Роман только лениво махнул рукой и, передернув плечами, опять повернулся к мужчине спиной.
- Отправляясь гулять с тобой, я, если честно, не рассчитывал работать психологом, - хмыкнул он, совершенно не желая оборачиваться и вновь встречаться с несчастным графом взглядом. В душе юноши Виктор вызывал жалость, а демонстрировать ее кому бы то ни было Роман не любил.
- Ты говорил, что расскажешь о кузене, - напомнил он, - Хватит жалеть себя, Вик, в самом-то деле! Да, у тебя в жизни все плохо, все просто ужасно, но вообще-то, если ты не заметил, в ней есть и масса положительных моментов! Ты снова дома, снова со своей семьей, и с Чесом мы справимся все вместе, причем очень запросто! Так что довольно страдать, лучше расскажи о моем тезке из прошлого.
- О твоем тезке… - граф усмехнулся, слегка опуская подбородок, - Хорошо. Как я сказал – Рене не знал о моем кузене, а если и знал, то уже давно забыл – в его жизни то событие значительным не было. В те времена вообще было не до переживаний за чужих людей – Францию раздирали войны, Хлодвиг обожал кровь и постоянно набирал рекрутов, отправляя их на передовую. Одним из них и был мой кузен Роман. В целом, эта история может считаться даже не примечательной, если бы не одно маленькое «но»… - Виктор задумчиво улыбнулся, и в улыбке его проскользнула грусть, - Роман погиб в первом же бою. Я не был близок с ним, но честь требовала отдать дань памяти павшему в сражении родичу, поэтому на похороны пришел. Именно там я впервые увидел прекрасную девушку, ставшую впоследствии моей женой – Аделайн, - улыбка графа стала мечтательной, - Она пришла туда вместе с братом, который водил шапочное знакомство с моим кузеном и, будучи человеком благородным, пришел проводить его в последний путь. Именно с ним, с Ренардом, я познакомился в первую очередь, поначалу имея целью воспользоваться его посредничеством при знакомстве с Адой, а впоследствии и совершенно искренне привязавшись к нему. Твой дядя – замечательный человек, Роман, - Виктор остановился, серьезно глядя на заслушавшегося виконта, - Он благороден, честен, храбр… думаю, ты и сам знаешь это. Мне действительно искренне жаль, что я столько лет верил злым наветам, что я сомневался в Рене!.. В те годы он стал мне братом. Такого друга, как он, у меня не было никогда прежде, и не было впоследствии, и я лишь смею надеяться, что дружба эта будет возвращена… Хотя порою у меня мелькали мысли, что от знакомств, заведенных на кладбище, и нельзя было ждать чего-то хорошего. Чеслав умело укреплял меня в этой мысли, взращивал ненависть в моем сердце, и я даже сейчас никак не могу справиться с ней. Хотя и ненавижу по большей части Чеслава…
- По-моему, тебе прямой путь к моему младшему брату, предок, - Роман хмыкнул, закидывая руки за голову и поднимая лицо вверх, подставляя его дождю, - Он тоже триста лет ненавидел нас с Эриком, потому что Альберт морочил ему голову, а потом одумался. Может, он тебе и посоветует что-то дельное… Хотя вообще-то, на мой исключительно личный взгляд, Рик ненависти не заслуживает. Да и Чеслав, если честно, тоже – к чему тратить на рыжего песика такой ценный продукт? – на губах юноши возникла шальная улыбка, - Много чести – еще ненавидеть его! Наплюй, Вик, так будет значительно лучше, поверь мне. Я вообще предпочитаю ко всему легко относиться, например.
- Я стараюсь, я просто… - Виктор остановился и недовольно мотнул головой. Ему показалось, что что-то упало прямо ему на макушку, что-то легкое и щекотное, и что это, он понять не мог. Собеседник его, не услышав продолжения фразы, оглянулся через плечо и насмешливо ухмыльнулся.
- На тебя, похоже, птичка полиняла, предок, - он шагнул к спутнику и, протянув руку, легко снял с его головы крупное белое перо. Бросил на него мимолетный взгляд, и… ощутимо помрачнев, протянул откровенно растерянному Вику.
- Кажется, тебе письмо прислали.
