— Кондор повернул голову в мою сторону. — Я не знаю, как тебе удалось обойти ее гейс, Мари, но нам лучше найти эту лазейку. Чтобы тебя снова не увели у нас из-под носа. А, вот и наш страж.
Со своего места я не могла видеть, что было в зеркале, но в какой-то момент мне показалось, что силуэт Кондора в отражении исчез. Зеркало стало серым, словно его затянул туман, а потом из него вышла тень.
Смутная и бесформенная, эта тень быстро обрела знакомые мне черты, превратилась сначала в силуэт высокой худой женщины, а потом в саму Сильвию в неизменном строгом платье, но с непривычно распущенными по плечам волосами.
В бледную, какую-то странную Сильвию, похожую на себя, но другую.
Она повернулась ко мне и улыбнулась, легко кивнув, и шагнула ближе, словно хотела удостовериться, все ли со мной в порядке. А я так и замерла с широко раскрытыми глазами.
Черты лица Сильвии стали другими — острее, тоньше, они казались хищными и злыми. Нечеловеческими. Из распущенных волос торчали кончики ушей, острые, но не как у Лин, не аккуратно заостренные и издалека похожие на человеческие, а другие. Они были длинные, похожие на свернувшиеся от жары листья. Само платье Сильвии показалось мне сотканным из теней: когда она двигалась, ткань тянулась за ней туманом и шлейфом из сухих листьев.
Я вспомнила, как госпожа Фонс-Флорал интересовалась, где я взяла то платье. И поняла, что добыть такую ткань госпоже Фонс-Флорал будет сложновато.
— Сильвия… — вежливо окликнул Кондор.
Сильвия замерла, вытянувшись и расправив плечи. Ее лицо немного расплывалось, словно бы я не смотрела на него, а пыталась вспомнить, вытянуть из памяти черты, которые почти забыла. Вот она улыбнулась — и за улыбкой мне почудились острые мелкие зубки, почти такие же, как…
— Милорд?
Почти такие же, как были у того существа, у Хозяина Зимы.
Вот Сильвия провела рукой по юбке — пальцы у нее были узловатые, похожие на тонкие веточки — и платье стало почти обыкновенным.
Только на полу осталась пара сухих листьев, рассыпавшихся в пыль.
— Я думаю, леди Лидделл стоит знать, с кем она имеет дело. — Кондор с какой-то странной для меня беспечностью бросил ткань на спинку кресла, стоящего рядом с зашторенным окном, и предложил Сильвии в это кресло сесть. — Иначе леди Лидделл подумает, что совсем потеряла связь с реальностью.
Кажется, в распущенных волосах Сильвии виднелись аккуратные рожки, как у олененка. Когда пряди вдруг сами по себе стали собираться в прическу, которую я привыкла видеть, рожки исчезли, то ли оплетенные волосами, то ли скрытые мороком. Я вздрогнула.
— Лесная дева, — сказал Кондор менторским тоном. Сильвия оскалилась на него недоброй улыбкой, демонстрируя уже совершенно человеческие зубы. — Дух здешних лесов и могущественная фэйри. Очень давно кто-то заключил с ней сделку, дав имя и сущность…
...Имена ограничивают нас. Привязывают к той части нашей сути, которую способны отразить…
Я моргнула, прогоняя голос Хозяина Зимы из головы. Во рту снова почудился привкус ледяной воды.
— ...Взамен Сильвия служит посланницам Богини и приглядывает за этим замком, — продолжил Кондор. Он стоял, заложив руки за спину, между мной и Сильвией. Так, чтобы закрывать зеркало. — И я, признаюсь, не решусь судить, у кого здесь власти больше, у меня или у нее.
— И чья преданность сильнее, милорд. — Сильвия стала собой — привычной мне женщиной, человеком на вид. — Моя преданность леди безгранична, в отличие от вашей, и, как вы видите, это стало орудием, направленным против меня.
— Ох, не стоит винить себя. — Кондор, кажется, ей сочувствовал. — Я тоже показал себя полным дураком.
— Рада, что вы это признаете, — ответила Сильвия.
Кондор наклонил голову набок. Шпильку в свой адрес он решил пропустить.
