Гнев мне приходит - я от него в дела, в переговоры, в болтовню, в молитву, куда угодно, лишь бы не душиться им. Заявления писал... Денег потеряли тучу, но сами живы остались. - С полминуты пассажир молчит. - Всегда любопытно было, а если б поддался? Если бы всё то же самое делал, но клял злодеев напропалую? Всего-навсего мысли...
- Хочешь посмотреть? Хорошо.
Взмах - фишка откатывается, чтобы поползти по другой ветке. Прочие кругляшки нехотя за ней тянутся на ту сторону дерева, которая в ответ на движение загорается красным, гася прочие ответвления.
- Всего-навсего мысли, - озадачено повторяет пассажир. - Но почему они длятся? Ситуация давно изменилась, а я... Ого! Чего это я? Да как только язык повернулся лапушку мою обидеть. А дальше-то, дальше! Чисто зверь дикий.
Одна за одной разбегаются фишки по мелким, как у берёзы, веточкам, и только единственная тяжело ползёт дальше, забирая по изогнутой линии, что ведёт уже не в крону, а вниз. Та самая, за которой так пристально следит пассажир. Когда она останавливается, проводник отгоняет её обратно к развилке, словно непослушную овцу.
- Хотя здесь твой путь не стал особо короче, но приятным его назвать трудно, как видишь.
- Фу-ты, ну-ты. - Пассажир шумно выдыхает, проводит ладонью по лицу, словно отгоняя тень. - Не думал, что я могу так выглядеть. Знаешь, что страшно? Похоже, в этом варианте я бы так и не понял, насколько сильно изменился.
Он откидывается на спинку сидения. Вдыхает ветерок глубоко, будто содовую потягивает.
- Хорошо... - говорит путник наконец. - Хорошо, что всё закончилось. Главное, что билет не потерял. Скоро будем дома, да?
Проводник кивает, не тая улыбки. Разноцветное свечение деревца всё не гаснет.
- Дома хорошо! Всё, что приходилось удерживать в руках, едва не расплёскивая на бегу, там течёт полной рекой, - рассуждает путник. Он достаёт из кармана маленький отрывной билетик, глядит на просвет, отчего тонкая бумага перламутрово лучится. Затем, отвлекшись, вновь принимается изучать древо вариантов.
- Слу-ушай. Но ведь если вот этот путь был верным, а тот, красный, гибельным, то что значат остальные тропинки от развилки? Вот ещё одна, третья, а от неё целый пучок ветвится...
Улыбка проводника становится по-детски озорной.
- Рад, что ты спросил.
Он тут же начинает вести фишку на новый, неизведанный путь. Пассажир подаётся вперёд, навстречу сполохам над столиком.
- Значит, 'молитесь за врагов ваших'... Ну да, вспоминал об этом, но сердце не лежало, а как же молиться, когда сердце не лежит? Я думал - если не чувствуется, то не считается.
- Ты ведь не пробовал - потому и не чувствовал.
- Не поверил, что мне ответят, - кивает пассажир.
Прочие фишки то догоняют, то разбегаются в стороны от лазурного огонька, откуда-то берутся всё новые и новые. Проводник раскидывает руки - шире разрастается дерево, подымается над столом до самого потолка вагона, чтобы всем подвижным крупинкам света хватило места на нём.
- Такая малость привела бы к таким обширным последствиям, - в восторге шепчет пассажир. - Тут есть совсем незнакомые мне люди! Эта ветка полна жизни, а возможностей сколько!
- Потому что именно в ней ты призывал Духа Жизни, - кивает его собеседник. - А вот и банда, которая вас донимала!
В отдалении, ближе к концу, на собственных тонких веточках приютилось несколько неярких точек.
- Выходит, спустя столько лет та маленькая молитва их достигла. Подумать только! Для скольких людей всё сложилось бы иначе... И для меня? - Он вновь повторяет, указывая на одно из переломных мест во сплетении ветвей, уже сказанные слова:
- Не думал, что я могу так выглядеть.
Но на сей раз голос пассажира не печален - восхищён.
- А этот маршрут? А вон тот? - расспрашивает он у своего проводника, и тот охотно ему отвечает.
