Альберт, мрачно размышляющий о чем-то, сжал губы и отрицательно качнул головой.
- Не обязательно, Эрик. Однажды был человек… я не помню его имени, но именно он создал меч. Он мог касаться его, мог его держать, не опасаясь лишиться силы. Должно быть, Чеслав узнал способ, каким он добился этого, узнал и использовал… Но, черт побери, почему вы вообще отправились к нему?!
Роман еще раз тяжело вздохнул.
- Он прислал Вику перо, на котором написал что-то в том смысле, что учителю не терпится повидаться с учеником. Мы и пошли…
Ричард тяжело шагнул вперед, сверля племянника пронизывающим взглядом. Виконт, ощутимо съежившись, опустил голову. Тучи, сгустившиеся над его головой, грозили вот-вот разразиться громом.
- Я хочу поговорить с тобой наедине, Роман, - говорил оборотень негромко, однако, игнорировать его слова было невозможно. Он протянул к племяннику руку и выразительно кивнул куда-то за балюстрады, в левую сторону, туда, где располагался бальный зал.
- Идем, - велел он. Не попросил, не сказал, а именно велел – в голосе мужчины слышались взявшиеся ниоткуда властные нотки, и виконт, не в силах спорить с ним, покорно кивнул.
Никто не говорил ни слова. Дядя и племянник, прошествовав по холлу, скрылись за изгибом стены, а спустя мгновения хлопок двери известил, что они зашли в зал.
- Ну, сейчас кому-то достанется, - Луи довольно потер руки и, сцепив их в замок, елейно улыбнулся, поворачиваясь к Виктору, - А мы пока пропесочим тебя, предок. Считай, ты попал.
…Ричард закрыл, почти захлопнул дверь бального зала и медленно повернулся к понурому племяннику.
- Как ты мог? – голос его в большом помещении прозвучал гулко. Роман тяжело вздохнул, не зная, как оправдываться.
- Дядя, я…
Мужчина вскинул руку, прерывая его. Лицо его было серьезно; в глазах застыла горечь.
- Как ты мог, Роман? Я не виню Виктора – он безумен, он одержим жаждой мщения, и тебе это прекрасно известно, - но ты, ты, человек, как мне казалось, благоразумный, как ты мог пойти на это?!
- Я просто… - вновь попытался что-то сказать юноша, но дядя не позволил ему этого.
- О чем ты думал? Хотел доказать нам, что не только Виктор способен на предательство? Что ты, тот, кому мы все безгранично верили, тоже можешь подставить нас? Ты хотя бы понимаешь, что вы – вы оба! – натворили?
Виконт мрачно кивнул. Он понимал, и винил себя ничуть не меньше, чем винили его другие, но куда деться от этой вины, не знал.
- Понимаю.
- А мне кажется, нет, - Ричард нахмурился, вглядываясь в племянника, - Ты лишил нас единственного шанса на победу, отобрал у нас надежду! Я не понимаю, как тебе хватило совести вообще явиться сюда!
- Дядя! – Роман так и вскинулся, сжимая кулаки, - Знаешь, не подтверждай слов Чеслава, будь так добр! Он пророчествовал, что вы вышвырните нас из замка в наказание, и я не хочу думать…
- Это заметно, - оборвал его оборотень, - Ты не хочешь думать, Роман, и никогда не хотел. Ты относишься к жизни легко, даже слишком легко, а ведь ты уже взрослый человек и вполне можешь утруждать себя взрослыми мыслями. Ты же до сих пор как ребенок: пришла в голову авантюрная мысль – надо ее исполнить! Мне кажется, ты даже не ощущаешь сейчас своей вины…
- Ощущаю, - виконт скрипнул зубами, - Ощущаю, дядя, и виню себя ничуть не меньше, чем ты винишь меня, клянусь! Я… я не должен был поддаваться на провокацию Вика, не должен был позволять ему брать меч и идти против Чеса, я же знал!.. Знал, что он не сумеет справиться с ним, я в этом даже не сомневался, но… - он тяжело вздохнул и, опустив голову, покачал ею, - Жалким, слабым оправданием мне может быть лишь то, что я хотел завоевать его расположение. Я хотел быть ему другом… Хотел, чтобы хоть кто-то из старших любил меня, а не Людовика! – последние слова парень откровенно выкрикнул и, резко выдохнув, отвернулся.
