтали помыться, но как быть мне? Если я сниму свои плащ и платье, все сразу увидят мой живот. Я отошла в уголок и стала раздеваться, Милка снимала платье рядом.
- Ой! – раздался возглас за моим плечом, так что я вздрогнула. Женщины смотрели на меня удивленно и ошарашенно. Картинка еще та была – десяток голых баб стоят руки в боки и разглядывают голую меня.
- Что ж ты натворила, старшая, что тебе из-за ребеночка поблажки не сделали? Беременных на каторгу ж не отправляют! – вперед ко мне выступила самая бесшабашная молодуха из всего нового пополнения. – Или ты сама скрыла? Так зря это. Сама тут сгинешь и ребеночка угробишь.
- Да зачем же тебя сюда привезли? – вторила другая женщина. – Ты ж работать нигде не сможешь, зачем сюда тащили?
- Умереть, - просто ответила я. – Умереть мне и моему ребенку. Моим врагам нужна только моя смерть.
Все молчали. Даже у преступниц сохранились материнские чувства.
А я взяла ведро, подчерпнула из бочки воды, но дужку перехватили руки Милки, не позволяющие поднять тяжелое. Мылись молча. У кого-то нашелся кусочек мыльного корня, и им воспользовались все. Потом пришла стражница с ворохом рубашек, велела их одеть и идти к лекарю.
Мъера Надка подходила ко всем по очереди, задирала подол до пупка, а дойдя до меня и посмотрев на мой живот, велела сесть в уголок на стул. Потом прибежала еще одна женщина с ножницами и объявила, что всем остригут волосы. Заявила, что вшей нечего разводить, а пока в косыночках походят. Всех увели. Я осталась с мъерой Надкой одна.
- На счет тебя привезли распоряжение особое определить тебя в шахту, но…Тулка попросила за тебя. Спасла ты её. Видела я твою работу. Такое только хороший лекарь сделать может – зашить чисто рану. А мне как раз помощница нужна. Я тут за начальника пока, да и вернется – так моим приказам перечить не станет. Остаешься под моим началом в лекарне. Работы хватает – кого камнем придавило, кто на глубину упал. Отвары и мази делать тоже надо. Роды месяца через два, поди?
- Может и через три, - ответила я и пожала плечами.
- Вот дуры - бабы пошли! Не знают, когда им рожать. Может и от кого, не знаешь?
-Знаю. У меня муж есть.
- Ну, ладно-ладно, не хмурься. Знаешь – и хорошо. Посиди пока здесь. Сейчас платье тебе принесу, да обувку найду, твои сапоги подошвы скоро потеряют.
Через несколько минут она появилась с одеждой и обувью.
- Вот. Выбирай что подойдет. Все чистое, хоть и не новое. Старым хозяйкам уж не пригодится.
Я одела платье, одно взяла себе на смену. Туфли были все великоваты, но лекарка сделала веревочные завязки, чтоб не спадали с ноги.
- Спать будешь в комнате при лекарне. В барак не пойдешь. Там… В общем, нечего тебе там делать. По территории тоже не шляйся. Баб здесь мало. В основном одни мужики, да и развлечений никаких нет. А за хорошую работу шахтеров мастера поощряют тем, что баб им на ночь выделяют. Да сами мастера и охранники не прочь развлечься. Для этого и привозят вас, бестолковых. Для работы в шахте баба не годится, а тогда зачем они здесь нужны?
Я была в ужасе. Значит, женщин привезли сюда для мужских утех. И отбывать каторгу они будут тем, что ими будут пользоваться все кому не лень. А как же Милка? Она ж еще почти ребенок невинный?
- Какая Милка? – спросила меня мъера Надка. Видимо я задала свои вопросы вслух.
- Да девушка. Самая молодая. Она еще девушка. Осудили её по наговору, без вины. Богатому господину не далась, он и отомстил.
- Ну. Они все говорят, что безвинно пострадали. Вот тебя то за что в кандалы и ошейник одели? Тоже скажешь, что не за что? – ехидно спросила старая лекарка.
- Ладно, проверю я твою Милку, - уже примирительно сказала мъера Надка. – Если невинна, найдем и ей работу. Есть у меня на невинную девицу планы.