Двое теснее склоняются над полем светящихся разветвлений дорог. Им некуда спешить. В назначенный час вагон тронется с места, и поезд по маршруту 'Скрытое - Явное' отправится в путь.
- Хочешь посмотреть? Хорошо.
Взмах - фишка откатывается, чтобы поползти по другой ветке. Прочие кругляшки нехотя за ней тянутся на ту сторону дерева, которая в ответ на движение загорается красным, гася прочие ответвления.
- Всего-навсего мысли, - озадачено повторяет пассажир. - Но почему они длятся? Ситуация давно изменилась, а я... Ого! Чего это я? Да как только язык повернулся лапушку мою обидеть. А дальше-то, дальше! Чисто зверь дикий.
Одна за одной разбегаются фишки по мелким, как у берёзы, веточкам, и только единственная тяжело ползёт дальше, забирая по изогнутой линии, что ведёт уже не в крону, а вниз. Та самая, за которой так пристально следит пассажир. Когда она останавливается, проводник отгоняет её обратно к развилке, словно непослушную овцу.
- Хотя здесь твой путь не стал особо короче, но приятным его назвать трудно, как видишь.
- Фу-ты, ну-ты. - Пассажир шумно выдыхает, проводит ладонью по лицу, словно отгоняя тень. - Не думал, что я могу так выглядеть. Знаешь, что страшно? Похоже, в этом варианте я бы так и не понял, насколько сильно изменился.
Он откидывается на спинку сидения. Вдыхает ветерок глубоко, будто содовую потягивает.
- Хорошо... - говорит путник наконец. - Хорошо, что всё закончилось. Главное, что билет не потерял. Скоро будем дома, да?
Проводник кивает, не тая улыбки. Разноцветное свечение деревца всё не гаснет.
- Дома хорошо! Всё, что приходилось удерживать в руках, едва не расплёскивая на бегу, там течёт полной рекой, - рассуждает путник. Он достаёт из кармана маленький отрывной билетик, глядит на просвет, отчего тонкая бумага перламутрово лучится. Затем, отвлекшись, вновь принимается изучать древо вариантов.
- Слу-ушай. Но ведь если вот этот путь был верным, а тот, красный, гибельным, то что значат остальные тропинки от развилки? Вот ещё одна, третья, а от неё целый пучок ветвится...
Улыбка проводника становится по-детски озорной.
- Рад, что ты спросил.
Он тут же начинает вести фишку на новый, неизведанный путь. Пассажир подаётся вперёд, навстречу сполохам над столиком.
- Значит, 'молитесь за врагов ваших'... Ну да, вспоминал об этом, но сердце не лежало, а как же молиться, когда сердце не лежит? Я думал - если не чувствуется, то не считается.
- Ты ведь не пробовал - потому и не чувствовал.
- Не поверил, что мне ответят, - кивает пассажир.
Прочие фишки то догоняют, то разбегаются в стороны от лазурного огонька, откуда-то берутся всё новые и новые. Проводник раскидывает руки - шире разрастается дерево, подымается над столом до самого потолка вагона, чтобы всем подвижным крупинкам света хватило места на нём.
- Такая малость привела бы к таким обширным последствиям, - в восторге шепчет пассажир. - Тут есть совсем незнакомые мне люди! Эта ветка полна жизни, а возможностей сколько!
- Потому что именно в ней ты призывал Духа Жизни, - кивает его собеседник. - А вот и банда, которая вас донимала!
В отдалении, ближе к концу, на собственных тонких веточках приютилось несколько неярких точек.
- Выходит, спустя столько лет та маленькая молитва их достигла. Подумать только! Для скольких людей всё сложилось бы иначе... И для меня? - Он вновь повторяет, указывая на одно из переломных мест во сплетении ветвей, уже сказанные слова:
- Не думал, что я могу так выглядеть.
Но на сей раз голос пассажира не печален - восхищён.
- А этот маршрут? А вон тот? - расспрашивает он у своего проводника, и тот охотно ему отвечает.
Двое теснее склоняются над полем светящихся разветвлений дорог. Им некуда спешить. В назначенный час вагон тронется с места, и поезд по маршруту 'Скрытое - Явное' отправится в путь.
