Мария Олохова.
Александра Гареева
Глава 1
Чернокрылый ангел в фиолетовом камзоле пролетал над землей, как всегда в Велесову ночь. Серый город, припорошенный листвой, не радовал взор и даже внушал ощущение тоскливой безнадеги.
«И как люди живут в этом невероятно скучном, почти бесцветном мире? Из яркого осенью – только опавшие листья да тусклый свет в окнах безликих домишек. Как жаль, что из года в год я вынужден «любоваться» на эту осеннюю хмарь. В единственный выходной в году лицезреть серость и уныние осени – то еще «удовольствие ниже среднего». – грустно подумал он. – И в теплом южном море крылышки не погреть, а только заморозить с нынешней-то аномальной погодой. Ох, люди, люди... расстраивают Небеса своими поступками, а потом удивляются: чего это вдруг в «райских уголках» снега по самые уши?!».
Так, размышляя о своем, ангел, в котором вряд ли кто-то узнал бы
владыку тьмы, пролетал мимо очередного безликого «человейника». Цепкий взгляд синих глаз невольно мазнул по единственному освещенному окну.
«Вот опять окно, где опять не спят» – мелькнуло в мозгу.
Как истинный эстет, Ангел обожал стихи. Как истинный темный, предпочитал те, что с привкусом осенней грусти и запахом тоски. Поэтому при себе всегда держал томик Цветаевой.
Он хотел уже пролететь мимо, как взгляд сам собой упал за окно. Туда, где на полу сидела девочка лет десяти. Детские глазки были полны слез.
«Меня это не касается!» — сказал повелитель тьмы сам себе.
Но тихий плач девочки заставил все внутри сжаться.
«Кого покусать за слезы этой малышки?» — зло подумал он.
Прижавшись лицом к стеклу, владыка наблюдал за девочкой как завороженный. Та плакала, сжимая в руках какую-то бумажку.
Приглядевшись, чернокрылый понял, что бесформенный комок — смятое семейное фото: девчушка, обнимающая мать и отца.
«Все старо как мир! Отец ушел из семьи, а мама вынуждена работать по ночам, оставляя девочку одну» – подумал чернокрылый и печально усмехнулся.
Но усмешка тотчас померкла, а все мысли из головы как ветром выдуло: он увидел, что девочка приставила стул к столу и забралась на отполированную столешницу. Протянув руки к висевшей над столом полке, она кончиками пальцев коснулась длинного платья куклы.
«Игрушку достать пытается, которую отец на прощание подарил. Батюшки домовые-матушки зеркальницы, кто ж на самый край-то встает?! Упадет ведь, егоза!» –подумал наблюдатель.
Страх за эту милую, беззащитную девчушку ворохнулся в груди, заставив что-то тревожно екнуть там, где у людей находится сердце. Неужели и у него оно тоже есть? Впрочем, думать об этом было некогда. Отогнав от себя лишние мысли, черный ангел изловчился и пролез в комнату через открытую форточку. В этот самый миг нога девчушки сорвалась, и она с визгом полетела на пол.
«А мне летать охота! Жаль, что лечу не вверх, а вниз!» – машинально прочел ангел мысли малышки, подхватив ее на руки у самого пола.
Почувствовав, что зависла в воздухе, юная покорительница высот начала испуганно брыкаться и заехала своему спасителю рукой по носу.
— Мать моя зеркальница! Вот ведь птенчик неугомонный! – усмехнулся тот, крылом потирая переносицу. – тише, тише... не бойся. Я друг!
— Почему я не вижу тебя? – спросила она, но брыкаться перестала.
«Уже легче» – подумал чернокрылый, сев на стул и устроив малютку у себя на коленях.
— Видишь ли, ты слишком взрослая для того, чтобы увидеть меня. Можешь только почувствовать. Да и ни к чему мне являть тебе свой лик.
— Ты такой страшный? А в моей любимой сказке Настенька не испугалась страшного чудища, живущего в замке.
— Что за Настенька? – недоуменно нахмурился владыка тьмы.
— Ты не знаешь сказку про аленький цветочек? – девчушка изумленно округлила глаза. «Такая милая, наивная, как все дети» – подумал ангел и невольно улыбнулся. Признаваться в том, что за последние двести лет он читал только «Божественную комедию» да сборник стихов обожаемой Цветаевой, было ужасно неловко. Поэтому он просто покачал головой. Потом вспомнил, что юная летунья не видит его и грустно вздохнул:
– Нет, птенчик, не читал.
