Эскель буквально набросился на девушку, но ее это не отпугнуло. Она ответила с не меньшим жаром, сама обхватывая его руками, целуя, прижимаясь еще теснее, шумно дыша. И именно это подействовало на ведьмака успокаивающе, позволило взять себя в руки и обуздать эмоции. Потерять её, едва найдя, все еще было страшно, но он смог напомнить себе, что у Брин есть еще дела в этом мире, а она явно не из тех людей, кто бросает слова на ветер.
По окончании поцелуя Брин небрежным взмахом руки открыла портал и, шагнув в него, затащила Эскеля следом. Вышли они уже в большом зале Каэр Морхена.
— Йен! — тут же вскрикнула девушка, едва увидев спину своей наставницы.
— Чего ж ты так орешь. Не в лесу же уже! — с недовольным лицом обернулась чародейка, до того о чем-то беседовавшая с Трисс и Геральтом, стоящими рядом с ней.
— Смотри! — еще громче крикнула Брин, да так, что эхо заметалось под высокими сводами замка.
Зеленоватая вспышка, и чародейка исчезла, чтобы в тот же миг появиться у самой дальней стены, махнуть рукой и, снова исчезнув, тут же материализоваться уже между Йеннифер и Трисс.
— Ты научилась телепортироваться! — воскликнула Трисс.
— Куда ты переносилась?! — чуть ли не зарычала Йен, схватив Брин за локоть.
— В радиусе метров десяти, — счастливо улыбаясь ответила ей Брин. — Я помню, что Цири отслеживали по ее силе, если она телепортировалась слишком далеко.
Черноволосая чародейка ослабила хватку, зато нахмурилась еще сильнее.
— Когда ты этому научилась.
— Только что, я… — начала было рассказывать Брин, но Йен ее прервала.
— Пойдем ко мне, все мне перескажешь, каждую деталь! — потребовала.
— Да рассказывать-то особенно и нечего, — пожала плечами девушка, но за Йен все-таки отправилась.
— Поздравляю! — тихонько шепнула ей Трисс, присоединившись к удаляющимся чародейкам.
Брин радостно ей улыбнулась, и вскоре чародейки исчезли за дверью своей башни, оставив ведьмака с постепенно угасающим неприятным ощущение от портала, но зато со все нарастающим беспокойством о Брин.
— Что произошло? — спокойно поинтересовался у него Геральт.
— Брин научилась перемещаться с помощью силы Старшей крови, а не порталов, — ответил Эскель.
— Как у нее это получилось?
— Захотела оказаться от меня подальше, — как смог описал ведьмак и вдруг понял, что это, в общем-то, правда.
— А если серьезно? — не поверил Геральт.
— Я серьезен, — бросил Эскель и развернулся к выходу. — Пойду, дрова наколю.
Сбежать от Геральта было легко, от себя — сложнее. Заготовка дров хоть и была важным и нужным занятием, но занимала, к сожалению, только тело, мысли же были абсолютно свободны и отнюдь не радостны. Эскель в который раз бросил взгляд на северо-восточную башню, но та выглядела как обычно. Совершенно ничего не выдавало того, что там сейчас, возможно, прорубался ход в другой мир. И сколько бы ведьмак себе не напоминал, что Брин не исчезнет бесследно, он все равно не мог отделаться от мысли, что тот поцелуй в лесу был последним.
— Как продуктивно-то нынче чародейки отшивают! — откуда ни возьмись, раздался голос Ламберта.
Эскель даже бровью не повел, очередным точным ударом расколов полено на части, только щепки разлетелись в разные стороны.
— Что? Подосланная малышка поимела с тебя все, что хотела, да и тебя самого заодно, и пошла докладывать руководству? — Ламберт уселся на недалеко стоящем чурбане и бросил на собрата взгляд свысока.
Эскель молча сменил полено и снова резко опустил на него топор, разрубая пополам.
— А я говорил, что эта сучка не так проста, как притворяется! Поулыбалась, а ты и уши развесил… — Ламберту игнорирование не мешало. — Видел бы свою довольную рожу сегодня, когда вы из замка выходили, тебя бы самого стошнило.