Граф осторожно принял перо и с видимым изумлением воззрился на четкие черные буквы, написанные прямо на его ворсинках.
- «Учитель хочет встретиться с учеником»… - дрогнувшим голосом прочитал он и, подняв взгляд, напряженно сглотнул, - Это… неужели то, что я думаю?..
- Или то, что думаю я? – Роман подозрительно прищурился, немного поворачивая голову вбок и вглядываясь в предка искоса, - Может, ты предатель, Вик? Чес тебе тут тайные записочки шлет, а ты невинным барашком прикидываешься…
Виктор так и вскинулся.
- По-твоему, общению со своей семьей я предпочту дружбу с этим ублюдком?! С тем, кто проклял мой род, кто едва не убил меня тогда и кто жаждал убить меня сейчас?! Мне не нужны встречи с ним, к дьяволу!.. – он вдруг запнулся и, вновь глянув на перо, на мгновение закусил губу, о чем-то размышляя, - С другой… Роман, - взгляд мужчины внезапно стал серьезным, - А ведь я теперь человек. Я могу коснуться меча…
- Стоп-стоп-стоп, - Роман, подозревая собеседника теперь уже в чем-то другом, замахал перед собой руками, - Вик, ты что… ты хочешь… - он недоверчиво хохотнул, - Взять меч и попытаться продырявить Чеса?.. С ума сошел? Ты все еще бессмертен, Нейдр может лишить тебя и этого…
- К черту бессмертие! – основатель рода де Нормонд нахмурился, стискивая перо в кулаке, - Если я сумею избавиться от этого мерзавца, если смогу доказать тебе, всем вам, что я не предам вас больше, если смогу доказать это Рене… И потом, я ведь не прошу отпускать меня в одиночку, Роман! Я надеялся, ты пойдешь вместе со мной.
- Совсем спятил! – виконт удрученно всплеснул руками, - Да меня потом самого на этот меч насадят, дурак ты безмозглый! Я, конечно, в меч очень верю и, честно говоря, план не так уж плох, но, черт возьми, Вик… - парень вдруг сам посерьезнел, - Чеслав не так уж слаб. И совсем даже не наивен – ты сообщил ему, что меч у нас, и он наверняка уже что-то придумал…
- Я думаю, что он хочет снова склонить меня на свою сторону, - Виктор криво улыбнулся, - Он не предполагает, что я могу заявиться не один, да еще и с мечом! Все может получиться, Роман, прошу – помоги мне! Пойми… - он прижал свободную от пера руку к груди, - Это моя битва. Она моя уже больше тысячи лет, я живу мыслью отомстить тому, кто погубил моих детей, тому, кто обрек меня на вечное горе! Помоги мне, Роман, пожалуйста, помоги! Если мы справимся – а я уверен, что так и будет, - наши друзья и родственники будут гордиться нами!
Виконт тяжело вздохнул, не отвечая. Будучи человеком вполне разумным, он, конечно, сознавал риск и опасность задуманного мероприятия, вполне здраво оценивал опасность Чеслава и полагал, что вот так нахрапом его не возьмешь, но… с другой стороны, Роман был и довольно сердобольным, и оставлять без внимания столь откровенную просьбу о помощи со стороны несчастного человека, со стороны своего кровного родственника, не мог.
- Ладно… - неохотно буркнул он после нескольких томительных минут раздумья, - Но учти: если из-за тебя меня убьют – разговаривать я с тобой больше не буду!
- Итак, наживка заброшена! – Чеслав довольно потер руки, - И я не сомневаюсь, что глупый граф клюнет на нее – ему не терпится спустить с меня шкуру… Жаль, сделать это ему не суждено. Ты уверена, что перо укажет ему дорогу? – взгляд оборотня обратился к мрачной Альжбете.
Женщина мимолетно поморщилась и, вздохнув, кивнула. Ей не нравилось происходящее – Чеслав вынуждал ее идти против всех, вынуждал ее поступать плохо и ей это было неприятно. А воспротивиться ему она не могла.
- Перо приведет Виктора де Нормонда туда, где ты будешь ждать его, - тихо молвила она, добавляя в варево, бурлящее над каминным огнем, какую-то траву, - Но почему ты думаешь, что он принесет меч?
