От этих политических мыслей Гэлбрайта отвлекло неожиданное для его ушей «Ноу сэкс», прозвучавшее в тексте песни, звучавшей по радио. Да, по молодости эти ребята писали тексты, которые могли удивить своих слушателей...
— Что, музыка плохая? — доктор, сидящий слева от инспектора, заметил недовольную усмешку своего соседа.
— Нет, песня в целом ничего, только текст её безнадёжно устарел, — очнувшись от своего транса, обратился Гэлбрайт к своему собеседнику.
— Я попрошу водителя переключить каналы, — сказал доктор и, не дожидаясь его ответа, повернулся к сержанту Соссюру, который был за рулем.
Теперь вместо музыки из радио раздавалась реклама спрея от насекомых. Диктор перечислял преимущества средства с такой необычайной радостью, как будто перед эфиром надышался веселящим газом.
— Ну что, так уже лучше? — доктор откинулся на спинку сиденья и подмигнул инспектору.
— Честно говоря, мне действительно все равно, — Гэлбрайт посмотрел в окно.
Они уже выехали из города и ехали по шоссе, по бокам которого росли деревья, и лишь редкие дома изредка нарушали монотонность этого пейзажа, перемежаясь редкими столбами электропередач. Было что-то умиротворяющее в созерцании этой красоты, однако в данный момент инспектор не испытывал особого спокойства.
— Если ты хочешь пить, то я могу тебе помочь с этим, — доктор вытащил из-под сиденья рюкзак и начал в нём рыться.
— Что у тебя там есть такого? — Гэлбрайт, который все еще не мог смириться с тем, что его оторвали от кофе, немного оживился.
— Держи, — собеседник протянул ему блестящий термос.
— Хм, неплохо, — открыв крышку, нос Гэлбрайта ощутил такой приятный для него запах. — С чем кофе?
— С сахаром, просто с сахаром, — доктор, впечатлённый улыбкой инспектора, произнес это с явным удовольствием.
Гэлбрайту, говоря по правде, не очень нравился сладкий кофе, потому что лично он всегда пил его только со сливками и без подсластителей. Но в данной ситуации у него не было выбора. Он положил крышку себе на колени и поднес термос к губам.
— Можешь пить до дна, я очень плотно позавтракал, — сказал доктор, глядя на то, с какой жадностью инспектор глотает жидкость с порыжевшими остатками сахара на дне.
— Большое тебе спасибо, — ответил Гэлбрайт.
Он закрыл термос крышкой — инспектор решил, что будет лучше оставить немного кофе на обратную дорогу. Передав его врачу, Гэлбрайт посмотрел на мужчину, сидевшего рядом с водителем. Он не видел его лица, но, судя по широким плечам, незнакомец явно был человеком с несгибаемой волей.
— Ты не в курсе, кто это такой? — инспектор повернулся к своему соседу.
— Он из Федерального бюро расследований, — сказал врач. Затем он наклонился и прошептал на ухо Гэлбрайту, — Суровый парень, но немного нервный.
Сотрудник ФБР, мимо чутких ушей которого не прошло мимо замечание доктора, обернулся назад. Гэлбрайт увидел высокомерное лицо молодого человека, черты которого, казалось, были высечены из камня. Он, явно сдерживаясь, чтобы не накричать на добродушного доктора, просто свирепо посмотрел на того из-под своих густых бровей. «Да», — подумал Гэлбрайт, — «этот парень не потерпит комментариев в свой адрес. Как они там в ФБР вообще нанимают людей? У этого парня же совершенно нервы ни к чёрту»...
— Мистер Мэтт Макларен, я бы посоветовал вам воздержаться от критики моей персоны! — услышал Гэлбрайт тот самый голос, который отвлек его от завтрака.
— Надо же было как-то познакомить вас с нашим инспектором, — весело ответил ему доктор, на которого суровый взгляд исподлобья не произвел ровно никакого эффекта.
Мужчина перевёл свой неприятный взгляд на Гэлбрайта, который сидел прямо за ним. Инспектору захотелось грубо сказать ему «Что ты уставился, пацан?», но он подавил это желание. Нет, ему определенно не нравился этот парень в строгом черном костюме и с густыми бровями.