— Раз уж ты здесь, — сказал он Сильвии. — То мы вместе послушаем рассказ леди Лидделл о том, что с ней произошло. Она как раз все вспомнила и собиралась поведать мне об этом.
Я попыталась возмутиться:
— Я не…
— А вам не ясно, милорд? — Сильвия посмотрела на Кондора, щурясь, как кошка. Мне показалось, что ее лицо снова приобрело те странные, нечеловеческие черты. — Кто гуляет в эту ночь, осматривая свои владения, милорд? Кому подвластны ледники на горных вершинах, и тьма озер, скованных льдом, и снег, укутавший равнины, и зимние созвездия? Вы сами знаете, что случилось, милорд, и если сомневаетесь в правильности своих догадок, то это лишь страх перед истиной, потому что истина…
— ...потому что рядом с этой истиной милорд лишь человек на вершине горы, жалкий и беспомощный перед величием этого мира и его истинных хозяев, — раздалось из-под шкафа.
Обернувшись в ту сторону, я заметила лишь отблеск кошачьих глаз.
Я рассеянно моргнула и забралась на кровать с ногами.
— Что такое, милая? — спросил Кондор.
— Здесь раньше не было кота.
Из-под шкафа хихикнуло. Сильвия улыбнулась лишь уголками губ.
— Потому что это не кот, — ответил Кондор и тоже улыбнулся. Неожиданно мягко. — Ахо, покажись леди Лидделл, пожалуйста.
Кот вылез на свет, грациозно зевнул, продемонстрировав внушительные клыки, и замер посреди комнаты пушистым изваянием. На его морде было выражение, похожее на ехидную улыбку.
— Ваше любопытство удовлетворено, миледи? — спросил Кондор. — Или мне попросить Ахо принять истинный облик?
— Пожалуй, воздержусь от этого удовольствия, — ответила я.
Мало ли чем он окажется. И не захочу ли я после этого забиться под кровать, дрожа от страха.
Кот презрительно посмотрел на меня.
— И правильно сделаешь. — Кондор усмехнулся. — Потрясения от столкновения с другой стороной этого мира бывают настолько сильными, что по нашей договоренности Сильвия держит свою сущность в тайне от таких, как ты. Но…
— Но раз я все и так знаю, то мне можно открыться?
— На твоем месте я бы не стал самонадеянно говорить про все, — сказал Кондор. — Но ты права. А теперь мы все ждем рассказ, — Кондор нахмурился и скрестил руки на груди.
Я почувствовала себя странно. Чародей и фэйри — два фэйри, если быть точнее — смотрели на меня, ожидая, что я расскажу им свой сон, который не был сном, а я сидела на чужой кровати, в чужой рубашке, прикрывая голые колени чужим пледом, и пыталась понять, что вообще произошло. Что они все хотят услышать и зачем им это надо.
Но я смогла. Сделав глубокий вдох и поудобнее устроившись, я начала свой рассказ. С самого начала, то есть с того момента, когда я стояла на улице рядом с таверной и смотрела, как мимо проходят люди. Про музыку, про песни, про человека в рогатой маске, про то, как увидела это во сне, а потом еще раз — в новом сне, который сном быть перестал. Про заснеженный лес, про того, чьим именем была зима, и про места, в которых мы побывали. И, самое важное, про то, кому служило снежное чудовище, которое я встретила на границе миров.
Нужно отдать Кондору должное, он слушал меня, не перебивая, только изредка хмурился и задумчиво дотрагивался рукой до подбородка. Даже когда я, чуть не сбившись от смущения, рассказала про поцелуй над бездной, ожидая ехидного комментария, волшебник промолчал. Если у него и возникали вопросы, кажется, он решил задать их, когда я закончу.
С каждым словом, которое приближало рассказ к финалу, мне становилось все холоднее.
— Я упала в реку, — сказала я и поплотнее закуталась в плед. — Меня тянуло под лед.
И замолчала, пытаясь собраться с мыслями.
Что там было дальше? Точнее, как мне пришло в голову это решение: вода — это почти зеркало? Меня тянуло под лед, я пыталась схватиться за него, лед ломался, пальцы хватали пустоту, а потом просто уперлись в прочную холодную корку, полупрозрачную и гладкую. Похожую на стекло.