- Ты меня плохо слушала? – молодой человек, восседающий в кресле, насмешливо хмыкнул и, закинув ногу на ногу, откинулся на его спинку, презрительно следя за собеседницей, - Глупая женщина. Ненависть Виктора я обратил против себя, в кои-то веки сказав ему правду, и теперь могу быть абсолютно уверен в нем. Вик одержим! На протяжении полутора тысяч лет он только и делал, что мечтал отомстить хоть кому-нибудь – хоть Рейниру, хоть Ренарду, отчаянно надеясь через то обрести покой. Узнав, что объект его ненависти все это время был гораздо ближе, и что оружие против него – меня! – почти у него в руках, он не сможет удержаться… - Чес куснул себя за губу, расплываясь в широкой улыбке, - Он убедит себя в благородстве собственных намерений, он оправдает даже кражу из-под носа у родственников, и ринется прямо ко мне в руки! Но исполнится мой план так, как надо, или же нет – сейчас зависит от тебя, Альжбета. Я велел тебе придумать способ…
- Да, - женщина, не желающая и дольше слушать слов своего страшного визави, поморщилась, бросая еще какие-то корни в варево, - И я придумала… узнала, если быть точнее. Нейдр – древний меч, Чеслав, он существует уже многие годы… и никто, никогда не был способен подчинить его себе, никто не был способен обуздать его силу. Никто. Кроме одного мага…
Оборотень закатил ярко-желтые глаза. Слышать об «одном маге» за свою жизнь он уже порядком устал.
- Только не говори мне, что это опять Рейнир, - он сморщился и взгляд его исполнился неприязни, - Я уже слышать не могу об этом старике! В его избе не было меча!
- Я говорю не о Рейнире, - Альжбета обернулась, взирая на собеседника с нескрываемым удивлением, - Рейнир умер гораздо раньше того мига, когда был создан меч. Единственный, кто мог обуздать его силу – это Клод, его создатель. Я расспросила нескольких своих знакомых, они рассказали мне… - она отошла от камина и, суетясь, начала торопливо перекладывать какие-то листы бумаги на столе. Чеслав, не говоря ни слова, чуть склонив голову набок, внимательно наблюдал за ней, ожидая вердикта.
- Сейчас… - женщина переложила еще несколько листков и, наконец, взяв один из них, повернулась к собеседнику, - Вот. Судя по всему, Клод обуздал свой меч лишь благодаря тому, что привязал его к себе по крови. Понимаешь… Нейдр ведь не был создан как оружие для убийства, он должен был только лишать сил. Он не знает крови. Поэтому когда Клод, смешав свою кровь с зельем, воссоздать которое я пытаюсь сейчас, брызнул ей на меч и произнес заклятие – меч признал в нем своего хозяина, и не пытался атаковать его, не пытался забрать его силу. Воссоздать зелье мне по силам, но… нужна твоя кровь, Чеслав.
Оборотень легко поднялся на ноги, медленно растягивая губы в улыбке. Несколько секунд он ничего не говорил, предпочитая словам действия – расстегивая рукав рубашки и закатывая его, - затем хладнокровно вытянул руку вперед.
- Сколько угодно, - бросил он, - Мне важен результат, Альжбета, крови мне не жаль.
Женщина нервно облизала губы, неуверенно беря в руки нож и не решаясь ничего больше делать.
- Крови нужно много… - она сглотнула, - Ты можешь ослабнуть…
- Я не ослабну, - Чеслав сдвинул брови и, быстро глянув на нож в руках собеседницы, чуть поманил его пальцем. Нож выскользнул из ослабевших рук испуганной женщины и мгновением спустя оказался в левой руке рыжего.
Он вытянул правую вперед и, действуя совершенно спокойно, так, будто касался не собственной кожи, а чего-то совершенно иного, чего-то не чувствующего боли или безжизненного, уверенно провел острием ножа наискосок по венам.
Брызнула кровь.
Альжбета, ахнув, засуетилась и, боясь даже касаться поразительно равнодушного человека, только что перерезавшего себе вены, указала ему на котел.
Чес подошел, ступая твердо и легко, явно не страдая от кровопотери и, вытянув руку над котлом, позволил крови свободно стекать в него. На губах его появилась улыбка.