А я сидела и решала, сделала ли я лучше для Милки, или ей будет еще хуже от той работы, что найдет ей Надка.
Зареванную Милку вскоре привели в лекарню. Оказывается, в бараке им популярно старожилы объяснили зачем их привезли на затерянную в горах шахту. И никто их обратно ни через десять, ни через двадцать лет не отпустит. Пока молоды – будут ублажать мужиков, а потом спустят в шахту, а там год работы и всё – нет человека. Там и завалят камнями. Надка велела ей утереть сопли и объявила, что Милка тоже будет жить и работать при лекарне, если еще с мужчиной не была. Девушка утвердительно качала головой, что, мол, не была. Старуха осталась довольна и ушла, оставив нас одних.
- Мъера Миллея, спасли вы меня опять. Это ж вы за меня поспросили? Что хотите для Вас сделаю.
- Не благодари и не обещай. Мы не знаем, что с нами завтра будет. А сейчас нам бы поесть, да поспать. Утро вечера мудренее, как говорят у нас. Завтра все подробнее узнаем, с людьми познакомимся. Не все же тут злодеи. Да и лекарка, хоть и похожа на старую ведьму, вроде вполне нормальная старуха. Вникла в мою и твою проблемы. Помогла.
Так началась наша каторжная жизнь. Из-за расположения Западного материка в южном полушарии, сейчас здесь стояло лето, солнце припекало, но с гор по вечерам спускался холодный туман. А по рассказам той же Надки, зимы здесь суровые, дороги становятся непроходимыми до весны, продуктов не всегда хватает. Многие гибнут. Да и камень везде один, топить нечем. Поэтому, когда лютуют морозы, все спускаются в шахту, там и зимой тепло. Это только с весны начинают подниматься на поверхность. Летом приходят караваны за рудой, привозят новых рудокопов. Сейчас вот ждут подводы с продуктами и одеждой к зиме. Лекарства должны опять же привести. За лекарствами был отправлен сын Надки, который тут и родился. Как я поняла из её рассказа, она была женой прошлого начальника шахты, так и оказалась в горах. Муж её умер, а она, в принципе, могла бы уехать отсюда, да сын пока против – хочется ему побольше, дурню, заработать. Ругала она своего сынка почем зря.
Мы с Милкой уже давно поняли зачем лекарке понадобилась девушка – невесту она ищет сыну, да сюда же все воровок на убийц привозят, а они её сынку в жены не годятся. Милке сначала такая перспектива не понравилась, как это выходить замуж неизвестно за кого, может он сам здесь в горах одичал и озверел хуже всяких убийц. Но мне пришлось напомнить ей, что лучше быть женой одного мужчины, чем ублажать каждый вечер не по одному. Может и парень он нормальный, присмотреться сначала надо.
А как живут тут женщины, мы насмотрелись. Днем они работали прачками, кухарками, поломойками, а по вечерам в бараках начиналась целая вакханалия. Приходили мужчины и выбирали себе женщину. А желающих было больше, чем самих женщин, так что ходили они по кругу. А нам приходилось их потом лечить. Надка беременности не позволяла. Давала зелья против зачатия и для выкидышей. Страшно было смотреть на такое.
- Думаете мне такое самой нравиться? - сказала как-то мъера Надка. - Нет, девоньки, не нравиться. Только изменить я тут ничего не могу. Начальник хоть меня слушает раз по моей рекомендации его повысили, но изменять ничего не будет. Ему самое главное, чтоб бунтов среди шахтеров не было. А так мужики делом заняты, пар выпускают. Начальнику важнее руду вовремя и в полной мере сдать для хозяина. Да и женщинам дети тут ни к чему. Только лишняя головная боль.
- Мъера Надка, а вы знаете, что за руду добывают на шахте? Для чего она идет? – спросила я лекарку.
- А кто его знает? – ответила вопросом на мой вопрос мъера. – Руда она и есть руда, плавят её потом, видать, нужна, если добывают. Я ж не рудознатец.
- Это морий, - сказала и испугалась сама своей дерзости, но продолжила. - Запрещенный к добыче и продаже металл. По закону его нельзя добывать и использовать на территории материка. Кто владеет этой шахтой – сам преступник.
