Глава 1 - Чертогов ореол
Солнце на небе всего одно, а вот солнечных близнецов, Деминика и Деминики Джефи Ннэт, целых двое.
Они брат и сестра, но они двойники, и они сильно-сильно друг на дружку похожи. Как одна половинка луны сходит за другую. И как мир, отраженный в воде, повторяет мир, что стоит над водой. У каждого из них по копне пшеничных кудрей и по паре дымчато-кварцевых, как тучи после дождя, серых глаз. Четыре серебряных диска в ржавую крапинку в обрамлении выгорелых ресниц.
В пятнистости, между прочим, не только глаза близнецов. Крапчатые они целиком. Россыпь веснушек у них такая щедрая, что заползает даже на губы и ногти. Кто-то скажет — звездное небо. Но скорее — брызги краски на чистом холсте. Рыжевато-коричневые пятнышки, спасения от которых нет никакого. Изведи ты на них хоть тонну лимонов и скройся от солнца на веки веков.
Имена у близнецов почти такие же одинаковые, как они сами. Деминик и Деминика. С разницей всего в одну букву. Что, как говорится, еще куда ни шло. Ведь есть у них и второе, общее, одно на двоих, целиком идентичное и весьма удобное для окружающих имя. Джефи. С помощью него можно обращаться к обоим близнецам одновременно, экономя при этом воздух и силы.
Без чудес фантазии, зато с целью практичности, назвали их так родители чуть больше двенадцати лет назад. Ну а сегодня, ранним утром девятого сентября, близнецы Джефи Ннэт направлялись в свой магазин. Ну как, свой. Без шести лет их, если можно так выразиться.
Просто так вышло, что однажды, давным-давно, на семейном застолье, которые теперь уже не проводятся, ведь некому больше на них собираться, зашел разговор о продаже магазина. Магазин принадлежал дедушке. На продаже настаивали все. Потому что никому, кроме дедушки он нужен и не был. Зато с продажи его можно было выручить неплохую сумму. Значительно превышающую ту, что магазин сувениров из дерева приносил за год. Был он, этот магазин, небольшим и ничем не примечательным. Так, обычная лавочка. Но размещался в крытом торговом комплексе «Витый гор». Там, где местечко, пускай даже крохотный закуток, приходилось выбивать и выцарапывать, с надеждой пустить там корни. Любое новое предприятие, заимевшее филиал в «Витом горе», немедля обретало особый статус. В глазах общественности и на зависть конкурентам.
Однако дедушка упирался.
— А давайте я просто оставлю его Джефи, — предложил он, хлопнув ладонями по столу.
И, обратившись к пятилетним внукам, самозабвенно мусолившим по тарелкам свои порции пирога, спросил:
— Хотите?
— Да! — не долго думая ответили близнецы. И тут же забыли об этом.
Кто ж знал, что он говорил всерьез. И взаправду завещал магазинчик Джефи. То-то все удивились. Но никто, кажется, не был против. Вырастут — сами продадут, верно?
Так вот и получилось, что, по достижении совершеннолетия, магазин деревянных сувениров переходил к близнецам. Но до того оставалось, ни много, ни мало, шесть лет, и пока что магазином заведовала старая дедушкина знакомая — Aбра Сикастру?л. Старуха, не особо жалующая как близнецов, так и людей в целом.
В торговом переулке «Витый гор» ничего не менялось лет сто, не меньше. Длинный, застроенный старыми лавками не выше двух этажей, и от начала до конца перекрытый сводчатой крышей. Газовые фонари вдоль мощeных тротуаров горели круглые сутки, а по узкой дороге не ездили машины. Наверно, переулок плохо вписался бы где-нибудь в центре города, но тут был в самый раз.
Магазин деревянных сувениров находился где-то в середине переулка, неприметный и даже без вывески. Дерри (такова вежливая форма обращения к женщинам) Сикаструл, малогабаритная старушенция, сложением напоминающая тумбочку, отчего-то не сидела внутри, а топталась у порога. Может, потеряла ключи и хочет, чтобы Джефи открыли ей дверь своими?
