— Но давайте соблюдать местные обычаи.
«Значит, он в хороших отношениях с миконидами и уверен, что его защитят», — Тав кивнула и показала пустые руки, подтверждая мирные намерения. Хобгоблин сменил улыбку на напряжённые брови, и почти сразу ощутился лёгкий дурман, как при разговоре с грибными существами.
— Я Блорг, гордый член Сообщества Блистательных, к вашим услугам, — его голос сильно отличался от хора колонии и было похоже на то, что он общался с группой псионически, а не с помощью спор, — Х-хгх… нззт. Да-а, задачка. Ваш разум намного сложнее, чем грибной, — он неловко ухмыльнулся, поморщившись.
— Сообщество Блистательных? — тихо добавил мысленно Эрдан к группе. — Та женщина, что хотела украсть невылупившегося гитьянки из Яслей, говорила, что она одна из них.
Образ странной женщины в латах, что желала выкрасть яйцо гитьянки ради сомнительного эксперимента, быстро вернуло раздражение.
— Многие мои собратья томятся в рабстве, — спокойно продолжил хобгоблин Блорг уже вслух под внимательный взгляд дроу. — Сила интеллекта помогла мне избежать такой судьбы. И я надеюсь, что мои исследования подарят моему народу мир и свободу. Отчасти из-за этого я и посвящаю всё своё время изучению миконидов, — он ступил ближе на шаг, пока глаза наполнились той искрой, что плясала в блёклых глазах странной женщины в латах. — Мы с коллегами пытаемся улучшить условия жизни в Подземье. Оно вовсе не обязано быть таким суровым и опасным! Мои сородичи…
«Ну, конечно. Ещё скажи, что получиться договориться о мире с Мензоберранзаном, — мрачно ухмыльнулась про себя дроу, уже представляя истеричный смех стражи города, если услышат подобную речь от группы учёных с Поверхности. — Они поспешат разобрать шибко умных рабов поскорее».
— Вы тоже ищете покоя среди миконидов? — хобгоблин закончил свою речь и вырвал Тав из мыслей, немного наклонившись вперёд с любопытным взглядом на необычную группу за дроу.
— Нас позвали… — Тав не успела ответить, как в голове прозвучал пугающе знакомый тон, а в висках почувствовалось неприятное покалывание.
— Они заражены.
Вместе с чужим повелительным голосом в сознаниях, из-за их спин появился тот, кого никто из безумной группы не мог ожидать. Парящая над землёй фигура в тяжёлой расшитой мантии с широким воротом и омерзительными длинными щупальцами обращалась к ним через личинок. Оранжевые яркие глаза свежевателя разума, что остановился рядом с хобгоблином, рассматривали группу, словно они были растерзанным паразитов под увеличительными стёклами густиль.
— Гхайк… — прошипела Лаэ’зель, обнажая длинный меч, пока группа схватилась за оружие, — твоя голова станет отличным подарком!
— Прошу тебя, уймись, — спокойно ответил свежеватель разума, поднимая руку перед собой. — Я знаю, что мои сородичи заслужили твой гнев. Мой народ с давних пор внушает ужас во многих планах. Но поверь, я не заодно с колониями моего народа. Я принадлежу к Сообществу Блистательных. Меня зовут Омелум.
— Миконидам не понравится, если мы устроим здесь драку, — тихо добавил Хальсин, жестом прося гитьянки опустить меч.
— Лаэ’зель… — прошептала Тав, пока серебряные глаза уловили несколько стражей миконидов позади группы.
— Дура! — прошипела гитьянки. — Они нас заразили, лезли в наши сны! А ты хочешь переговоров?
— Я прошу воздержаться от насилия. Я понимаю, что к моим сородичам вы можете относиться предвзято. Я не нацелен вам вредить, — продолжил свежеватель разума с тем же спокойствием. — Если этот вопрос можно считать разрешённым, хотя бы на время… я могу взглянуть, что с вами происходит. Откройте свой разум, я посмотрю, что таится внутри.