Эскель крепче стиснул зубы, разрубая полено так, что топор застрял в колоде.
— Нельзя бабам верить, особенно чародейкам! — наставительно сообщил Ламберт. — Они всегда себе на уме, вертят хвостом туда-сюда, — Ламберт махнул рукой в такт словам, — ты за ними бегаешь, как дурак. Хорошо, если прозрел вовремя, как я. А то будешь как наш красавчик, вечно на побегушках.
Эскель мощными и точными ударами продолжал раскалывать поленья, не обращая никакого внимания на оратора.
— С твоей рожей проще. Этих змеищ надолго не хватает. Сами вон сбегают, не догонишь! — не смущаясь отсутствием отклика, продолжил рассуждать Ламберт и сплюнул. — И катились бы уже отсюда в портал свой сучий! Что б духу чародейского тут не было! Насовсем!
Эскель и без посторонней помощи прекрасно представлял себе тот портал, в котором без следа исчезнет его чародейка. Скрипнув зубами, мужчина резко развернулся к разошедшемуся болтуну и без замаха метнул топор. Ламберт мгновенно пригнулся, сгруппировавшись, и проследил взглядом, как метательный снаряд прочно вошел в подпирающее навес бревно, вкопанное в метре от чурбана, на котором он сидел.
— Твоя очередь дрова колоть, — слишком ровным голосом сообщил ему Эскель, подобрал прислоненную к стене перевязь с мечами и, развернувшись, отправился в сторону конюшни.
Полумрак загонов быстро остудил бессмысленный гнев на никогда не церемонившегося с подбором слов Ламберта, но еще больше растревоженные им собственные мысли одолели ведьмака с удвоенной силой. Брин действительно могла уйти безвозвратно, и не просто из Каэр Морхена, а вообще из этого мира. И могла сделать это прямо сейчас, научившись управлять своим новым открывшимся талантом. И как ни старался Эскель убедить себя в обратном, шанс на то, что она уйдет в поисках Цири и никогда не вернется, все-таки был. Почувствовав, что скоро рехнется, если не узнает, здесь ли Брин, ведьмак, едва закончив чистку конюшни, спорым шагом направился прямиком в замок. Быстро пройдя через большой зал, Эскель взбежал по лестнице башни, но замер у самой комнаты Брин.
«Теперь магия, наложенная на эту комнату, будет реагировать на тебя как на хозяина, — вспомнились ему слова Брин — Я буду рада, если ты останешься… насовсем».
Ведьмак протянул руку и толкнул дверь. Та легко открылась, впуская его внутрь, медальон не дернулся. Магия на него действительно не реагировала. Душу снова окатило тем же самым обжигающим чувством.
«Она же не просто так это сказала», — делая шаг за порог, напомнил себе мужчина, но тревога не отступала.
В прошлый раз, когда он вошел сюда без приглашения, от Брин осталось только письмо. Сейчас же каждый уголок непривычно заставленной комнаты был пропитан присутствием чародейки.
«Не могла она уйти. Здесь столько ее вещей, — притворив дверь, Эскель сам не зная зачем прошел на середину комнаты, обводя пространство взглядом. — Она умеет вытаскивать предметы через пространство. Если бы она куда-то ушла, она бы их забрала. А раз они здесь, значит она планирует сюда вернуться, — сам себя убеждал ведьмак, неотрывно глядя на ту самую маленькую картину в рамке, где Брин бросала вверх листья, и внутренне сжимаясь от опасений, что она пропадет прямо на его глазах. Но картинка оставалась на своем месте. — Подожду тут, — неожиданно для себя решил Эскель. — Она вчера сама сказала, что я могу находиться здесь в ее отсутствие, и даже больше…»
Усилием воли оторвав взгляд от полки, Эскель вернулся к дивану и опустился на него. Просидев минут десять как на иголках и не дождавшись никаких происшествий, он тяжело вздохнул, осознав, что понятия не имеет, сколько придется ждать. Пусть дровами и конюшней он занимался долго, это ничего не значило в сравнении с талантом Брин терять счет времени, увлекшись. Да и о характере Йеннифер забывать не стоило. Поднявшись, Эскель повесил куртку у входа и отправился в нужный чулан, желая умыться и вымыть руки. Это чудо магии, в первый раз его немало озадачившее и поразившее, теперь воспринималось спокойно, лишь заставляя каждый раз задумываться, насколько же тяжело Брин было привыкать к его миру, если ее собственный такой комфортный. Освежившись, Эскель снова взял недочитанную вчера книгу и в ожидании устроился с ней на диване. Справочник по магическим компонентам эликсиров в голову особо не шел, но отвлекаться, тем не менее, помогал. По крайней мере, время с ним шло быстрее.