— Доброе утро, — поздоровались близнецы как можно погромче.
Потому как дерри Сикаструл сверлила взглядом витрину соседнего магазина и появление Джефи пропустила.
— Здрасьте, здрасьте, — гаркнула она. — Давайте сразу к делу, потому что вы и без того чересчур долго сюда плелись.
Джефи подавили желание возразить, что добирались они вовсе не дольше обычного.
— А что у вас случилось, дерри Сикаструл? — спросила Деминика, но переборщила с градусом вежливости, и прозвучало это скорее жалобно, чем учтиво.
Сикаструл на это лишь фыркнула.
— Вот это! — сказала она и ткнула пальцем в клетку, висящую рядом с дверью соседнего цветочного магазина.
На первый взгляд существо в клетке напоминало ворона. Только вместо перьев тельце его покрывала блестящая черная чешуя. Сидел ворон неподвижно, клюв захлопнут, крылья по швам, так что, скорей всего, был более чем не живым.
— Каждый день, всю последнюю неделю я вынуждена проходить мимо этого чудовища! — возмущалась дерри Сикаструл. — И каждый день я рискую получить приступ! От одного ее ужасного вида мое сердце бьется как ненормальное, и скоро просто не выдержит. Больше я этого терпеть не намерена!
— Но это просто чучело, — заметил Деминик, тоном еще более несчастным, чем у Деминики.
С подобными приступами старухи они сталкивались не один, и не два раза, и давно отчаялись им противостоять. Дерри Сикаструл, вся такая нежная и чувствительная натура, воспринимала любые попытки в штыки и, перейдя на новый виток истерики, делала объектом своего неудовольствия уже самих близнецов. А от такого и нервный тик заработать не долго.
— А какая разница?! — взвилась дери Сикаструл, чуть не зримо потрясая воздух негодованием. — Живое или мертвое, оно жуткое. Просто невыносимо кошмарное. Такому не место у всех на виду! А тем более у меня. Пусть уберет ее! С глаз подальше!
Близнецы вздохнули. Да пусть убирает, ради всего на свете. Они то здесь причем?
— А для чего вы позвали нас?
— Вам нужна наша помощь?
— Да! — каркнула бабка. — Идите к этой ненормальной и потребуйте, чтобы она немедленно запрятала это чудище куда подальше.
— Мы?! — оторопели близнецы.
— Разумеется! Вы же даридмины. И она, — Сикаструл снова затыкала в соседнюю витрину, — тоже. Значит, вас она послушает.
У близнецов едва челюсти не поотваливались. Более бредового заключения они в жизни не слышали. Но дерри Сикаструл стояла, сложив руки на груди, в ожидании, и совсем не выглядела как человек, которого можно в чем-то переубедить. Поэтому Джефи, больше не вздыхая, так как толку в этом не было никакого, толкнули дверь в цветочную лавку.
Цветущая и пахнущая растительность отступила их со всех сторон, свешиваясь даже с потолка. Оставалась только тропка, ведущая от двери к кассе. Касса пустовала. Деминик взглянул на часы: двадцать пять минут девятого. Десять минут — на дорогу обратно, еще пара — заскочить забрать рюкзаки, и пятнадцать, чтобы дойти до школы. Стоять здесь и ждать времени точно не было.
— Давай просто оставим записку, — предложила Деминика. — У тебя есть бумага?
Деминик вытянул шею и пробежался глазами по кассовому столу.
— Тут есть, — сказал он и притянул поближе рабочий блокнот и ручку. Перевернул на чистую страницу.
— Ладно, тогда пиши. — Деминика задумчиво прикусила губу, пытаясь разумно сформулировать предложение. Прикрыла глаза. — «Добрый день...»
— Сейчас утро, — сказал Деминик, почесав кончиком ручки между бровей.
— Да кому это важно? — пожала плечами Деминика. Смахнула жухлый листик со стола в мусорку. Пристроилась поближе к Деминику. — Главное чтобы было повежливее. Например: «Мы очень извиняемся, но мы...» Нет, не мы. Дерри Сикаструл.
