Старику было что показать своим маленьким посетителям — сначала дети смотрели на маленьких игрушечных животных, которые танцевали тарантеллу, а затем владелец волшебной лавки показал им стол, по которому сам по себе катался игрушечный поезд.
Делия и Джером стояли плечом к плечу, широко раскрытыми глазами глядя на чудеса «Волшебной лавки». Когда самодвижущийся игрушечный поезд сделал пару кругов, девочка воспользовалась моментом и тихонько взяла руку мальчика в свою, сжав её изо всех сил — от волнения её ладонь была очень горячей и липкой от пота. Возможно, именно поэтому Джерри внезапно вырвался и выбежал из лавки, не сказав ни слова ей на прощание. Малышка смотрела ему вслед со слезами на глазах, в то время как старый владелец что-то недовольно ворчал в адрес невоспитанного сына брокера. В итоге Делия вернулась в продуктовый магазин, где в это время Мириам Майрон, мать Джерома, спорила с её отцом по поводу того, что тот якобы позволяет своей дочери так просто брать и уводить чужих детей не пойми куда. При виде юной леди Йонс мать Джерри немного успокоилась и, даже не взглянув на девочку, взяла своего сына за руку и пошла домой, в то время как мистер Йонс начал тихо ругать Делию, которая молча смотрела вслед Джерри...
Но однажды случилось так, что золотоволосый объект её безответной любви сделал попытку ответить Делии взаимностью. Была середина сентября, когда его родители на несколько дней отвезли сына в свой летний коттедж, который, по счастливому стечению обстоятельств, находился недалеко от дома семьи Йонс. Джерри не стал уведомлять об этом свою одноклассницу, но Делия, случайно увидев его на местном рынке — где она в тот момент делала покупки со своей матерью, — с трудом скрывая свою радость, спросила мальчика о том, какими судьбами он здесь оказался. В тот момент Джерри, который, говоря по правде, изнывал от меланхолии в сельской местности (ибо он питал отвращение к природе, предпочитая жизнь в городе), решил немного скрасить своё одиночество и, не таясь от Делии, сообщил ей адрес, где находился летний коттедж семьи Майрон, а также время, в которое он будет её ждать. Делия, узнав всё это, всю ночь не могла сомкнуть глаз, думая о том, как она встретится с Джерри в романтичной обстановке. И вот, когда пришло время выходить из дома, чтобы прибыть в нужное время, она побежала туда без всякой задней мысли, почти светясь от счастья. Однако, когда девочка уже прибыла на место, в коттедже Майронов не было ни души — а всё дело заключалось в том, что хитрый Джерри, желавший посмеяться над наивной девочкой, специально назначил ей свидание именно в тот день и в тот час, когда он со своими родителями уже ехал в машине по дороге домой в центр.
Но Делия так и не узнала о том, что вся эта афера со свиданием была намеренно составлена так, чтобы закончиться ничем. Напротив, малышка вбила себе в голову навязчивую мысль, что в этом была её собственная вина, как будто она сама упустила свое счастье. Когда на следующий день отец привез её в школу, она встретила Джерри в коридоре перед уроком, подошла к нему и, опустив глаза, печально сказала ему «Мне очень жаль, прости меня...» Мальчик, ожидавший упрёков с её стороны, был немало удивлен её неожиданно кроткой реакцией, но, не показывая виду, он — ох, будующий сердцеед! — подыграл её состоянию, сказав «Это ты меня прости», после чего, делая вид, что вот-вот заплачет, побежал в класс.
В тот день Делия, не отвечая на приветствия своих подружек, просидела все уроки в одной и той же позе, и даже когда Чарльз Певек, бывший самым хулиганистым мальчик в её классе, вдохновился её подавленным состоянием и выхватил ручку у неё из рук, дабы выбросить её в мусорное ведро, то девочка осталась сидеть на месте, лишь подняв на хулигана свои красные от слез глаза. Молодой наследник семьи Певек был смущен этим и, постояв в нерешительности у мусорного бака, вернулся к Делии и молча положил её ручку рядом с её книгами...