- Вот оно как. Ты девонька особо не распространяйся об этом. Если жить хочешь. Уж не за твоё ли знание этой тайны тебя сюда и упрятали?
Я молча кивнула. Лекарка долго молчала, что-то обдумывая, а потом сказала:
- Если перезимуем и живы будем, по весне надо все же уходить. Сын мой хоть и балбес, но не полный идиот, поймет, что всех денег не заработаешь, а головы лишиться можно. Вот с первой отправкой руды и поедем.
Возьмет ли нас с собой, Надка не сказала.
Каторжанкам, обитавшим в бараке, не понравилось то, что я и Милка живем при лекарне и имеем «особый» статус. Чтоб вслух не высказывать нам претензии, их останавливал только ошейник на мне, который так и не сняли.
Удручающее зрелище представляли собой и рудокопы. Их под конвоем приводили к нам с ранами, ушибами и порезами. Это были изможденные мужчины, с серой кожей от въевшейся в неё руды, обозленные на всех. Сразу было видно, кто тут уже давно, а кого привезли недавно.
На Западном континенте наступила осень. Небо закрыли свинцовые тучи, в которых утопали пики гор. Пришли несколько караванов с продуктами и одеждой. Прибыл начальник шахты – невысокий толстоватый мужчина. Видимо, с распоряжениями мъеры Надки он был согласен, так как я и Милка остались при лекарне. Мъер Финк, так звали начальника, в дела лекарни не вмешивался, хотя его приказы насчет других часто раздавались со двора. А мы с подругой старались лишний раз не попадаться ему на глаза. Надка с нетерпением и тревогой ждала возвращение сына. Он прибыл с последней оказией, привез все необходимое для лечения больных. Все готовились к суровой зиме.
Милка познакомилась с «женихом», хотя знакомством это я назвала с трудом. Просто мъера Надка взяла Милку за руку, подвела к сынку и сказала в своей грубоватой манере:
- Все, Михан. Хватит по бабам шастать. Вот тебе в жены девица Милка, люби и уважай, - и всунула руку девушки в лапу парня. Хотя и парнем его тоже можно назвать было с трудом, лет уж двадцать пять на вид, здоровый, рослый, внешне не дурен собой. А Милка стояла, бледнея и краснея, не зная, что сказать.
- Ладно, дети, благодарить меня будете потом, а сейчас вам есть чем заняться, - хохотнула старуха и махнула рукой в двери, выпроваживая молодых. Жених увел упирающуюся невесту, которая глядела на нас затравленным взглядом.
Когда они вышли, мъера Надка сказала:
- Не бойся. Сын никогда женщин не обижал. Ей будет хорошо, он покладистый…если ему не перечить. Да, для всех каторжанка Милка умерла. Сейчас она уважаемая мъера – жена горного мастера Михана Бирка. Начальник Финк оформил это уже в документах.
- А откуда взялась в горах эта «жена» - тоже прописано в тех документах? – язвительно спросила я. Все же подобное самоуправство судьбой девушки, ставшей мне подругой, не понравилось.
- Конечно, прописано. Привез он её, когда с обозом за лекарствами ездил. Не взбрыкивай, вам гонор показывать ни к чему. Целее будете. Лучше счастья подруге пожелай.
Правда, вернулась Милка на следующий день тихая, но не жаловалась. Жить она стала в доме мъеры Надки, в лекарне показывалась редко. Так я осталась одна.
Дракон во мне как будто исчез и давно не откликался. Зато живот рос не по дням, а по часам. Лекарка сказала, что рожу я уже вскоре. Да я и сама чувствовала, что подходит время. Только было очень страшно за сына – смогу ли уберечь его в столь страшных условиях. Мъера Надка принесла мне ворох старого белья и одежды, правда все было чистое, прошедшее прачечную, вручила нитки и иголку и посоветовала начать шить приданное младенцу. А я с ностальгией вспоминала пушистую шаль, что подарила мне Криссана. Как это было давно, в другой жизни. И сколько у меня этих жизней?
Есть вещи, которые магия не может уничтожить,
потому что в них самих есть магия. Любовь.