— А если они не знакомы? — спросил Деминик и чихнул. В воздухе летала какая-то щекочущая пыльца.
— Тогда напиши рядом в скобках: «Продавщица из соседнего магазина», — посоветовала Деминика. — Так вот. «Мы очень извиняемся, но дерри Сикаструл, (продавщица из соседнего магазина), очень боится чучела, которое висит рядом с вашей дверью. А у неё слабое сердце. Поэтому она очень просит вас его убрать».
— «Ещё раз извините за беспокойство», — добавил Деминик. — Это я напишу на колдаберисе. Может и в самом деле сработает.
И он вывел: «Танвей матмиб теви ли габлич».
Оставив блокнот на видном месте, Джефи покинули магазин. Дерри Сикаструл на пороге больше не стояла, и они по-быстрому заглянули к ней внутрь попрощаться.
— Замазали бы вы что-ли свои веснушки, — вместо ответа бросила дери Сикаструл, окидывая их неприятно цепким взглядом. — Все как-будто в грязных брызгах.
Близнецы поджали губы и промолчали. Старая песня. Сикаструл советовала им сделать что-то с веснушками чуть не при каждой встрече. Вот что у некоторых за привычка, теребить без конца самые болезненные места? Чего ради? Хотя, откровенно говоря, веснушки в жизни Джефи были проблемой самой незначительной. Раздражающей, может. Подкармливающей комплексы. Развивающей нелюбовь к зеркалам и прочим отражающим поверхностям. Но и только.
Первое несчастье случилось шесть лет назад.
Накануне нового года, тетя Непри?сна, старшая сестра отца, и её муж, дядя Гoфман, пропали без вести. На три долгих месяца. Родители близнецов не находили себе места от беспокойства. Джефи боялись много больше них. Потому что знали о страшных вещах, что творились мире, к которому их родители не имели отношения. Отовсюду сочились ужасные слухи. От них нельзя было отгородиться, даже если тебе всего шесть лет. Не когда ты — даридмин. Представитель другого народа. Не того же, что родители, — люди, живущие в счастливом неведении, — а того же, что тетя Неприсна и дядя Гофман. Даридми?ны.
Завидев в первый из апрельских дней свет в окнах тетиного дома, близнецы не поверили своим глазам. Ее дом стоял на той же улице, что и дом близнецов, и просматривался прямо с их крыльца. Деминик с Деминикой так и застыли с ключами в руках. А потом сломя голову бросились через дорогу. Галопом пронеслись по коридору в гостиную. Застыли в проеме.
В гостиной, за круглым столом, при свете одной лишь настенной лампы, сидела тетя Неприсна. Спиной к двери, сцепив на столе бледные руки. Черные волосы, которые она обычно заплетала в замысловатые прически, сдали на плечи небрежными прядями. Приблизившись, Джефи обнаружили, какой тетя Неприсна стала худой и изможденной. И какая пугающая пустота поселилась в ее глазах.
Сперва никак не отреагировашая на их появление, тетя Неприсна подняла взгляд на племянников. И он сразу стал теплее и оживленнее. Но это не избавило Джефи от смутного, быстро растущего беспокойства. Слезы подкатили к горлу. Близнецы чувствовали: что-то не так. Нет. Все очень-очень плохо. Ведь тетя Неприсна сидит здесь одна, и у нее такой взгляд...
— А где дядя Гофман? — Спросили. Чтобы убедиться. Им ведь просто почудилось...
Тетя Неприсна не стала медлить с ответом. Она коротко вздохнула и произнесла ровным голосом:
— Гофман не вернется. — Она поглядела выжидающе, надеясь, что не придется объяснять, пугать их этим словом. Самым последним. — Понимаете?
Дядю Гофмана унесла революция. Те, кто назвал так эту кровавую бойню, те, кто ее устроил, были просто до пределов жестокими. Уничтожали во имя «великого будущего». Пробивали себе путь самыми чудовищными способами из возможных. Три месяца у них в плену провели тетя Неприсна и дядя Гофман. Выбралась только одна.