— Итак? — Кондор впервые за весь мой рассказ высказал нетерпение и чуть склонил голову набок.
— Он сказал, что в мире много дверей. — Я пожала плечами. — А еще, что наша жажда жизни иногда творит чудеса. Видимо, это была подсказка, я не знаю, но я подумала о зеркале в твоем кабинете, и...
Я правда не знала. Моя память на этом моменте становилась зыбкой, полной неясных образов, словно кто-то испортил кусок пленки, на которую был записан фильм.
Кондор, кажется, удивился, но совсем не тому, что я догадалась, как выбраться с Изнанки.
— Он с тобой говорил? — спросил он, подавшись в мою сторону. — Сам Хозяин Зимы?
— Ну да, — ответила я, уставившись на волшебника. На его лице было странное выражение: даже не недоверие, а, скорее, очень сильное, злое удивление. — Кондор, я не знаю, кто это, я не знаю, что он может, а что нет!
— Я тебе полностью верю, милая, — спокойно ответил Кондор. — Просто…
— Просто это все равно, если бы ваш король вдруг заговорил со встреченной на улице маленькой девочкой, которая расхныкалась из-за потерянного платка, — сказала Сильвия. — И устроил премилую прогулку по собственным владениям. При всем моем уважении, миледи.
— Вот. — Кондор указал рукой в ее сторону. — Именно так все и выглядит.
Я всхлипнула.
Сильвия сочувственно улыбнулась.
— Я думаю, леди Лидделл стоит выпить чаю, — сказала она и встала с кресла. — Иначе, боюсь, она замерзнет, милорд.
Все неприятное и резкое, что было в Кондоре, куда-то испарилось. Он устало вздохнул и кивнул:
— Спасибо, Сильвия.
— На благо, милорд, — ответила она уже почти у двери.
Кот терся у ее подола.
Почему она не воспользовалась зеркалом?
— И если тебе не сложно, — снова сказал Кондор. — Прикажи принести Мари ее одежду, а то, боюсь, в моей рубашке леди крайне некомфортно будет мной командовать.
Она ничего не ответила, я услышала только шелест платья, отдаляющийся в сторону. Скрипа двери, щелчка поворачиваемой ручки не было.
Мы остались одни.
— Если тебя это утешит, то ты очень сообразительная, — сказал Кондор. — И везучая. Не знаю, что было бы, если бы к тому моменту я уже ушел спать, а не сидел над отчетом для Дара.
Он говорил это, пока завешивал зеркало черной тканью. Видимо, чтобы ничто не вошло с той стороны — и никто не вышел отсюда.
— Ты смогла найти если не способ выбраться, то способ позвать меня на помощь, — продолжил Кондор и обернулся ко мне. — Надо сказать, я польщен подобным доверием. — Он слегка наклонил голову. — Постараюсь его полностью оправдать.
— И что мне теперь…
— Делать? — закончил он и горько усмехнулся. — Что нам теперь делать, милая, вот правильный вопрос. То, что случилось, заметно осложняет, эм… наверное, все, но я предпочту подумать об этом днем, на свежую голову. — Кондор подошел к окну и чуть отодвинул в сторону край шторы. — Если не боишься, подойди сюда.
— Зачем? — я вскинула голову.
— Хочу тебе кое-что показать.
Пришлось прошлепать босыми ступнями до окна и встать рядом с Кондором. Он щелкнул пальцами, заставляя светильники погаснуть, и обхватил меня за плечи, поставив перед собой.
— Смотри. Ничего не бойся. Сюда ничего не проникнет.
Сначала ночь за стеклом показалась мне всего лишь ночью, ни капли не отличающейся от той, в которую я смотрела, затягиваясь сигаретой и понимая, что действительно оказалась в совершенно другом мире. Темное небо, мелкие рваные облака, две луны, мелькающие в их просветах, серебристый снег и темный-темный лес, и горы вокруг, и освещенная кое-где тусклыми огнями крепостная стена, отгораживающая замок от леса.
— Знаешь, почему у нас две луны? — раздался над ухом тихий голос. Я помотала головой. — Одна — отражение настоящей, призрачный двойник с Изнанки, напоминающий о том, что за гранями этого мира существует еще один, скрытый от нас, как мы от него. Смотри внимательнее.