Кассандра Клэр. Механическая принцесса
А на Восточном материке драконы не прекращали поиск. Хотя то, что Миллэйру надо искать уже на другом материке, стало понятно, когда на безлюдном побережье нашли злополучную карету. И не только карету. Рядом была повозка-клетка с прутьями и цепями из мория. Жилья поблизости не было, свидетелей найти не удалось.
Я стоял перед этой клеткой и думал, что опять пришлось пережить моей любимой. От бессилия помочь сжимались кулаки, а ярость к её мучителям застилала кровью глаза моему зверю, чей рык внутри меня гремел набатом.
На моё плечо опустилась рука тира Алесандриса:
- Она нужна им живой, раз не убили её сразу.
Хоть нападение и было отбито, среди охранников оказались двое раненных, да и надсмотрщица наша получила ножом в бок. Её рана оказалась самой серьезной. Я опять бросилась помогать. Пришлось на бинты рвать уже рубашку самой стражницы. Рана была не глубокой и не задела важных органов, но была длинной и перерезала несколько вен, поэтому кровь не останавливалась. Надо было шить, но чем? Спросила у охраны нитки покрепче, иголку и спирт. Принесли, без лишних слов.
Стоящие кучкой каторжанки, глядя на моё желание помочь раненной, принялись роптать о том, что каторжанин не должен помогать своим тюремщикам, это не по правилам, но я так зло посмотрела на них, что причитания замолкли, а стражники загнали женщин в повозку. Я зашивала рану стражнице, а Милка мне помогала, промокая выступающую кровь. Затем мы помогли другим пострадавшим, их погрузили в телегу, и мы отправились дальше. Через два дня наш путь закончился.
Повозки остановились за высоким частоколом, за нами закрылись высокие ворота.
ГЛАВА 28
Земля твёрже человеческого сердца.
Стивен Кинг. Кладбище домашних животных
По прибытии на шахту, нас всех выстроили и сняли кандалы. Ошейник мне оставили. Велели идти во врачебный корпус для помывки и осмотра. Потом пообещали нас накормить и устроить в бараки. Надсмотрщица, уже способная самостоятельно передвигаться, повела нас к одноэтажному каменному зданию у самой скалы. Здания располагались по периметру всего частокола. Двор был пуст, только у каждой постройки стояли стражники.
В лекарне нас встретила довольно пожилая женщина, годы согнули её спину, но охранница уважительно обратилась к ней:
- Мъера Надка, вот новенькие прибыли, велено начальством их обработать, завшивели все в дороге, да и мне ножом досталось, перебинтовать надо.
- Молодки знают, что их ждет? Для чего куплены? – спросила надтреснувшим, скрипучим голосом мъера Надка и окинула нас колючим недобрым взглядом. – Небось все тут душегубы и ватажницы! Кто будет вредничать - в шахту под землю пойдет, а кто с головой – найдут работу поприятнее.
Тут надсмотрщица наклонилась к «бабке» и, посматривая на меня, начала что-то ей нашептывать.
- Да ты не шепчи, мъера Тулка, не слышу я тихо-то. Если что не для всех ушей – потом наедине скажешь. А теперь гони их всех раздеваться и мыться, а я твою рану осмотрю, пока они воду переводят.
Охранница привела нас в мыльню рядом с помещением лекарни, велела раздеться, дорожные вещи бросить с корзины у входа, чистую робу нам выдадут. И ушла.
Женщины радостно загалдели, все давно мечтали помыться, но как быть мне? Если я сниму свои плащ и платье, все сразу увидят мой живот. Я отошла в уголок и стала раздеваться, Милка снимала платье рядом.
- Ой! – раздался возглас за моим плечом, так что я вздрогнула. Женщины смотрели на меня удивленно и ошарашенно. Картинка еще та была – десяток голых баб стоят руки в боки и разглядывают голую меня.
- Что ж ты натворила, старшая, что тебе из-за ребеночка поблажки не сделали? Беременных на каторгу ж не отправляют! – вперед ко мне выступила самая бесшабашная молодуха из всего нового пополнения. – Или ты сама скрыла? Так зря это. Сама тут сгинешь и ребеночка угробишь.