Когда, находясь в гостях у мистера Тёрлоу, Делия поделилась с ним этой историей — разумеется, не зная об истинном положеним дел со стороны Джерри, — её собеседник был несколько поражен тем, что эта девочка, вся натура которой, казалось, была наполнена энергией жизни, могла испытывать комплекс вины из-за какого-то сущего пустяка. Джо попытался успокоить девочку, прочитав ей стихотворение какого-то автора со странной фамилией Блок — кажется, в том стихе было что-то про гармонику и лютики, — но не успел он встать в позу, дабы начать чтение, как малышка, крикнув ему «Я выхожу из игры!», убежала к себе домой, не желая показывать соседу свои слезы, которые к тому времени уже наполняли её изнутри.
И ей, и Джо было грустно в тот день, только если её грусть была вызвана впечатлениями от неудавшегося свидания, то грусть её взрослого друга была вызвана её реакцией на его попытки как-то её успокоить. В течение двух дней Делия не ходила к своему соседу, находясь в подавленном состоянии, но на третий день девочка воспрянула духом и снова навестила мистера Тёрлоу, который, однако, в то время был увлечен чтением некоей книги, из-за чего его юной гостье показалось, что он не особенно доволен её визитом. Чтобы немного развлечь ребёнка, Джо сначала на её глазах сжег ту книгу, в которой, по правде говоря, не было ничего умного, а затем пригласил девочку сходить в гости к его другу Джафету, на что та без лишних слов согласилась.
Из квартиры на четвертом этаже, где жил коллега Джордана, молодая наследница семьи Йонс вынесла приятные воспоминания — во-первых, Джаф, умевший готовить по-настоящему (в отличие от мистера Тёрлоу, который лишь пытался ему подражать), устроил праздник для её желудка, ибо по прибытии он угостил её запеченной бараньей лопаткой а также тушеной фасолью на обратный путь. Во-вторых, Делия с большим удовольствием послушала сказку из старого сборника «Басни батюшки Лебедя», которую хозяин квартиры читал вслух, поскольку самой девочке было лень читать самой, и кроме того, ей просто нравилось сидеть в кабинете Джафа и слушать его приятный голос, при этом не забывая комментировать услышанное. В самом начале этого литературного чтения девочка даже позволила себе возмутиться тем, что автор сказки не объяснил имя главной героини, на что Джафет ошеломил её ответом, суть которого заключалась в том, что её собственное имя означало вовсе не «неисчезаемая», как говорила ей с раннего детства мать, но было лишь названием острова, где, согласно древнегреческим мифам, родилась греческая богиня Артемида.
Узнав об этом, юная наследница семьи Йонс тогда почувствовала, как волна правды словно погасила огонь лжи, в чем она не замедлила признаться своим взрослым собеседникам. В ответ на её изречение мистер Тёрлоу с улыбкой сказал, что у неё хороший словарный запас, а в глазах Джафа, скрытых за толстыми стёклами его очков, вспыхнул какой-то лукавый огонек. Этот момент мог бы показаться девочке недостойным её внимания, если бы не то, что после того, когда Джафет закончил читать сказку и они втроем отправились есть фасоль, то за столом он ни с того ни с сего достал блокнот, куда по памяти записал её случайное замечание, слегка перефразировав его. Затем Делия поинтересовалась у Джафа, зачем ему это было нужно, на что получила ответ, что это было необходимо для его исследования американцев, носящих греческие имена. Малышка сочла это объяснение полной бессмыслицей и поэтому махнула рукой на это дело и, решив, что ей уже пора идти домой, пошла одеваться.