Завершилась революция вскоре после возвращения тети домой. Длилась она полгода. Незабываемых шесть месяцев. Виновников было не так много, как, возможно, им самим хотелось. И, не смотря на всю их бесчеловечность, были оттеснены, мятеж — полностью подавлен.
Была такая надежда.
Второе несчастье обрушилось на близнецов следом за первым. И отдышаться не успели. Уже через несколько дней с родителями Джефи стало твориться что-то странное. Они стали забывать близнецов.
Трудно описать, как это происходило. Первым признаком было, пожалуй, выражение, которое появлялось на их лицах время от времени при виде детей. Больше всего в нем было недоумения. И попытки припомнить. Будто Джефи были старыми знакомыми, о которых мать с отцом и думать давно забыли, а те взяли и поздоровались с ними на улице.
И с каждым днем узнавание давалось им все труднее и труднее. Доходило до того, что они просто впадали в ступор, глядя на Джефи растерянно и изумленно, как на лошадь, просунувшую голову в окно. Или призраков, неожиданно ставших реальностью.
Происходившее с родителями не было начальной стадией амнезии и ничем похожим. Ореол их забывчивости распространялся только на Деминику с Демиником. И ни на кого и ни на что больше. Тетя Неприсна, друзья, коллеги по работе... На их счет ничего не изменилось.
Постепенно связь между родителями и детьми стала зыбкой и непрочной. Родительская память всеми силами вытесняла прочь Джефи, а также все, что с ними связано. Даже не имена, а сам факт их существования выветривался, стоило близнецам выйти в другую комнату. Все было просто: исчезли из поля зрения — исчезли из жизни. Вот так, в один миг.
Джефи это пугало. Росло время, которое они проводили вне дома. В школе, после уроков на улице, у тети. Бесконечно долгие игры в мяч и шахматы друг с другом. Исследование окрестностей. С расширением диапазона каждый раз, когда на прежней территории было отмечено все, вплоть до последнего камушка. Так Джефи терялись. Убегали, спасались.
А родители ничего не замечали. Тетя Неприсна не знала, как быть. Не понимала, в чем дело. И отчаянно искала ответы. Настал ее черед переживать за родных. Однако проходил год, второй, третий... А жизнь близнецов продолжала катиться под уклон. К девяти годам они научились больше не бояться и не плакать. И даже перестали прятаться.
Потому стойко встретили третье несчастье.
Чтобы лицезреть его последствия, достаточно было просто пройтись по родной улице. Вот как Джефи сейчас. Идут и видят. Сначала дома соседей. Самые обычные, не самые большие, с темными шиферными крышами и квадратными участками, засыпанными цветной галькой. У кое-кого даже имелись клумбы.
Раз дом, два дом, три дом, четыре... А за ним — пустота. Вернее, обгоревшие обломки. Вот это уже их дом.
Можно было бы, конечно, назвать случившееся пожаром. Но у Джефи языки бы не повернулись. Родителей, благо, в тот день не было дома. Как и Джефи. Близнецы вышли вслед за тетей, которая заходила забрать коробки с какими-то вещами. Все трое — тетя с коробками и болтающие с ней близнецы — переходили дорогу и были на пол пути, когда это случилось.
Хватило считанных секунд, не больше пяти-шести, чтобы дом объяло черно-белое пламя и сожгло почти дотла. Тетя Неприсна с близнецами успели только обернуться, чтобы увидеть, как исчезают последние языки, пляшущие на углях, точно на могиле покойника. «Что...» — это было единственное, что произнесла тетя Неприсна. Так тихо, что ошеломленные близнецы едва ее расслышали. Все трое так и застыли посреди проезжей части. Тетя с коробками в руках, и племянники, разом умолкнувшие, по обе стороны от нее.
На запах гари выбежали соседи, и долго потом гадали, как все произошло так быстро, и как никто ничего не заметил и не успел сделать. Только близнецы с тете Неприсной знали в чем в дело. Знали, что то был не простой огонь, а дарический. И что его способен создать любой даридмин. Его, как и многое другое из эркaрия. Любую вещь, с любыми свойствами.