Ночь изменялась, раскрываясь перед моим взором, и если в первый раз мелькнувшая перед окном тень показалась мне лишь обманом зрения или плодом моей фантазии, то потом я осознала ее реальность. Во тьме ночи начали проступать отдельные силуэты, расплывчатые и движущиеся в хаотическом порядке. Облака на небе, рваные, как истлевший полог, сейчас казались несущимся вперед призрачным воинством, закрывающим небеса. Тени вокруг Замка словно заметили, что я смотрю на них, и обернулись, показывая себя. Тьма сгустилась, прилипла к окну, в ней проступила иллюзия лиц, смотрящих на меня так же, как я на них, с любопытством и удивлением.
— Ты видишь их, — сказал Кондор, крепче прижимая меня к себе. — А они видят тебя. Иногда ты притягиваешь их, потому что пахнешь, как накрытый к ужину стол. — Он запахнул на моей груди начавший сползать плед. — Или становишься свечой в их темноте.
Кондор приложил ладонь к стеклу — за окном что-то вспыхнуло, как разряд молнии, и тени метнулись в сторону, исчезая вдалеке. Небо на глазах становилось чистым, бархатно-черным, усыпанным звездами. Мне показалось, что одна из лун потускнела и расплылась, а другая наоборот — засияла с удвоенной силой.
Я облизала пересохшие губы, выходя из странного транса.
— Есть... есть смысл спрашивать, что это было?
— Угу. — Кондор отпустил меня. — Свита твоего кавалера. — Он усмехнулся. — Я уже говорил, что не люблю все эти глупые праздники?
— Говорил, — кивнула я, покосившись в сторону окна.
За ним была просто ночь. Обыкновенная, пусть и самая долгая в году.
— Тогда можешь считать, что я повторился. — Кондор снова щелкнул пальцами — комната озарилась теплым желтоватым светом, и стало сразу как-то уютнее. — Как видишь, Король Зимы нашел себе невесту, и ей это не очень понравилось.
— Он сказал, что называть его Снежным Королем — некорректно, — зачем-то брякнула я, очень смущенная последней фразой.
Кондор рассмеялся — громко и совершенно искренне, и я смутилась еще больше.
— Думаю, ему мало дела до того, как мы его называем. — Волшебник осторожно взял меня за плечо и потянул за собой. — Пойдем, леди Лидделл.
— Куда?
— Пить чай, грустить и думать. — Кондор улыбнулся, хотя в его глазах все еще была тревога. — Сильвия права. Если тебя сейчас не согреть, ты совсем замерзнешь. Прогулки по Изнанке, знаешь ли, практика не безопасная. Это я тебе по своему опыту говорю.
— Я... умоюсь и приду, — сказала я и смущенно поправила плед.
Кондор кивнул довольно рассеянно, моргнул пару раз и прежде, чем я успела шагнуть в сторону ванной, положил руку мне на плечо:
— Если ты не заметила, — сказал он, заглядывая мне в глаза, — мне тоже очень страшно. Поэтому постарайся не задерживаться, иначе я испугаюсь еще сильнее и приду проверить, не исчезла ли ты опять.
Не знаю, правда ли он боялся или сказал это для того, чтобы подбодрить меня, но когда я вошла в гостиную, Кондор был предельно спокоен. Он расслабленно сидел в одном из кресел, пил чай и смотрел в пространство. При моем появлении волшебник чуть повернул голову и кивнул на стопку одежды, лежащую на краю дивана.
Я вцепилась в джинсы, как в самую главную драгоценность на свете, мысленно благодаря Сильвию за то, что она догадалась принести привычные мне вещи, а не местные тряпки. Самой фэйри нигде не было. Кота, который не кот, тоже.
Пришлось снова сбежать в спальню — переодеться.
— Я оставила твою рубашку на кровати, — сказала я, когда вернулась, и покраснела.
Кондор этого не заметил — или решил не замечать. Он подождал, пока я устроюсь на диване, и подвинул ко мне чашку чая.
И тарелку.
На тарелке лежали нарезанный тонкими ломтиками сыр, вяленое мясо, хлеб и горстка орехов.