После ухода от Джафа между Делией и Джо произошёл странный инцидент, который не имел никакого объяснения. Дело было так — когда Делия и её взрослый спутник подошли к дому её семьи, то девочка, которая до этого тихо шла позади Джо, внезапно бросилась к нему и, схватив за руку, сильно потянула в сторону. Джордан, стараясь не упасть на землю, ухватился за забор свободной рукой, случайно вогнав в ладонь тонкую щепку. Маленькая девочка со смехом открыла калитку и исчезла во дворе, в то время как ошеломленный её поведением мистер Тёрлоу, пытаясь зубами вытащить занозу, попавшую ему в палец, слушал звуки её шагов, доносившиеся из-за забора. Когда входная дверь дома Йонсов наконец закрылась, он печально вздохнул и поднял голову вверх — в окне её комнаты свет ещё не зажигали...
— Надеюсь, вы не возражаете, — взял паузу заключенный, — если с этого момента я вернусь к подробному описанию событий, которые со мной происходили?
— Что ж, продолжайте, — инспектор Гэлбрайт понимающе кивнул Джордану.
На следующий день после того, как они с Делией вернулись от Джафета, Джо был разбужен телефонным звонком. Забыв о том, что нужно одеться и умыться, он, как и был в одних трусах, подошел к телефону и поднес трубку к уху. Звонила его соседка, миссис Йонс собственной персоной. Она, словно борясь с переполнявшим её чувством неудовлетворенности, уведомила мистера Тёрлоу о том, что, стирая нижнее бельё своей дочери, она заметила нечто странное, и поэтому во второй половине дня отвезёт девочку в город по делам. Затем она сделала короткую паузу, очевидно, ожидая ответа Джо, но тот ничего не смог найти в ответ на эти слова. Срывающимся голосом Иветта добавила, что мистеру Тёрлоу очень повезло, что её супруг и отец Делии в одном лице в это время находился на работе в центре. По окончанию этой тирады внутренние органы Джо, казалось, были заполнены жидким азотом. Он чувствовал, что над ним, как над Дамоклом — фаворитом сиракузского тирана — повис острейший меч правосудия, который ежесекундно грозил упасть и разрубить его несчастную голову на две половины...
Он продолжал прижимать трубку к уху, хотя из неё доносились только гудки. Наконец, справившись с онемевшими конечностями, он уронил её рядом с телефонным аппаратом и, чувствуя, как земля уходит у него из-под ног, сумел ухватиться руками за столешницу. В такой позе, отдаленно похожей на фигуру сына со знаменитой картины Рембрандта, Джо провел, по его собственным ощущениям, не менее двух часов, хотя это могло быть и не так. Затем он встал и, почувствовав, что ему нужен свежий воздух, выбежал на улицу. Слава Богу, что ни один член семьи Йонс не попался ему на глаза в тот момент...
Стоя возле своей калитки и мотая своей головой из стороны в сторону, мистер Тёрлоу был убежден в том, что по этой земле всё еще можно ходить спокойно. И он, продолжая ощущать холод на своей спине, решил прогуляться до магазина. Нет, не ради шоппинга, но лишь с той целью, чтобы в обстановке, где много людей, попытаться избавиться от гнетущего ощущения одиночества, которое сковывало его душу. Стараясь не переходить на бег, Джо направился туда, где всё население района Паркроуз покупало товары первой необходимости. Дойдя до первых палаток, под которыми продавались свежие фрукты, он вдруг остановился на месте, услышал своё имя. Оказывается, две старушки, которые в это время покупали у торговки красные яблоки, вели между собой оживленный диалог. Мистер Тёрлоу попытался встать за навесом так, чтобы они не смогли его увидеть, и напряг слух.
— Знаешь, Патриция, у меня есть подозрение, что этот негодяй Джордан явно сотворил кое-что нехорошее с дочерью фармацевта, — шепча одними губами, проговорила пожилая женщина с белым платком на голове.
— Что заставляет тебя так думать, Эльзебет? — спросила её подруга, которая выглядела несколько моложе собеседницы.
