Пролог
Жаркое солнце раскалило крышу Первого Городского Госпиталя, отчего внутри больницы, битком набитой больными, температура превышала все мыслимые пределы.
Санитары притащили каталку. Погрузили туда брюнетку, в белых шортах и коротенькой белой курточке с оторванными пуговицами, накрыли простынёй, и покатили свою ношу как можно быстрее и бережнее по коридору.
- Все так плохо, док? - я больно впился пальцами в предплечья беспредельно замученного мужика, с посеревшим от перегрузок лицом, тёмными, совсем тёмными, в чёрнь, кругами вокруг глаз... Быть синякам!
Боль в местах касания моих рук усилилась, и сохранить беспристрастное выражение лица доктору не удалось. Я заметил, как болезненно он сморщился, но сдавил лишь сильнее.
- Имя у неё символичное - Надежда. Может повезёт.
- Не сглазь, док.
Пересохшее горло не давало дышать, а глаза застилала пелена. Израненные руки горели, их словно жалили пчёлы.
- Тебе б самому не помешала лошадиная доза антибиотиков, капельница, сильное снотворное по вене и долгожданный провальный сон, - врач протянул руку, но я из-под неё вывернулся.
В моём состоянии ой какое заманчивое предложение, но… нет!
- Не страшно. Просто гнетущая слабость. Устал, - словно оправдываясь, пояснил я.
Белый халат поплыл перед глазами. Обливаясь холодным потом, борясь с накатывающей тошнотой, пришлось распрощаться с его хозяином и добрёсти до кресел, выстроившихся красными рядами вдоль больничных стен.
Будь проклят тот день, когда отец заставил меня выбрать эту работу! Одному Богу известно зачем.
…Невозможность строить планы, недостижимость любых целей - всё это так несправедливо.
Платят гроши, а типы в чистых накрахмаленных рубашках, вроде того, что сейчас напротив, глядят на таких как я сверху вниз! Чертовы богачи! - вот что думалось.
Я думал так каждый день, вот уже четыре года.
Тип смотрел на меня во всё глаза, не отрываясь, если б у меня были силы, я, пожалуй, подивился пристальности, с какой меня разглядывали, может, и смутился даже под таким-то взглядом.
Он неожиданно решительно произнёс:
- Влас!
Упёршись руками в подлокотники, я наскреб силенок и решительности, подтянул ноги и вытащил себя из креслица, хлипкого для моего телосложения.
- Майор Руслан Буров. Младший.
Густые пряди пепельно-русых волос нового знакомого красиво обрамляли высокий лоб и падали на шею и уши. Мне даже завидно стало - бывают же нормальные волосы у людей! Не то что моя копна - и обстричь жалко, и носить невозможно… Битый-перебитый, замызганный волчара.
- Буров, значит. Страна любит своих героев! Или кошки тигров не рожают? - брови собеседника насмешливо приподнялись.
Это он правильно сказал. Факт. Вляпался ты, Буров, с разгону и без предупреждения в обстоятельства непреодолимой силы. Именуемые в народе просто и изящно: попадалово! А отец бы в такое никогда… У тебя была Настя, не спокойная, но налаженная жизнь! Куда ты полез?!
Я поднял голову, с силой потёр руками лицо, словно пытался стереть невидимую пленку, мешающую видеть реальность.
- Ты кем-то приходишься Наде?
- Надин!
Тональность утверждения осталась мне непонятной. Это прозвучало как-то… непривычно и жутко официально.
- Состояние стабильное! - радостно оповестил идущий на встречу доктор, протягивая планшет с листком. - Будущий отец должен подписать согласие на госпитализацию.
- Конечно! - произнёс я, и не только я.
Взгляд Власа был полон недоумения. Да и мой, наверное, тоже.
Странная штука — жизнь! Мы никогда не готовы к переменам, и ничего не предвещает, не предупреждает, но в одну секунду происходит что-то - и бац! Ты в новых обстоятельствах и «Здравствуй, новая жизнь!»
Глава 1.
