Делия немедленно потянулась за блокнотом, лежащим перед мужчиной, чтобы убедиться в правдивости его слов. Дядя Джаф не стал ей мешать, и через несколько секунд девочка уже держала в руках небольшую записную книжку в простом кожаном переплете, страницы которой были исписаны мелким, но вполне разборчивым почерком. Делия быстро пробежала глазами по первой попавшейся странице, но, не поняв, где находится самая последняя запись, подняла глаза на дядю Джафа, который, встретив её сосредоточенный взгляд, кивнул ей, словно одобряя её любопытство.
— Открой на девяносто первой странице и прочти, — услужливо подсказал хозяин квартиры, явно не собирающийся что-либо скрывать от своей юной гостьи.
Малышка последовала его совету и начала нервно листать тонкие страницы, пока, наконец, не нашла последнюю запись, которая заставила её изумленно поднять брови — на практически пустой странице была всего одна строчка, написанная размашистым почерком, которая гласила: «Волны правды стремятся погасить огонь лжи».
— Эй, это мои собственные слова! — потрясенно прошептала маленькая девочка. — Я произнесла их, когда ты читал мне сказку!
Она в замешательстве уставилась на Джафета, но он просто взял у нее блокнот и, положив его в карман, пожал плечами.
— Это для моего исследования относительно американских граждан с греческими именами, — ответил он с улыбкой.
Делия недоверчиво покачала головой — такое оправдание необъяснимого поступка дяди Джафа было слишком неправдоподобным, чтобы она могла ему поверить. Тем временем Джордан доел фасоль и, отставив пустую тарелку в сторону, налил себе в чашку немного чёрного чая.
— Жаль, конечно, что у тебя дома нет сладостей, — сказал он, поднося чашку к губам, — но поскольку мы здесь не для того, чтобы восхвалять твои кулинарные таланты, давай перейдем к делу.
С этими словами он поставил чашку на стол и устремил на Делию сосредоточенный взгляд, который говорил о том, насколько важную тему он собирался с ней обсудить. Малышка не смогла подавить своего изумления — она никогда раньше не видела его таким серьезным, но в следующую секунду опомнилась и даже улыбнулась.
— Послушай меня, Делия, — начал дядя Джо, внимательно глядя ей в глаза, — когда мы с тобой вернемся домой, даже не думай говорить кому-нибудь о том, что произошло. Ты понимаешь?
— К сожалению, нет, — честно призналась девочка, хлопая глазами, — о чём ты? — спросила она своего собеседника.
— Я говорю о сказке, — ответил он заговорщическим тоном, — не говори своим родителям, что ты слушала её в гостях.
— Не могу понять, что в этом плохого, — Делия всё ещё не могла взять в ум, к чему клонит дядя Джо.
— Ты не обязана этого делать, — уклончиво, но твердо сказал Джордан, — но всё-таки я не хочу, чтобы они подумали, что ты услышала от дяди Джафа всякую чушь.
— Ну дядя Джо, — капризно сказала малышка, — ты говорил мне то же самое, когда читал мне ту книгу на немецком... — она замолчала, вспоминая её название.
— Да-да, о Господе Боге во плоти, — кивнул Джордан, улыбаясь своей собеседнице, — тогда тоже была кое-какая причина, но это не имеет отношения к нашему сегодняшнему делу. Сейчас ты должна запомнить — веди себя так, как будто ничего не произошло в гостях у дяди Джафа, ясно?
— Хорошо, — послушно ответила Делия, с надеждой глядя на хозяина квартиры, который молча слушал их разговор.
— Ты обещаешь держать рот на замке? — продолжал дядя Джо.
— Я даю обещание, что никому не скажу об этом, — ответила она с подчеркнутой серьезностью и кивнула.
— Ты очень, очень умная девочка, — Джордан сразу расслабился, делая глоток из своей чашки.