— Потому что я только сегодня утром пересеклась с Иветтой, — воскликнула первая старушка, — и она была бледна как смерть!
— О, бедняжка... С чем это было связано?
— Она рассказала мне о том, что попросила свою дочку надеть новые панталоны и, когда брала её старое белье в стирку, заметила, что оно было красным от крови.
— Что, у ребёнка начались месячные? В восемь лет?
— Иветта не могла поверить своим глазам и, забыв о стирке, набросилась на девочку с вопросами. И та рассказала ей, что вчера была в гостях у неких дяди Джо и дяди Джафа.
— Двое убивцев... Боже мой... Они должны оба сидеть в тюрьме!
— Жена фармацевта придерживается того же мнения. Я с трудом убедила Иветту пойти к врачу, прежде чем звонить в полицию.
— Так что же было дальше?
— После этого она отправилась домой. Может быть, она действительно послушалась меня, а может, не выдержала переживаний и натравила на ублюдков полицейских ищеек...
— Боже милостивый!
Патриция — пожилая леди, которая была помоложе — заметила прячущегося за столбом Джо и завопила, прервав свою собеседницу. Джордан немедленно так быстро, как только мог, помчался прочь от магазинов, слыша, как вслед ему летят слова «Мелкий, паршивый, жалкий чёрт!». «Ну всё», думал он, «прощай свобода...» И в то же время он задавал себе вопрос о том, что же, чёрт возьми, происходит. Он никогда не совершал никаких непристойных действий с Делией, избегал поцелуев и даже не обнимал её, и вот на тебе... «Здесь явно что-то не так», — думал он, находясь уже на полпути к своему дому.
Тем временем на небе начали собираться тучи. Не сбавляя скорости, мистер Тёрлоу взглянул на видневшуюся далеко впереди поляну, заросшую высокой травой. Был уже конец сентября, и теперь ранее зелёный океан растений был окрашен в оттенки желтого и оранжевого. Густые облака, которые уже вовсю заполнили небо, создавали очень интересное сочетание.
И тут Джо вспомнил, на что походил расстилавшийся перед ним пейзаж — природа его родного посёлка была живым воплощением обложки той самой пластинки, которую он подарил своей молодой соседке ещё в августе... Он вспомнил её рассказ о том, как она подарила пластинку Джерри, и тот якобы ответил на её подарок лаконичным «Спасибо», но в глубине души Джо чувствовал, что Делия, рассказывая ему об этом случае, ограничивалась только первой половиной того, что произошло на самом деле — то-есть, она не лгала, но и не говорила всей правды.
Вернувшись мыслями к настоящему, Джо начал думать о том, что если он мог довериться словам этих двух старых сплетниц, то на допросе у своей матери Делия не стала порочить его и Джафета. Тем не менее для её почтенных родителей — в частности, для отца — один тот факт, что их маленькая дочь оказалась в компании двух взрослых мужчин в незнакомой квартире, был достаточной причиной для того, чтобы передать Джо в руки судебных мясников, которые пропустят его бренное тело через ножи бюрократической мясорубки. Честно говоря, было бы лучше, если бы его убили прямо здесь на этом месте, чем подвергали таким пыткам — ибо смерть была явно желаннее такой псевдо-жизни...
Но даже произнося эти слова про себя, мистер Тёрлоу всё ещё боялся. Он боялся того, что разъярённый отец Делии раскроит ему череп своими мощными руками, и того, что под конвоем полиции его отведут в тёмные и сырые подземелья, где ему придется гнить до скончания веков. Неужели это действительно всё из-за какой-то девчонки, дочери ничтожного продавца лекарств? Не то чтобы это что-то решало в реальном положении дел, но Джо не мог не почувствовать, как судьба нанесла ему оскорбление — ведь его, дальнего родственника и потомка одной из самых влиятельных фигур бывшей (и крайне недолговечной) Ирландской Республики, собирались возвести на эшафот из-за дочери какого-то жалкого американского докторишки!