- Да зачем же тебя сюда привезли? – вторила другая женщина. – Ты ж работать нигде не сможешь, зачем сюда тащили?
- Умереть, - просто ответила я. – Умереть мне и моему ребенку. Моим врагам нужна только моя смерть.
Все молчали. Даже у преступниц сохранились материнские чувства.
А я взяла ведро, подчерпнула из бочки воды, но дужку перехватили руки Милки, не позволяющие поднять тяжелое. Мылись молча. У кого-то нашелся кусочек мыльного корня, и им воспользовались все. Потом пришла стражница с ворохом рубашек, велела их одеть и идти к лекарю.
Мъера Надка подходила ко всем по очереди, задирала подол до пупка, а дойдя до меня и посмотрев на мой живот, велела сесть в уголок на стул. Потом прибежала еще одна женщина с ножницами и объявила, что всем остригут волосы. Заявила, что вшей нечего разводить, а пока в косыночках походят. Всех увели. Я осталась с мъерой Надкой одна.
- На счет тебя привезли распоряжение особое определить тебя в шахту, но…Тулка попросила за тебя. Спасла ты её. Видела я твою работу. Такое только хороший лекарь сделать может – зашить чисто рану. А мне как раз помощница нужна. Я тут за начальника пока, да и вернется – так моим приказам перечить не станет. Остаешься под моим началом в лекарне. Работы хватает – кого камнем придавило, кто на глубину упал. Отвары и мази делать тоже надо. Роды месяца через два, поди?
- Может и через три, - ответила я и пожала плечами.
- Вот дуры - бабы пошли! Не знают, когда им рожать. Может и от кого, не знаешь?
-Знаю. У меня муж есть.
- Ну, ладно-ладно, не хмурься. Знаешь – и хорошо. Посиди пока здесь. Сейчас платье тебе принесу, да обувку найду, твои сапоги подошвы скоро потеряют.
Через несколько минут она появилась с одеждой и обувью.
- Вот. Выбирай что подойдет. Все чистое, хоть и не новое. Старым хозяйкам уж не пригодится.
Я одела платье, одно взяла себе на смену. Туфли были все великоваты, но лекарка сделала веревочные завязки, чтоб не спадали с ноги.
- Спать будешь в комнате при лекарне. В барак не пойдешь. Там… В общем, нечего тебе там делать. По территории тоже не шляйся. Баб здесь мало. В основном одни мужики, да и развлечений никаких нет. А за хорошую работу шахтеров мастера поощряют тем, что баб им на ночь выделяют. Да сами мастера и охранники не прочь развлечься. Для этого и привозят вас, бестолковых. Для работы в шахте баба не годится, а тогда зачем они здесь нужны?
Я была в ужасе. Значит, женщин привезли сюда для мужских утех. И отбывать каторгу они будут тем, что ими будут пользоваться все кому не лень. А как же Милка? Она ж еще почти ребенок невинный?
- Какая Милка? – спросила меня мъера Надка. Видимо я задала свои вопросы вслух.
- Да девушка. Самая молодая. Она еще девушка. Осудили её по наговору, без вины. Богатому господину не далась, он и отомстил.
- Ну. Они все говорят, что безвинно пострадали. Вот тебя то за что в кандалы и ошейник одели? Тоже скажешь, что не за что? – ехидно спросила старая лекарка.
- Ладно, проверю я твою Милку, - уже примирительно сказала мъера Надка. – Если невинна, найдем и ей работу. Есть у меня на невинную девицу планы.
А я сидела и решала, сделала ли я лучше для Милки, или ей будет еще хуже от той работы, что найдет ей Надка.
Зареванную Милку вскоре привели в лекарню. Оказывается, в бараке им популярно старожилы объяснили зачем их привезли на затерянную в горах шахту. И никто их обратно ни через десять, ни через двадцать лет не отпустит. Пока молоды – будут ублажать мужиков, а потом спустят в шахту, а там год работы и всё – нет человека. Там и завалят камнями. Надка велела ей утереть сопли и объявила, что Милка тоже будет жить и работать при лекарне, если еще с мужчиной не была. Девушка утвердительно качала головой, что, мол, не была. Старуха осталась довольна и ушла, оставив нас одних.