Дверь отворилась неожиданно. Пытаясь заставить себя понять смысл прочитанного, ведьмак не услышал легких шагов чародейки. Девушка, появившись на пороге, взглянула на ожидавшего ее ведьмака удивленно, но тут же улыбнулась.
— Ты здесь! — облегченно воскликнула она, шумно захлопывая дверь, и двинулась в его сторону.
— Ты же сказала, что я могу… — помимо воли все равно принялся объясняться мужчина, откладывая помогавшую ему скрасить ожидание книгу на столик.
— Я боялась, что мне придется возвращаться и спрашивать у них, где ты, — не слушая его тихие оправдания, поделилась чародейка, плюхаясь совсем рядом с ведьмаком на диван, и неожиданно прижалась к его боку, положив голову ему на плечо.
— Боялась? — обескураженный и ее фразой, и ее таким, похоже, естественным для нее поведением, переспросил Эскель.
— Угу, — промычала девушка в ответ. — Не хочу никого видеть. Достали…
Ведьмак ощутил некоторое торжество о того, что он в этих «всех» не входил.
— Ничего не получилось? — в общем поинтересовался он, осторожно поднимая руку и приобнимая девушку за плечи.
— Ну, не то чтобы совсем ничего, но в другой мир пока не попасть, — не очень охотно и довольно печально поведала Брин.
— Недостаточно сил? — уточнил он, чувствуя, как тугой узел, в который полдня скручивалось все внутри, резко ослабел.
— Да черт его знает, чего недостаточно, — раздраженно пробурчала Брин, утыкалась носом ему в грудь и обхватывая его руками. — Может мозгов у меня не хватает… — мрачно и неразборчиво проворчала она.
— Вряд ли, — совершенно искренне ответил ей Эскель и не смог сдержать улыбку. — Скорее всего, нужно дальше силу развивать.
— Угу…
Радость, неожиданно накрывшая ведьмака, была совершенно неправильной и несоответствующей происходящему, но, черт подери, он был так рад, что Брин не смогла найти способ путешествовать между мирами! Это означало, что она останется с ним еще на какое-то время. Что еще какое-то, пусть может и недолгое время, она будет только его, будет вот так внезапно доверчиво прижиматься к нему, будет улыбаться и говорить, что не хочет никого видеть, кроме него… И это согревало душу ведьмака и заставляло его улыбаться несмотря на то, что чародейка грустила в его объятьях. Это было неправильно, но так чудесно!
Несколько долгих приятных минут они просидели, обнявшись на диване, после чего Брин, глубоко вздохнув, отстранилась. На ее лице была слабая улыбка.
— У меня кое-что для тебя есть, — сообщила она и как заправский фокусник вытащила прямо из воздуха небольшую баночку с некой сероватой субстанцией. — Только мажь аккуратно, старайся больше чем на сантиметр от шрамов не отступать.
За всеми своими переживаниями ведьмак успел позабыть, что попросил девушку сделать ему мазь от шрамов, и только под конец фразы осознал, что именно она ему принесла.
— Так это она, — излишне осторожно беря из рук девушки баночку, пробормотал Эскель, глядя на неприглядную и ничем не выдающую своей чудодейственности мазь.
— Не смотри на ее непрезентабельный вид, — по-своему поняла его слова чародейка. — Я для Трисс много косметических эффектов на нее наложила, а тебе чистую формулу принесла, не тратя время на рюшечки в виде цвета, запаха и консистенции.
— Спасибо, — не отрывая взгляда от заветной склянки, проговорил ведьмак.
