Глава 1. Встреча.
Бывает, что день идет скверно, а вечер делает внезапный подарок, который переворачивает все с ног на голову. В моем случае удача немного задержалась. Мне не везло уже много дней, но что-то по-настоящему хорошее случилось только сегодня.
Предвестником перемен стало очередное провальное собеседование, которое пошло не по типичному сценарию. Вместо того, чтобы устроить допрос с пристрастием, а потом горестно поцокать языком и выдать: «Ну да, мисс Робертс, у вас, конечно, есть опыт работы с детьми и необходимые знания, но вот ваше происхождение...», мистер Браун с видимым удовольствием оглядел меня с макушки и до талии, а потом сообщил, что моя кандидатура его полностью устраивает. Грузно развалившись в кресле и сверкая залысинами, он неприятно улыбался.
– Постойте, – сказала я, выпрямив спину, – и что, вы не зададите ни одного вопроса?
– А зачем? – удивился мистер Браун. – Вы предъявили мне документ об аттестации и рекомендации с предыдущего места работы. И другие, кхм, достоинства у вас тоже есть.
На слове «достоинства» он пристально посмотрел на меня и улыбнулся.
– Какие условия работы? – настороженно спросила я.
– Отличные. С полным пансионом и проживанием.
– Мне казалось, что ваша дочь в подростковом возрасте, – заметила я. – Проживание гувернантки в этом случае обычно не требуется.
– Разве вам не нужна работа, мисс Робертс?
Я вежливо улыбнулась, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не нагрубить:
– Боюсь, мистер Браун, условия мне все-таки не подходят.
Через полчаса я медленно брела по парку. В этот теплый майский вечер торопиться мне было некуда. После отъезда семьи Флетчер, в которой я пять лет служила гувернанткой, вот уже четыре месяца моей работой были собеседования. Увы, меня считали неподходящей особой в тех домах, владельцы которых могли позволить себе платить наемным работникам. Несмотря на то, что отец меня признал – уже почти полтора века, как в нашей стране разрешили узаконивание незаконнорожденных – отношение к таким, как я, было в большинстве случаев не очень хорошим. Семья Флетчер была счастливым исключением из правил. Отец мальчиков Флетчер когда-то работал на моего отца и был дружен с ним, и это в свое время помогло мне получить мою первую и пока единственную работу.
Смеркалось, аллея терялась в сумерках. Редкие фонари вспыхивали по сторонам, рассеивая синеватую дымку, обнимающую кроны деревьев. Давно облюбованная мной скамейка в укромном уголке парка была еле видна в зарослях цветущих азалий.
Внезапно взгляд споткнулся на необычном элементе пейзажа.
Светловолосый мальчик приятной наружности гордо сидел на моем привычном месте и угрюмо глядел прямо перед собой. На вид ему было лет шесть. Он был одет в сюртук из благородного темно-синего сукна, украшенного золотым кантом, белоснежную рубашку с кружевным воротником и синие бриджи с гольфами. Весь наряд говорил о том, что ребенок – аристократ. Увидев меня, он независимо задрал нос и отвернулся.
Я огляделась вокруг, но не обнаружила никаких признаков родителей, нянь или гувернанток. Тишину вечернего парка нарушал только тихий шелест листьев. Я подошла и осторожно присела рядом.
– Разрешите обратиться, молодой человек, – начала разговор я. – А почему вы гуляете в этом парке в такое время один?
Он посмотрел на меня и с вызовом ответил:
– Потому что моя гувернантка меня потеряла!
– Не повезло, – покачала головой я.
– Почему не повезло?
– Потому что, ваши родители, очевидно, ее за это уволят.
– А почему вы считаете, что я буду не рад?
Я мягко улыбнулась:
– А разве я говорю о вас?
Его лицо вспыхнуло догадкой:
– То есть вы считаете, что не повезло ей?
– Ну разумеется – покивала я. – Вы преспокойно отдыхаете на удобной лавочке. А она в это время наверняка бегает сломя голову по парку, разыскивая вас. Скоро стемнеет – представьте, как вашей гувернантке будет страшно!