- Чувствую себя Рейниром, - негромко молвил он, - Однажды я выпил зелье, в котором была его кровь, теперь, похоже, повторяю его колдовство. Сколько нужно крови?
- С… сейчас… - женщина, пристально следящая за стекающей в котел красной субстанцией, мысленно считающая ее количество, сжала губы, сопровождая каждую каплю кивком головы, - Так… так… так… все.
Оборотень неспешно убрал руку и, равнодушно глянув на рану, легко дунул на нее.
Кровь перестала. Кожа, поврежденная острым оружием, восстановилась, снова становясь целой.
Альжбета, приоткрыв рот, проследила это и, тяжело сглотнув, бросилась к котлу, поспешно перемешивая жутковатое варево.
- Ты… ты должен выпить это, - робко проговорила она, напряженно оглядываясь на молодого человека. После случившегося ужас он ей внушал еще больший, чем прежде.
- И потом… - она глубоко вздохнула и, осторожно набрав деревянным половником горячий раствор, налила его в красивую, изысканную чашку, стоящую на каминной полке, - Потом тебе вновь придется получить рану. Нейдр должен рассечь твою кожу, испить твоей крови… даже если он попытается забрать силу, ощутив твою кровь, он не сумеет сделать этого. Это не обезопасит тебя в случае, если меч обернут против тебя, но касаться ты его сможешь безбоязненно.
- Довольно неопределенно и двояко, - коротко резюмировал оборотень и, склонив голову, протянул руку за чашкой, - Давай сюда зелье. Напасть на меня я никому не позволю.
- Я все равно считаю твою идею глупой, плохой и безнравственной! – Роман, сумрачно стоящий у входа в библиотеку со скрещенными на груди руками, следящий, чтобы никто по случайности не зашел и не помешал им грабить родных и близких, недовольно поморщился, - Если бы идею придумывал я, она была бы гораздо умнее, лучше и благороднее! С твоей стороны подло пользоваться тем, что придумать у меня ничего не получилось.
- Когда мы вернемся, можешь все свалить на меня, я не возражаю, - отмахнулся Виктор и, осторожно приблизившись к большому столу, на котором покоился Нейдр, на несколько мгновений замер, созерцая его. Страшно ему не было, и жизни своей граф, пожалуй, не пожалел бы, однако… Узнав наконец, кто повинен в более, чем тысячелетних муках, узнав, что есть возможность отомстить за своих детей, за жену, да и за собственную загубленную жизнь, умирать слишком рано он не хотел.
- Каковы шансы, что меч, отобрав у меня силу вораса, более не попытается ничего отнять? – негромко проговорил он, чуть склоняя голову на бок.
Потомок за его спиной сардонически хохотнул.
- Шансы огромны, Вик! От нуля до минус тысячи – как тебе перспективка?
- Впечатляет, - буркнул граф и, не давая себе размышлять, внезапно подался вперед, одним движением хватая меч за рукоять и поднимая его со стола.
На мгновение его окатила волна жара, однако, почти сейчас же и отхлынула, сменяясь леденящим холодом. Пальцы ослабли; чтобы удержать оружие, потребовалось приложить недюжинные усилия.
- Нет… - он скрипнул зубами, стискивая рукоять сильнее, - Я тебе не позволю, нет… Хоть сто тысяч раз смертный, но я одолею Чеслава! – мужчина вскинул меч, окидывая его поблескивающее лезвие долгим, злым взглядом.
Бороться с волей могучего оружия было тяжело, он чувствовал, ощущал, как Нейдр тянет из него, высасывает, отбирает силу и сопротивлялся так отчаянно, как даже сам от себя не ожидал.
- Пошли! – говорил, рычал граф сквозь плотно сжатые зубы, и Роман, откровенно впечатленный поведением предка, немного попятился, покидая библиотеку.
- Ладно, ладно, только держи эту штуку от меня подальше… Я не хочу лишаться сил, мне нравится быть интантером! – он внезапно умолк, задумываясь и, уже пропустив тяжело ступающего Виктора мимо себя, элегически вздохнул, - А может, мне в таком случае и не надо так уж злиться на дядю – силу-то он мне подарил неплохую.