За решётками окон 32-го отделения полиции города Санкт-Петербург появился естественный признак весны - дождь. Просто весенний дождь. Остановки заполнились странными печальными зонтичными грибами-людьми. Те вылезли из домов с первыми каплями дождя и теперь терпеливо и молча ждали, пока трамвай соберет свой утренний урожай.
Звуки дождя плавно сливались со звуками внутри помещения уголовного розыска, создавая некую симфонию шума. Было всё: от болезненных охов правонарушителя с заломанными руками, которого грубо запихнули в кабинет с табличкой четыре, до вопля дознавателя Малинина, пожелавшего узнать, куда же, запропастились его Мальборо красные; от криков задержанных пьяниц, до приглушенного, сладострастного шёпота, каким я обычно беседовал по телефону с Настей. Не слишком юной учительницей географии, с наивными серо-зелёными глазами. Но, она ещё не достигла возраста, когда соседи в глаза начинают называть таких старыми девами. Хорошенькая, но еще три недели назад я спокойно прошел бы мимо, даже не обратив на такую девушку внимания. Сейчас она казалась мне красавицей.
Меня не выбивало из любовной колеи, ни урчание воды в старых трубах, ни пошлые анекдоты опера Сухарёва, которые обычно оканчивались гоготом.
- Ты работаешь пятнадцатого? - осведомился я, краем глаза изучая потёки на стенах.
- Да, но освобожусь уже к трём.
Голосок её звучал так тонко, словно мышка пищала, и я попытался определить: вызвано ли это переживаниями, или она всегда разговаривает в таком регистре. По некоторым размышлениям, заключил, что скорее всего первое. Иначе, как бы её слышали ученики? Уволили бы её по профнепригодности, и пополнила бы юная учительница ряды безработных. Тогда, по логике, возникал следующий вопрос: о чём она беспокоится?
- В три чёрный Лэнд-ровер Дефендер будет ожидать тебя у тротуара, - меня охватило возбуждение, напомнив, что я молодой мужчина в расцвете сил и что у меня давно не было женщины.
Телефонный разговор прервался ударом свёрнутой газеты о мою непутёвую голову.
- У тебя одно на уме - бабы! - за спиной был мой отец. Точнее полковник Буров, с неизменной трехдневной щетиной. Волосы у него успели пробиться сединой, на носу была бородавка, но в целом, в своём строгом костюме, он выглядел презентабельно.
- Чем обязаны такой честью, полковник?
Отец засунул руку во внутренний карман своего пиджака, извлек оттуда несколько листков бумаги и поднёс их к моему лицу.
- В последнее время участились факты необоснованных отказов в возбуждении уголовных дел и несвоевременной регистрации заявлений граждан. Даже сейчас в дежурной части полно заявителей! А вы расселись, как мухи на параше! Каждый занят своим делом.
- Не может быть, - выглянув в коридор, я заметил недовольную задержкой толпу. Кто-то умудрялся записывать номер очереди на ладони.
Спустя минуту полковник пробормотал устало:
- Руслан!
- Маэстро, ша! У нас теперь стажируются два практиканта. Вот пусть они и набираются опыта с терпилами.
- Видел я это великолепное зрелище - Торопунька и Штепсель. Сегодня тебе предстоит эта нелегкая работа! Тебе! Я так сказал!
Ссоры между нами случались. Отец всегда был вспыльчив, а я слыл человеком необузданного нрава, любившим поиздеваться над людьми.
- Так точно, господин полковник! Только потом - не жалуйтесь!
- Руслан!
- Попрошу первого за мной, - сказал я. Толпа мигом затихла.
Глава 2.
Первым в очереди оказался некий гражданин Хун До. Престарелый седобородый азиат. Без вежливого стука. Просто открыл дверь, сделал шаг и замер. И стало заметно, как удивление пробивается на невозмутимом лице посетителя. Непонятно было, кого он собирался перед собой увидеть, но уж не юного молокососа, который при всем желании на опытного опера не смахивал. Азиат постоял с минуту, оглядываясь по сторонам, и только потом присел на краешек стула и снял тёмные очки. Из-под них на меня глянул смачный фингал цвета морской волны.
- По какому вопросу желаете поговорить? - равнодушно буркнул я.