Делия и Джером стояли плечом к плечу, широко раскрытыми глазами глядя на чудеса «Волшебной лавки». Когда самодвижущийся игрушечный поезд сделал пару кругов, девочка воспользовалась моментом и тихонько взяла руку мальчика в свою, сжав её изо всех сил — от волнения её ладонь была очень горячей и липкой от пота. Возможно, именно поэтому Джерри внезапно вырвался и выбежал из лавки, не сказав ни слова ей на прощание. Малышка смотрела ему вслед со слезами на глазах, в то время как старый владелец что-то недовольно ворчал в адрес невоспитанного сына брокера. В итоге Делия вернулась в продуктовый магазин, где в это время Мириам Майрон, мать Джерома, спорила с её отцом по поводу того, что тот якобы позволяет своей дочери так просто брать и уводить чужих детей не пойми куда. При виде юной леди Йонс мать Джерри немного успокоилась и, даже не взглянув на девочку, взяла своего сына за руку и пошла домой, в то время как мистер Йонс начал тихо ругать Делию, которая молча смотрела вслед Джерри...
Но однажды случилось так, что золотоволосый объект её безответной любви сделал попытку ответить Делии взаимностью. Была середина сентября, когда его родители на несколько дней отвезли сына в свой летний коттедж, который, по счастливому стечению обстоятельств, находился недалеко от дома семьи Йонс. Джерри не стал уведомлять об этом свою одноклассницу, но Делия, случайно увидев его на местном рынке — где она в тот момент делала покупки со своей матерью, — с трудом скрывая свою радость, спросила мальчика о том, какими судьбами он здесь оказался. В тот момент Джерри, который, говоря по правде, изнывал от меланхолии в сельской местности (ибо он питал отвращение к природе, предпочитая жизнь в городе), решил немного скрасить своё одиночество и, не таясь от Делии, сообщил ей адрес, где находился летний коттедж семьи Майрон, а также время, в которое он будет её ждать. Делия, узнав всё это, всю ночь не могла сомкнуть глаз, думая о том, как она встретится с Джерри в романтичной обстановке. И вот, когда пришло время выходить из дома, чтобы прибыть в нужное время, она побежала туда без всякой задней мысли, почти светясь от счастья. Однако, когда девочка уже прибыла на место, в коттедже Майронов не было ни души — а всё дело заключалось в том, что хитрый Джерри, желавший посмеяться над наивной девочкой, специально назначил ей свидание именно в тот день и в тот час, когда он со своими родителями уже ехал в машине по дороге домой в центр.
Но Делия так и не узнала о том, что вся эта афера со свиданием была намеренно составлена так, чтобы закончиться ничем. Напротив, малышка вбила себе в голову навязчивую мысль, что в этом была её собственная вина, как будто она сама упустила свое счастье. Когда на следующий день отец привез её в школу, она встретила Джерри в коридоре перед уроком, подошла к нему и, опустив глаза, печально сказала ему «Мне очень жаль, прости меня...» Мальчик, ожидавший упрёков с её стороны, был немало удивлен её неожиданно кроткой реакцией, но, не показывая виду, он — ох, будующий сердцеед! — подыграл её состоянию, сказав «Это ты меня прости», после чего, делая вид, что вот-вот заплачет, побежал в класс.
В тот день Делия, не отвечая на приветствия своих подружек, просидела все уроки в одной и той же позе, и даже когда Чарльз Певек, бывший самым хулиганистым мальчик в её классе, вдохновился её подавленным состоянием и выхватил ручку у неё из рук, дабы выбросить её в мусорное ведро, то девочка осталась сидеть на месте, лишь подняв на хулигана свои красные от слез глаза. Молодой наследник семьи Певек был смущен этим и, постояв в нерешительности у мусорного бака, вернулся к Делии и молча положил её ручку рядом с её книгами...