Дядя его, на несколько мгновений откровенно опешив, изумленно приподнял брови.
- Ты считаешь… Роман, - он шагнул вперед, касаясь плеча виконта ладонью, - Что за глупая ревность? В моем сердце ты, Луи, и Эрик занимаете одинаковое место, я люблю вас троих одинаково. Вы – мои племянники, моя единственная родня, и я счастлив тому, что могу находиться рядом с вами. Но это также значит и что я имею право влиять на ваше воспитание, ваше поведение, а то, что ты сделал… не было поступком, достойным дворянина.
- Дядя, я знаю! – виконт рывком обернулся, и мужчине на миг показалось, что в серо-зеленых глазах его блеснули слезы, - Знаю, что я натворил тех еще дел, знаю, что поступил плохо, что повел себя как идиот! Что я могу сделать, что я могу сказать? Прости меня! Я дурак, прости!
- Ты не дурак, - Ричард глубоко вздохнул, продолжая сжимать плечо племянника, - И я никогда не считал тебя дураком, Роман. Ты очень умный парень, и я всегда знал это и всегда говорил это, и сейчас я этого не отрицаю. Ты умен, но иногда ты излишне заигрываешься в ребенка, и забываешь о необходимости действовать здраво. Я понимаю… Понимаю – ты хотел завоевать расположение Вика. Но, поверь, предательство своей семьи – не лучший способ добиться чьей-то дружбы, - мужчина примолк и неожиданно безрадостно улыбнулся, - Ты ведь уже поступал так однажды. Довольно давно, несколько лет назад, когда забыл сообщить, что дружишь с Владом, на тот момент работающим на Альберта. Тогда тебе это сошло с рук, да и Влад, как оказалось, не желает нам зла, но сейчас…
- Вик тоже не желает нам зла, - сумрачно буркнул виконт, - Я знаю, дядя, я чувствую! Твой бывший друг не так плох, тем более, что он искренне пытается завоевать наше расположение. Пойми – он хотел как лучше! Он думал, что, став человеком, сумеет удержать Нейдр, а значит, сможет и одолеть Чеслава. После всего… я даже не знаю, бессмертен ли он еще, ему было тяжело.
Ричард промолчал, и Роман воодушевленно продолжил:
- Он сражался, дядя, сражался, как лев! Поверь, мне, бывалому фехтовальщику, было видно, сколь хороша его техника – он атаковал, он старался исполнить то, зачем пришел!.. Кто же знал, что все это было только подставой…
Оборотень горько усмехнулся в ответ. С его точки зрения, в том, что от Чеслава иного и ждать не приходится, можно было бы и не сомневаться.
- Вспомни, о ком мы говорим, Роман. Разве можно было ждать от него чего-то еще? – он вновь вздохнул и покачал головой, - Счастье еще, что ты сам не схватился за Нейдр. Если бы меч коснулся тебя…
- Ну, уж нет! – молодой человек нахмурился: обвинения такого рода были ему неприятны, - Я, может, и сглупил, Ричард, но я же не настолько безмозглый! Честно, от меча я старался держаться как можно дальше, не позволял Вику подносить его близко ко мне, а сам не использовал силу. Я только сопровождал… хотя должен был, конечно, остановить. Но пойми – это была такая заманчивая перспектива! Мы бы избавились от Чеслава, мы вдвоем бы победили его и избавили вас всех от бесконечной мороки!.. – воодушевленный, было, собственными словами, виконт тотчас же помрачнел и опустил голову, - Правда, в результате мороки мы создали еще больше. Прости, дядя. Правда, прости меня и мою дурную голову, я… я не буду больше так.
Мужчина попытался подавить улыбку. Племянник, стоящий перед ним, был и вправду уже очень взрослым человеком, однако, продолжал вести себя, как ребенок, и даже извинялся по-детски, и это невольно вызывало в душе баронета умиление. В конечном итоге, маленьких племянников он когда-то потерял, и был иногда рад увидеть, что кое-кто взрослеть не планирует.