Старик шумно втянул в себя воздух:
- Два дня назад у меня украли гонг. Вернее сначала меня подкараулили в подъезде, потом избили, а потом обокрали. Не мой личный гонг, общины. Причем гонг священный, которому нет равных даже в Поднебесной, - пожаловался он.
- Почему сразу не пришли?
- Боялся рассказать в общине.
- Подозрения есть?
Хун До виновато пожал плечами в ответ.
- Сколько их было?
- Трое.
- Сколько говорите стоит этот гонг?
- Не знаю сколько бы за него дали на мировом рынке…
- А на пункте приёма металла? - я вопросительно подвигал бровями.
Азиат застыл. Кажется, даже дышать перестал. Потом неожиданно разродился:
- Это наивысшая категория дел: «невероятной по сложности». Позовите мне опытного следователя!
Если только у вас в Поднебесной… - подумал я, и сказал:
- Вы правы! Дело серьёзное. Мы займемся этой шайкой по всем правилам.
Одной рукой я снял трубку телефона и начал набирать номер, другая же рука автоматически выдернула телефонный провод из розетки.
- Алло, дежурный? Буров беспокоит. Дайте информацию в аэропорт и на жд вокзалы, что пропал старинный гонг. Нужно перекрыть дороги, ведущие из города. Опишите его? - спросил я у завороженного старика, после чего начал диктовать приметы в трубку.
- Всё в порядке, - пояснил я преобразившемуся азиату. - Идите себе спокойно домой, механизм розыска запущен на всю катушку.
- А зачем аэропорт перекрывать?
Я понял, что переборщил.
- Видите ли, - побарабанив пальцами по столу и подбирая слова, сказал я. - Шансов на то, что похищенное останется в городе, практически нет. Поэтому нужно перекрыть этим «гастролёрам» вентиль с кислородом.
- Благодарю, - ответил восхищенный Хун До. - Мне станет легче, когда весь этот кошмар закончится.
- Не стоит, - я указал на дверь. - Это наша работа.
Высший пилотаж для такого циника как я, заключался не в том, чтобы отшить безнадежного потерпевшего, а в том, чтобы сделать это так, чтобы тот, уходя, говорил «спасибо», причем искренне.
Переполошенный Малинин влетел в мой кабинет, когда я в очередной раз требовал у дежурного перекрыть аэропорт, дабы задержать негодяев, укравших 6-метровую надувную резиновую курицу.
- Жмурик! - ругаясь нехорошими словами заорал он.
Я понял всё с полуслова.
Выходя из кабинета столкнулся с отцом. Он стремительно шёл, почти бежал по коридору, а за ним по пятам следовала какая-то ухоженная брюнетка лет тридцати, с полной грудью и «козьими» ногами с неразвитыми икрами.
- Руслан! Обожди! С тобой поедет наш криминальный репортер.
Мой изумленный взгляд так и вопрошал: «А у нас есть криминальный репортёр?»
- Можно вас на пару ласковых,товарищ полковник?
Вот ещё напасть! Мы отошли немного в сторону, и тут отец злобно зашипел:
- Допрыгался, дорогой? Процент раскрываемости в отделении падает с быстротой кирпича, сброшенного с Останкино.
- И остановить падение послали эту «липовую» репортёршу?
- Вот и выяснишь! Она теперь твой хвост.
Я уже открыл рот, чтобы запротестовать, но уловил в отцовском взгляде что-то такое, отчего мой протест тут же угас.
Полковник зашагал дальше по коридору. А меня не оставляло ощущение, что щуплая брюнетка буквально сверлит мою спину пронзительным взглядом.
Глава 3.
Старенький Лэнд ровер отчаянно гудел, словно собираясь взлететь. Я выжимал из него всё, что мог. Через полчаса машина вкатилась на заправку. Вдаль уносилось шоссе, по которому не переставая мчались фуры, груженные древесиной или очередной просрочкой для жителей областного центра.
- Ну что? Приплыли? - я первый нарушил тревожное молчание.
- Вы бы на своей «ласточке» без труда выиграли соревнование на самое долгое прохождение самой короткой дистанции, если таковое когда-нибудь проводилось, - усмехнулась брюнетка. Голосок у нее был немножко низковатый, но звучал превосходно.