— Мы добрались до места назначения, — вдруг раздался раскатистый бас молодого сержанта Соссюра, сидевшего за рулем.
Они вышли из машины, и Гэлбрайт, расправив складки на своём пиджаке, огляделся по сторонам. После урбанистического вида центра ему было немного непривычно находиться в пригороде — ибо тут не было ни высоких зданий, ни ярких вывесок, ни скопления машин — только редкие одно- и двухэтажные коттеджи, окруженные деревянными заборами, с высокой травой, вытоптанными дорожками и роскошными зелёными кронами деревьев... Эту сельскую идиллию слегка подпортили машина скорой помощи и пара полицейских седанов, стоявших неподалеку от дома, у которого остановился Соссюр. Очевидно, человек из Федерального бюро расследований, с которым Гэлбрайт приехал сюда, был всего лишь вызван в качестве помощника руководителя службы реагирования, который уже прибыл сюда до них. Гэлбрайт, стоя у машины и глядя на двухэтажный дом, на мгновение вспомнил годы своего детства, проведенные в Глостере. Деревянный дом отца, яблоневые сады, река...
— Давай, дружище, — Мэтт легонько толкнул Гэлбрайта в плечо, — пойдем в дом.
Все четверо переступили порог калитки. Им навстречу выбежала пожилая женщина с белым платком на голове.
— Ух, ну наконец-то профессионал! — радостно воскликнула она при виде фэбээровца.
Гэлбрайт, стоявший плечом к плечу с доктором, посмотрел на то, как мужчина в чёрной куртке, одарив эту деревенскую простушку суровым взглядом, прошел мимо нее. Женщина, казалось, была удивлена таким поведением сотрудника Федерального бюро расследований. Она остановилась как вкопанная, глядя вслед входящему в дом мужчине.
— Вы можете объяснить мне, что именно здесь произошло? — Гэлбрайт обратился к этой женщине.
Та, услышав голос инспектора, перестала смотреть на дом и быстро повернулась к говорившему. Её лицо, изборожденное глубокими морщинами, выражало некоторое недоумение, смешанное с досадой.
— А вы инспектор полиции, насколько я понимаю? — спросила она с некоторой неуверенностью.
Очевидно, для нее было неожиданностью, что Федеральное бюро расследований вместе со своим человеком также прислало обычного полицейского. При первом взгляде на эту женщину у Гэлбрайта возникло ощущение, что она как будто считает копов хуже фэбээровцев — по крайней мере, так можно было подумать, глядя на её лицо, выражавшее едва скрываемое презрение к тому, кто предстал перед ней в этот самый момент.
— Меня позвали сюда, как и всех остальных, — после небольшого колебания ответил Гэлбрайт.
Под «всеми остальными» Гэлбрайт подразумевал как службу реагирования, так и самого себя, агента ФБР и доктора. Последний, кстати, в это время стоял, уперев руки в бёдра, рядом с ним и с легкой усмешкой смотрел на женщину с платком на голове, которая, впрочем, не обратила на него особого внимания, и только поднесла руки к вискам с глубоким вздохом, как бы набираясь сил. После этого она посмотрела на Гэлбрайта.
— Хорошо, я поняла, — сказала она таким тоном, когда на самом деле ничего не понятно. — В общем, я прохожу мимо дома семьи Йонс и слышу выстрел...
— Думаю, нам следует сесть и обсудить это дело в спокойной обстановке, — перебил её Мэтт.
Женщина, странно посмотрев на доктора, прошла вперед, в дом, и доктор тут же последовал вслед за ней. Гэлбрайт, услышав знакомую фамилию, немного замешкался и в конце концов вошел последним. Они оказались в просторной прихожей типичного загородного коттеджа — вдоль стены стояла скамейка, над которой в несколько рядов висели вешалки с одеждой, на полу лежал ковер, а по углам прихожей были расставлены вазы со свежими цветами.
— Нам снять обувь перед входом в дом? — весело спросил Мэтт.