- Мъера Миллея, спасли вы меня опять. Это ж вы за меня поспросили? Что хотите для Вас сделаю.
- Не благодари и не обещай. Мы не знаем, что с нами завтра будет. А сейчас нам бы поесть, да поспать. Утро вечера мудренее, как говорят у нас. Завтра все подробнее узнаем, с людьми познакомимся. Не все же тут злодеи. Да и лекарка, хоть и похожа на старую ведьму, вроде вполне нормальная старуха. Вникла в мою и твою проблемы. Помогла.
Так началась наша каторжная жизнь. Из-за расположения Западного материка в южном полушарии, сейчас здесь стояло лето, солнце припекало, но с гор по вечерам спускался холодный туман. А по рассказам той же Надки, зимы здесь суровые, дороги становятся непроходимыми до весны, продуктов не всегда хватает. Многие гибнут. Да и камень везде один, топить нечем. Поэтому, когда лютуют морозы, все спускаются в шахту, там и зимой тепло. Это только с весны начинают подниматься на поверхность. Летом приходят караваны за рудой, привозят новых рудокопов. Сейчас вот ждут подводы с продуктами и одеждой к зиме. Лекарства должны опять же привести. За лекарствами был отправлен сын Надки, который тут и родился. Как я поняла из её рассказа, она была женой прошлого начальника шахты, так и оказалась в горах. Муж её умер, а она, в принципе, могла бы уехать отсюда, да сын пока против – хочется ему побольше, дурню, заработать. Ругала она своего сынка почем зря.
Мы с Милкой уже давно поняли зачем лекарке понадобилась девушка – невесту она ищет сыну, да сюда же все воровок на убийц привозят, а они её сынку в жены не годятся. Милке сначала такая перспектива не понравилась, как это выходить замуж неизвестно за кого, может он сам здесь в горах одичал и озверел хуже всяких убийц. Но мне пришлось напомнить ей, что лучше быть женой одного мужчины, чем ублажать каждый вечер не по одному. Может и парень он нормальный, присмотреться сначала надо.
А как живут тут женщины, мы насмотрелись. Днем они работали прачками, кухарками, поломойками, а по вечерам в бараках начиналась целая вакханалия. Приходили мужчины и выбирали себе женщину. А желающих было больше, чем самих женщин, так что ходили они по кругу. А нам приходилось их потом лечить. Надка беременности не позволяла. Давала зелья против зачатия и для выкидышей. Страшно было смотреть на такое.
- Думаете мне такое самой нравиться? - сказала как-то мъера Надка. - Нет, девоньки, не нравиться. Только изменить я тут ничего не могу. Начальник хоть меня слушает раз по моей рекомендации его повысили, но изменять ничего не будет. Ему самое главное, чтоб бунтов среди шахтеров не было. А так мужики делом заняты, пар выпускают. Начальнику важнее руду вовремя и в полной мере сдать для хозяина. Да и женщинам дети тут ни к чему. Только лишняя головная боль.
- Мъера Надка, а вы знаете, что за руду добывают на шахте? Для чего она идет? – спросила я лекарку.
- А кто его знает? – ответила вопросом на мой вопрос мъера. – Руда она и есть руда, плавят её потом, видать, нужна, если добывают. Я ж не рудознатец.
- Это морий, - сказала и испугалась сама своей дерзости, но продолжила. - Запрещенный к добыче и продаже металл. По закону его нельзя добывать и использовать на территории материка. Кто владеет этой шахтой – сам преступник.
- Вот оно как. Ты девонька особо не распространяйся об этом. Если жить хочешь. Уж не за твоё ли знание этой тайны тебя сюда и упрятали?
Я молча кивнула. Лекарка долго молчала, что-то обдумывая, а потом сказала:
- Если перезимуем и живы будем, по весне надо все же уходить. Сын мой хоть и балбес, но не полный идиот, поймет, что всех денег не заработаешь, а головы лишиться можно. Вот с первой отправкой руды и поедем.
Возьмет ли нас с собой, Надка не сказала.
Каторжанкам, обитавшим в бараке, не понравилось то, что я и Милка живем при лекарне и имеем «особый» статус. Чтоб вслух не высказывать нам претензии, их останавливал только ошейник на мне, который так и не сняли.