Длинные тёмные волосы, она собрала на затылке и заколола их, по-видимому, для того, чтобы не было жарко шее.
Я поднял руки вверх, словно обращаясь к кому-то там находящемуся наверху.
- Куда мне до этих крутых мужиков на «Лексусах» да на «Поршах», причем новеньких.
- Да? А мне все уши прожужжали насчет вас. Всё расхваливали какой вы красавчик, а на деле - несчастный, - хмыкнула брюнетка. - Жизнью битый.
- Битый не битый, а повидал немало, - парировал я.
Ни один мускул на лице не шевельнулся.
В силу специфики своей работы, мне частенько приходилось видеть мертвецов, живописные картины смерти. И меня уже не пугала кровь на снегу, не ужасали чьи-то кисти, ноги, головы, валявшиеся отдельно от хозяев… Наверное, человек ко всему может привыкнуть.
За зданием заправки располагалась полоса искусственного леса. Асфальтированная дорога кончалась в ста метрах от парковки, и дальше нам пришлось месить грязь.
- А говорят, плохих дней не бывает… - я матюкался, пока чавканье не прекратилось.
Брюнетка, в своём новом красивом пальто и бежевых лодочках торопилась идти за мной. Я даже немного зауважал её, ведь пройдя несколько шагов в туфлях, она поняла, что каблуки проваливаются в землю, но назад не повернула.
Мы углубились ещё дальше, людей никого не было, стояла тишина, прерываемая шуршанием прошлогодней листвы, скрипом деревьев и трескотнёй птиц.
- Устали идти? Могу помочь, - я посмотрел на брюнетку холодным взглядом. Было видно, как ноздри на её прелестном носе расширились до предела.
- Разве я жаловалась? - покачнулась, но устояла.
- И, правда, чего это я? - язвительно произнёс я. - Сами топайте, не маленькая.
Ей очень трудно давалась дорога. Она несколько раз подворачивала ногу, и пару раз почти падала, когда каблук проваливался меж мелких камней. Её гордость была ущемлена до предела, видимо больше всего она не любила выглядеть неуклюже и жалко. Поэтому на все мои попытки помочь, красавица лишь отмахивалась и огрызалась.
Идти через лес было одно удовольствие, пока всё отчетливее не стал виден изрядно обклёванный птицами труп молоденькой девушки. Она болталась в петле, явно повешенная после жестокой расправы. На полуобнажённом теле было много следов отвратительного надругательства.
- Глухарь, - простонал я, - и опять на моём участке.
Малинин уже стоял возле трупа, вытянув руки и словно прощупывая ими воздух.
- Первые впечатления, коллега?
- Что ж, мне снова предлагается догадаться самому.
Пришлось вынуть из кармана ручку, и осторожно отвернуть воротник на её шее.
- Я всё думала, через какое время вы это обнаружете? - брюнетка осмелилась шагнуть вперёд.
На правой стороне шеи, чуть ниже челюсти, у жертвы виднелся лиловый синяк. А внутри кружок прокола размером с бусину.
- Подумаешь, колотая рана, - ощетинился Малинин.
- Не подумаешь! Нападающий целился ей прямо в яремную вену.
- А вы гражданочка, кем будете?
- Ооо. Знакомься, - тут вмешался я, - Наш криминальный репортёр. Кстати, как ваше имя?
- Надин. Можно просто Надя.
- Репортёр говоришь? - Малинин переглянулся со мной. - А я подумал Гермиона Грейнджер, вашу мать!
Испепеляющий взгляд двух янтарных глаз впился в Малинина.
- В нарушение всех имеющихся инструкций по проведению осмотра места происшествия, вы облазили тут всё и, ухитрившись не испачкаться в крови, нашли то, что и искали. То есть ничего.
- Не учите учёного, - Малинин завёлся. - Я свою работу знаю.
- Тогда вы знаете, что причиной смерти наверняка является потеря крови. А не повешение. Лопнувшие капилляры вокруг раны указывают на то, что кровь…
- Высосал вампир? - выпалил Малинин и заржал. - Расхождения. Тогда отверстия должно быть два.