Когда, находясь в гостях у мистера Тёрлоу, Делия поделилась с ним этой историей — разумеется, не зная об истинном положеним дел со стороны Джерри, — её собеседник был несколько поражен тем, что эта девочка, вся натура которой, казалось, была наполнена энергией жизни, могла испытывать комплекс вины из-за какого-то сущего пустяка. Джо попытался успокоить девочку, прочитав ей стихотворение какого-то автора со странной фамилией Блок — кажется, в том стихе было что-то про гармонику и лютики, — но не успел он встать в позу, дабы начать чтение, как малышка, крикнув ему «Я выхожу из игры!», убежала к себе домой, не желая показывать соседу свои слезы, которые к тому времени уже наполняли её изнутри.
И ей, и Джо было грустно в тот день, только если её грусть была вызвана впечатлениями от неудавшегося свидания, то грусть её взрослого друга была вызвана её реакцией на его попытки как-то её успокоить. В течение двух дней Делия не ходила к своему соседу, находясь в подавленном состоянии, но на третий день девочка воспрянула духом и снова навестила мистера Тёрлоу, который, однако, в то время был увлечен чтением некоей книги, из-за чего его юной гостье показалось, что он не особенно доволен её визитом. Чтобы немного развлечь ребёнка, Джо сначала на её глазах сжег ту книгу, в которой, по правде говоря, не было ничего умного, а затем пригласил девочку сходить в гости к его другу Джафету, на что та без лишних слов согласилась.
Из квартиры на четвертом этаже, где жил коллега Джордана, молодая наследница семьи Йонс вынесла приятные воспоминания — во-первых, Джаф, умевший готовить по-настоящему (в отличие от мистера Тёрлоу, который лишь пытался ему подражать), устроил праздник для её желудка, ибо по прибытии он угостил её запеченной бараньей лопаткой а также тушеной фасолью на обратный путь. Во-вторых, Делия с большим удовольствием послушала сказку из старого сборника «Басни батюшки Лебедя», которую хозяин квартиры читал вслух, поскольку самой девочке было лень читать самой, и кроме того, ей просто нравилось сидеть в кабинете Джафа и слушать его приятный голос, при этом не забывая комментировать услышанное. В самом начале этого литературного чтения девочка даже позволила себе возмутиться тем, что автор сказки не объяснил имя главной героини, на что Джафет ошеломил её ответом, суть которого заключалась в том, что её собственное имя означало вовсе не «неисчезаемая», как говорила ей с раннего детства мать, но было лишь названием острова, где, согласно древнегреческим мифам, родилась греческая богиня Артемида.
Узнав об этом, юная наследница семьи Йонс тогда почувствовала, как волна правды словно погасила огонь лжи, в чем она не замедлила признаться своим взрослым собеседникам. В ответ на её изречение мистер Тёрлоу с улыбкой сказал, что у неё хороший словарный запас, а в глазах Джафа, скрытых за толстыми стёклами его очков, вспыхнул какой-то лукавый огонек. Этот момент мог бы показаться девочке недостойным её внимания, если бы не то, что после того, когда Джафет закончил читать сказку и они втроем отправились есть фасоль, то за столом он ни с того ни с сего достал блокнот, куда по памяти записал её случайное замечание, слегка перефразировав его. Затем Делия поинтересовалась у Джафа, зачем ему это было нужно, на что получила ответ, что это было необходимо для его исследования американцев, носящих греческие имена. Малышка сочла это объяснение полной бессмыслицей и поэтому махнула рукой на это дело и, решив, что ей уже пора идти домой, пошла одеваться.
