— Ба! — всплеснула руками Скорбалия Килвир. — В детстве у тебя не было привычки дразниться. — Она пригрозила тете Неприсне пальцем, даже не пытаясь звучать строго. — Это ты все от Фикрета этого неугомонного понабралась. Ну ладно. — Скорбалия взмахами оправила свои облачка и по-старчески вздохнула. — Мне кажется, и идти уже пора. До скорой встречи, мои золотые, — она повернулась к близнецам. — Всем до свидания.
И Скорбалия удалилась в противоположную от школы сторону, цепляя по дороге изумленные взгляды.
— А вы опаздываете, — сообщила близнецам тетя Неприсна и устремила взор к безоблачному небу, словно сверялась там с никому невидимыми часами. А когда спустила обратно, радужки ее глаз поголубели, став светлее на тон. Они всегда меняли цвет от любой мелочи. Будь то окружающая обстановка, ее собственные настроение или мысли. Которые близнецы чаяли потом по этим цветам угадать.
— Давайте-ка шагом марш в сторону образовательного учреждения, — велела тетя Неприсна. (Или посоветовала. Потому что из голоса ее в принципе не часто исчезали строгие нотки, и ровно тем же тоном она могла бы предложить им съесть по кусочку тортика или сходить погулять).
— Бежим уже, — откликнулся Деминик.
Так что они опять побежали. Прошли в ворота, проскакали подъездную дорожку, миновали подъемистый газон, косые скамейки, пост второго охранника перед холлом, сам круглый холл, — запыхались, — вбежали по стертой деревянной лестнице, свернули направо, устремились по полутемному коридору, свет в который проникал из одного-единственного окна в его дальнем конце. Шестнадцатый, семнадцатый, восемнадцатый... И вот он, наконец-таки, девятнадцатый, нужный им кабинет.
До звонка оставалось четыре минуты. Близнецы не опоздали, но ученикам рекомендовалось являться в класс за десять минут до начала урока. Поэтому если ОРК — их «ответственный за руководство классом» — уже был внутри, Джефи ожидала выволочка. Не очень заслуженная, но очень настроенье-снижательная. В то время как ему, бедному, и падать уже было некуда. Настроение Джефи валялось на самом дне, о которое ему предстояло сейчас окончательно расшибиться и размазаться. Оставив одну жалость к себе и пару приступов самоуничижения.
Деминик прислонился ухом к двери. Для забытых в одиночестве учеников в классе было слишком тихо. Деминика хмуро разглядывала выцарапанную на двери рожицу.
— Он уже там, да? — спросила она тихо.
Деминик отлепил ухо и тоже уставился на рожицу, которая показывала Джефи язык.
— Почему из всех учителей, только он так делает? Никто больше не приходит так рано.
— Ага, — отозвалась Деминика. — Остальным плевать на это правило.
А Хипeктору не было плевать. И он приходил. За двадцать минут до урока. Он был страшным параноиком и верил, что директору совсем нечем заняться с утра, кроме как соваться в каждый кабинет и пересчитывать присутствующих. ОРК вообще всегда чего-то опасался и отчего-то защищался. Захлопывал в классе все окна, боясь, что залетит пыль и у него начнется аллергия. Хотя аллергии, как выяснили некоторые умники, посыпав пылью его стол, у Хипектора не было. Вечно готовился к каким-то проверкам и инспекциям. Особенно, если те не планировались в ближайшее время. А перед каждым занятием проверял стул на наличие кнопок или мела. Хотя школах такие розыгрыши не проворачивались уже лет двадцать, не меньше.
Близнецы постучались и вошли. Не смотря на духоту, все ставни на окнах были закрыты. Свежая краска на трухлявых рамах уже облупилась. Всего за неделю с начала учебного года. Ее темные хлопья усыпали подоконник, как темная перхоть. И убирать ее, скорее всего, придется Джефи, потому что им сейчас возьмут и впаяют дополнительное дежурство за опоздание.
ОРК, покончивший с осмотром «минного поля», восседал за учительским столом. На вид ему было лет за сто. Может, больше. Весь ссохшийся и скрюченный, он, казалось, вообще не должен был уже стоять. А работать тем более.