Стоило мне это увидеть, как я поняла, насколько сильно хочу есть.
Со своего места я не могла видеть, что было в зеркале, но в какой-то момент мне показалось, что силуэт Кондора в отражении исчез. Зеркало стало серым, словно его затянул туман, а потом из него вышла тень.
Смутная и бесформенная, эта тень быстро обрела знакомые мне черты, превратилась сначала в силуэт высокой худой женщины, а потом в саму Сильвию в неизменном строгом платье, но с непривычно распущенными по плечам волосами.
В бледную, какую-то странную Сильвию, похожую на себя, но другую.
Она повернулась ко мне и улыбнулась, легко кивнув, и шагнула ближе, словно хотела удостовериться, все ли со мной в порядке. А я так и замерла с широко раскрытыми глазами.
Черты лица Сильвии стали другими — острее, тоньше, они казались хищными и злыми. Нечеловеческими. Из распущенных волос торчали кончики ушей, острые, но не как у Лин, не аккуратно заостренные и издалека похожие на человеческие, а другие. Они были длинные, похожие на свернувшиеся от жары листья. Само платье Сильвии показалось мне сотканным из теней: когда она двигалась, ткань тянулась за ней туманом и шлейфом из сухих листьев.
Я вспомнила, как госпожа Фонс-Флорал интересовалась, где я взяла то платье. И поняла, что добыть такую ткань госпоже Фонс-Флорал будет сложновато.
— Сильвия… — вежливо окликнул Кондор.
Сильвия замерла, вытянувшись и расправив плечи. Ее лицо немного расплывалось, словно бы я не смотрела на него, а пыталась вспомнить, вытянуть из памяти черты, которые почти забыла. Вот она улыбнулась — и за улыбкой мне почудились острые мелкие зубки, почти такие же, как…
— Милорд?
Почти такие же, как были у того существа, у Хозяина Зимы.
Вот Сильвия провела рукой по юбке — пальцы у нее были узловатые, похожие на тонкие веточки — и платье стало почти обыкновенным.
Только на полу осталась пара сухих листьев, рассыпавшихся в пыль.
— Я думаю, леди Лидделл стоит знать, с кем она имеет дело. — Кондор с какой-то странной для меня беспечностью бросил ткань на спинку кресла, стоящего рядом с зашторенным окном, и предложил Сильвии в это кресло сесть. — Иначе леди Лидделл подумает, что совсем потеряла связь с реальностью.
Кажется, в распущенных волосах Сильвии виднелись аккуратные рожки, как у олененка. Когда пряди вдруг сами по себе стали собираться в прическу, которую я привыкла видеть, рожки исчезли, то ли оплетенные волосами, то ли скрытые мороком. Я вздрогнула.
— Лесная дева, — сказал Кондор менторским тоном. Сильвия оскалилась на него недоброй улыбкой, демонстрируя уже совершенно человеческие зубы. — Дух здешних лесов и могущественная фэйри. Очень давно кто-то заключил с ней сделку, дав имя и сущность…
...Имена ограничивают нас. Привязывают к той части нашей сути, которую способны отразить…
Я моргнула, прогоняя голос Хозяина Зимы из головы. Во рту снова почудился привкус ледяной воды.
— ...Взамен Сильвия служит посланницам Богини и приглядывает за этим замком, — продолжил Кондор. Он стоял, заложив руки за спину, между мной и Сильвией. Так, чтобы закрывать зеркало. — И я, признаюсь, не решусь судить, у кого здесь власти больше, у меня или у нее.
— И чья преданность сильнее, милорд. — Сильвия стала собой — привычной мне женщиной, человеком на вид. — Моя преданность леди безгранична, в отличие от вашей, и, как вы видите, это стало орудием, направленным против меня.
— Ох, не стоит винить себя. — Кондор, кажется, ей сочувствовал. — Я тоже показал себя полным дураком.
— Рада, что вы это признаете, — ответила Сильвия.
Кондор наклонил голову набок. Шпильку в свой адрес он решил пропустить.
— Раз уж ты здесь, — сказал он Сильвии. — То мы вместе послушаем рассказ леди Лидделл о том, что с ней произошло. Она как раз все вспомнила и собиралась поведать мне об этом.