Мальчик задумался, болтая ногами, не достающими до земли. Кажется, наш диалог немного поднял ему настроение. Я решила развить успех:
– А как же ваша гувернантка умудрилась вас потерять?
Он замялся, отводя глаза в сторону:
– Ну… На самом деле я постарался. Мисс Джонс плохо ко мне относилась. Я решил убежать, когда мы на прогулке в парке встретили ее подругу, и мисс Джонс начала рассказывать ей, какой я страшный.
– И почему это вы страшный?
– Потому что на мне лежит проклятье!
Я перестала улыбаться и внимательно посмотрела на него.
– И что же за проклятье на вас лежит?
– Нашу семью проклял виталист! Это случилось еще до моего рождения. Мама умерла почти сразу. Папе тоже сильно досталось, он болеет и быстро стареет. Меня почти не задело, но я часто устаю и очень медленно расту.
Я помолчала. Потом очень осторожно спросила:
– Как же так получилось, молодой человек? Я слышала, что маги жизни умеют забирать силу. Но они отнимают ее только во время прямого контакта.
– Вы правы, мисс. Но у нас был особенный случай. Теперь вы тоже будете меня бояться?
Мой новый знакомый смотрел на меня со смесью опасения и надежды.
– Чего же я должна бояться, молодой человек?
– Моего проклятья, разумеется, – он покосился на меня, как на неразумного ребенка.
– Но оно же ваше, – не растерялась я.
– А разве вы не боитесь, что оно перейдет на вас? – не унимался мальчик, внимательно наблюдая за выражением моего лица.
– А разве такое возможно? – отбила я вопрос.
– Вообще-то нет. Но все боятся. Все всегда боятся того, что связано с виталистами.
Он был прав. Маги жизни, или виталисты, как их чаще называли, до сих пор были той еще страшилкой.
– Очень жаль, – глубокомысленно заметила я.
– Меня?
– Почему вы все время говорите о себе? – упрек отчетливо слышался в моем голосе. – Нет, конечно, окружающих. Ведь это они боятся. Жить в страхе – очень плохо. Я вот стараюсь никогда ничего не бояться.
– Получается?
– С переменным успехом, – честно ответила я.
Он кивнул.
– Я тоже стараюсь не бояться. И что-нибудь делать сам. А папа ведет себя так, будто я маленький, и опекает на каждом шагу.
В голове мелькнуло: «Пока ребенок отстаивает самостоятельность и воспитывает гувернантку, отец наверняка сходит с ума». Кажется, пора было сворачивать разговор. На улице совсем стемнело.
– Как вы считаете, ваша мисс Джонс уже достаточно себя наказала? Может быть, я смогу проводить вас домой, к отцу?
– Пожалуй, – сказал мальчик. – Папа, наверное, переживает. Вы не могли бы, действительно, меня проводить? Я немного здесь заплутал. Я живу у бульвара, на Зеленой Аллее, дом 69.
Ребенок назвал адрес недалеко от парка в спокойном богатом районе города, где издавна проживала местная элита. Я тоже жила неподалеку от парка, но на моей улице с говорящим названием Тихий переулок строили дома поменьше и попроще, за жильем был пустырь, а в десяти минут ходьбы – трущобы.
– Если нам предстоит вместе немного прогуляться, вам не кажется, что нам пора познакомиться?
– Полностью согласен, мисс. Вы можете называть меня мистер Генри, так все гувернантки меня называют. А как обращаться к вам?
– Мисс Робертс, мистер Генри, – церемонно ответила я. – Так меня называют мои воспитанники.
– О! – обрадовался Генри, вдруг превратившись в самого обычного ребенка. – Так вы тоже гувернантка?
– Была последние пять лет, мистер Генри.
По дороге мы с мальчиком благовоспитанно обсудили погоду, парк и мою любимую скамейку, а потом я аккуратно попыталась донести до ребенка мысль, что если наказывать гувернантку, то как-нибудь так, чтобы не волновать отца. На что Генри удрученно сказал, что предпочел бы, чтобы у него была гувернантка, которую в принципе не захочется наказывать. Кажется, мы с моим новым знакомым нашли общий язык.