— Ага, — проскрипел дир (обращение к мужчинам) Хипектор, вглядываясь в лица близнецов. — Ага. И кто вас в таком виде впустил в школу? — Он дернул себя за клочок седых волос, намекая на близнецовы шевелюры. — Вы вообще в зеркало смотрелись? Видели на кого похожи?
Близнецы незаметно переглянулись. Раз ОРК сходу взялся за их внешний вид, про опоздание больше не вспомнит.
— Все по правилам, — сказала Деминика, очень стараясь не звучать нагло и вызывающе.
— Можете даже линейкой померить, — добавил Деминик смиренно.
— Мне не нужна линейка, — заявил Хипектор, поворачиваясь на стуле всем корпусом. — Я и так все прекрасно вижу.
Сомнительное заявление. Джефи еще не встречали кого-нибудь, кто бы так сильно щурился. Вплоть до полного исчезновения глазных яблок.
— Вижу, что вы похожи на двух клоунов, — сказал Хипектор. — Вот что у вас на ногах, а?!
Близнецы скосили глаза вниз, на свои ступни. Тяжелые, черные ботинки на массивной подошве, с блестящими пряжками и бесконечной шнуровкой. Джефи, ни разу не рослые и не крепкие, в силу того, что близнецы, некогда вынужденные делить друг с другом тесное пространство, были в них выше и устойчивее. В этих потрясающих ботинках. Купленных такой до невозможности проницательной тетей Неприсной.
— Ура страннозаврам! — выкрикнул кто-то из класса.
Дeперсон. По интеллекту остановился где-то на нулевом уровне и никогда не упускает шанса это продемонстрировать. Джефи уставились на учителя, рассчитывая хоть на какую-то реакцию. Но ОРК и ухом не повел. Особой надежды, впрочем и не было.
Дир Хипектор совершенно открыто выделял в своем классе нескольких учеников, выказывая им полную благосклонность. Остальным в то время приходидось терпеть нескончаемые придирки по всем поводам. Как в голове у ОРКа работал механизм, отвечающий за выбор любимчиков, было непонятно. Деперсон, входивший в категорию «избранных», отличался ужасной успеваемостью и еще более отвратительным поведением. И, даже со всей скромностью, был раз в десять хуже близнецов, туда не входивших.
Хипектор искал что-то в столе. Не дождавшись справедливого вмешательства, Деминик указал пальцем на большой цветочный горшок в углу. После чего ткнул в сторону Деперсона. Деминика изобразила, что надевает нечто, размером как раз с этот горшок, на голову. Деперсон прекратил лыбиться, скорчил злую гримасу и показал им кулак. Понял значит.
В прошлом году Джефи вляпались в историю. Уронили горшок на голову ученику, стоявшему снаружи под окном. Все сочли, что Джефи сделали это за то, что он дразнился. Но, по правде говоря, все вышло случайно. О чем Джефи никому не рассказали. Потому что поделом тому, кому горшок тогда прилетел по башке. Заслужил. Может, не будь им жалко цветок, близнецы нарочно его бы скинули.
Хипектор продолжал рыться в выдвижном ящике. Что он там выискивает столько времени? Прозвенел звонок. Было очень неуютно стоять вот так, перед всем классом, как двое неприкаянных. С каждой минутой сохранять учтивые выражения становилось все труднее. Чесались облупившеиеся после лета носы. Расчесав их до красоты, близнецы тупо уставились в потолок.
ОРК продолжал молчать. Ученики за партами шептались, ерзали и посматривали на часы. Наконец Хипектор вернулся к близнецам.
— Можете садиться.
Тем же образом он мог посоветовать им сброситься вниз головой с двадцатого этажа. Джефи буркнули «спасибо» так тихо, что сами едва расслышали и шмыгнули за свободную парту. На обстругивание близнецов и войну с содержимым ящика Хипектор спустил почти четверть урока. Ну, хоть что-то приятное за этот день.