«Опасно. Если он соврал, то мы можем тут же обрасти щупальцами, или подчинится ему. Но в колонии опасно нас обращать, как и сражаться, — нервно обдумывала предложение и всю ситуацию Тав, стараясь найти наиболее безопасный выход. — Либо заражение спорами, либо щупальца. Надо отказать и уйти». Но размышления прервал голос свежеватель разума.
— Вы сомневаетесь в моих намерениях. Мне это понятно. Но мой интерес основан лишь на изучении вашего случая.
— Осмотри меня, — прозвучал настороженный голос Израйи.
Эльфийка была напряжена, но либо ярый интерес, присущий всем волшебникам, либо её крайне наивное доверие к сообществу учёных, давали ей надежду на ответы по поводу их личинок. Рука солнечного эльфа не успела её схватить, и Эрдан остановился рядом с дроу, тревожно наблюдая.
— К’чакхи, — прошипела Лаэ’зель, но Израйя проигнорировала, подходя к свежевателю разума.
Омелум подлетел к эльфийке неспешно, поднимая когтистую кисть. Волшебница не открыла разум для остальных, подняв плечи и сжав руки на краях брони. «Вот же идиотка…» — нервно обдумывала Тав, готовясь к возможным последствиям. Но эльфийка не обросла щупальцами, не стала выглядеть иначе и, казалось, даже довольно улыбнулась.
— Я чувствую силу и бодрость, это необычно… — прошептав, Израйя смотрела на свои руки, пока щупальца свежевателя разума перед ней задрожали.
— Весьма необычно. Инкубационный период давно должен был завершиться, как и твоя трансформация. Личинка, однако, насыщена странной магией, — Омелум опустил кисть и вернул её за спину. — Она пребывает в стазисе.
— Ты можешь её извлечь? — уточнила Израйя, возвращая взгляд к оранжевым ярким глазам.
— Нет. Насколько я могу судить, она защищена от физического и магического воздействия. Но даже если убрать щит, личинку не получится извлечь без тяжёлой черепно-мозговой травмы, — вместе с ответом, его щупальца всё дрожали, словно изучая. — В процессе ты наверняка погибнешь. Но не волнуйся, если ты трансформируешься, я буду рад исследовать тебя повторно.
— Ты знаешь, почему эти личинки другие?
— Мне неизвестны такие личинки. Я не участвовал в заражениях, но я знаю достаточно об этом. Как тебя заразили?
— Меня похитили и заразили на наутилоиде, — ответила Израйя и, судя по хмурым бровям, показала Омелуму ту отвратительную ночь. — Что ты знаешь об этом? Зачем твоим сородичам заражённые по всему Фаэруну?
Израйя продолжала расспрашивать, всматриваясь в учёного свежевателя разума, хотя пугающий тон и щедрое предложение исследования преобразившегося тела, словно подопытной крысы, взращивали в группе всё более опасные и рискованные желания. Омелум замолчал, рассматривая необычных заражённых.
«Лаэ’зель говорила, что среди свежевателей разумы есть ренегаты и они не подчиняются их Старшему Мозгу. Может это один из таких? Но как? — Тав мысленно копалась в воспоминаниях о рассказе гитьянки и о том, что она вообще знала о кальмароподобной расе. — Если даже ему не знакомы наши личинки, значит, это не просто заражение. Новое божество появилось недавно и распространяется быстро, ещё и магия в личинках. И Нетти, и Хальсин, и Гость, и густиль, говорили о незнакомой магии в них. Значит ли это, что всё намного сложнее, чем кажется?» Мысли неслись в разуме дроу, лишь иногда прислушиваясь к разговору рядом.
— Это и есть наутилоид? Потрясающе, — голос Омелума прозвучал иначе, спокойный тон теперь казался искренне восторженным, даже возбуждённым. — Я на них ни разу не летал. Во время расцвета империи иллитидов они были нашими военными кораблями. С ними мы правили всем астральным планом, — он продолжал говорить даже несмотря на шипящую ругань Лаэ’зель. — Чертежи их пропали, когда гиты взбунтовались и покончили с нашим владычеством, — свежеватель разума, казалось, хоть и считался с сородичами, но совершенно безэмоционально относился как к рабству гитов, так и к краху былого могущества своей империи, будто это был сухой исторический факт, который лично его совершенно не касался.