Делия, не притронувшись к чаю, встала из-за стола и, вытянувшись во весь свой рост, направилась к входной двери. Дядя Джо, многозначительно кивнув хозяину квартиры, последовал её примеру. Джордан помог малышке выйти из квартиры и, задержавшись на лестничной площадке, хотел закрыть за собой дверь, но Джафет уже стоял на пороге.
— Удачи вам! — крикнул он вслед своим гостям и захлопнул за ними дверь.
Джо и Делия вышли на улицу, где уже сгущались сумерки, и, не медля ни минуты, быстро зашагали по дороге, следуя к своим домам. Делия совершенно забыла предупредить своих родителей о своём незапланированном визите к близкому другу соседа, поэтому им обоим пришлось идти как можно быстрее. По дороге девочка думала о том, почему же всё-таки дядя Джо строго-настрого запретил ей рассказывать маме и папе о сказке, которую ей прочли в гостях.
Неужели все это действительно связано с тем, подумала она, что вместо традиционных для сюжета сказок принца и принцессы в «Зеландайн в Сэвентхэйвене» был некий молодой вождь, который был врагом матери своей возлюбленной маркизы? Или дядя Джо запретил говорить о сказке потому, что её автор, Леонард Остинер, описал целых три смерти — сначала гильотинирование старого егеря, затем падение главного исполнителя королевских желаний с небесного острова и в самом конце — разрушение герцогского замка? Это маловероятно, решила маленькая девочка, быстро шагая по дороге вслед за своим взрослым спутником, который, казалось, совершенно забыл о её существовании — по крайней мере, Джордан почти не оглядывался на Делию, лишь иногда сбавляя скорость, когда на их пути случайно встречались матери, которые толкали перед собой коляски со своими совсем крошечными детьми.
Из воспоминаний маленькую девочку вывели первые капли дождя, забарабанившие по оконному стеклу. Делия поспешно спрыгнула с подоконника, стряхнула крошечные мокрые капельки со своей сорочки и, недолго полюбовавшись ночным небом, затянутым мрачными тучами, захлопнула ставни, нисколько не заботясь о том, что этот звук может легко достичь чувствительных ушей её матери. Малышка намеренно не стала задергивать портьеры — она хотела, чтобы утром в её комнату проникли солнечные лучи, которые подарили бы ей немного света и тепла, которого ей так не хватало в последнее время — как в переносном, так и в буквальном смысле.
Малышка повернулась спиной к окну и подошла к своей кровати. Убедившись, что там никого нет — ох уж эти детские страхи! — Делия откинула край одеяла и опустилась на холодные простыни, но ложиться не спешила. Вместо этого она села на край кровати и начала медленно раскачиваться взад-вперед, словно в кресле-качалке. Почти мечтательная улыбка блуждала по её сосредоточенному лицу — казалось, она представляла себя стоящей на палубе маленькой яхты, плывущей по волнам бескрайнего моря. Как бы то ни было, ритм, в котором она раскачивалась, пошел ей на пользу — к тому времени, когда на улице уже пошёл дождь, Делия уже справилась со своими эмоциями и откинулась на подушку с улыбкой на губах.
Однако она всё ещё не могла уснуть — всё, чего она могла добиться, это заменить одно воспоминание другим. Натянув на себя одеяло, Делия устремила немигающий взгляд прямо в потолок и тут же погрузилась в мирное оцепенение, которое было так характерно для неё в ту ночь. Никто не вмешивался в этот процесс — мать, по-видимому, давным-давно спала как убитая, поскольку женщину не разбудил ни один звук из спальни ее дочери, который она восприняла бы как сигнал тревоги. А что касалось её отца, то Делия даже не была уверена, действительно ли он сейчас находился дома — кто знает, может быть, он остался на ночь в квартире своего друга, как он часто делал, когда у него был завал на работе.