- Я-то тебя прощу, - задумчиво вымолвил он, - Не взирая на твою глупую ревность, Роман, ты должен знать, должен понимать, что ты мне как сын. Вы трое – все для меня, как мои собственные дети. Вы – моя семья и, конечно, я не могу не прощать вас, не прощать тебя… Но вот с Альбертом дело обстоит сложнее, - Ричард нахмурился, - Для него Нейдр был особенно ценен – хоть он и скрывает истинную причину своей неприязни к Чеславу, она очевидна: он жаждет мести за поражение. За предательство. Теперь ты лишил его надежды на это… - оборотень тяжело вздохнул, - Он будет разгневан.
По губам Романа скользнула знакомая шаловливая улыбка, и он легко пожал плечами, разводя руки в стороны.
- Вот тогда и станет понятно, кто из вас нам больше дядюшка – ты или он. Ты не убил меня, а если он убьет… - парень наигранно вздохнул и внезапно посерьезнел, - Спасибо, дядя. Знаешь, Вик говорил мне, что ты – замечательный человек, очень благородный и добрый. Я кивнул, но пропустил мимо ушей, а теперь понимаю… Мне чертовски повезло иметь такого дядю, как ты, нам всем повезло! Ричард… мы тебе не говорим этого – мы, в конце концов, мужчины, нам не до сантиментов, - но мы все тебя действительно, по-настоящему, искренне любим. Не знаю, чтобы я чувствовал, если бы ты не простил меня.
- Наверное, то же, что чувствовал, возвращаясь в замок, - мужчина чуть дернул уголком губ, изображая улыбку. Слова племянника польстили ему, обрадовали, пролились бальзамом на душу, но, как сказал сам Роман – мужчинам не до сантиментов.
- Вернемся к друзьям, - он мягко приобнял племянника за плечи и, приподняв подбородок, весомо прибавил, - Будем решать, что делать теперь.
- И решим, можешь не сомневаться! – виконт гордо выпрямился и, тряхнув шевелюрой, нахмурился, - Лично брошу рыжего в мясорубку, как только увижу, вот тогда…
- Когда мы вновь встретимся с ним, я тебя не подпущу к нему, - Ричард нахмурился, - Он слишком опасен. Особенно теперь. Идем.
Первым, чей гневный взгляд встретил Роман, очутившись в гостиной (из холла, как выяснилось, все успели уйти), оказался, как это ни странно, вовсе не Альберт, а… Винсент.
Юноша, обнаружив во взоре хранителя памяти желтые искорки львиного гнева, поспешно спрятался за спину весьма польщенного этим Ричарда и, уцепившись за его плечо, осторожно выглянул.
- А вот и второй виновник торжества, - мрачно молвил ла Бошер, переводя тяжелый взгляд с виконта на весьма поникшего старого графа, сидящего на дальнем конце стола, - И судя по довольному виду, Ричард с ним не был достаточно строг.
- Он был! – поспешил оправдать дядю Роман, осторожно вновь выглядывая из-за его спины, - Просто он меня простил, поэтому я рад. Хотя вину свою я ощущаю, Винс, честно… - парень попытался вновь проникнуться собственной виной и даже удрученно вздохнул. Вздох получился фальшивым – разговор с Ричардом оставил по себе в душе виконта сплошную радость, и расстроиться вновь никак не выходило.
- Что ж, придется вновь принять на себя тяжкую обязанность по воспитанию юного неслуха, - хранитель памяти, не желая слушать оправданий «подсудимого», предпочел высказаться сам и, упершись кулаками в столешницу, медленно, величаво и грозно поднялся на ноги.
Роман нервно облизал губы. Винсента он, не взирая ни на что, уважал, а гнева его даже немного побаивался и сейчас вновь ощутил, что над головой его сгущаются тучи.
- Чем ты думал, Роман, когда потакал Виктору в его безумной идее? – взгляд мужчины уперся прямо в моментально вновь помрачневшего парня, - Как мог попасться на такую простую уловку, как мог подумать…
- Не надо! – виконт, наконец, не выдержав, решительно выступил вперед, сдвигая брови, - Дядя уже все это мне говорил, Винсент, и я на все это ему ответил. Честно говоря, он предупреждал меня о гневе Альберта, но, видимо, малость промахнулся… - взгляд юноши стал каким-то очень красноречивым, и собеседник его, судя по всему, рассердился еще больше.