— Значит, ты не можешь помочь? — уже понуро спросила Израйя, отступая от кальмароподобного учёного.
— Сожалею. Я не могу сказать тебе больше, пока не изучу личинку. Мне мешают помехи, — он ответил с небольшой досадой, как изобретатель, чьё изобретение оказалось неудачным. — Но мне пришла в голову одна идея.
— Да? — заинтересованно воскликнул хобгоблин, подходя уже с приготовленным пером в руке. — Пожалуй, я законспектирую.
— Какая? — к разговору присоединилась Тав, чуть ступая вперёд, но и не отпуская настороженности, отлично закрепив в памяти двусмысленную помощь Нетти или Кишки. — Надеюсь, она не включает в себя черепно-мозговые травмы?
— Совершенно нет. Я не собираюсь разрушать неизвестную мне магическую защиту или вредить. Но если мне удастся обойти помехи, не позволяющие вступить с ней в контакт, я смогу узнать больше.
— Как ты собираешься их обойти? — продолжала расспрашивать Тав, мысленно взвешивая риск и выгоду.
— Настойка из нескольких редких грибов, обладающих лёгкими псионическими свойствами. Мне потребуется свежий язык безумия и споры тиммаска, — вновь спокойно ответил Омелум. — Но берегитесь, в естественном состоянии оба этих гриба могут быть весьма опасны.
— Прекрасно, — понуро ответила дроу, отступая и продолжая попытки обдумать предложение.
«Густиль говорила и писала о том, что внутренности личинок другие. Наши личинки не просто необычные, они неизвестны даже свежевателю разума. Но кто мог помогать им в заражении? Кому вообще будет выгодно, если весь материальный план будет заражён?» — Тав снова терялась в своих мыслях, пока прозвучал голос эльфийки рядом.
— Где мы можем встретить язык безумия?
— Большая удача найти его, — ответил Омелум, но после задумчивой паузы добавил. — Думается мне, у Леноры могут быть такие запасы. Она раньше была жрицей Мистры.
— И где она сейчас? — продолжила эльфийка, явно немного взбодрившись при упоминании богини Плетения.
— Насколько я помню, к юго-западу отсюда. Хотя её башня и имеет свойство перемещаться.
— Понятно, спасибо, — Израйя кивнула Омелуму и вернулась к группе, виновато пожав плечами в ответ на строгий взгляд Тав.
— Да будут все ваши странствия скорыми и удачными.
Голос Омелума прозвучал тише вслед уходящей группе, растворяясь в шуме глота миконидом, отпуская псионическую связь.
Как только группа оказалась подальше от небольшого закутка с невероятно неожиданным тандемом учёных в глубине грота миконидов, Тав остановилась. Вся ситуация казалась уже не только безумием, но и вычурной насмешкой судьбы. «Кишка говорила про тени, когда копалась в моей голове, а Омелум про помехи. Это может быть из-за Гостя. Густиль документировала другое физическое состояние личинок. Это может быть из-за магии. Хальсин сказал, что заражённые становятся марионетками без цереморфоза и стекаются к определённым местам. Значит, смысл не в заражении, а в чём-то другом», — дроу сосредоточенно выстраивала цепочку событий и знаний об их паразитах, пока рядом уже звучало тихое обсуждение волшебников.
— Нам нужно обязательно найти жрицу Ленору, это определённо не будет лишним, — Гейл настойчиво убеждал найти волшебную башню.
— Интерес к башне мне понятен, и я не против обсудить с её хозяйкой многие вопросы, но я не считаю безопасным позволять иллитиду изучать нас, — Эрдан вновь бросил сердитый взгляд на Израйю за излишнюю доверчивость и любопытство. — Омелум знает не больше нашего, а может, даже меньше.
— И всё же мы узнали очень важную деталь загадки, — не останавливалась лунная эльфийка в своей попытке объяснить пользу риска. — Если такие личинки не знакомы даже Омелуму, то это не просто заражение.