Спустя полчаса мы прошли через незапертую калитку массивного забора и подошли к едва различимому в листве деревьев и кустарников двухэтажному дому с темными окнами. В тусклом свете наддверного фонаря едва виднелся листок записки, прикрепленной к дверной ручке. Мой новообретенный товарищ, оказывается, умел читать. Вместе с ним мы разобрали: «Сынок! Если ты придешь домой, пока я буду тебя искать, свяжись со мной через зеркало! Ключ от двери лежит, где обычно».
Я подумала: «Ничего себе! Оказывается, отец и сын стихийники». В нашем мире обычные люди могли пользоваться почти всеми создаваемыми магами артефактами, будь то магический водопровод, артефакты для поддержания чистоты или косметические диковинки. А вот переговорные зеркала оставались исключительной привилегией магов стихий: только они могли установить через два таких артефакта связь, находясь каждый у своего зеркала, и вести диалог, будто находились на расстоянии вытянутой реки. В силах обычных людей было лишь принять звуковой сигнал, отправленный магом, через специальный оповещатель – или отправить аналогичный магу.
Пока я терзалась сомнениями, стоит ли вместе с мальчиком дожидаться его отца или можно уже считать свою миссию по сопровождению юного джентльмена выполненной, мальчик терзал содержимое клумбы с тюльпанами. В итоге он добыл оттуда ключ и открыл дверь. На пороге темного жилища Генри застыл.
Мысль, что ребенку будет не очень комфортно ждать отца одному в пустом доме, разрешила мои сомнения.
– Вы не пригласите меня в дом, чтобы я могла немного отдохнуть с дороги, мистер Генри? – деликатно спросила я.
– С удовольствием, мисс Робертс! – с облегчением выдохнул мальчик.
Вдвоем на ощупь мы кое-как зажгли свет и прошли в просторную гостиную. Это была аскетично обставленная комната в бежево-коричневых цветах с добротной, но простой мебелью. Меня поразила лаконичность и сдержанность обстановки: каминную полку не украшал ряд безделушек, обои не пестрели цветочными узорами, декоративные подушки не лежали яркой горой на диване. Помимо нескольких стеллажей, здесь был только диван, стоящий спиной к двери, два кресла напротив и журнальный столик между ними с разложенной шахматной доской.
Пока я рассматривала комнату и располагалась в одном из кресел, Генри подошел к настенному магическому зеркалу, которое спустя несколько секунд затуманилось. Лицо ответившего на вызов было с моего кресла не разглядеть, но взволнованный мужской голос был слышен на всю комнату:
– Генри, слава Богу! С тобой все в порядке?
– Да, пап, все в порядке, – ответил мальчик. – Меня проводила мисс Робертс.
– Кто такая мисс Робертс, Генри?
– Она гувернантка, пап. Мы познакомились в парке.
– Ты не мог бы пригласить мисс Робертс на минутку для разговора?
Я подошла и встала за спиной у Генри.
– Добрый вечер, сэр, – я говорила спокойным, доброжелательным тоном профессиональных гувернанток, когда те пытаются успокоить нервных родителей. – Я встретила вашего сына в парке и предложила вместе дойти до дома. Я могу задержаться до вашего возвращения.
Человек в зеркале слегка отшатнулся, увидев меня, а потом несколько секунд молча разглядывал, будто удивляясь чему-то. В конце концов он неуверенно произнес, кажется, сомневаясь, что говорит то, что нужно:
– Благодарю вас, мисс. Я буду через 15 минут.
Он появился даже быстрее. Без шляпы, с пятнами лихорадочного румянца на впалых щеках и с испариной на лбу. Отец Генри поклонился и опять так странно посмотрел на меня, что мне захотелось немедленно подойти к зеркалу и проверить, не растрепались ли волосы и нет ли пятен на моем простом сером платье. Впрочем, внимательно разглядеть хозяина дома хотелось больше.