— На улице сейчас хорошая погода, в этом нет необходимости, — скучающим голосом ответила женщина.
Они вошли в холл. По левую руку находилась лестница, ведущая на второй этаж, справа была дверь, ведущая в гостиную. Что сразу бросалось в глаза, так это большое зеркало в позолоченной раме, которое висело на стене возле порога. Общее убранство дома наводило на мысль, что хозяин был человеком явно не малого достатка. «Итак», — подумал Гэлбрайт, — «вот дом, где все это произошло»...
Его оторвал от размышлений старческий голос — женщина с белым платком на голове начала рассказывать о случившемся.
— Итак, я услышала выстрел и, почувствовав неладное, побежала к Йонсам. Ворота и входная дверь были открыты.
— Вам это не показалось странным? — спросил Гэлбрайт женщину, имея в виду её последние слова о воротах и двери.
— А вы как думаете? — с лёгкой обидой ответила женщина. — Я тут же подумала, что к ним в дом вломились грабители.
— Ладно, продолжайте.
— Я вбегаю в дом, а там, прямо рядом с этим зеркалом, на полу лежала Иветта...
Женщина с белым платком на голове внезапно замолчала. Видимо, эта картина до сих пор стояла у неё перед глазами. Гэлбрайту было нетрудно догадаться, что свидетельница имела в виду миссис Йонс.
— Давайте угадаю — хозяйка дома застрелилась из пистолета? — переспросил её инспектор.
— Верно... — голос женщины дрожал. — Парабеллум, парабеллум лежал на полу перед ней...
— Вы видели след от пули на её теле?
— Я... Я видела кровь, текущую у неё со лба...
Женщина достала носовой платок и приложила его к глазам. Казалось, она вот-вот заплачет.
— Хорошо, мадам... — инспектор ожидал, что она назовет свое имя, но она, казалось, не слышала его слов.
— Ну что, мы так и будем топтаться на месте вокруг да около? — вдруг раздался строгий голос.
Из ванной, расположенной прямо напротив входа в дом, вышел сотрудник ФБР и подошел к троице, столпившейся вокруг зеркала. Гэлбрайт посмотрел на него. Слова агента — а точнее интонация, с которой он их произнес, — показались ему несколько неуместными в данной ситуации. Но свидетельница, услышав его голос, тут же высморкалась и спрятала носовой платок.
— Итак, что вы предприняли после смерти хозяйки этого дома? — продолжал расспросы Гэлбрайт.
— Я сразу же поднялась наверх, где был телефон, — продолжила женщина, — и позвонила в полицию, которые приехали с парамедиками.
— Тело миссис Йонс уже увезли?
— Вы могли увидеть их машину на улице, — несколько грубовато ответила свидетельница.
— Очень хорошо, всё понял.
Внезапно Гэлбрайт почувствовал усталость. Ни с того ни с сего ему вдруг надоело задавать вопросы, как будто всё настроение профессионального инспектора куда-то испарилось. Он повернулся к человеку из Федерального бюро расследований и сказал ему:
— Очевидно, вас тут ждали больше, чем меня, так что я не буду вам мешать.
Агент, до этого спокойно стоявший за спиной женщины, посмотрел на Гэлбрайта каким-то презрительным взглядом и перехватил инициативу инспектора в свои руки — то есть начал с торопливой интонацией задавать вопросы женщине с белым платком на голове. Последней явно было гораздо приятнее с ним общаться, что отчетливо слышалось в её куда более уверенном голосе, чем раньше. Гэлбрайт направился к ванной, чтобы ополоснуть руки и лицо после долгой поездки на машине, но, не сделав и трёх шагов, вдруг замер на месте — он почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Всё его тело застыло, словно в оцепенении. Но через пару секунд этот странный паралич прошел. Гэлбрайт повернул голову и посмотрел налево — туда, где была лестница на второй этаж, покрытая ворсистым ковром.