— Я согласна, — кивнув, тихо добавила Тав, что вызвало на лице Израйи самодовольную ухмылку, — наши личинки отличаются, и всё становится сложнее. Но также я согласна и с Эрданом, — теперь уже солнечный эльф ухмылялся, — не стоит нам показывать ему всё. Думаю, эти тени и помехи сейчас защищают нас от цереморфоза. И не нужно безумным учёным с явным пренебрежением к чужим жизням, знать об этом.
— А может, просто разрешим нашим не в меру любопытным волшебникам наконец-то сотворить глупость? — преувеличено устало бросил Астарион, хотя и изображал совершенное безразличие к обсуждению.
— Твоя дурь безмерна, эльфийка, — прошипела Лаэ’зель, возможно, впервые разделяя мнение с вампиром.
— Не всё, что, кажется, тебе злом, таковым является. И наоборот. Ты это уже знаешь, — протестующе заявила Израйя под шипящее ругательство гитьянки.
— Но спокойно позволять кальмароподобным засранцам копаться в голове было действительно глупо, хоть и храбро, — прокомментировала Карлах с тёплой усмешкой.
— Нельзя так просто верить каждому, это может оказаться скрытой ловушкой за вежливыми словами, — строго добавил Уилл. — Сообщество Блистательных не самая этичная кампания учёных. Их не единожды замечали за крайне спорными поступками ради знаний.
— Да бросьте вы, я без щупалец и добыла информацию, — почти по-детски надулась лунная эльфийка.
— Что случилось, то случилось, — Тав утомлённо остановила продолжение спора. — Мы уже поговорили, уже узнали чуть больше. Будем копать дальше, а пока у нас на повестке дуэргары и путь на Поверхность, остальное не столь важно. Чем быстрее поможем миконидам, тем быстрее покинем это прекрасное место.
— К слову о миконидах, — обратилась Шэдоухарт, отвлёкшись от почёсывания пса, и указала на Хальсина, который уже что-то обсуждал с одним из грибных существ.
Миконид выглядел иначе, чем худощавая стража, и больше напоминал каменного голема, на котором проросли бурые грибы. Округлое тело, словно его надули изнутри, слегка покачивалось, пока с его гигантской грибной шапки, что напоминала вычурные шляпы городских дам, стекала коричневая слизь. Хальсин говорил с ним недолго, что-то заинтересованно обсуждая, и через пару минут подошёл вместе с миконидом к группе.
— Друзья, это Владыка Глот, — после объяснения друида, вокруг вновь закружились споры, что позволяли группе слышать слабый одинокий голос.
— Ногами ходящие, языком говорящие. Дуэргары уничтожили мой круг. Я Владыка без круга, — миконид добавил в неровную песню своего голоса печальные, почти плачущие ноты. — И в этом круге не рады мне. Но я слышал песню. Вы хотите вычистить дуэргарскую гниль. Я к вам присоединюсь.
— Присоединишься? Как ты поможешь нам в битве, гриб? — раздражённо сплюнула гитьянки.
— Враг после смерти станет другом. Я подниму его, вы сможете приказывать.
«Ещё лучше… — устало протянула про себя Тав, но быстро вернулась к размышлениям о будущей драке, прикусывая губу, — но любая помощь важна. Если трупы дуэргаров будут слушаться, то это будет отличным щитом для нас. Это плюс. Но споры против них будут почти бесполезны, их даже отравить сложно».
— Подобное преимущество будет выгодно, — прокомментировал солнечный эльф, слегка склонившись к дроу, уже явно раздумывая над возможным планом атаки.
И дождавшись кивка Тав, обратился к Владыке Глоту.
— Что ещё тебе по силам?
— Я опасность, и я исцеление. Они уничтожили мой народ, я уничтожу их. Они ранят вас, я исцелю вас.
— Ладно. Ты можешь идти с нами, — согласилась Тав, хотя всё ещё насторожено, рассматривая уцелевшего миконида.
«Если весь его круг погиб, а он выжил, то это может быть только в двух случаях. Либо он сбежал, либо он силён», — мысленно отметив высокую вероятность первого варианта, разум дроу начал строить планы с подобным исходом.
— Не доверяйте ему свои спины, — обратилась она к группе мысленно. — И выпейте зелья для снижения воздействия ядов. И дуэргары, и микониды используют отравление в бою.