- Как ты спокоен, предатель! Ты обокрал собственную семью, тайком вынес меч из замка и отдал его нашему злейшему врагу, ты!..
- Винс, Винс, - Эрик, сидящий в неизменном кресле, поднял руку, прерывая друга, - Остановись. Роман совершил глупость – это верно, но ты употребляешь для ее живописания излишне сильные слова. Роман… - он приподнялся, оглядываясь назад, чтобы видеть младшего брата и указал ему на место по правую руку от себя, - Прошу тебя, присаживайся. Разговор предстоит, как ты понимаешь, трудный, хотя я не намерен повторять то, что тебе наверняка уже сказал дядя. Скажу лишь одно – я разочарован.
Виконт побледнел. От старшего брата он готов был выслушать любые слова, готов был принять какие угодно негодования и возмущения, но холодного разочарования не ждал. Именно сейчас, именно в эту секунду, когда Эрик, бросив короткую фразу, вновь отвернулся, усаживаясь в свое кресло, юноша наконец в полной мере осознал, что же он натворил.
Предатель!.. Да, он предал их, предал свою семью, друзей, и никакая глупая ревность не могла быть оправданием этого. Винсент прав, и слова его еще недостаточно сильны, он заслуживает худших эпитетов…
Ричард, видя, что происходит с племянником, осторожно коснулся, было, его плеча, но Роман сбросил его руку. Он больше не считал, что заслуживает сочувствия.
Резкими, нервными шагами он прошел к указанному месту и, присев, положил перед собой на стол сжатые в кулаки руки, низко опуская голову.
Что говорить, он не знал.
- Что дальше? – Эрик, окинув долгим взглядом всех, собравшихся в гостиной, сложил пальцы домиком, - Меч у Чеслава, когда он пожелает напасть – нам неизвестно. Есть ли способ защититься от атаки Нейдра?
- Чеслав смог, - мрачно буркнул Виктор, созерцая собственные, сложенные на коленях, руки.
- Потому что он был готов! – резко бросил Винсент, сдвигая брови, - Ни вам, Ваша светлость, ни господину виконту доверия отныне нет, поэтому будьте добры молчать.
Альберт, сидящий напротив старого графа, тихонько прищелкнул языком и покачал головой.
- Ты слишком суров, Венсен, слишком. Я не хочу лишаться двух союзников из-за обиды, сколь бы сильной она ни была, - заметив, что хранитель памяти хочет возразить, маг поднялся на ноги, - Да, их вина велика! Да, то, что они совершили непростительно! Но у нас нет времени таить обиду друг на друга, мы должны понять, как действовать и что делать теперь! Я тоже разочарован, Эрик, и глубоко обижен – на меч я возлагал немалые надежды. Но иногда приходится пренебрегать своими чувствами… - мужчина вздохнул и, переведя взгляд на угрюмого Романа, довольно мягко продолжил, - Виктор рассказал нам, что ты исполнял лишь роль сопровождающего, мальчик мой. Но, полагаю, заодно тебе досталась и роль наблюдателя… Поэтому прошу – расскажи нам все, что увидел, расскажи как можно более беспристрастно, ибо Виктор на это не способен. Его гложет ярость, вкупе с виной, а эта смесь губительна для ясности мышления.
Роман, слушающий названного дядю со все возрастающим изумлением, осторожно поднял на него взгляд и недоверчиво моргнул.
- То есть… ты что, правда, не злишься?..
- Злюсь, - мастер спокойно улыбнулся, - Но, если бы я всегда поддавался злости, я не стоял бы сейчас здесь, Роман. Рассказывай.
Виконт набрал в грудь побольше воздуха и, встав на ноги, чувствуя себя ни больше, ни меньше, чем партизаном на допросе, принялся обстоятельно рассказывать обо всем, что произошло.
Слушали его внимательно, без злости и негодования, и парень мимоходом удивленно подумал, что Альберт, столь неожиданно вступившийся за него, кажется, сумел достучаться и до остальных. Даже Винсент, разъяренный, возможно, в силу львиного темперамента, больше прочих, сейчас успокоился и внимал рассказу очень тщательно, стараясь вникнуть во все, даже самые мелкие детали.