— Только ты уж совсем волшебства от препарата не жди, — напомнила девушка. — Мазь подействует, но довольно ограниченно. Вау-эффекта, как у Трисс, не будет.
— Я не думал, что с этим, — Эскель провел по изуродованной щеке двумя пальцами, — вообще что-то еще можно сделать.
— Что-то можно, — улыбнулась Брин, отодвигаясь совсем, чтобы предоставить ведьмаку свободу движения. — Завтра утром будет виден почти весь эффект.
Ведьмак зажал заветную баночку в кулаке и поднялся с дивана.
— Ты ужинал? — спросила она у него.
— Нет, — неожиданно задумавшись, сам удивился такому раскладу Эскель.
— И я нет.
— Спустимся вниз? — заколебался мужчина, решая направиться ли ему к двери или к зеркалу.
— Не-ет! — замотала головой девушка. — Только не к ним. Так что-нибудь найду.
Эскель уже знал этот невидящий взгляд, направленный куда-то в пространство, он означал, что чародейка занялась поиском предметов, возможно находящихся даже не в этом мире, так что с чистой совестью отправился к зеркалу.
У чудо-мази оказался довольно мерзкий запах и студенистая консистенция, но это было последнее, что сейчас волновало ведьмака. Зачерпнув прохладную субстанцию, он пару секунд рассматривал ее вблизи, а потом, усмехнувшись собственному внезапно разыгравшемуся желанию сделать что-нибудь со своей непрезентабельной внешностью, осторожно мазнул по щеке. Прислушавшись к себе, он ничего особенного так и не уловил, даже амулет не дернулся. Аккуратно распределив необходимое количество мази по шраму, с которым уже успел сродниться, Эскель пару секунд смотрел на свое отражение, пытаясь представить будущий эффект, а потом, мотнув головой, прогнал непрошеные мысли и обернулся.
— Иномирная кухня! — весело сказала Брин, когда Эскель подошел к ней ближе. — Когда хотелось поесть, а готовить было лень, чаще всего я заказывала пиццу с колой в своем мире. Будучи здесь, тоже иногда брала.
Эскель с интересом заглянул в лежащую на столе коробку из толстой бумаги, принюхался и удивленно посмотрел на большой круглый открытый пирог с несколькими разными начинками на нем. Пахло предлагаемое яство вкусно.
— Я, правда, обычно беру самую острую, а эта почти обычная, — добавила она. — А то скажешь, что за адскую ерунду я тебе есть предлагаю, — рассмеялась она.
— Ведьмаки в еде не привередливы, — усмехнулся Эскель, садясь обратно на диван.
— Ты попробуй сначала, — предостерегла его Брин. — В вашей кухне острыми приправами не балуются, — девушка уверенно взяла первый кусок и с видимым удовольствием откусила от него.
Эскель, какой только еды на своем веку не повидавший, без каких-либо опасений последовал ее примеру. Однако сделав парочку жевательных движений, с удивлением понял, что оказался не прав. Та самая острота, поначалу никак не ощутимая, резко дала о себе знать, и похоже это все-таки как-то отразилось на его лице, так как Брин снова рассмеялась, откладывая свой кусок, и потянулась к странной бутылке с черной жидкостью, стоящей рядом с коробкой.
— Ясно, — сказала она, повернув руку, которая лежала на крышке бутылки. Раздалось пронзительное шипение, удивившее ведьмака ничуть не меньше действительно острой пищи, и по комнате разлился незнакомый, безалкогольный, но приятный запах. Брин тем временем вытащила из-за коробки две иномирные кружки и начала заполнять их черным бурлящим напитком. Ведьмак смотрел на всё это с большим изумлением. — На, запивай, — протянула она ему один из бокалов. — Правда, я не знаю, как ты к газировке отнесешься. Хоть попробуй! Чаю-то налить я всегда успею.
С лица Брин не сходила улыбка, она снова принялась за свой кусок странного пирога, а Эскель, взяв в руки кружку, с сомнением уставился на кучу мелких пузырьков, поднимающихся с ее дна.