ОРК начал лекцию. Было бы счастьем, звучи он нудно, монотонно. Самое то для подремать. Но голос ОРКа раздражающе скрежетал, резонируя от стен и окон и всверливаясь в уши. В классе поднялся шум: жалкая попытка учеников отгородиться от этой слуховой пытки. Деминик засунулся головой в сумку, перерывая внутренности. Деминика рюкзак потрошила, выкладывая вещи себе на колени. Разыскивались карманные шахматы.
— Забыли, — шепнул Деминик.
— Или потеряли, — шепнула Деминика.
Джефи любили играть друг с другом в шахматы, хоть и смысла в этом было не много. Каждая их партия без исключений оканчивалась ничьей из-за того, что к концу на доске не оставалось никаких фигур, кроме королей. Но сам процесс успокаивал, упорядочивал мысли и чувства. К этому приучила их тетя Неприсна.
— Плиарва даридмин? — раздался голос сзади.
Близнецы удивленно моргнули и обернулись. К незнакомому ученику, в одиночестве сидящему за партой. Он был темноволосым, с миндалевидными глазами и множеством подвесок на шее.
— Да, — подтвердил Деминик.
— А ты что, новенький? — спросила Деминика.
— На второй год остался, — сказал тот удрученно и затеребил одну из подвесок — бабочку с очень длинными, закрученными в спираль усиками. — Я — Тобио Кафка, — представился новенький. Близнецы пожали ему руку и представились в ответ.
— А с чего ты решил, что мы даридмины? — поинтересовался Деминик.
— Я видел вас с бабушкой Бaлией и Неприсной К'рви у школы. — Кафка склонил голову поближе к близнецам, настороженно косясь на Хипектора.
— Скорбалия Килвир и есть бабушка Балия? — пораженно спросил Деминик. — Тетя Неприсна никогда не упоминала, что ее так зовут.
— Тетя?! — чуть не выкрикнул Кафка. — Вы — племянники Госпожи К'рви?
Джефи его реакция не удивила. Тетя Неприсна была одной из Глав Дворца дарения. Чуть ли не самый высокий пост в Джурналиде.
ОРК бешено застучал указкой по столу. Препротивнейший звук. Но на учеников все равно не подействовало. Только Тобио Кафка вздрогнул с непривычки.
— У тебя уже наступила вторая история? — спросил его Деминик.
— А, да, — оживленно произнес Кафка. — Кипари?сов день случился почти два месяца назад.
— Я требую тишины! — раскатился по классу голос Хипектора. За ним — новая очередь ударов о столешницу.
Ученики, недовольно морщась, прервали таки возню-болтовню и уставились на учителя. Ничего не выражающими взглядами. Дир Хипектор прекратил издевательства над указкой и продолжил вещать. Жалко, что он учитель истории, а не какой-нибудь математики. Не пришлось бы его столько слушать.
Через минуту прозвучал звонок. От общего радостного вопля со стены чуть не свалилась доска. Двадцать из двадцати пяти учеников бросились вон из кабинета. На встречу свободе.
Обычно перемена раскидывает учащихся по всей школе. Часть растекается по коридорам или толчется в туалетах. Часть — устремляется на свежий воздух, валяться на газоне или занимаются непонятно чем на спортивной площадке. Но сегодня вышло иначе. За жалкие полминуты почти пол школы набилось в холл.
Там, в его центре, возвышаясь до самого потолка, стояла каменная фигура. Грубо обтесанный шахматный конь. Причина же столпотворения состояла в том, что прежде фигуры там не было.
На приличном расстоянии вокруг коня густились любопытные, не решаясь приблизиться. А если кто и осмеливался, его тут же отгоняли преподаватели. Гам стоял неимоверный.
— Надо позвать Аннoзо, — перекрикивая его, сказал кто-то из учителей.
То, что таинственная скульптура — проделка кого-то из учеников-даридминов было очевидно. И позвать преподавателя, который за таковыми приглядывает, была логично. Только Аннозо Мантикoр и голубя не смог бы припугнуть, а справится с хулиганистыми детьми и подавно.