- Не обязательно, Эрик. Однажды был человек… я не помню его имени, но именно он создал меч. Он мог касаться его, мог его держать, не опасаясь лишиться силы. Должно быть, Чеслав узнал способ, каким он добился этого, узнал и использовал… Но, черт побери, почему вы вообще отправились к нему?!
Роман еще раз тяжело вздохнул.
- Он прислал Вику перо, на котором написал что-то в том смысле, что учителю не терпится повидаться с учеником. Мы и пошли…
Ричард тяжело шагнул вперед, сверля племянника пронизывающим взглядом. Виконт, ощутимо съежившись, опустил голову. Тучи, сгустившиеся над его головой, грозили вот-вот разразиться громом.
- Я хочу поговорить с тобой наедине, Роман, - говорил оборотень негромко, однако, игнорировать его слова было невозможно. Он протянул к племяннику руку и выразительно кивнул куда-то за балюстрады, в левую сторону, туда, где располагался бальный зал.
- Идем, - велел он. Не попросил, не сказал, а именно велел – в голосе мужчины слышались взявшиеся ниоткуда властные нотки, и виконт, не в силах спорить с ним, покорно кивнул.
Никто не говорил ни слова. Дядя и племянник, прошествовав по холлу, скрылись за изгибом стены, а спустя мгновения хлопок двери известил, что они зашли в зал.
- Ну, сейчас кому-то достанется, - Луи довольно потер руки и, сцепив их в замок, елейно улыбнулся, поворачиваясь к Виктору, - А мы пока пропесочим тебя, предок. Считай, ты попал.
…Ричард закрыл, почти захлопнул дверь бального зала и медленно повернулся к понурому племяннику.
- Как ты мог? – голос его в большом помещении прозвучал гулко. Роман тяжело вздохнул, не зная, как оправдываться.
- Дядя, я…
Мужчина вскинул руку, прерывая его. Лицо его было серьезно; в глазах застыла горечь.
- Как ты мог, Роман? Я не виню Виктора – он безумен, он одержим жаждой мщения, и тебе это прекрасно известно, - но ты, ты, человек, как мне казалось, благоразумный, как ты мог пойти на это?!
- Я просто… - вновь попытался что-то сказать юноша, но дядя не позволил ему этого.
- О чем ты думал? Хотел доказать нам, что не только Виктор способен на предательство? Что ты, тот, кому мы все безгранично верили, тоже можешь подставить нас? Ты хотя бы понимаешь, что вы – вы оба! – натворили?
Виконт мрачно кивнул. Он понимал, и винил себя ничуть не меньше, чем винили его другие, но куда деться от этой вины, не знал.
- Понимаю.
- А мне кажется, нет, - Ричард нахмурился, вглядываясь в племянника, - Ты лишил нас единственного шанса на победу, отобрал у нас надежду! Я не понимаю, как тебе хватило совести вообще явиться сюда!
- Дядя! – Роман так и вскинулся, сжимая кулаки, - Знаешь, не подтверждай слов Чеслава, будь так добр! Он пророчествовал, что вы вышвырните нас из замка в наказание, и я не хочу думать…
- Это заметно, - оборвал его оборотень, - Ты не хочешь думать, Роман, и никогда не хотел. Ты относишься к жизни легко, даже слишком легко, а ведь ты уже взрослый человек и вполне можешь утруждать себя взрослыми мыслями. Ты же до сих пор как ребенок: пришла в голову авантюрная мысль – надо ее исполнить! Мне кажется, ты даже не ощущаешь сейчас своей вины…
- Ощущаю, - виконт скрипнул зубами, - Ощущаю, дядя, и виню себя ничуть не меньше, чем ты винишь меня, клянусь! Я… я не должен был поддаваться на провокацию Вика, не должен был позволять ему брать меч и идти против Чеса, я же знал!.. Знал, что он не сумеет справиться с ним, я в этом даже не сомневался, но… - он тяжело вздохнул и, опустив голову, покачал ею, - Жалким, слабым оправданием мне может быть лишь то, что я хотел завоевать его расположение. Я хотел быть ему другом… Хотел, чтобы хоть кто-то из старших любил меня, а не Людовика! – последние слова парень откровенно выкрикнул и, резко выдохнув, отвернулся.