— Да не смотри ты на нее, сделай глоток и сразу поймешь, нравится тебе или нет. Не обращай внимания на цвет, это не отрава, — усмехнувшись, Брин сделала глоток из своей чашки, демонстрируя ведьмаку, что пить эту странную жидкость безопасно.
По окончании поцелуя Брин небрежным взмахом руки открыла портал и, шагнув в него, затащила Эскеля следом. Вышли они уже в большом зале Каэр Морхена.
— Йен! — тут же вскрикнула девушка, едва увидев спину своей наставницы.
— Чего ж ты так орешь. Не в лесу же уже! — с недовольным лицом обернулась чародейка, до того о чем-то беседовавшая с Трисс и Геральтом, стоящими рядом с ней.
— Смотри! — еще громче крикнула Брин, да так, что эхо заметалось под высокими сводами замка.
Зеленоватая вспышка, и чародейка исчезла, чтобы в тот же миг появиться у самой дальней стены, махнуть рукой и, снова исчезнув, тут же материализоваться уже между Йеннифер и Трисс.
— Ты научилась телепортироваться! — воскликнула Трисс.
— Куда ты переносилась?! — чуть ли не зарычала Йен, схватив Брин за локоть.
— В радиусе метров десяти, — счастливо улыбаясь ответила ей Брин. — Я помню, что Цири отслеживали по ее силе, если она телепортировалась слишком далеко.
Черноволосая чародейка ослабила хватку, зато нахмурилась еще сильнее.
— Когда ты этому научилась.
— Только что, я… — начала было рассказывать Брин, но Йен ее прервала.
— Пойдем ко мне, все мне перескажешь, каждую деталь! — потребовала.
— Да рассказывать-то особенно и нечего, — пожала плечами девушка, но за Йен все-таки отправилась.
— Поздравляю! — тихонько шепнула ей Трисс, присоединившись к удаляющимся чародейкам.
Брин радостно ей улыбнулась, и вскоре чародейки исчезли за дверью своей башни, оставив ведьмака с постепенно угасающим неприятным ощущение от портала, но зато со все нарастающим беспокойством о Брин.
— Что произошло? — спокойно поинтересовался у него Геральт.
— Брин научилась перемещаться с помощью силы Старшей крови, а не порталов, — ответил Эскель.
— Как у нее это получилось?
— Захотела оказаться от меня подальше, — как смог описал ведьмак и вдруг понял, что это, в общем-то, правда.
— А если серьезно? — не поверил Геральт.
— Я серьезен, — бросил Эскель и развернулся к выходу. — Пойду, дрова наколю.
Сбежать от Геральта было легко, от себя — сложнее. Заготовка дров хоть и была важным и нужным занятием, но занимала, к сожалению, только тело, мысли же были абсолютно свободны и отнюдь не радостны. Эскель в который раз бросил взгляд на северо-восточную башню, но та выглядела как обычно. Совершенно ничего не выдавало того, что там сейчас, возможно, прорубался ход в другой мир. И сколько бы ведьмак себе не напоминал, что Брин не исчезнет бесследно, он все равно не мог отделаться от мысли, что тот поцелуй в лесу был последним.
— Как продуктивно-то нынче чародейки отшивают! — откуда ни возьмись, раздался голос Ламберта.
Эскель даже бровью не повел, очередным точным ударом расколов полено на части, только щепки разлетелись в разные стороны.
— Что? Подосланная малышка поимела с тебя все, что хотела, да и тебя самого заодно, и пошла докладывать руководству? — Ламберт уселся на недалеко стоящем чурбане и бросил на собрата взгляд свысока.
Эскель молча сменил полено и снова резко опустил на него топор, разрубая пополам.
— А я говорил, что эта сучка не так проста, как притворяется! Поулыбалась, а ты и уши развесил… — Ламберту игнорирование не мешало. — Видел бы свою довольную рожу сегодня, когда вы из замка выходили, тебя бы самого стошнило.
Эскель крепче стиснул зубы, разрубая полено так, что топор застрял в колоде.