Я попыталась возмутиться:
— Я не…
— А вам не ясно, милорд? — Сильвия посмотрела на Кондора, щурясь, как кошка. Мне показалось, что ее лицо снова приобрело те странные, нечеловеческие черты. — Кто гуляет в эту ночь, осматривая свои владения, милорд? Кому подвластны ледники на горных вершинах, и тьма озер, скованных льдом, и снег, укутавший равнины, и зимние созвездия? Вы сами знаете, что случилось, милорд, и если сомневаетесь в правильности своих догадок, то это лишь страх перед истиной, потому что истина…
— ...потому что рядом с этой истиной милорд лишь человек на вершине горы, жалкий и беспомощный перед величием этого мира и его истинных хозяев, — раздалось из-под шкафа.
Обернувшись в ту сторону, я заметила лишь отблеск кошачьих глаз.
Я рассеянно моргнула и забралась на кровать с ногами.
— Что такое, милая? — спросил Кондор.
— Здесь раньше не было кота.
Из-под шкафа хихикнуло. Сильвия улыбнулась лишь уголками губ.
— Потому что это не кот, — ответил Кондор и тоже улыбнулся. Неожиданно мягко. — Ахо, покажись леди Лидделл, пожалуйста.
Кот вылез на свет, грациозно зевнул, продемонстрировав внушительные клыки, и замер посреди комнаты пушистым изваянием. На его морде было выражение, похожее на ехидную улыбку.
— Ваше любопытство удовлетворено, миледи? — спросил Кондор. — Или мне попросить Ахо принять истинный облик?
— Пожалуй, воздержусь от этого удовольствия, — ответила я.
Мало ли чем он окажется. И не захочу ли я после этого забиться под кровать, дрожа от страха.
Кот презрительно посмотрел на меня.
— И правильно сделаешь. — Кондор усмехнулся. — Потрясения от столкновения с другой стороной этого мира бывают настолько сильными, что по нашей договоренности Сильвия держит свою сущность в тайне от таких, как ты. Но…
— Но раз я все и так знаю, то мне можно открыться?
— На твоем месте я бы не стал самонадеянно говорить про все, — сказал Кондор. — Но ты права. А теперь мы все ждем рассказ, — Кондор нахмурился и скрестил руки на груди.
Я почувствовала себя странно. Чародей и фэйри — два фэйри, если быть точнее — смотрели на меня, ожидая, что я расскажу им свой сон, который не был сном, а я сидела на чужой кровати, в чужой рубашке, прикрывая голые колени чужим пледом, и пыталась понять, что вообще произошло. Что они все хотят услышать и зачем им это надо.
Но я смогла. Сделав глубокий вдох и поудобнее устроившись, я начала свой рассказ. С самого начала, то есть с того момента, когда я стояла на улице рядом с таверной и смотрела, как мимо проходят люди. Про музыку, про песни, про человека в рогатой маске, про то, как увидела это во сне, а потом еще раз — в новом сне, который сном быть перестал. Про заснеженный лес, про того, чьим именем была зима, и про места, в которых мы побывали. И, самое важное, про то, кому служило снежное чудовище, которое я встретила на границе миров.
Нужно отдать Кондору должное, он слушал меня, не перебивая, только изредка хмурился и задумчиво дотрагивался рукой до подбородка. Даже когда я, чуть не сбившись от смущения, рассказала про поцелуй над бездной, ожидая ехидного комментария, волшебник промолчал. Если у него и возникали вопросы, кажется, он решил задать их, когда я закончу.
С каждым словом, которое приближало рассказ к финалу, мне становилось все холоднее.
— Я упала в реку, — сказала я и поплотнее закуталась в плед. — Меня тянуло под лед.
И замолчала, пытаясь собраться с мыслями.
Что там было дальше? Точнее, как мне пришло в голову это решение: вода — это почти зеркало? Меня тянуло под лед, я пыталась схватиться за него, лед ломался, пальцы хватали пустоту, а потом просто уперлись в прочную холодную корку, полупрозрачную и гладкую. Похожую на стекло.
— Итак? — Кондор впервые за весь мой рассказ высказал нетерпение и чуть склонил голову набок.
