— О, наконец-то, протянул Велес, улыбаясь. – Я уж думал, вы будете собираться дольше, чем эта руна сохла.
Таэль резко повернулся к нему:
— Ты оставил их одних! – голос гремел по залу. – Одних, когда была в коридоре тень Ноа!
Велес театрально приложил руку к груди:
— Таэль, дорогой я оставил их всего на минуточку. И, между прочим, они живы. Это уже успех.
— Это не смешно! — рявкнул Таэль.
— А я и не смеюсь, — Велес ухмыльнулся. – Это я так… нервничаю.
Лоран тихо фыркнула, но промолчала.
Милан шагнул вперед:
— Велес, ты сказал, что знаешь о руне больше всех. Говори.
Велес перестал улыбаться. Его взгляд стал серьезным, почти тяжелым.
— Это руна… — он посмотрел на Рафаэля. – Она не просто знак. Это метка. И она остается только на тех, кого Ноа выбрал.
— Я не хочу быть его выбором.
— А вот это, — Велес развел руками, — уже не тебе решать.
Таэль сжал кулаки:
— Мы разберемся. Но сначала — все, что ты знаешь, Велес, без шуток.
Велес вздохнул:
— Ладно. Но предупреждаю, вам это не понравится.
В тронном зале воцарилась тишина. Велес стоял, прислонившись к колонне, но его взгляд был серьезнее обычного — даже слишком серьезным для него.
— Слушайте, — начал он, скрестив руки. — Это руна… не просто знак. Это древний символ призыва. Его использовали только те, кто обладал властью над кровью. И самый известный из них — Ноа.
Лоран задрожала:
— Ты хочешь сказать, что это… его подчерк?
— Его подпись, — уточнил Велес. — И если он оставил ее для Рафаэля… значит, он выбрал его.
Милан резко шагнул вперед:
— Он не имеет права выбирать моего брата!
Велес пожал плечами:
— Ноа не спрашивает разрешения. Он просто делает.
Рафаэль молчал, но в груди его все сжималось.
Он, наконец, поднял взгляд на Таэля:
— Дедушка… скажи мне. Как он выглядит? Почему никто не знает? Почему нет ни одного описания?
Таэль замер.
Его лицо стало каменным, как у гаргулий у дверей.
Он медленно подошел ближе, опираясь на посох.
— Потому что те, кто видел Ноа, — сказал он тихо, но так, что каждый звук отозвался эхом, - не могли рассказать.
Рафаэль нахмурился:
— Почему?
Таэль посмотрел ему прямо в глаза:
— Потому что он вырвал им языки.
Лоран прикрыла рот рукой.
Милон побледнел.
Даже гаргулии у дверей издали низкий, тревожный звук.
Таэль продолжил:
— Те, кто отказался встать перед ни на колени и войти в его армию… лишились голоса. Он забрал их себе. Все они живы, но… — он тяжело выдохнул, — сидят в его темнице. Без языка. Без права говорить. Без права умереть.
Рафаэль почувствовал, как холод пробежал по позвоночнику.
— Значит… никто не может описать его?
— Никто, - подтвердил Таэль. — И те, кто пытался нарисовать его по памяти… умирали. Его облик нельзя удержать в разуме. Он ломает тех, кто пытается.
Велес тихо хмыкнул:
— Ну, зато теперь понятно, почему у нас нет портретов.
Таэль резко обернулся:
— Велес, ты оставил их одних, когда тень Ноа была рядом!
— Таэль если бы я знал, что он пришлет кровавую открытку, я бы взял с собой не только меч, но и священника.
Милан фыркнул:
— Ты бы взял с собой зеркало, чтобы любоваться собой.
— И это тоже, — согласился Велес.
Таэль ударил посохом по полу:
— Хватит, нам нужен ритуал. Сейчас же, Рафаэль, подойди.
Рафаэль сделал шаг вперед, сердце стучало так громко, что он слышал его в ушах.
Он еще никогда не боялся так сильно.
Таэль закрыл глаза. Вытянув ладони перед Рафаэлям, видна в ладонях его была аура, он отдавала серыми бликами.
Руна вспыхнула алым светом.
И вот в этот миг его сознание провалилось.
Сначала абсолютная темнота. Не пустота, а живая тьма, которая будто шевелилась вокруг него, как вода.
Таэль понял:
Это не пространство. Это чей – то взгляд.
Тьма смотрела на него.
Затем он услышал звуки. Не слова - хрип, стон, попытки говорить тех, у кого нет языка. Сотни голосов. Тысячи.
Они тянулись к нему, как руки из бездны.
Таэль понял:
Это те самые, кого Ноа отправил в темницу. Живые, но лишенные голоса. Вечные свидетели его облика – и вечные пленники.
На миг тьма разорвалась, и Таэль увидел силуэт замка.
Он был не из камня. Он был из костей. Из тех самых, кто когда – то пытался сопротивляться.
Башни тянулись в небо, как когти. Окна светились красным – не огнем, а кровью.
Таэль оказался в огромном зале. Пол – черное стекло. Стены – живые, будто дышащие. И на троне сидел кто – то.
Ноа.
Но Таэль не смог увидеть его лицо. Каждый раз, когда он пытался, зрение ломалось, как зеркало под ударом.
Он увидел только:
Силуэт, высокий и нереально тонкий. Крылья похожие на туман и кровь одновременно, и глаза – два белых провала, как пустые луны.
Эти глаза смотрели прямо на него.
Ноа поднял руку. И воздух вокруг Таэля стал тяжелым, как свинец.
Голос прозвучал не для ушей – внутри черепа:
«Он — мой.