— Нельзя бабам верить, особенно чародейкам! — наставительно сообщил Ламберт. — Они всегда себе на уме, вертят хвостом туда-сюда, — Ламберт махнул рукой в такт словам, — ты за ними бегаешь, как дурак. Хорошо, если прозрел вовремя, как я. А то будешь как наш красавчик, вечно на побегушках.
Эскель мощными и точными ударами продолжал раскалывать поленья, не обращая никакого внимания на оратора.
— С твоей рожей проще. Этих змеищ надолго не хватает. Сами вон сбегают, не догонишь! — не смущаясь отсутствием отклика, продолжил рассуждать Ламберт и сплюнул. — И катились бы уже отсюда в портал свой сучий! Что б духу чародейского тут не было! Насовсем!
Эскель и без посторонней помощи прекрасно представлял себе тот портал, в котором без следа исчезнет его чародейка. Скрипнув зубами, мужчина резко развернулся к разошедшемуся болтуну и без замаха метнул топор. Ламберт мгновенно пригнулся, сгруппировавшись, и проследил взглядом, как метательный снаряд прочно вошел в подпирающее навес бревно, вкопанное в метре от чурбана, на котором он сидел.
— Твоя очередь дрова колоть, — слишком ровным голосом сообщил ему Эскель, подобрал прислоненную к стене перевязь с мечами и, развернувшись, отправился в сторону конюшни.
Полумрак загонов быстро остудил бессмысленный гнев на никогда не церемонившегося с подбором слов Ламберта, но еще больше растревоженные им собственные мысли одолели ведьмака с удвоенной силой. Брин действительно могла уйти безвозвратно, и не просто из Каэр Морхена, а вообще из этого мира. И могла сделать это прямо сейчас, научившись управлять своим новым открывшимся талантом. И как ни старался Эскель убедить себя в обратном, шанс на то, что она уйдет в поисках Цири и никогда не вернется, все-таки был. Почувствовав, что скоро рехнется, если не узнает, здесь ли Брин, ведьмак, едва закончив чистку конюшни, спорым шагом направился прямиком в замок. Быстро пройдя через большой зал, Эскель взбежал по лестнице башни, но замер у самой комнаты Брин.
«Теперь магия, наложенная на эту комнату, будет реагировать на тебя как на хозяина, — вспомнились ему слова Брин — Я буду рада, если ты останешься… насовсем».
Ведьмак протянул руку и толкнул дверь. Та легко открылась, впуская его внутрь, медальон не дернулся. Магия на него действительно не реагировала. Душу снова окатило тем же самым обжигающим чувством.
«Она же не просто так это сказала», — делая шаг за порог, напомнил себе мужчина, но тревога не отступала.
В прошлый раз, когда он вошел сюда без приглашения, от Брин осталось только письмо. Сейчас же каждый уголок непривычно заставленной комнаты был пропитан присутствием чародейки.
«Не могла она уйти. Здесь столько ее вещей, — притворив дверь, Эскель сам не зная зачем прошел на середину комнаты, обводя пространство взглядом. — Она умеет вытаскивать предметы через пространство. Если бы она куда-то ушла, она бы их забрала. А раз они здесь, значит она планирует сюда вернуться, — сам себя убеждал ведьмак, неотрывно глядя на ту самую маленькую картину в рамке, где Брин бросала вверх листья, и внутренне сжимаясь от опасений, что она пропадет прямо на его глазах. Но картинка оставалась на своем месте. — Подожду тут, — неожиданно для себя решил Эскель. — Она вчера сама сказала, что я могу находиться здесь в ее отсутствие, и даже больше…»
Усилием воли оторвав взгляд от полки, Эскель вернулся к дивану и опустился на него. Просидев минут десять как на иголках и не дождавшись никаких происшествий, он тяжело вздохнул, осознав, что понятия не имеет, сколько придется ждать. Пусть дровами и конюшней он занимался долго, это ничего не значило в сравнении с талантом Брин терять счет времени, увлекшись. Да и о характере Йеннифер забывать не стоило. Поднявшись, Эскель повесил куртку у входа и отправился в нужный чулан, желая умыться и вымыть руки. Это чудо магии, в первый раз его немало озадачившее и поразившее, теперь воспринималось спокойно, лишь заставляя каждый раз задумываться, насколько же тяжело Брин было привыкать к его миру, если ее собственный такой комфортный. Освежившись, Эскель снова взял недочитанную вчера книгу и в ожидании устроился с ней на диване. Справочник по магическим компонентам эликсиров в голову особо не шел, но отвлекаться, тем не менее, помогал. По крайней мере, время с ним шло быстрее.