Генри и его отец были похожи: оба русоволосые и голубоглазые, с правильными чертами лица. Но если мальчик выглядел слегка нездоровым, то отец казался по-настоящему больным. Он был болезненно худым, с заострившимися, резкими чертами лица. Выцветшие глаза окружали глубокие тени. Изможденное лице уже прорезали первые морщины, а волосы припорошило сединой. Отец выглядел слишком старым для такого юного сына и очень старым для стихийника, которые обычно живут почти два века, а седеть начинают не раньше, чем в сто пятьдесят. Держался он, впрочем, вполне уверенно.
За спиной отца Генри маячил второй мужчина, на вид гораздо моложе. «Какой красивый человек. И какой яркий», – мельком подумала я, оценив контраст.
Хозяин дома крепко обнял сына, который постарался быстро вырваться из объятий, и обернулся ко мне.
– Меня зовут Эдриан Брикман, мисс Робертс, а это мой брат Джеймс Брикман, – он махнул рукой в сторону своего спутника. – Мой сын отправился гулять с гувернанткой и по совместительству няней. Когда эта бестолковая женщина прибежала со словами, что потеряла Генри, мы с братом отправились искать сами. Хорошо, что вы нашли его. Наверняка он очень испугался. Я благодарен вам за то, что вы не прошли мимо.
Я с укоризной посмотрела на Генри: ему еще предстоит объяснить отцу, как он потерялся. Потом с тем же упреком взглянула на хозяина дома.
– Меня зовут Теодора Робертс, мистер Брикман. Но ваш сын все-таки не вещь, чтобы я его находила. Он взрослый и умный мальчик, который совершенно не испугался. Когда мы случайно с ним встретились, мы просто продолжили прогулку вместе – от парка до вашего дома.
Предпоследнее предложение я выделила голосом, взглянув мистеру Брикману в глаза. «Я вас понял», – взглядом ответил он.
– Ну что ж, мисс Робертс, в таком случае я очень рад, что вы с Генри встретились и приятно провели время. Уже совсем темно, я провожу вас домой.
– Это совершенно лишнее, мистер Брикман, – вежливо ответила я.
– Не будете же вы утверждать, что и вы ничего не боитесь?
– Мисс Робертс никогда ничего не боится, папа, – вмешался Генри, прислушивавшийся к разговору.
В голосе ребенка звучало восхищение, когда он добавил:
– Даже проклятий.
Глаза мистера Брикмана сверкнули.
– Магов, как я понимаю, вы тоже не боитесь, мисс Робертс?
– Ни жизни, ни стихий, мистер Брикман, – спокойно подтвердила я.
– И вы учите не бояться своих подопечных?
– Я много чему учу своих воспитанников. Умение не бояться тоже есть в списке, где-то в его конце. Все-таки я специализируюсь на фундаментальных дисциплинах.
– А кто у вас сейчас в воспитанниках, мисс Робертс? – продолжил опрос мистер Брикман.
– Сейчас, увы, никого, – не покривила душой я.
– Хорошо, мисс Робертс, – сказал мистер Брикман. – Давайте будем считать, что из нас всех единственный трус – я. Позвольте, я все-таки провожу вас, чтобы не бояться, что вы дойдете до дома без происшествий. Если вы читаете газеты, то наверняка слышали о деле Харлоу.
Я, конечно, в подробностях изучила дело Харлоу, но хозяину дома знать об этом было не обязательно.
– Что-то слышала, мистер Брикман, – сдержанно ответила я. – Но, мне кажется, мистер Харлоу был мужчиной и стихийником. А я ни то и ни другое.
– Вот именно, мисс Робертс, – парировал отец Генри. – И у вас еще меньше шансов защитить себя.
Он обратился к брату, который все это время стоял, прислонившись к косяку двери, и с прищуром глядел на нас:
– Ты останешься у нас до завтра, Джеймс? Присмотришь пока за Генри?
– Конечно, но может быть, я могу сам проводить мисс Робертс? – он чуть усмехнулся. – Вдруг тебе как наименее смелому из нас будет страшно возвращаться обратно?
– Спасибо, Джеймс, – ответил мистер Брикман, – я как-нибудь справлюсь. Вот мисс Робертс полагает, что надо учиться быть храбрым.
Мне показалось, что моя персона вызвала слишком много нездорового внимания, и я подошла к Генри прощаться.