«Значит, он в хороших отношениях с миконидами и уверен, что его защитят», — Тав кивнула и показала пустые руки, подтверждая мирные намерения. Хобгоблин сменил улыбку на напряжённые брови, и почти сразу ощутился лёгкий дурман, как при разговоре с грибными существами.
— Я Блорг, гордый член Сообщества Блистательных, к вашим услугам, — его голос сильно отличался от хора колонии и было похоже на то, что он общался с группой псионически, а не с помощью спор, — Х-хгх… нззт. Да-а, задачка. Ваш разум намного сложнее, чем грибной, — он неловко ухмыльнулся, поморщившись.
— Сообщество Блистательных? — тихо добавил мысленно Эрдан к группе. — Та женщина, что хотела украсть невылупившегося гитьянки из Яслей, говорила, что она одна из них.
Образ странной женщины в латах, что желала выкрасть яйцо гитьянки ради сомнительного эксперимента, быстро вернуло раздражение.
— Многие мои собратья томятся в рабстве, — спокойно продолжил хобгоблин Блорг уже вслух под внимательный взгляд дроу. — Сила интеллекта помогла мне избежать такой судьбы. И я надеюсь, что мои исследования подарят моему народу мир и свободу. Отчасти из-за этого я и посвящаю всё своё время изучению миконидов, — он ступил ближе на шаг, пока глаза наполнились той искрой, что плясала в блёклых глазах странной женщины в латах. — Мы с коллегами пытаемся улучшить условия жизни в Подземье. Оно вовсе не обязано быть таким суровым и опасным! Мои сородичи…
«Ну, конечно. Ещё скажи, что получиться договориться о мире с Мензоберранзаном, — мрачно ухмыльнулась про себя дроу, уже представляя истеричный смех стражи города, если услышат подобную речь от группы учёных с Поверхности. — Они поспешат разобрать шибко умных рабов поскорее».
— Вы тоже ищете покоя среди миконидов? — хобгоблин закончил свою речь и вырвал Тав из мыслей, немного наклонившись вперёд с любопытным взглядом на необычную группу за дроу.
— Нас позвали… — Тав не успела ответить, как в голове прозвучал пугающе знакомый тон, а в висках почувствовалось неприятное покалывание.
— Они заражены.
Вместе с чужим повелительным голосом в сознаниях, из-за их спин появился тот, кого никто из безумной группы не мог ожидать. Парящая над землёй фигура в тяжёлой расшитой мантии с широким воротом и омерзительными длинными щупальцами обращалась к ним через личинок. Оранжевые яркие глаза свежевателя разума, что остановился рядом с хобгоблином, рассматривали группу, словно они были растерзанным паразитов под увеличительными стёклами густиль.
— Гхайк… — прошипела Лаэ’зель, обнажая длинный меч, пока группа схватилась за оружие, — твоя голова станет отличным подарком!
— Прошу тебя, уймись, — спокойно ответил свежеватель разума, поднимая руку перед собой. — Я знаю, что мои сородичи заслужили твой гнев. Мой народ с давних пор внушает ужас во многих планах. Но поверь, я не заодно с колониями моего народа. Я принадлежу к Сообществу Блистательных. Меня зовут Омелум.
— Миконидам не понравится, если мы устроим здесь драку, — тихо добавил Хальсин, жестом прося гитьянки опустить меч.
— Лаэ’зель… — прошептала Тав, пока серебряные глаза уловили несколько стражей миконидов позади группы.
— Дура! — прошипела гитьянки. — Они нас заразили, лезли в наши сны! А ты хочешь переговоров?
— Я прошу воздержаться от насилия. Я понимаю, что к моим сородичам вы можете относиться предвзято. Я не нацелен вам вредить, — продолжил свежеватель разума с тем же спокойствием. — Если этот вопрос можно считать разрешённым, хотя бы на время… я могу взглянуть, что с вами происходит. Откройте свой разум, я посмотрю, что таится внутри.