Дверь отворилась неожиданно. Пытаясь заставить себя понять смысл прочитанного, ведьмак не услышал легких шагов чародейки. Девушка, появившись на пороге, взглянула на ожидавшего ее ведьмака удивленно, но тут же улыбнулась.
— Ты здесь! — облегченно воскликнула она, шумно захлопывая дверь, и двинулась в его сторону.
— Ты же сказала, что я могу… — помимо воли все равно принялся объясняться мужчина, откладывая помогавшую ему скрасить ожидание книгу на столик.
— Я боялась, что мне придется возвращаться и спрашивать у них, где ты, — не слушая его тихие оправдания, поделилась чародейка, плюхаясь совсем рядом с ведьмаком на диван, и неожиданно прижалась к его боку, положив голову ему на плечо.
— Боялась? — обескураженный и ее фразой, и ее таким, похоже, естественным для нее поведением, переспросил Эскель.
— Угу, — промычала девушка в ответ. — Не хочу никого видеть. Достали…
Ведьмак ощутил некоторое торжество о того, что он в этих «всех» не входил.
— Ничего не получилось? — в общем поинтересовался он, осторожно поднимая руку и приобнимая девушку за плечи.
— Ну, не то чтобы совсем ничего, но в другой мир пока не попасть, — не очень охотно и довольно печально поведала Брин.
— Недостаточно сил? — уточнил он, чувствуя, как тугой узел, в который полдня скручивалось все внутри, резко ослабел.
— Да черт его знает, чего недостаточно, — раздраженно пробурчала Брин, утыкалась носом ему в грудь и обхватывая его руками. — Может мозгов у меня не хватает… — мрачно и неразборчиво проворчала она.
— Вряд ли, — совершенно искренне ответил ей Эскель и не смог сдержать улыбку. — Скорее всего, нужно дальше силу развивать.
— Угу…
Радость, неожиданно накрывшая ведьмака, была совершенно неправильной и несоответствующей происходящему, но, черт подери, он был так рад, что Брин не смогла найти способ путешествовать между мирами! Это означало, что она останется с ним еще на какое-то время. Что еще какое-то, пусть может и недолгое время, она будет только его, будет вот так внезапно доверчиво прижиматься к нему, будет улыбаться и говорить, что не хочет никого видеть, кроме него… И это согревало душу ведьмака и заставляло его улыбаться несмотря на то, что чародейка грустила в его объятьях. Это было неправильно, но так чудесно!
Несколько долгих приятных минут они просидели, обнявшись на диване, после чего Брин, глубоко вздохнув, отстранилась. На ее лице была слабая улыбка.
— У меня кое-что для тебя есть, — сообщила она и как заправский фокусник вытащила прямо из воздуха небольшую баночку с некой сероватой субстанцией. — Только мажь аккуратно, старайся больше чем на сантиметр от шрамов не отступать.
За всеми своими переживаниями ведьмак успел позабыть, что попросил девушку сделать ему мазь от шрамов, и только под конец фразы осознал, что именно она ему принесла.
— Так это она, — излишне осторожно беря из рук девушки баночку, пробормотал Эскель, глядя на неприглядную и ничем не выдающую своей чудодейственности мазь.
— Не смотри на ее непрезентабельный вид, — по-своему поняла его слова чародейка. — Я для Трисс много косметических эффектов на нее наложила, а тебе чистую формулу принесла, не тратя время на рюшечки в виде цвета, запаха и консистенции.
— Спасибо, — не отрывая взгляда от заветной склянки, проговорил ведьмак.
— Только ты уж совсем волшебства от препарата не жди, — напомнила девушка. — Мазь подействует, но довольно ограниченно. Вау-эффекта, как у Трисс, не будет.