После ухода от Джафа между Делией и Джо произошёл странный инцидент, который не имел никакого объяснения. Дело было так — когда Делия и её взрослый спутник подошли к дому её семьи, то девочка, которая до этого тихо шла позади Джо, внезапно бросилась к нему и, схватив за руку, сильно потянула в сторону. Джордан, стараясь не упасть на землю, ухватился за забор свободной рукой, случайно вогнав в ладонь тонкую щепку. Маленькая девочка со смехом открыла калитку и исчезла во дворе, в то время как ошеломленный её поведением мистер Тёрлоу, пытаясь зубами вытащить занозу, попавшую ему в палец, слушал звуки её шагов, доносившиеся из-за забора. Когда входная дверь дома Йонсов наконец закрылась, он печально вздохнул и поднял голову вверх — в окне её комнаты свет ещё не зажигали...
— Надеюсь, вы не возражаете, — взял паузу заключенный, — если с этого момента я вернусь к подробному описанию событий, которые со мной происходили?
— Что ж, продолжайте, — инспектор Гэлбрайт понимающе кивнул Джордану.
На следующий день после того, как они с Делией вернулись от Джафета, Джо был разбужен телефонным звонком. Забыв о том, что нужно одеться и умыться, он, как и был в одних трусах, подошел к телефону и поднес трубку к уху. Звонила его соседка, миссис Йонс собственной персоной. Она, словно борясь с переполнявшим её чувством неудовлетворенности, уведомила мистера Тёрлоу о том, что, стирая нижнее бельё своей дочери, она заметила нечто странное, и поэтому во второй половине дня отвезёт девочку в город по делам. Затем она сделала короткую паузу, очевидно, ожидая ответа Джо, но тот ничего не смог найти в ответ на эти слова. Срывающимся голосом Иветта добавила, что мистеру Тёрлоу очень повезло, что её супруг и отец Делии в одном лице в это время находился на работе в центре. По окончанию этой тирады внутренние органы Джо, казалось, были заполнены жидким азотом. Он чувствовал, что над ним, как над Дамоклом — фаворитом сиракузского тирана — повис острейший меч правосудия, который ежесекундно грозил упасть и разрубить его несчастную голову на две половины...
Он продолжал прижимать трубку к уху, хотя из неё доносились только гудки. Наконец, справившись с онемевшими конечностями, он уронил её рядом с телефонным аппаратом и, чувствуя, как земля уходит у него из-под ног, сумел ухватиться руками за столешницу. В такой позе, отдаленно похожей на фигуру сына со знаменитой картины Рембрандта, Джо провел, по его собственным ощущениям, не менее двух часов, хотя это могло быть и не так. Затем он встал и, почувствовав, что ему нужен свежий воздух, выбежал на улицу. Слава Богу, что ни один член семьи Йонс не попался ему на глаза в тот момент...
Стоя возле своей калитки и мотая своей головой из стороны в сторону, мистер Тёрлоу был убежден в том, что по этой земле всё еще можно ходить спокойно. И он, продолжая ощущать холод на своей спине, решил прогуляться до магазина. Нет, не ради шоппинга, но лишь с той целью, чтобы в обстановке, где много людей, попытаться избавиться от гнетущего ощущения одиночества, которое сковывало его душу. Стараясь не переходить на бег, Джо направился туда, где всё население района Паркроуз покупало товары первой необходимости. Дойдя до первых палаток, под которыми продавались свежие фрукты, он вдруг остановился на месте, услышал своё имя. Оказывается, две старушки, которые в это время покупали у торговки красные яблоки, вели между собой оживленный диалог. Мистер Тёрлоу попытался встать за навесом так, чтобы они не смогли его увидеть, и напряг слух.
— Знаешь, Патриция, у меня есть подозрение, что этот негодяй Джордан явно сотворил кое-что нехорошее с дочерью фармацевта, — шепча одними губами, проговорила пожилая женщина с белым платком на голове.
— Что заставляет тебя так думать, Эльзебет? — спросила её подруга, которая выглядела несколько моложе собеседницы.
— Потому что я только сегодня утром пересеклась с Иветтой, — воскликнула первая старушка, — и она была бледна как смерть!