— Он сказал, что в мире много дверей. — Я пожала плечами. — А еще, что наша жажда жизни иногда творит чудеса. Видимо, это была подсказка, я не знаю, но я подумала о зеркале в твоем кабинете, и...
Я правда не знала. Моя память на этом моменте становилась зыбкой, полной неясных образов, словно кто-то испортил кусок пленки, на которую был записан фильм.
Кондор, кажется, удивился, но совсем не тому, что я догадалась, как выбраться с Изнанки.
— Он с тобой говорил? — спросил он, подавшись в мою сторону. — Сам Хозяин Зимы?
— Ну да, — ответила я, уставившись на волшебника. На его лице было странное выражение: даже не недоверие, а, скорее, очень сильное, злое удивление. — Кондор, я не знаю, кто это, я не знаю, что он может, а что нет!
— Я тебе полностью верю, милая, — спокойно ответил Кондор. — Просто…
— Просто это все равно, если бы ваш король вдруг заговорил со встреченной на улице маленькой девочкой, которая расхныкалась из-за потерянного платка, — сказала Сильвия. — И устроил премилую прогулку по собственным владениям. При всем моем уважении, миледи.
— Вот. — Кондор указал рукой в ее сторону. — Именно так все и выглядит.
Я всхлипнула.
Сильвия сочувственно улыбнулась.
— Я думаю, леди Лидделл стоит выпить чаю, — сказала она и встала с кресла. — Иначе, боюсь, она замерзнет, милорд.
Все неприятное и резкое, что было в Кондоре, куда-то испарилось. Он устало вздохнул и кивнул:
— Спасибо, Сильвия.
— На благо, милорд, — ответила она уже почти у двери.
Кот терся у ее подола.
Почему она не воспользовалась зеркалом?
— И если тебе не сложно, — снова сказал Кондор. — Прикажи принести Мари ее одежду, а то, боюсь, в моей рубашке леди крайне некомфортно будет мной командовать.
Она ничего не ответила, я услышала только шелест платья, отдаляющийся в сторону. Скрипа двери, щелчка поворачиваемой ручки не было.
Мы остались одни.
— Если тебя это утешит, то ты очень сообразительная, — сказал Кондор. — И везучая. Не знаю, что было бы, если бы к тому моменту я уже ушел спать, а не сидел над отчетом для Дара.
Он говорил это, пока завешивал зеркало черной тканью. Видимо, чтобы ничто не вошло с той стороны — и никто не вышел отсюда.
— Ты смогла найти если не способ выбраться, то способ позвать меня на помощь, — продолжил Кондор и обернулся ко мне. — Надо сказать, я польщен подобным доверием. — Он слегка наклонил голову. — Постараюсь его полностью оправдать.
— И что мне теперь…
— Делать? — закончил он и горько усмехнулся. — Что нам теперь делать, милая, вот правильный вопрос. То, что случилось, заметно осложняет, эм… наверное, все, но я предпочту подумать об этом днем, на свежую голову. — Кондор подошел к окну и чуть отодвинул в сторону край шторы. — Если не боишься, подойди сюда.
— Зачем? — я вскинула голову.
— Хочу тебе кое-что показать.
Пришлось прошлепать босыми ступнями до окна и встать рядом с Кондором. Он щелкнул пальцами, заставляя светильники погаснуть, и обхватил меня за плечи, поставив перед собой.
— Смотри. Ничего не бойся. Сюда ничего не проникнет.
Сначала ночь за стеклом показалась мне всего лишь ночью, ни капли не отличающейся от той, в которую я смотрела, затягиваясь сигаретой и понимая, что действительно оказалась в совершенно другом мире. Темное небо, мелкие рваные облака, две луны, мелькающие в их просветах, серебристый снег и темный-темный лес, и горы вокруг, и освещенная кое-где тусклыми огнями крепостная стена, отгораживающая замок от леса.
— Знаешь, почему у нас две луны? — раздался над ухом тихий голос. Я помотала головой. — Одна — отражение настоящей, призрачный двойник с Изнанки, напоминающий о том, что за гранями этого мира существует еще один, скрытый от нас, как мы от него. Смотри внимательнее.