Девочка продолжала испытывать беспокойство за своего взрослого друга — ей казалось, что Джордан в этот самый момент томится где-то в плену, подобно молодому вождю из сказки, которую она услышала, находясь в гостях у дяди Джафа. Делия до сих пор помнила тот день, когда впервые за два месяца их отношений она не застала дядю Джо в его собственном доме (не считая, конечно, тех моментов, когда тот ездил в центр по делам). Это было примерно через день после её визита к его близкому другу Джафету — сначала без видимой причины родители отвели девочку к гинекологу, моложавому мистеру Мэдисону Фрейзеру, который, небрежно (можно даже сказать, «для галочки») обследовав её женское естество, сказал мрачной матери Делии, что у её дочери «всё именно так, как вы подозреваете!», отпустил свою пациентку на все четыре стороны.
Делия, привыкшая к тому, что родители никогда не обсуждали с ней «проблемы низшего порядка» (как выражался её глубоко религиозный отец), не задавала им никаких вопросов о случившемся и покорно отправилась с матерью в квартиру Хорхе Когхилла — старого друга отца, где обе женщины остались на ночь, в то время как сам глава семьи отправился домой «по неотложным делам», как он кратко объяснил жене и дочери. На следующее утро Делию разбудил хозяин квартиры, седовласый и высокий мужчина — сам мистер Когхилл. Угостив своих гостей кофе и тостами, он поделился с матерью Делии двумя ничего не значащими новостями из жизни нью-йоркской богемы, а затем пригласил их на какое-то очень значимое мероприятие, но мать вежливо отказала мистеру Когхиллу и, сославшись на нехватку времени, поспешила уйти с дочерью, оставив его наедине с женой — миссис Сьюзен Когхилл, такой же старой и высокой, как и её супруг.
В течение всего следующего дня Делия была крайне необщительна со своей семьей — когда маленькая девочка вернулась домой на автобусе, она даже не поздоровалась с отцом, который приветствовал обеих своих женщин с несвойственным ему чувством такта и терпимости. Казалось, он намеренно держал себя как можно более вежливо — он даже позволил малышке начать ужин, не заставляя её произносить молитву перед едой, что в обычное время, вероятно, было бы невообразимым нарушением установленных обычаев в их семье.
Делия подозревала, что её отец намеренно разыгрывал роль доброго семьянина, чтобы загладить перед ней какой-то свой проступок, о котором девочка не имела ни малейшего представления. Однако через день она начала кое-что понимать. Когда за завтраком, по своему обыкновению, она объявила своей семье, что собирается навестить Джордана, мать посмотрела на неё так, словно та говорила о чем-то совершенно немыслимом, а отец, мрачно уставившись в свою тарелку, взял бутерброд в руки и вздохнул.
— Тебе не следует этого делать, — твердо сказал он, жуя бутерброд с ветчиной, щедро намазанный горчицей.
Маленькая девочка вопросительно посмотрела на отца, но он продолжал размеренно двигать своими огромными челюстями, не обращая внимания на дочь. Затем Делия перевела взгляд на мать.
— Мам, почему я не могу пойти к дяде Джо? — спросила она, чувствуя, как в груди нарастает чувство чего-то нехорошего.
— Дело в том, дорогая, — ответил за неё маму отец, который уже закончил жевать бутерброд, — что соседская собака взбесилась от жары и убежала за ворота дома, и теперь она бродит поблизости и может наткнуться на тебя.
— Вы что, совсем не собираетесь меня отпускать? — Делия изобразила обиду.
— Мы можем отпустить тебя на улицу, но не ходи к соседу, — продолжил отец, — кто знает, вдруг собака уже успела укусить его самого?
— Он прав, — вдруг подала голос мать девочки, которая до этого сидела молча, — слушай папу, Делия, и не броди по окрестностям одна.
— Так вы позволите мне пойти к нему или нет? — громко и настойчиво повторила Делия, отчаявшись дождаться внятного ответа от родителей.
— Нет! — таким же тоном ответил отец, который как раз потянулся к горячему чайнику, чтобы долить себе чаю в кружку.