— Хочешь расскажу? Мне ее раньше папа читал каждый вечер...
В детском голосе было столько грусти и невыплаканных слез, что ангел на миг остолбенел.
— Пожалуй, да, — нерешительно сказал он, сглотнув тугой ком в горле. — но сначала расскажи, отчего ты плакала?
— Ой! А меня учили, что с незнакомцами говорить нельзя!
— Я друг, — повторил ангел — а зовут меня... Черник.
— Меня мама часто называет Фаина-фай-на-на, – хихикнула девочка.
— Нэнэ? – переспросил собеседник, нахмурившись. Было видно, что подобное имячко ему в новинку, а потому он искал что-то похожее, более привычное.
“Нэнэ” – имя, бесспорно, немецкое. Вот только у него в услужении имелась никса – русалка по-нашему – по имени Нэнэ – как приехала по обмену лет триста назад русскую культуру изучать, так все никак обратно не соберется.
Впрочем, насколько знал Черник, троюродная сестра Нэнэ, русалка Златослава, с которой они и обменялись когда-то, вполне вольготно сейчас живет на чужбине и строчит сестрице письма о том, какое там все страннoе да чуднoе, но назад не собирается.
“Ну а раз всех все устраивает, то и пусть живут. Русалки – они везде сгодятся, как бы ни звались” – хмыкнул про себя Черник, подводя итог.
– Да нет же! – рассмеялась девчушка, вырывая собеседника из плена рассуждений – хотя... мне нравится. Можешь звать меня так.
– Рад знакомству со столь очаровательной леди, – улыбнулся Черник.
«Леди» смущенно шмыгнула носом и вдруг спросила, переведя взгляд на окно:
— Как ты сюда попал? Это же пятый этаж!
— Я добрый волшебник. Пролетал мимо, увидел, что ты плачешь и решил зайти в гости.
– Ну конечно! – фыркнула малышка. – Еще скажи, что у тебя есть голубой вертолет и пятьсот эскимо!
— Что? Какой вертолет? Какое эскимо? – совсем растерялся «волшебник».
— Ну ты даешь! – хмыкнула девочка – детские песни не слушал? Раз ты волшебник, то должен такое знать!
— А... эм.... – Черник почесал в затылке, подгоняя работу мысли – Я из волшебной страны только прилетел! Если хочешь, я посижу с тобой и расскажу сказки, которые я знаю. А ты взамен расскажешь мне, из-за чего ты плачешь.
— Папа... — Нэнэ шмыгнула носом — папа нас бросил! Почему так?! Почему родители разводятся?!
«А все-таки я был прав. Ничего за сотни и тысячи лет не меняется» – вздохнул Черник, но думать ему было некогда, потому что Нэнэ вдруг тихо, но горько расплакалась. Машинально подалась вперед и уткнулась носом во что-то пушистое, продолжая плакать.
– Аккуратно, птенчик, ты мне сейчас крылья слезами зальешь, я лететь не смогу.
– А ты летаешь? – изумилась малышка, – по-настоящему?!
– Ну уж точно не как ты, – со стола да на пол! – язвительно заметил Черник, обратив внимание что слезы в детских глазах мгновенно высохли.
Нэнэ улыбнулась, но мгновение спустя вновь погрустнела, переведя взгляд на зажатое в руке фото.
— Знаешь, мне кажется, это все из-за меня! Если бы я была хорошей дочкой, родители бы не развелись!
«Если бы была хорошей дочкой... дочкой...» – эхом отдалось в голове ангела, и он крепче прижал девочку к себе.
— Знаешь, я могу предложить тебе пойти со мной в волшебную страну, птенчик. Я стану твоим папой, буду любить тебя, защищать и баловать. — сам не зная зачем предложил он.
Ему вдруг захотелось укрыть эту милую девчушку от всех невзгод, защитить от всех ненастий.
Что-то доселе незнакомое проснулось в сердце принца тьмы.
— Правда? – спросила девочка, шмыгнув носом и, сама того не зная, посмотрела Чернику прямо в глаза.
— Честное королевское! – улыбнулся он.
– Так ты король или волшебник? – не поняла Нэнэ.