«Опасно. Если он соврал, то мы можем тут же обрасти щупальцами, или подчинится ему. Но в колонии опасно нас обращать, как и сражаться, — нервно обдумывала предложение и всю ситуацию Тав, стараясь найти наиболее безопасный выход. — Либо заражение спорами, либо щупальца. Надо отказать и уйти». Но размышления прервал голос свежеватель разума.
— Вы сомневаетесь в моих намерениях. Мне это понятно. Но мой интерес основан лишь на изучении вашего случая.
— Осмотри меня, — прозвучал настороженный голос Израйи.
Эльфийка была напряжена, но либо ярый интерес, присущий всем волшебникам, либо её крайне наивное доверие к сообществу учёных, давали ей надежду на ответы по поводу их личинок. Рука солнечного эльфа не успела её схватить, и Эрдан остановился рядом с дроу, тревожно наблюдая.
— К’чакхи, — прошипела Лаэ’зель, но Израйя проигнорировала, подходя к свежевателю разума.
Омелум подлетел к эльфийке неспешно, поднимая когтистую кисть. Волшебница не открыла разум для остальных, подняв плечи и сжав руки на краях брони. «Вот же идиотка…» — нервно обдумывала Тав, готовясь к возможным последствиям. Но эльфийка не обросла щупальцами, не стала выглядеть иначе и, казалось, даже довольно улыбнулась.
— Я чувствую силу и бодрость, это необычно… — прошептав, Израйя смотрела на свои руки, пока щупальца свежевателя разума перед ней задрожали.
— Весьма необычно. Инкубационный период давно должен был завершиться, как и твоя трансформация. Личинка, однако, насыщена странной магией, — Омелум опустил кисть и вернул её за спину. — Она пребывает в стазисе.
— Ты можешь её извлечь? — уточнила Израйя, возвращая взгляд к оранжевым ярким глазам.
— Нет. Насколько я могу судить, она защищена от физического и магического воздействия. Но даже если убрать щит, личинку не получится извлечь без тяжёлой черепно-мозговой травмы, — вместе с ответом, его щупальца всё дрожали, словно изучая. — В процессе ты наверняка погибнешь. Но не волнуйся, если ты трансформируешься, я буду рад исследовать тебя повторно.
— Ты знаешь, почему эти личинки другие?
— Мне неизвестны такие личинки. Я не участвовал в заражениях, но я знаю достаточно об этом. Как тебя заразили?
— Меня похитили и заразили на наутилоиде, — ответила Израйя и, судя по хмурым бровям, показала Омелуму ту отвратительную ночь. — Что ты знаешь об этом? Зачем твоим сородичам заражённые по всему Фаэруну?
Израйя продолжала расспрашивать, всматриваясь в учёного свежевателя разума, хотя пугающий тон и щедрое предложение исследования преобразившегося тела, словно подопытной крысы, взращивали в группе всё более опасные и рискованные желания. Омелум замолчал, рассматривая необычных заражённых.
«Лаэ’зель говорила, что среди свежевателей разумы есть ренегаты и они не подчиняются их Старшему Мозгу. Может это один из таких? Но как? — Тав мысленно копалась в воспоминаниях о рассказе гитьянки и о том, что она вообще знала о кальмароподобной расе. — Если даже ему не знакомы наши личинки, значит, это не просто заражение. Новое божество появилось недавно и распространяется быстро, ещё и магия в личинках. И Нетти, и Хальсин, и Гость, и густиль, говорили о незнакомой магии в них. Значит ли это, что всё намного сложнее, чем кажется?» Мысли неслись в разуме дроу, лишь иногда прислушиваясь к разговору рядом.
— Это и есть наутилоид? Потрясающе, — голос Омелума прозвучал иначе, спокойный тон теперь казался искренне восторженным, даже возбуждённым. — Я на них ни разу не летал. Во время расцвета империи иллитидов они были нашими военными кораблями. С ними мы правили всем астральным планом, — он продолжал говорить даже несмотря на шипящую ругань Лаэ’зель. — Чертежи их пропали, когда гиты взбунтовались и покончили с нашим владычеством, — свежеватель разума, казалось, хоть и считался с сородичами, но совершенно безэмоционально относился как к рабству гитов, так и к краху былого могущества своей империи, будто это был сухой исторический факт, который лично его совершенно не касался.