- Отправляясь гулять с тобой, я, если честно, не рассчитывал работать психологом, - хмыкнул он, совершенно не желая оборачиваться и вновь встречаться с несчастным графом взглядом. В душе юноши Виктор вызывал жалость, а демонстрировать ее кому бы то ни было Роман не любил.
- Ты говорил, что расскажешь о кузене, - напомнил он, - Хватит жалеть себя, Вик, в самом-то деле! Да, у тебя в жизни все плохо, все просто ужасно, но вообще-то, если ты не заметил, в ней есть и масса положительных моментов! Ты снова дома, снова со своей семьей, и с Чесом мы справимся все вместе, причем очень запросто! Так что довольно страдать, лучше расскажи о моем тезке из прошлого.
- О твоем тезке… - граф усмехнулся, слегка опуская подбородок, - Хорошо. Как я сказал – Рене не знал о моем кузене, а если и знал, то уже давно забыл – в его жизни то событие значительным не было. В те времена вообще было не до переживаний за чужих людей – Францию раздирали войны, Хлодвиг обожал кровь и постоянно набирал рекрутов, отправляя их на передовую. Одним из них и был мой кузен Роман. В целом, эта история может считаться даже не примечательной, если бы не одно маленькое «но»… - Виктор задумчиво улыбнулся, и в улыбке его проскользнула грусть, - Роман погиб в первом же бою. Я не был близок с ним, но честь требовала отдать дань памяти павшему в сражении родичу, поэтому на похороны пришел. Именно там я впервые увидел прекрасную девушку, ставшую впоследствии моей женой – Аделайн, - улыбка графа стала мечтательной, - Она пришла туда вместе с братом, который водил шапочное знакомство с моим кузеном и, будучи человеком благородным, пришел проводить его в последний путь. Именно с ним, с Ренардом, я познакомился в первую очередь, поначалу имея целью воспользоваться его посредничеством при знакомстве с Адой, а впоследствии и совершенно искренне привязавшись к нему. Твой дядя – замечательный человек, Роман, - Виктор остановился, серьезно глядя на заслушавшегося виконта, - Он благороден, честен, храбр… думаю, ты и сам знаешь это. Мне действительно искренне жаль, что я столько лет верил злым наветам, что я сомневался в Рене!.. В те годы он стал мне братом. Такого друга, как он, у меня не было никогда прежде, и не было впоследствии, и я лишь смею надеяться, что дружба эта будет возвращена… Хотя порою у меня мелькали мысли, что от знакомств, заведенных на кладбище, и нельзя было ждать чего-то хорошего. Чеслав умело укреплял меня в этой мысли, взращивал ненависть в моем сердце, и я даже сейчас никак не могу справиться с ней. Хотя и ненавижу по большей части Чеслава…
- По-моему, тебе прямой путь к моему младшему брату, предок, - Роман хмыкнул, закидывая руки за голову и поднимая лицо вверх, подставляя его дождю, - Он тоже триста лет ненавидел нас с Эриком, потому что Альберт морочил ему голову, а потом одумался. Может, он тебе и посоветует что-то дельное… Хотя вообще-то, на мой исключительно личный взгляд, Рик ненависти не заслуживает. Да и Чеслав, если честно, тоже – к чему тратить на рыжего песика такой ценный продукт? – на губах юноши возникла шальная улыбка, - Много чести – еще ненавидеть его! Наплюй, Вик, так будет значительно лучше, поверь мне. Я вообще предпочитаю ко всему легко относиться, например.
- Я стараюсь, я просто… - Виктор остановился и недовольно мотнул головой. Ему показалось, что что-то упало прямо ему на макушку, что-то легкое и щекотное, и что это, он понять не мог. Собеседник его, не услышав продолжения фразы, оглянулся через плечо и насмешливо ухмыльнулся.
- На тебя, похоже, птичка полиняла, предок, - он шагнул к спутнику и, протянув руку, легко снял с его головы крупное белое перо. Бросил на него мимолетный взгляд, и… ощутимо помрачнев, протянул откровенно растерянному Вику.
- Кажется, тебе письмо прислали.