– Я... я король волшебников, дитя, – тут же нашелся собеседник.
— Покажись, я хочу видеть тебя! – нахмурила бровки девочка.
Вздохнув, черный ангел спустил малышку с рук и снял заклятье невидимости. Взору девчушки предстал статный голубоглазый мужчина с точеными чертами лица. Платиновые волосы ниспадали на плечи, резко контрастируя с черно-фиолетовым камзолом. За спиной Черника виднелись огромные крылья цвета воронова крыла.
– Пойдешь со мной? – спросил «король волшебников», проведя ладонью в черной перчатке по длинным русым волосам девчушки. – У меня много всего интересного.
– А пони у тебя есть? – глаза малышки наполнились мечтательным блеском.
– С цветными гривами и большими крыльями, – похвастался Черник.
– А мороженое у тебя там есть?
– Сколько угодно! – он снова опустился на стул.
Нэнэ опять забралась к нему на колени и задумалась. Жить в волшебной стране, кататься на крылатых пони и объедаться мороженым на завтрак обед и ужин. Кто ж о таком не мечтает? Но...
Малышка взглянула на фото. Там помимо отца была и мама. Ее милая, родная, улыбчивая мамочка. Которая всегда обнимала, рассказывала сказки на ночь и пекла удивительно вкусные ажурные блинчики по воскресеньям. Как мама будет без нее? Разве может она, Фаина, бросить маму здесь и кататься на лошадях в ином мире?
— Я бы хотела пойти с тобой, – со вздохом сказала девочка – ты мне понравился. Ты добрый. С тобой, как с папой, легко и спокойно.
Губы принца тьмы озарила смущенная улыбка. Было видно, что ему в новинку слышать подобное о себе.
– А маму с собой можно взять? – с надеждой спросила малышка.
– Нет, – виновато развел руками Черник.– Ни маму, ни кошку, ни собаку. Только ты можешь пойти со мной.
– Не могу, – мрачно буркнула Нэнэ. – Я не оставлю маму.
Черник понимающе улыбнулся, но в глазах его застыла вековая печаль.
– Ты удивительная девочка, Нэнэ, – ласково сказал он, коснувшись детской щечки холодными губами.
Малышка вздрогнула, но не отстранилась. Лишь крепче прижалась к черно-фиолетовому бархатному камзолу.
От нее все еще исходил незаметный человеческому нюху запах молока. Так пахнут дети. Чистые, наивные, верящие в чудеса и еще не познавшие жестокость этого мира.
Перед глазами Черника вдруг вспыхнуло полустертое воспоминание пятисотлетней давности. В тот день он пришел, чтобы проводить в мир тьмы седовласого ясновидца.
Уже на пороге двух миров ясновидец вперил в своего провожатого взгляд мутных, как у снулой рыбы, серых глаз. Помолчал немного, шамкая губами, и выдал насмешливо:
– Даже тот, кто не ведает жалости, однажды узнает живительную силу чистой, наивной, детской любви. В судьбе великого владыки тьмы появится человеческое дитя, за которое он будет готов отдать и вечность, и бессмертие. Черник тогда лишь рассмеялся. Почему же сейчас смех болезненной горечью застыл на губах? Почему так хотелось, чтобы это дитя, доверчиво обнимавшее его за шею, не знало ни боли, ни слез?
– А если мне будет плохо или страшно, можно я тебя позову, Черни? – сонно спросила девочка, вырывая Черника из плена невеселых мыслей.
— Зови! – откликнулся тот, воспрянув духом – В любое время зови, и я прилечу!
Черник встал, держа зевающую Нэнэ на руках, положил ее на кровать и заботливо укрыл одеялом. По мановению его руки выключатель щелкнул, и комната погрузилась в темноту.
— А теперь закрывай глазки и попробуй уснуть, – прошептал Черник, бережно гладя свою новообретенную дочь по волосам.
Внезапно послышался шорох и сдавленное хихиканье в дальнем углу комнаты.
– Опять кто-то скребется, – сонно пробормотала Нэнэ, не открывая глаз. Детская ручка медленно высунулась из под одеяла и зашарила по подушке. Рядом никого не было.
– Черни, ты где? – всхлипнула девочка и хотела уже включить ночник, как вдруг у изголовья раздалось почти змеиное шипение:
– Тише, птенчик, я рядом.