— Значит, ты не можешь помочь? — уже понуро спросила Израйя, отступая от кальмароподобного учёного.
— Сожалею. Я не могу сказать тебе больше, пока не изучу личинку. Мне мешают помехи, — он ответил с небольшой досадой, как изобретатель, чьё изобретение оказалось неудачным. — Но мне пришла в голову одна идея.
— Да? — заинтересованно воскликнул хобгоблин, подходя уже с приготовленным пером в руке. — Пожалуй, я законспектирую.
— Какая? — к разговору присоединилась Тав, чуть ступая вперёд, но и не отпуская настороженности, отлично закрепив в памяти двусмысленную помощь Нетти или Кишки. — Надеюсь, она не включает в себя черепно-мозговые травмы?
— Совершенно нет. Я не собираюсь разрушать неизвестную мне магическую защиту или вредить. Но если мне удастся обойти помехи, не позволяющие вступить с ней в контакт, я смогу узнать больше.
— Как ты собираешься их обойти? — продолжала расспрашивать Тав, мысленно взвешивая риск и выгоду.
— Настойка из нескольких редких грибов, обладающих лёгкими псионическими свойствами. Мне потребуется свежий язык безумия и споры тиммаска, — вновь спокойно ответил Омелум. — Но берегитесь, в естественном состоянии оба этих гриба могут быть весьма опасны.
— Прекрасно, — понуро ответила дроу, отступая и продолжая попытки обдумать предложение.
«Густиль говорила и писала о том, что внутренности личинок другие. Наши личинки не просто необычные, они неизвестны даже свежевателю разума. Но кто мог помогать им в заражении? Кому вообще будет выгодно, если весь материальный план будет заражён?» — Тав снова терялась в своих мыслях, пока прозвучал голос эльфийки рядом.
— Где мы можем встретить язык безумия?
— Большая удача найти его, — ответил Омелум, но после задумчивой паузы добавил. — Думается мне, у Леноры могут быть такие запасы. Она раньше была жрицей Мистры.
— И где она сейчас? — продолжила эльфийка, явно немного взбодрившись при упоминании богини Плетения.
— Насколько я помню, к юго-западу отсюда. Хотя её башня и имеет свойство перемещаться.
— Понятно, спасибо, — Израйя кивнула Омелуму и вернулась к группе, виновато пожав плечами в ответ на строгий взгляд Тав.
— Да будут все ваши странствия скорыми и удачными.
Голос Омелума прозвучал тише вслед уходящей группе, растворяясь в шуме глота миконидом, отпуская псионическую связь.
***
Как только группа оказалась подальше от небольшого закутка с невероятно неожиданным тандемом учёных в глубине грота миконидов, Тав остановилась. Вся ситуация казалась уже не только безумием, но и вычурной насмешкой судьбы. «Кишка говорила про тени, когда копалась в моей голове, а Омелум про помехи. Это может быть из-за Гостя. Густиль документировала другое физическое состояние личинок. Это может быть из-за магии. Хальсин сказал, что заражённые становятся марионетками без цереморфоза и стекаются к определённым местам. Значит, смысл не в заражении, а в чём-то другом», — дроу сосредоточенно выстраивала цепочку событий и знаний об их паразитах, пока рядом уже звучало тихое обсуждение волшебников.
— Нам нужно обязательно найти жрицу Ленору, это определённо не будет лишним, — Гейл настойчиво убеждал найти волшебную башню.
— Интерес к башне мне понятен, и я не против обсудить с её хозяйкой многие вопросы, но я не считаю безопасным позволять иллитиду изучать нас, — Эрдан вновь бросил сердитый взгляд на Израйю за излишнюю доверчивость и любопытство. — Омелум знает не больше нашего, а может, даже меньше.
— И всё же мы узнали очень важную деталь загадки, — не останавливалась лунная эльфийка в своей попытке объяснить пользу риска. — Если такие личинки не знакомы даже Омелуму, то это не просто заражение.