Граф осторожно принял перо и с видимым изумлением воззрился на четкие черные буквы, написанные прямо на его ворсинках.
- «Учитель хочет встретиться с учеником»… - дрогнувшим голосом прочитал он и, подняв взгляд, напряженно сглотнул, - Это… неужели то, что я думаю?..
- Или то, что думаю я? – Роман подозрительно прищурился, немного поворачивая голову вбок и вглядываясь в предка искоса, - Может, ты предатель, Вик? Чес тебе тут тайные записочки шлет, а ты невинным барашком прикидываешься…
Виктор так и вскинулся.
- По-твоему, общению со своей семьей я предпочту дружбу с этим ублюдком?! С тем, кто проклял мой род, кто едва не убил меня тогда и кто жаждал убить меня сейчас?! Мне не нужны встречи с ним, к дьяволу!.. – он вдруг запнулся и, вновь глянув на перо, на мгновение закусил губу, о чем-то размышляя, - С другой… Роман, - взгляд мужчины внезапно стал серьезным, - А ведь я теперь человек. Я могу коснуться меча…
- Стоп-стоп-стоп, - Роман, подозревая собеседника теперь уже в чем-то другом, замахал перед собой руками, - Вик, ты что… ты хочешь… - он недоверчиво хохотнул, - Взять меч и попытаться продырявить Чеса?.. С ума сошел? Ты все еще бессмертен, Нейдр может лишить тебя и этого…
- К черту бессмертие! – основатель рода де Нормонд нахмурился, стискивая перо в кулаке, - Если я сумею избавиться от этого мерзавца, если смогу доказать тебе, всем вам, что я не предам вас больше, если смогу доказать это Рене… И потом, я ведь не прошу отпускать меня в одиночку, Роман! Я надеялся, ты пойдешь вместе со мной.
- Совсем спятил! – виконт удрученно всплеснул руками, - Да меня потом самого на этот меч насадят, дурак ты безмозглый! Я, конечно, в меч очень верю и, честно говоря, план не так уж плох, но, черт возьми, Вик… - парень вдруг сам посерьезнел, - Чеслав не так уж слаб. И совсем даже не наивен – ты сообщил ему, что меч у нас, и он наверняка уже что-то придумал…
- Я думаю, что он хочет снова склонить меня на свою сторону, - Виктор криво улыбнулся, - Он не предполагает, что я могу заявиться не один, да еще и с мечом! Все может получиться, Роман, прошу – помоги мне! Пойми… - он прижал свободную от пера руку к груди, - Это моя битва. Она моя уже больше тысячи лет, я живу мыслью отомстить тому, кто погубил моих детей, тому, кто обрек меня на вечное горе! Помоги мне, Роман, пожалуйста, помоги! Если мы справимся – а я уверен, что так и будет, - наши друзья и родственники будут гордиться нами!
Виконт тяжело вздохнул, не отвечая. Будучи человеком вполне разумным, он, конечно, сознавал риск и опасность задуманного мероприятия, вполне здраво оценивал опасность Чеслава и полагал, что вот так нахрапом его не возьмешь, но… с другой стороны, Роман был и довольно сердобольным, и оставлять без внимания столь откровенную просьбу о помощи со стороны несчастного человека, со стороны своего кровного родственника, не мог.
- Ладно… - неохотно буркнул он после нескольких томительных минут раздумья, - Но учти: если из-за тебя меня убьют – разговаривать я с тобой больше не буду!
***
- Итак, наживка заброшена! – Чеслав довольно потер руки, - И я не сомневаюсь, что глупый граф клюнет на нее – ему не терпится спустить с меня шкуру… Жаль, сделать это ему не суждено. Ты уверена, что перо укажет ему дорогу? – взгляд оборотня обратился к мрачной Альжбете.
Женщина мимолетно поморщилась и, вздохнув, кивнула. Ей не нравилось происходящее – Чеслав вынуждал ее идти против всех, вынуждал ее поступать плохо и ей это было неприятно. А воспротивиться ему она не могла.
- Перо приведет Виктора де Нормонда туда, где ты будешь ждать его, - тихо молвила она, добавляя в варево, бурлящее над каминным огнем, какую-то траву, - Но почему ты думаешь, что он принесет меч?