— Я не думал, что с этим, — Эскель провел по изуродованной щеке двумя пальцами, — вообще что-то еще можно сделать.
— Что-то можно, — улыбнулась Брин, отодвигаясь совсем, чтобы предоставить ведьмаку свободу движения. — Завтра утром будет виден почти весь эффект.
Ведьмак зажал заветную баночку в кулаке и поднялся с дивана.
— Ты ужинал? — спросила она у него.
— Нет, — неожиданно задумавшись, сам удивился такому раскладу Эскель.
— И я нет.
— Спустимся вниз? — заколебался мужчина, решая направиться ли ему к двери или к зеркалу.
— Не-ет! — замотала головой девушка. — Только не к ним. Так что-нибудь найду.
Эскель уже знал этот невидящий взгляд, направленный куда-то в пространство, он означал, что чародейка занялась поиском предметов, возможно находящихся даже не в этом мире, так что с чистой совестью отправился к зеркалу.
У чудо-мази оказался довольно мерзкий запах и студенистая консистенция, но это было последнее, что сейчас волновало ведьмака. Зачерпнув прохладную субстанцию, он пару секунд рассматривал ее вблизи, а потом, усмехнувшись собственному внезапно разыгравшемуся желанию сделать что-нибудь со своей непрезентабельной внешностью, осторожно мазнул по щеке. Прислушавшись к себе, он ничего особенного так и не уловил, даже амулет не дернулся. Аккуратно распределив необходимое количество мази по шраму, с которым уже успел сродниться, Эскель пару секунд смотрел на свое отражение, пытаясь представить будущий эффект, а потом, мотнув головой, прогнал непрошеные мысли и обернулся.
— Иномирная кухня! — весело сказала Брин, когда Эскель подошел к ней ближе. — Когда хотелось поесть, а готовить было лень, чаще всего я заказывала пиццу с колой в своем мире. Будучи здесь, тоже иногда брала.
Эскель с интересом заглянул в лежащую на столе коробку из толстой бумаги, принюхался и удивленно посмотрел на большой круглый открытый пирог с несколькими разными начинками на нем. Пахло предлагаемое яство вкусно.
— Я, правда, обычно беру самую острую, а эта почти обычная, — добавила она. — А то скажешь, что за адскую ерунду я тебе есть предлагаю, — рассмеялась она.
— Ведьмаки в еде не привередливы, — усмехнулся Эскель, садясь обратно на диван.
— Ты попробуй сначала, — предостерегла его Брин. — В вашей кухне острыми приправами не балуются, — девушка уверенно взяла первый кусок и с видимым удовольствием откусила от него.
Эскель, какой только еды на своем веку не повидавший, без каких-либо опасений последовал ее примеру. Однако сделав парочку жевательных движений, с удивлением понял, что оказался не прав. Та самая острота, поначалу никак не ощутимая, резко дала о себе знать, и похоже это все-таки как-то отразилось на его лице, так как Брин снова рассмеялась, откладывая свой кусок, и потянулась к странной бутылке с черной жидкостью, стоящей рядом с коробкой.
— Ясно, — сказала она, повернув руку, которая лежала на крышке бутылки. Раздалось пронзительное шипение, удивившее ведьмака ничуть не меньше действительно острой пищи, и по комнате разлился незнакомый, безалкогольный, но приятный запах. Брин тем временем вытащила из-за коробки две иномирные кружки и начала заполнять их черным бурлящим напитком. Ведьмак смотрел на всё это с большим изумлением. — На, запивай, — протянула она ему один из бокалов. — Правда, я не знаю, как ты к газировке отнесешься. Хоть попробуй! Чаю-то налить я всегда успею.
С лица Брин не сходила улыбка, она снова принялась за свой кусок странного пирога, а Эскель, взяв в руки кружку, с сомнением уставился на кучу мелких пузырьков, поднимающихся с ее дна.
— Да не смотри ты на нее, сделай глоток и сразу поймешь, нравится тебе или нет. Не обращай внимания на цвет, это не отрава, — усмехнувшись, Брин сделала глоток из своей чашки, демонстрируя ведьмаку, что пить эту странную жидкость безопасно.