Дядя его, на несколько мгновений откровенно опешив, изумленно приподнял брови.
- Ты считаешь… Роман, - он шагнул вперед, касаясь плеча виконта ладонью, - Что за глупая ревность? В моем сердце ты, Луи, и Эрик занимаете одинаковое место, я люблю вас троих одинаково. Вы – мои племянники, моя единственная родня, и я счастлив тому, что могу находиться рядом с вами. Но это также значит и что я имею право влиять на ваше воспитание, ваше поведение, а то, что ты сделал… не было поступком, достойным дворянина.
- Дядя, я знаю! – виконт рывком обернулся, и мужчине на миг показалось, что в серо-зеленых глазах его блеснули слезы, - Знаю, что я натворил тех еще дел, знаю, что поступил плохо, что повел себя как идиот! Что я могу сделать, что я могу сказать? Прости меня! Я дурак, прости!
- Ты не дурак, - Ричард глубоко вздохнул, продолжая сжимать плечо племянника, - И я никогда не считал тебя дураком, Роман. Ты очень умный парень, и я всегда знал это и всегда говорил это, и сейчас я этого не отрицаю. Ты умен, но иногда ты излишне заигрываешься в ребенка, и забываешь о необходимости действовать здраво. Я понимаю… Понимаю – ты хотел завоевать расположение Вика. Но, поверь, предательство своей семьи – не лучший способ добиться чьей-то дружбы, - мужчина примолк и неожиданно безрадостно улыбнулся, - Ты ведь уже поступал так однажды. Довольно давно, несколько лет назад, когда забыл сообщить, что дружишь с Владом, на тот момент работающим на Альберта. Тогда тебе это сошло с рук, да и Влад, как оказалось, не желает нам зла, но сейчас…
- Вик тоже не желает нам зла, - сумрачно буркнул виконт, - Я знаю, дядя, я чувствую! Твой бывший друг не так плох, тем более, что он искренне пытается завоевать наше расположение. Пойми – он хотел как лучше! Он думал, что, став человеком, сумеет удержать Нейдр, а значит, сможет и одолеть Чеслава. После всего… я даже не знаю, бессмертен ли он еще, ему было тяжело.
Ричард промолчал, и Роман воодушевленно продолжил:
- Он сражался, дядя, сражался, как лев! Поверь, мне, бывалому фехтовальщику, было видно, сколь хороша его техника – он атаковал, он старался исполнить то, зачем пришел!.. Кто же знал, что все это было только подставой…
Оборотень горько усмехнулся в ответ. С его точки зрения, в том, что от Чеслава иного и ждать не приходится, можно было бы и не сомневаться.
- Вспомни, о ком мы говорим, Роман. Разве можно было ждать от него чего-то еще? – он вновь вздохнул и покачал головой, - Счастье еще, что ты сам не схватился за Нейдр. Если бы меч коснулся тебя…
- Ну, уж нет! – молодой человек нахмурился: обвинения такого рода были ему неприятны, - Я, может, и сглупил, Ричард, но я же не настолько безмозглый! Честно, от меча я старался держаться как можно дальше, не позволял Вику подносить его близко ко мне, а сам не использовал силу. Я только сопровождал… хотя должен был, конечно, остановить. Но пойми – это была такая заманчивая перспектива! Мы бы избавились от Чеслава, мы вдвоем бы победили его и избавили вас всех от бесконечной мороки!.. – воодушевленный, было, собственными словами, виконт тотчас же помрачнел и опустил голову, - Правда, в результате мороки мы создали еще больше. Прости, дядя. Правда, прости меня и мою дурную голову, я… я не буду больше так.
Мужчина попытался подавить улыбку. Племянник, стоящий перед ним, был и вправду уже очень взрослым человеком, однако, продолжал вести себя, как ребенок, и даже извинялся по-детски, и это невольно вызывало в душе баронета умиление. В конечном итоге, маленьких племянников он когда-то потерял, и был иногда рад увидеть, что кое-кто взрослеть не планирует.