- Ты меня плохо слушала? – молодой человек, восседающий в кресле, насмешливо хмыкнул и, закинув ногу на ногу, откинулся на его спинку, презрительно следя за собеседницей, - Глупая женщина. Ненависть Виктора я обратил против себя, в кои-то веки сказав ему правду, и теперь могу быть абсолютно уверен в нем. Вик одержим! На протяжении полутора тысяч лет он только и делал, что мечтал отомстить хоть кому-нибудь – хоть Рейниру, хоть Ренарду, отчаянно надеясь через то обрести покой. Узнав, что объект его ненависти все это время был гораздо ближе, и что оружие против него – меня! – почти у него в руках, он не сможет удержаться… - Чес куснул себя за губу, расплываясь в широкой улыбке, - Он убедит себя в благородстве собственных намерений, он оправдает даже кражу из-под носа у родственников, и ринется прямо ко мне в руки! Но исполнится мой план так, как надо, или же нет – сейчас зависит от тебя, Альжбета. Я велел тебе придумать способ…
- Да, - женщина, не желающая и дольше слушать слов своего страшного визави, поморщилась, бросая еще какие-то корни в варево, - И я придумала… узнала, если быть точнее. Нейдр – древний меч, Чеслав, он существует уже многие годы… и никто, никогда не был способен подчинить его себе, никто не был способен обуздать его силу. Никто. Кроме одного мага…
Оборотень закатил ярко-желтые глаза. Слышать об «одном маге» за свою жизнь он уже порядком устал.
- Только не говори мне, что это опять Рейнир, - он сморщился и взгляд его исполнился неприязни, - Я уже слышать не могу об этом старике! В его избе не было меча!
- Я говорю не о Рейнире, - Альжбета обернулась, взирая на собеседника с нескрываемым удивлением, - Рейнир умер гораздо раньше того мига, когда был создан меч. Единственный, кто мог обуздать его силу – это Клод, его создатель. Я расспросила нескольких своих знакомых, они рассказали мне… - она отошла от камина и, суетясь, начала торопливо перекладывать какие-то листы бумаги на столе. Чеслав, не говоря ни слова, чуть склонив голову набок, внимательно наблюдал за ней, ожидая вердикта.
- Сейчас… - женщина переложила еще несколько листков и, наконец, взяв один из них, повернулась к собеседнику, - Вот. Судя по всему, Клод обуздал свой меч лишь благодаря тому, что привязал его к себе по крови. Понимаешь… Нейдр ведь не был создан как оружие для убийства, он должен был только лишать сил. Он не знает крови. Поэтому когда Клод, смешав свою кровь с зельем, воссоздать которое я пытаюсь сейчас, брызнул ей на меч и произнес заклятие – меч признал в нем своего хозяина, и не пытался атаковать его, не пытался забрать его силу. Воссоздать зелье мне по силам, но… нужна твоя кровь, Чеслав.
Оборотень легко поднялся на ноги, медленно растягивая губы в улыбке. Несколько секунд он ничего не говорил, предпочитая словам действия – расстегивая рукав рубашки и закатывая его, - затем хладнокровно вытянул руку вперед.
- Сколько угодно, - бросил он, - Мне важен результат, Альжбета, крови мне не жаль.
Женщина нервно облизала губы, неуверенно беря в руки нож и не решаясь ничего больше делать.
- Крови нужно много… - она сглотнула, - Ты можешь ослабнуть…
- Я не ослабну, - Чеслав сдвинул брови и, быстро глянув на нож в руках собеседницы, чуть поманил его пальцем. Нож выскользнул из ослабевших рук испуганной женщины и мгновением спустя оказался в левой руке рыжего.
Он вытянул правую вперед и, действуя совершенно спокойно, так, будто касался не собственной кожи, а чего-то совершенно иного, чего-то не чувствующего боли или безжизненного, уверенно провел острием ножа наискосок по венам.
Брызнула кровь.
Альжбета, ахнув, засуетилась и, боясь даже касаться поразительно равнодушного человека, только что перерезавшего себе вены, указала ему на котел.
Чес подошел, ступая твердо и легко, явно не страдая от кровопотери и, вытянув руку над котлом, позволил крови свободно стекать в него. На губах его появилась улыбка.