— А теперь собирайся в школу, иначе опоздаешь! — сказала мама. — Ты и так уже пропустила вчерашний экзамен по литературе!
Девочка бросила недоеденный бутерброд на тарелку и, вскочив из-за стола, побежала в свою комнату, на ходу схватив замшевую куртку, висевшую на двери столовой — потому что через пять минут отец должен был отвезти её в школу на своей машине. В спальне она быстро взяла свой портфель и бросилась к двери, которая вела на улицу. Отец всё ещё продолжал завтракать, и только когда девочка уже выбежала на крыльцо, он соизволил оторваться от еды и неохотно пошел одеваться.
Тем временем Делия забралась на забор и уселась на свое обычное место, свесив ноги вниз. Ожидая, когда выйдет отец, она стала заглядывать в соседний двор — действительно, её любимый Буффало больше не бегал по другую сторону забора, а самого Джордана также не было видно. Но девочка тогда не придала этому особого значения, потому что подумала, что он мог либо быть на работе, либо просто спал до обеда (что часто случалось с ним, когда мать Делии не будила его телефонным звонком по утрам).
Затем, два дня спустя, однажды утром родители сказали своей дочери, что она сегодня не пойдет в школу — дело в том, что отец отвезет мать в аптеку, где он работал, потому что ему понадобится её помощь. С этими словами родители заперли входную дверь и уехали в центр, оставив Делию сидеть дома одну. Их дочь не могла понять, в чем дело — причина, приведенная её отцом, казалась малышке настолько нелепой и неубедительной, что она решила, что в их семье произошла какая-то неприятность, о которой папа почему-то не хотел говорить. И именно тогда у Делии вдруг мелькнула догадка, что её родители решили скрыть от неё что-то, связанное с судьбой дяди Джо.
Как только Делия услышала, что машина родителей отъехала от ворот, она тут же выбежала из прихожей и, распахнув ставни, уставилась в окно, которое как раз выходило в соседний двор. Как и прежде, там не было видно ни души — ни бельгийской овчарки, ни её владельца. Затем малышка начала всхлипывать — сначала тихо, потом все громче. Далее она бросилась на кровать, зарывшись лицом в подушку, и в ту же секунду из её глаз хлынул поток слез.
Когда Делия немного успокоилась, она снова подошла к подоконнику и стала напряженно вглядываться в окно соседского дома, надеясь увидеть в нем знакомое лицо, но, увы, за стеклом никого не было. До ушей девочки доносилось пение птиц, которое в этот момент показалось ей насмешкой — как будто сама природа издевалась над Делией и смеялась над её горем. Бедняжке снова захотелось заплакать, но у нее не осталось на это сил — тогда она сделала над собой усилие и попыталась взять себя в руки, но ощущение беды, нависшей над головой Делии, не покидало ее до тех пор, пока не вернулись её родители.
Когда вечером вся семья собралась за столом, девочка заметила, что взрослые явно чем-то расстроены — в их движениях чувствовалось заметное напряжение и какой-то бессильный гнев. Прочитав молитву, они минуту или две молчали, не спеша приступать к еде — её отец выглядел озабоченным и печальным, а мать была необычно тихой и поглощенной своими мыслями. Вскоре отец, обменявшись взглядами с женой, вдруг повернулся к дочери, которая сидела по левую руку от него.
— Делия, — с усилием произнес он, поворачиваясь к ней, — я хочу попросить тебя об одном одолжении.
При этих словах он проглотил комок, вставший у него в горле.
— Что ты хочешь сказать, папочка? — как святая невинность, спросила его дочка.
Делия не могла себе представить, о чем он попросит её, но, почувствовав неладное, инстинктивно поджала ноги под стул и, подняв глаза на отца, увидела странный блеск в его глазах.
— Забудь о нем, — сказал он тихо, — об этом Джордане, — мрачно добавил он.