- Я-то тебя прощу, - задумчиво вымолвил он, - Не взирая на твою глупую ревность, Роман, ты должен знать, должен понимать, что ты мне как сын. Вы трое – все для меня, как мои собственные дети. Вы – моя семья и, конечно, я не могу не прощать вас, не прощать тебя… Но вот с Альбертом дело обстоит сложнее, - Ричард нахмурился, - Для него Нейдр был особенно ценен – хоть он и скрывает истинную причину своей неприязни к Чеславу, она очевидна: он жаждет мести за поражение. За предательство. Теперь ты лишил его надежды на это… - оборотень тяжело вздохнул, - Он будет разгневан.
По губам Романа скользнула знакомая шаловливая улыбка, и он легко пожал плечами, разводя руки в стороны.
- Вот тогда и станет понятно, кто из вас нам больше дядюшка – ты или он. Ты не убил меня, а если он убьет… - парень наигранно вздохнул и внезапно посерьезнел, - Спасибо, дядя. Знаешь, Вик говорил мне, что ты – замечательный человек, очень благородный и добрый. Я кивнул, но пропустил мимо ушей, а теперь понимаю… Мне чертовски повезло иметь такого дядю, как ты, нам всем повезло! Ричард… мы тебе не говорим этого – мы, в конце концов, мужчины, нам не до сантиментов, - но мы все тебя действительно, по-настоящему, искренне любим. Не знаю, чтобы я чувствовал, если бы ты не простил меня.
- Наверное, то же, что чувствовал, возвращаясь в замок, - мужчина чуть дернул уголком губ, изображая улыбку. Слова племянника польстили ему, обрадовали, пролились бальзамом на душу, но, как сказал сам Роман – мужчинам не до сантиментов.
- Вернемся к друзьям, - он мягко приобнял племянника за плечи и, приподняв подбородок, весомо прибавил, - Будем решать, что делать теперь.
- И решим, можешь не сомневаться! – виконт гордо выпрямился и, тряхнув шевелюрой, нахмурился, - Лично брошу рыжего в мясорубку, как только увижу, вот тогда…
- Когда мы вновь встретимся с ним, я тебя не подпущу к нему, - Ричард нахмурился, - Он слишком опасен. Особенно теперь. Идем.
***
Первым, чей гневный взгляд встретил Роман, очутившись в гостиной (из холла, как выяснилось, все успели уйти), оказался, как это ни странно, вовсе не Альберт, а… Винсент.
Юноша, обнаружив во взоре хранителя памяти желтые искорки львиного гнева, поспешно спрятался за спину весьма польщенного этим Ричарда и, уцепившись за его плечо, осторожно выглянул.
- А вот и второй виновник торжества, - мрачно молвил ла Бошер, переводя тяжелый взгляд с виконта на весьма поникшего старого графа, сидящего на дальнем конце стола, - И судя по довольному виду, Ричард с ним не был достаточно строг.
- Он был! – поспешил оправдать дядю Роман, осторожно вновь выглядывая из-за его спины, - Просто он меня простил, поэтому я рад. Хотя вину свою я ощущаю, Винс, честно… - парень попытался вновь проникнуться собственной виной и даже удрученно вздохнул. Вздох получился фальшивым – разговор с Ричардом оставил по себе в душе виконта сплошную радость, и расстроиться вновь никак не выходило.
- Что ж, придется вновь принять на себя тяжкую обязанность по воспитанию юного неслуха, - хранитель памяти, не желая слушать оправданий «подсудимого», предпочел высказаться сам и, упершись кулаками в столешницу, медленно, величаво и грозно поднялся на ноги.
Роман нервно облизал губы. Винсента он, не взирая ни на что, уважал, а гнева его даже немного побаивался и сейчас вновь ощутил, что над головой его сгущаются тучи.
- Чем ты думал, Роман, когда потакал Виктору в его безумной идее? – взгляд мужчины уперся прямо в моментально вновь помрачневшего парня, - Как мог попасться на такую простую уловку, как мог подумать…
- Не надо! – виконт, наконец, не выдержав, решительно выступил вперед, сдвигая брови, - Дядя уже все это мне говорил, Винсент, и я на все это ему ответил. Честно говоря, он предупреждал меня о гневе Альберта, но, видимо, малость промахнулся… - взгляд юноши стал каким-то очень красноречивым, и собеседник его, судя по всему, рассердился еще больше.