- Чувствую себя Рейниром, - негромко молвил он, - Однажды я выпил зелье, в котором была его кровь, теперь, похоже, повторяю его колдовство. Сколько нужно крови?
- С… сейчас… - женщина, пристально следящая за стекающей в котел красной субстанцией, мысленно считающая ее количество, сжала губы, сопровождая каждую каплю кивком головы, - Так… так… так… все.
Оборотень неспешно убрал руку и, равнодушно глянув на рану, легко дунул на нее.
Кровь перестала. Кожа, поврежденная острым оружием, восстановилась, снова становясь целой.
Альжбета, приоткрыв рот, проследила это и, тяжело сглотнув, бросилась к котлу, поспешно перемешивая жутковатое варево.
- Ты… ты должен выпить это, - робко проговорила она, напряженно оглядываясь на молодого человека. После случившегося ужас он ей внушал еще больший, чем прежде.
- И потом… - она глубоко вздохнула и, осторожно набрав деревянным половником горячий раствор, налила его в красивую, изысканную чашку, стоящую на каминной полке, - Потом тебе вновь придется получить рану. Нейдр должен рассечь твою кожу, испить твоей крови… даже если он попытается забрать силу, ощутив твою кровь, он не сумеет сделать этого. Это не обезопасит тебя в случае, если меч обернут против тебя, но касаться ты его сможешь безбоязненно.
- Довольно неопределенно и двояко, - коротко резюмировал оборотень и, склонив голову, протянул руку за чашкой, - Давай сюда зелье. Напасть на меня я никому не позволю.
***
- Я все равно считаю твою идею глупой, плохой и безнравственной! – Роман, сумрачно стоящий у входа в библиотеку со скрещенными на груди руками, следящий, чтобы никто по случайности не зашел и не помешал им грабить родных и близких, недовольно поморщился, - Если бы идею придумывал я, она была бы гораздо умнее, лучше и благороднее! С твоей стороны подло пользоваться тем, что придумать у меня ничего не получилось.
- Когда мы вернемся, можешь все свалить на меня, я не возражаю, - отмахнулся Виктор и, осторожно приблизившись к большому столу, на котором покоился Нейдр, на несколько мгновений замер, созерцая его. Страшно ему не было, и жизни своей граф, пожалуй, не пожалел бы, однако… Узнав наконец, кто повинен в более, чем тысячелетних муках, узнав, что есть возможность отомстить за своих детей, за жену, да и за собственную загубленную жизнь, умирать слишком рано он не хотел.
- Каковы шансы, что меч, отобрав у меня силу вораса, более не попытается ничего отнять? – негромко проговорил он, чуть склоняя голову на бок.
Потомок за его спиной сардонически хохотнул.
- Шансы огромны, Вик! От нуля до минус тысячи – как тебе перспективка?
- Впечатляет, - буркнул граф и, не давая себе размышлять, внезапно подался вперед, одним движением хватая меч за рукоять и поднимая его со стола.
На мгновение его окатила волна жара, однако, почти сейчас же и отхлынула, сменяясь леденящим холодом. Пальцы ослабли; чтобы удержать оружие, потребовалось приложить недюжинные усилия.
- Нет… - он скрипнул зубами, стискивая рукоять сильнее, - Я тебе не позволю, нет… Хоть сто тысяч раз смертный, но я одолею Чеслава! – мужчина вскинул меч, окидывая его поблескивающее лезвие долгим, злым взглядом.
Бороться с волей могучего оружия было тяжело, он чувствовал, ощущал, как Нейдр тянет из него, высасывает, отбирает силу и сопротивлялся так отчаянно, как даже сам от себя не ожидал.
- Пошли! – говорил, рычал граф сквозь плотно сжатые зубы, и Роман, откровенно впечатленный поведением предка, немного попятился, покидая библиотеку.
- Ладно, ладно, только держи эту штуку от меня подальше… Я не хочу лишаться сил, мне нравится быть интантером! – он внезапно умолк, задумываясь и, уже пропустив тяжело ступающего Виктора мимо себя, элегически вздохнул, - А может, мне в таком случае и не надо так уж злиться на дядю – силу-то он мне подарил неплохую.