На верхних ступеньках стояла маленькая девочка. Держась левой рукой за резные деревянные перила, она с некоторой опаской смотрела вниз на полицейских, собравшихся в холле. На ней было коричневое бархатное платье с рисунком из оранжевых кружков, заканчивающееся чуть выше её коленок, что придавало фигурке малышки трогательный и домашний вид. Её черные волосы были уложены с такой элегантной простотой, что Гэлбрайт сразу сдела предположение, что девочка, по-видимому, готовилась отправиться на прогулку, но вид незнакомых мужчин, собравшихся в её доме, заставил малютку застыть на месте в нерешительности.
Женщина с белым платком на голове, которая ранее отвечала на вопросы агента ФБР, заметив девочку, тут же повернулась к ней и улыбнулась.
— Не бойся, это всего лишь полиция, спускайся! — успокаивающим тоном крикнула она ребёнку.
После этого женщина направилась к выходу из дома, бросив через плечо:
— Ну что ж, господа, мне пора идти. Думаю, юная леди может рассказать вам что-нибудь ещё.
Агент ФБР посмотрел ей вслед с явным раздражением. Затем он повернулся к маленькой девочке, которая тем временем уже медленно спускалась по лестнице в холл. Мужчина, скрестив руки на груди, слегка выдвинул носок ботинка вперед и невнятно пробормотал:
— Так-так-так...
Гэлбрайт, заметив некоторую неуверенность на лице человека из Федерального бюро расследований, подумал, что тому, по-видимому, никогда ранее не приходилось допрашивать детей. Тем временем девочка наконец спустилась по лестнице. По её личику было хорошо видно, что она боится подойти ближе. У Гэлбрайта мелькнула мысль, что малышка, по-видимому, никогда не видела незнакомцев в доме. Ну да, о каких ещё гостях может идти речь, если её отец работал фармацевтом...
— Ваше имя? — внезапно тишину прорезал голос агента ФБР.
Маленькая девочка отшатнулась — её, по-видимому, напугало нетерпение, с которым обратился к ней этот высокий, широкоплечий мужчина с суровым лицом. Тот, опустив руки, снова повторил свой вопрос. Нотки недовольства начали нарастать в его голосе. Гэлбрайт, который уже начал испытывать жалость к этому неприятному человеку, решил, что должен прийти ему на помощь, так как в противном случае им не удастся вытянуть из этой девочки ни единого слова.
Инспектор, стараясь ступать как можно медленнее, двинулся в сторону ребёнка. Девочка, переведя взгляд с агента на него самого, начала пятиться назад к лестнице. Гэлбрайт остановился и, стараясь придать своему голосу как можно более мягкую интонацию, обратился к ней:
— Не бойся, милая, мы просто хотим, чтобы ты объяснила нам суть всех вещей. Хорошо?
Малышка, которая минуту назад уже готовилась было взбежать по лестнице, расслабилась при первых звуках баритона Гэлбрайта и даже сделала пару шагов ему навстречу. Инспектор обменялся взглядами с агентом ФБР, как бы говоря ему «Смотри и учись!».
— Ты не скажешь нам, как тебя зовут? — спросил он ребёнка.
Девочка перестала вертеть головой и посмотрела на Гэлбрайта. Её глаза неопределенного тёмного цвета с каким-то хитрым прищуром оглядели инспектора с ног до головы и, как ему показалось, ярко сверкнули. Она слегка согнула колени в реверансе и слегка наклонила голову.
— Делия, — услышал инспектор её нежный голос.
Сказав это, девочка грациозно откинула прядку чёрных волос, упавшую ей на личико, и улыбнулась инспектору своей очаровательной улыбкой. Услышав её имя, Гэлбрайт невольно вспомнил Фаркрафта — а точнее, его расследование. В конце концов, «Делия» — имя греческого происхождения...
— Послушай, Делия, ты не скажешь нам пару слов о том, как твоя мама, ну, это самое... — начал он.
— Вознеслась на небеса? — внезапно перебила его Делия.
— Хм... — Гэлбрайт был ошеломлен ее замечанием. — Она сама так это тебе сказала?
— Да, — кивнула девочка. — Мамочка взяла папин пистолет и сказала мне не плакать, когда она вознесётся на небеса.