Как ни странно, малышку это успокоило. Что-то внутри подсказывало, что этот странный, пугающий и опасный для других ангел желает ей только добра.
– Опять малявка одна! – визгливо захихикало где-то в углу.
– Погоди ты радоваться! – шикнул на него собеседник. – с ней вроде кто-то был. Сейчас выгляну, проверю. Если одна – напугаю немного.
– Может, не надо пугать, а? – жалобно шмыгнули в ответ.
– Ты тоже это слышишь? –дрожащим голосом спросила девочка, плотнее кутаясь в одеяло.
– Слышу, птенчик, слышу, – ласково сказал Черник, радуясь, что темнота скрывает его лик.
Он чувствовал, что сейчас черты аристократического лица неуловимо меняются, хищно заостряясь.
– Мне страшно, – прохныкала Нэнэ.
– Не бойся, сейчас разберемся, – шало улыбнулся чернокрылый ангел и, наклонившись к самому уху девочки, добавил:
– Притворись, что спишь.
Фаина ничего не ответила, лишь на краткий миг сжала прохладные пальцы своего защитника и усиленно засопела.
Повелитель тьмы улыбнулся, провел ладонью по растрепанным волосам девочки и выпрямился во весь рост.
Глаза, только что сверкавшие теплой синевой бескрайнего моря, враз почернели. Ярость, похожая на смертоносную грозу, молниями сверкала на самом дне радужки.
Спешно накинув на себя полог невидимости, Черник затаился. Через пару минут из-за угла показалась огромная лохматая голова с большими ушами и маленькими рожками. Большие оранжевые глаза нечисти с любопытством осматривали детскую комнату, в упор не замечая незваного гостя.
– Вылезай, все чисто! – скомандовал лохматик и сам выбрался из укрытия. Голова оказалась непропорционально большой для тонкой шеи и худенького тельца, покрытого рыжей шерстью.
– Ну где ты там? Застрял, что ли? – нетерпеливо крикнул рыжик.
– Да иду я, иду, – нехотя послышалось в ответ.
Из укрытия, пыхтя, вылез еще один "шерстяной комок" с рожками, только черный и намного более упитанный.
– Ну и как это понимать? – елейно раздалось прямо перед ними.
Оба "лохматика" вздрогнули и бросились врассыпную, но были тут же схвачены за шиворот.
– Еще раз для особо одаренных: как это понимать? – спросил Черник шепотом, плавно переходящим в звериный рык.
– А мы чего? Мы ничего! – ответил рыжий, брыкаясь. – и вообще пусти! Пусти, кому говорю! Да я тебя щас...
Черник деланно рассмеялся и сбросил полог невидимости.
Фая, наблюдавшая за всем сквозь полуопущенные ресницы, тихо хихикнула: уж больно потешно выглядел ее новый знакомый, брезгливо державший двух чудиков на вытянутых руках двумя пальцами.
– Мне еще раз повторить? – прошипел Черник, встряхнув обоих. – зачем пугали девчонку?!
– Так это, мы ж чего, мы ж ничего – залебезил рыжий, картинно шаркнув ножкой в воздухе – Ваше чер...
Черник встряхнул рыжика сильнее и поднес крыло к лицу так, что одно перо весьма недвусмысленно касалось губ. Взглядом он в это время указывал на малышку.
– Ваша чернокрылость, – тут же исправился понятливый матох, – нам по должности положено. Вон, хоть у Пухлика спросите!
Черник с трудом сдерживал смех, наблюдая как рыжий пытается выслужиться. Замаскировав смешок тихим покашливанием, принц тьмы повернулся к Пухлику и вопросительно кивнул.
– Растрепыш п-п-прав! – заикаясь, произнес тот, пытаясь заступиться за друга.– мы ж чего? Мы ж ничего!
"Вот заладили! Хотя... чего ожидать от мелкой домашней нечисти, у которой полторы извилины на двоих" – раздраженно подумал Черник.
– Наше дело маленькое: детей пугать, мешаться да под ногами путаться! – гнусаво зачастил Пухлик – Нам одна радость в жизни: коль все наперекосяк идет у хозяев, так мы и счастливы!
– Спасибо за напоминание, но кто такие матохи я прекрасно знаю! – рыкнул Черник, встряхнув обоих.