Ночь изменялась, раскрываясь перед моим взором, и если в первый раз мелькнувшая перед окном тень показалась мне лишь обманом зрения или плодом моей фантазии, то потом я осознала ее реальность. Во тьме ночи начали проступать отдельные силуэты, расплывчатые и движущиеся в хаотическом порядке. Облака на небе, рваные, как истлевший полог, сейчас казались несущимся вперед призрачным воинством, закрывающим небеса. Тени вокруг Замка словно заметили, что я смотрю на них, и обернулись, показывая себя. Тьма сгустилась, прилипла к окну, в ней проступила иллюзия лиц, смотрящих на меня так же, как я на них, с любопытством и удивлением.
— Ты видишь их, — сказал Кондор, крепче прижимая меня к себе. — А они видят тебя. Иногда ты притягиваешь их, потому что пахнешь, как накрытый к ужину стол. — Он запахнул на моей груди начавший сползать плед. — Или становишься свечой в их темноте.
Кондор приложил ладонь к стеклу — за окном что-то вспыхнуло, как разряд молнии, и тени метнулись в сторону, исчезая вдалеке. Небо на глазах становилось чистым, бархатно-черным, усыпанным звездами. Мне показалось, что одна из лун потускнела и расплылась, а другая наоборот — засияла с удвоенной силой.
Я облизала пересохшие губы, выходя из странного транса.
— Есть... есть смысл спрашивать, что это было?
— Угу. — Кондор отпустил меня. — Свита твоего кавалера. — Он усмехнулся. — Я уже говорил, что не люблю все эти глупые праздники?
— Говорил, — кивнула я, покосившись в сторону окна.
За ним была просто ночь. Обыкновенная, пусть и самая долгая в году.
— Тогда можешь считать, что я повторился. — Кондор снова щелкнул пальцами — комната озарилась теплым желтоватым светом, и стало сразу как-то уютнее. — Как видишь, Король Зимы нашел себе невесту, и ей это не очень понравилось.
— Он сказал, что называть его Снежным Королем — некорректно, — зачем-то брякнула я, очень смущенная последней фразой.
Кондор рассмеялся — громко и совершенно искренне, и я смутилась еще больше.
— Думаю, ему мало дела до того, как мы его называем. — Волшебник осторожно взял меня за плечо и потянул за собой. — Пойдем, леди Лидделл.
— Куда?
— Пить чай, грустить и думать. — Кондор улыбнулся, хотя в его глазах все еще была тревога. — Сильвия права. Если тебя сейчас не согреть, ты совсем замерзнешь. Прогулки по Изнанке, знаешь ли, практика не безопасная. Это я тебе по своему опыту говорю.
— Я... умоюсь и приду, — сказала я и смущенно поправила плед.
Кондор кивнул довольно рассеянно, моргнул пару раз и прежде, чем я успела шагнуть в сторону ванной, положил руку мне на плечо:
— Если ты не заметила, — сказал он, заглядывая мне в глаза, — мне тоже очень страшно. Поэтому постарайся не задерживаться, иначе я испугаюсь еще сильнее и приду проверить, не исчезла ли ты опять.
***
Не знаю, правда ли он боялся или сказал это для того, чтобы подбодрить меня, но когда я вошла в гостиную, Кондор был предельно спокоен. Он расслабленно сидел в одном из кресел, пил чай и смотрел в пространство. При моем появлении волшебник чуть повернул голову и кивнул на стопку одежды, лежащую на краю дивана.
Я вцепилась в джинсы, как в самую главную драгоценность на свете, мысленно благодаря Сильвию за то, что она догадалась принести привычные мне вещи, а не местные тряпки. Самой фэйри нигде не было. Кота, который не кот, тоже.
Пришлось снова сбежать в спальню — переодеться.
— Я оставила твою рубашку на кровати, — сказала я, когда вернулась, и покраснела.
Кондор этого не заметил — или решил не замечать. Он подождал, пока я устроюсь на диване, и подвинул ко мне чашку чая.
И тарелку.
На тарелке лежали нарезанный тонкими ломтиками сыр, вяленое мясо, хлеб и горстка орехов.
Стоило мне это увидеть, как я поняла, насколько сильно хочу есть.