— Интересно, она правда каменная? — полюбопытствовал Деминик. Они с Деминикой сумели пробиться в первые ряды. — Или это иллюзия?
— Можем подойти и посмотреть, — сказала Деминика.
Надеясь, что никто не подумает, что это они зачинщики безобразия, Джефи предприняли попытку осторожно, под шумок пробраться к фигуре. Никто их не задержал; все разыскивали Аннозо.
Не успели близнецы подойти, в основании фигуры распахнулась дверца, прежде незаметная. Нагловатая на вид рожа старшеклассника высунулась оттуда и воззрилась на Джефи. От глаз вниз по щекам старшеклассника спускались две узкие красные дорожки. Эфемерные слезы. Явный признак того, что даридмин использует дарение. В данный момент, или использовал пару мгновений назад.
Старшеклассник расплылся в довольной улыбке.
— Наши значит, — протянул он. — Тогда добро пожаловать.
Схватив близнецов за руки, он затащил их внутрь и захлопнул дверцу. Восстановив равновесие, близнецы осмотрелись. Изнутри фигура была полой. Но не пустой. Круглый стол с клетчатой скатертью и несколько стульев с изогнутыми спинками занимали почти все пространство. На одном из стульев располагался второй старшеклассник. На другой стул напротив плюхнулся тот, что с нагловатой рожей. Обустроились эти двое весьма неплохо: стол был накрыт на десятерых. Пирожные с кремом и карамелью, гора бутербродов, миски с чипсами и засахаренными огурцами, трубочки с мясом, хурма и груши, нарезанные дольками, шоколадные зайцы. Довершал композицию большой пузатый чайник с голубоглазыми овечками на боку. Над столом покачивалась вычурная хрустальная люстра. Распространяла по стенам подрагивающие блики.
— Когда вы все это успели? — спросила Деминика.
— Половину урока потратили, — важно сообщил второй старшеклассник. — Пришлось даже двери заблокировать, чтобы никто не помешал.
— Охранник чуть панику не поднял, — усмехнулся первый.
Снаружи послышался настойчивый стук.
— Да-да, ты можешь войти, Грeйсам, — громко откликнулся второй старшеклассник. И добавил себе под нос: — Тебя все равно ничего не остановит.
Вошла старшеклассница. Тоже даридмин, судя по всему.
— Что вы тут устроили? — спросила она так, словно ее это вовсе не интересовало.
— Не начинай, Грейсам, — лениво протянул первый старшеклассник, хотя Грейсам и не собиралась. — Мы лишь добавили каплю веселья в море тоски. Все ведь живы, никто не пострадал. Значит и переживать незачем.
Грейсам зевнула, прикрыв рот ладонью. Покачала головой.
— Не понимаю, бракованные что-ли вы оба.
Второй старшеклассник принялся демонстративно осматривать себя на предмет поломок.
—Отправлялись бы вы в Джурнали?д, — устало произнесла Грейсам. — Нечего бедным людям тут устраивать...
— Это и было нашим планом, — всплеснул руками первый старшеклассник. — Устроить зрелище, развеять скуку и красиво уйти в закат. То есть, в Джурналид.
— Грейсам, не окажешь нам услугу? - попросил второй. - Не могла бы ты, пожалуйста, отрубить свет? Мы здесь приберем и исчезнем, так что никто ничего и заметить не успеет.
Грейсам фыркнула, но сказала:
— Ладно. Засекаю две минуты. — Она многозначительно постучала пальцем по запястью и покинула недра фигуры.
Второй старшеклассник тут же вскочил и достал из под стола картонную коробку. В нее он стал сгребать еду и посуду. Скомкал скатерть, уложил сверху и утрамбовал. Внутри коробки наверняка было далеoловое пространство. Иначе бы все это туда не вместилось. Опустевший стол рассеялся. Эркарий, из которого он был сдарирован, вернулся к первому старшекласснику.
Чтобы высвободить эркарий требуется сомкнуть кончики пальцев, — большого и любого другого, например, указательного — а затем разомкнуть. Чтобы вернуть эркарий — сжать и разжать весь кулак.