Ты не сможешь его прятать».
Таэль почувствовал, как руна под его ладонью обжигала кожу.
Перед тем как ритуал оборвался, Таэль увидел.
Рафаэля.
Стоящего перед Ноа. Живого, но с глазами, в которых отражалась та же белая пустота.
И тень Ноа стояла за его спиной, как хозяин.
Таэль резко открыл глаза. Он едва держался на ногах — Милан подхватил его.
Рафаэль испугано шагнул вперед:
— Дедушка, что ты видел?
Таэль тяжело дышал. Его голос был хриплым:
— Я видел… его. И он сказал… что ты — его выбор.
Велес тихо выругался.
Лоран побледнела.
Гаргулии зарычали.
А Рафаэль почувствовал, как холодная рука страха сжала его сердце.
Велес нарушил тишину.
Он медленно выдохнул, почесал затылок и сказал:
—Ну… — он щелкнул пальцами. — Отлично. Значит, Ноа официально объявил, что хочет Рафаэля. Прекрасно. Просто замечательно. Может, еще цветы пришлет?
Милан резко повернулся:
— Велес! Это не смешно!
— А я и не смеюсь, — Велес поднял руки. — Я пытаюсь не обделаться от страха, если честно. А у нас тут древний маньяк без лица, который собирает языки как коллекционные фигурки, и он выбрал нашего мальчика. Позвольте мне хотя бы сарказм оставить.
Таэль тяжело выдохнул:
— Велес… ты не понимаешь, насколько это серьезно.
— Таэль, дорогой, — Велес наклонился вперед, — если бы было хоть чуть-чуть серьезнее, я бы уже копал себе могилу. Или хотя бы выбирал себе красивый гроб.
Лоран тихо фыркнула, но тут же прикрыла рот.
Рафаэль стоял неподвижно, словно не слышал их.
Он только прошептал… что он его выбор.
Велес подошел ближе, положил руку ему на плечо:
— Слушай, малыш… если тебя выбрал Ноа, это не значит, что ты должен соглашаться. Мы еще посмотрим, кто кого выберет. Я, например, выбираю жить. И тебя тоже выбираю живым.
После долгой паузы Таэль выпрямился, словно стряхивая с себя тень видения.
— На сегодня достаточно, — сказал он ровно.
— Утро вечером мудренее. Завтра мы решим, что делать дальше.
Рафаэль нахмурился:
— Но ты так и не ответил…
Таэль мягко поднял руку, прерывая его:
— Рафаэль, сейчас ты устал. Все устали. Завтра мы подумаем яснее. Мы обязательно что-нибудь придумаем.
Слова звучали успокаивающе. Слишком успокаивающе. Слишком гладко.
Гаргулия рядом с Рафаэлям чуть наклонила голову — она чувствовала лож, но молчала.
Велес, конечно, молчать не стал.
Он хлопнул ладонью по бедру:
— Прекрасно! Просто замечательно! Теперь у нас не только Лоран под прицелом Ноа, но и Рафаэль. Отличная компания, я бы сказал.
Лоран вздрогнула:
— Велес…
— Что? — он развел руками. — Я же говорил, что он не забыл про тебя. Вампирша была права. Но руны тебе не присылал. А вот Рафаэлю - прислал. Значит у него новый фаворит.
Милан резко повернулся к нему.
— Замолчи!
— Я бы с удовольствием, — Велес поднял руки, — но кто-то должен говорить правду, пока некоторые… — он бросил взгляд на Таэля, —предпочитают философию утром разберемся.
Таэль медленно повернулся к нему, взгляд стал ледяным:
— Велес. Хватит.
— Велес кивнул, но глаза его остались настороженными.
— Но я все равно считаю, что мы в дерьме по уши.
Рафаэль стоял молча, сжимая пальцы. Он чувствовал, что Таэль что-то скрывает. Но сейчас — не время.
Таэль подошел ближе, положил руку ему на плечо:
— Иди отдыхай. Завтра мы все обсудим. Я обещаю.
Рафаэль кивнул, но в его взгляде не было доверия.
Когда все вышли из зала, шум стих, и коридор наполнился только эхом шагов. Лоран быстро огляделась — Рафаэля и Милана рядом не было. Убедившись, что они одни, она резко взяла Велеса за руку и потянула его в сторону.
Он посмотрела на нее тем самым взглядом — теплым, влюбленным, но при этом исконно мужским, уверенным, будто он знает, что делает.
Но Лоран не дела ему ни секунды преимущества.
— Если не хочешь помогать, так и скажи, — бросила она тихо, но жестко. — Твое поведения говорит само за себя.
Велес фыркнул, отведя взгляд на мгновение, будто собираясь с силами.
— Я там сто раз объяснил, почему так говорю, — ответил он. — Если ты хочешь видеть во мне серьезного, без чувственного стратега… извини, что разочаровал. Я не собираюсь им быть.
Слова ударили по ней сильнее, чем она ожидала. Она резко развернулась, собираясь уйти, но он успел перехватить ее руку.
Одним движением притянул к себе, к своей груди — не грубо, но настойчиво, как человек, который не хочет отпускать.
— Прости, — сказал он тихо.
Прежде чем она успела вырваться, он наклонился и поцеловал ее — горячо, искренне, будто этим поцелуем хотел сказать все, что не умел словами.
Лоран замерла на долю секунды… а потом резко ударила его по щеке.
Звонко. Четко. Без колебаний.
Она выдернула руку и ушла, не сказав ни слова, оставив Велеса стоять в коридоре с горящей щекой и впервые за долгое время — без ответа.