— О, бедняжка... С чем это было связано?
— Она рассказала мне о том, что попросила свою дочку надеть новые панталоны и, когда брала её старое белье в стирку, заметила, что оно было красным от крови.
— Что, у ребёнка начались месячные? В восемь лет?
— Иветта не могла поверить своим глазам и, забыв о стирке, набросилась на девочку с вопросами. И та рассказала ей, что вчера была в гостях у неких дяди Джо и дяди Джафа.
— Двое убивцев... Боже мой... Они должны оба сидеть в тюрьме!
— Жена фармацевта придерживается того же мнения. Я с трудом убедила Иветту пойти к врачу, прежде чем звонить в полицию.
— Так что же было дальше?
— После этого она отправилась домой. Может быть, она действительно послушалась меня, а может, не выдержала переживаний и натравила на ублюдков полицейских ищеек...
— Боже милостивый!
Патриция — пожилая леди, которая была помоложе — заметила прячущегося за столбом Джо и завопила, прервав свою собеседницу. Джордан немедленно так быстро, как только мог, помчался прочь от магазинов, слыша, как вслед ему летят слова «Мелкий, паршивый, жалкий чёрт!». «Ну всё», думал он, «прощай свобода...» И в то же время он задавал себе вопрос о том, что же, чёрт возьми, происходит. Он никогда не совершал никаких непристойных действий с Делией, избегал поцелуев и даже не обнимал её, и вот на тебе... «Здесь явно что-то не так», — думал он, находясь уже на полпути к своему дому.
Тем временем на небе начали собираться тучи. Не сбавляя скорости, мистер Тёрлоу взглянул на видневшуюся далеко впереди поляну, заросшую высокой травой. Был уже конец сентября, и теперь ранее зелёный океан растений был окрашен в оттенки желтого и оранжевого. Густые облака, которые уже вовсю заполнили небо, создавали очень интересное сочетание.
И тут Джо вспомнил, на что походил расстилавшийся перед ним пейзаж — природа его родного посёлка была живым воплощением обложки той самой пластинки, которую он подарил своей молодой соседке ещё в августе... Он вспомнил её рассказ о том, как она подарила пластинку Джерри, и тот якобы ответил на её подарок лаконичным «Спасибо», но в глубине души Джо чувствовал, что Делия, рассказывая ему об этом случае, ограничивалась только первой половиной того, что произошло на самом деле — то-есть, она не лгала, но и не говорила всей правды.
Вернувшись мыслями к настоящему, Джо начал думать о том, что если он мог довериться словам этих двух старых сплетниц, то на допросе у своей матери Делия не стала порочить его и Джафета. Тем не менее для её почтенных родителей — в частности, для отца — один тот факт, что их маленькая дочь оказалась в компании двух взрослых мужчин в незнакомой квартире, был достаточной причиной для того, чтобы передать Джо в руки судебных мясников, которые пропустят его бренное тело через ножи бюрократической мясорубки. Честно говоря, было бы лучше, если бы его убили прямо здесь на этом месте, чем подвергали таким пыткам — ибо смерть была явно желаннее такой псевдо-жизни...
Но даже произнося эти слова про себя, мистер Тёрлоу всё ещё боялся. Он боялся того, что разъярённый отец Делии раскроит ему череп своими мощными руками, и того, что под конвоем полиции его отведут в тёмные и сырые подземелья, где ему придется гнить до скончания веков. Неужели это действительно всё из-за какой-то девчонки, дочери ничтожного продавца лекарств? Не то чтобы это что-то решало в реальном положении дел, но Джо не мог не почувствовать, как судьба нанесла ему оскорбление — ведь его, дальнего родственника и потомка одной из самых влиятельных фигур бывшей (и крайне недолговечной) Ирландской Республики, собирались возвести на эшафот из-за дочери какого-то жалкого американского докторишки!