- Как ты спокоен, предатель! Ты обокрал собственную семью, тайком вынес меч из замка и отдал его нашему злейшему врагу, ты!..
- Винс, Винс, - Эрик, сидящий в неизменном кресле, поднял руку, прерывая друга, - Остановись. Роман совершил глупость – это верно, но ты употребляешь для ее живописания излишне сильные слова. Роман… - он приподнялся, оглядываясь назад, чтобы видеть младшего брата и указал ему на место по правую руку от себя, - Прошу тебя, присаживайся. Разговор предстоит, как ты понимаешь, трудный, хотя я не намерен повторять то, что тебе наверняка уже сказал дядя. Скажу лишь одно – я разочарован.
Виконт побледнел. От старшего брата он готов был выслушать любые слова, готов был принять какие угодно негодования и возмущения, но холодного разочарования не ждал. Именно сейчас, именно в эту секунду, когда Эрик, бросив короткую фразу, вновь отвернулся, усаживаясь в свое кресло, юноша наконец в полной мере осознал, что же он натворил.
Предатель!.. Да, он предал их, предал свою семью, друзей, и никакая глупая ревность не могла быть оправданием этого. Винсент прав, и слова его еще недостаточно сильны, он заслуживает худших эпитетов…
Ричард, видя, что происходит с племянником, осторожно коснулся, было, его плеча, но Роман сбросил его руку. Он больше не считал, что заслуживает сочувствия.
Резкими, нервными шагами он прошел к указанному месту и, присев, положил перед собой на стол сжатые в кулаки руки, низко опуская голову.
Что говорить, он не знал.
- Что дальше? – Эрик, окинув долгим взглядом всех, собравшихся в гостиной, сложил пальцы домиком, - Меч у Чеслава, когда он пожелает напасть – нам неизвестно. Есть ли способ защититься от атаки Нейдра?
- Чеслав смог, - мрачно буркнул Виктор, созерцая собственные, сложенные на коленях, руки.
- Потому что он был готов! – резко бросил Винсент, сдвигая брови, - Ни вам, Ваша светлость, ни господину виконту доверия отныне нет, поэтому будьте добры молчать.
Альберт, сидящий напротив старого графа, тихонько прищелкнул языком и покачал головой.
- Ты слишком суров, Венсен, слишком. Я не хочу лишаться двух союзников из-за обиды, сколь бы сильной она ни была, - заметив, что хранитель памяти хочет возразить, маг поднялся на ноги, - Да, их вина велика! Да, то, что они совершили непростительно! Но у нас нет времени таить обиду друг на друга, мы должны понять, как действовать и что делать теперь! Я тоже разочарован, Эрик, и глубоко обижен – на меч я возлагал немалые надежды. Но иногда приходится пренебрегать своими чувствами… - мужчина вздохнул и, переведя взгляд на угрюмого Романа, довольно мягко продолжил, - Виктор рассказал нам, что ты исполнял лишь роль сопровождающего, мальчик мой. Но, полагаю, заодно тебе досталась и роль наблюдателя… Поэтому прошу – расскажи нам все, что увидел, расскажи как можно более беспристрастно, ибо Виктор на это не способен. Его гложет ярость, вкупе с виной, а эта смесь губительна для ясности мышления.
Роман, слушающий названного дядю со все возрастающим изумлением, осторожно поднял на него взгляд и недоверчиво моргнул.
- То есть… ты что, правда, не злишься?..
- Злюсь, - мастер спокойно улыбнулся, - Но, если бы я всегда поддавался злости, я не стоял бы сейчас здесь, Роман. Рассказывай.
Виконт набрал в грудь побольше воздуха и, встав на ноги, чувствуя себя ни больше, ни меньше, чем партизаном на допросе, принялся обстоятельно рассказывать обо всем, что произошло.
Слушали его внимательно, без злости и негодования, и парень мимоходом удивленно подумал, что Альберт, столь неожиданно вступившийся за него, кажется, сумел достучаться и до остальных. Даже Винсент, разъяренный, возможно, в силу львиного темперамента, больше прочих, сейчас успокоился и внимал рассказу очень тщательно, стараясь вникнуть во все, даже самые мелкие детали.