— Я согласна, — кивнув, тихо добавила Тав, что вызвало на лице Израйи самодовольную ухмылку, — наши личинки отличаются, и всё становится сложнее. Но также я согласна и с Эрданом, — теперь уже солнечный эльф ухмылялся, — не стоит нам показывать ему всё. Думаю, эти тени и помехи сейчас защищают нас от цереморфоза. И не нужно безумным учёным с явным пренебрежением к чужим жизням, знать об этом.
— А может, просто разрешим нашим не в меру любопытным волшебникам наконец-то сотворить глупость? — преувеличено устало бросил Астарион, хотя и изображал совершенное безразличие к обсуждению.
— Твоя дурь безмерна, эльфийка, — прошипела Лаэ’зель, возможно, впервые разделяя мнение с вампиром.
— Не всё, что, кажется, тебе злом, таковым является. И наоборот. Ты это уже знаешь, — протестующе заявила Израйя под шипящее ругательство гитьянки.
— Но спокойно позволять кальмароподобным засранцам копаться в голове было действительно глупо, хоть и храбро, — прокомментировала Карлах с тёплой усмешкой.
— Нельзя так просто верить каждому, это может оказаться скрытой ловушкой за вежливыми словами, — строго добавил Уилл. — Сообщество Блистательных не самая этичная кампания учёных. Их не единожды замечали за крайне спорными поступками ради знаний.
— Да бросьте вы, я без щупалец и добыла информацию, — почти по-детски надулась лунная эльфийка.
— Что случилось, то случилось, — Тав утомлённо остановила продолжение спора. — Мы уже поговорили, уже узнали чуть больше. Будем копать дальше, а пока у нас на повестке дуэргары и путь на Поверхность, остальное не столь важно. Чем быстрее поможем миконидам, тем быстрее покинем это прекрасное место.
— К слову о миконидах, — обратилась Шэдоухарт, отвлёкшись от почёсывания пса, и указала на Хальсина, который уже что-то обсуждал с одним из грибных существ.
Миконид выглядел иначе, чем худощавая стража, и больше напоминал каменного голема, на котором проросли бурые грибы. Округлое тело, словно его надули изнутри, слегка покачивалось, пока с его гигантской грибной шапки, что напоминала вычурные шляпы городских дам, стекала коричневая слизь. Хальсин говорил с ним недолго, что-то заинтересованно обсуждая, и через пару минут подошёл вместе с миконидом к группе.
— Друзья, это Владыка Глот, — после объяснения друида, вокруг вновь закружились споры, что позволяли группе слышать слабый одинокий голос.
— Ногами ходящие, языком говорящие. Дуэргары уничтожили мой круг. Я Владыка без круга, — миконид добавил в неровную песню своего голоса печальные, почти плачущие ноты. — И в этом круге не рады мне. Но я слышал песню. Вы хотите вычистить дуэргарскую гниль. Я к вам присоединюсь.
— Присоединишься? Как ты поможешь нам в битве, гриб? — раздражённо сплюнула гитьянки.
— Враг после смерти станет другом. Я подниму его, вы сможете приказывать.
«Ещё лучше… — устало протянула про себя Тав, но быстро вернулась к размышлениям о будущей драке, прикусывая губу, — но любая помощь важна. Если трупы дуэргаров будут слушаться, то это будет отличным щитом для нас. Это плюс. Но споры против них будут почти бесполезны, их даже отравить сложно».
— Подобное преимущество будет выгодно, — прокомментировал солнечный эльф, слегка склонившись к дроу, уже явно раздумывая над возможным планом атаки.
И дождавшись кивка Тав, обратился к Владыке Глоту.
— Что ещё тебе по силам?
— Я опасность, и я исцеление. Они уничтожили мой народ, я уничтожу их. Они ранят вас, я исцелю вас.
— Ладно. Ты можешь идти с нами, — согласилась Тав, хотя всё ещё насторожено, рассматривая уцелевшего миконида.
«Если весь его круг погиб, а он выжил, то это может быть только в двух случаях. Либо он сбежал, либо он силён», — мысленно отметив высокую вероятность первого варианта, разум дроу начал строить планы с подобным исходом.
— Не доверяйте ему свои спины, — обратилась она к группе мысленно. — И выпейте зелья для снижения воздействия ядов. И дуэргары, и микониды используют отравление в бою.