Удручающее зрелище представляли собой и рудокопы. Их под конвоем приводили к нам с ранами, ушибами и порезами. Это были изможденные мужчины, с серой кожей от въевшейся в неё руды, обозленные на всех. Сразу было видно, кто тут уже давно, а кого привезли недавно.
На Западном континенте наступила осень. Небо закрыли свинцовые тучи, в которых утопали пики гор. Пришли несколько караванов с продуктами и одеждой. Прибыл начальник шахты – невысокий толстоватый мужчина. Видимо, с распоряжениями мъеры Надки он был согласен, так как я и Милка остались при лекарне. Мъер Финк, так звали начальника, в дела лекарни не вмешивался, хотя его приказы насчет других часто раздавались со двора. А мы с подругой старались лишний раз не попадаться ему на глаза. Надка с нетерпением и тревогой ждала возвращение сына. Он прибыл с последней оказией, привез все необходимое для лечения больных. Все готовились к суровой зиме.
Милка познакомилась с «женихом», хотя знакомством это я назвала с трудом. Просто мъера Надка взяла Милку за руку, подвела к сынку и сказала в своей грубоватой манере:
- Все, Михан. Хватит по бабам шастать. Вот тебе в жены девица Милка, люби и уважай, - и всунула руку девушки в лапу парня. Хотя и парнем его тоже можно назвать было с трудом, лет уж двадцать пять на вид, здоровый, рослый, внешне не дурен собой. А Милка стояла, бледнея и краснея, не зная, что сказать.
- Ладно, дети, благодарить меня будете потом, а сейчас вам есть чем заняться, - хохотнула старуха и махнула рукой в двери, выпроваживая молодых. Жених увел упирающуюся невесту, которая глядела на нас затравленным взглядом.
Когда они вышли, мъера Надка сказала:
- Не бойся. Сын никогда женщин не обижал. Ей будет хорошо, он покладистый…если ему не перечить. Да, для всех каторжанка Милка умерла. Сейчас она уважаемая мъера – жена горного мастера Михана Бирка. Начальник Финк оформил это уже в документах.
- А откуда взялась в горах эта «жена» - тоже прописано в тех документах? – язвительно спросила я. Все же подобное самоуправство судьбой девушки, ставшей мне подругой, не понравилось.
- Конечно, прописано. Привез он её, когда с обозом за лекарствами ездил. Не взбрыкивай, вам гонор показывать ни к чему. Целее будете. Лучше счастья подруге пожелай.
Правда, вернулась Милка на следующий день тихая, но не жаловалась. Жить она стала в доме мъеры Надки, в лекарне показывалась редко. Так я осталась одна.
Дракон во мне как будто исчез и давно не откликался. Зато живот рос не по дням, а по часам. Лекарка сказала, что рожу я уже вскоре. Да я и сама чувствовала, что подходит время. Только было очень страшно за сына – смогу ли уберечь его в столь страшных условиях. Мъера Надка принесла мне ворох старого белья и одежды, правда все было чистое, прошедшее прачечную, вручила нитки и иголку и посоветовала начать шить приданное младенцу. А я с ностальгией вспоминала пушистую шаль, что подарила мне Криссана. Как это было давно, в другой жизни. И сколько у меня этих жизней?
ГЛАВА 29
Есть вещи, которые магия не может уничтожить,
потому что в них самих есть магия. Любовь.
Кассандра Клэр. Механическая принцесса
А на Восточном материке драконы не прекращали поиск. Хотя то, что Миллэйру надо искать уже на другом материке, стало понятно, когда на безлюдном побережье нашли злополучную карету. И не только карету. Рядом была повозка-клетка с прутьями и цепями из мория. Жилья поблизости не было, свидетелей найти не удалось.
Я стоял перед этой клеткой и думал, что опять пришлось пережить моей любимой. От бессилия помочь сжимались кулаки, а ярость к её мучителям застилала кровью глаза моему зверю, чей рык внутри меня гремел набатом.
На моё плечо опустилась рука тира Алесандриса:
- Она нужна им живой, раз не убили её сразу.
