— Кто-о-о-о-о…. — тянул Келс, очень медленно идя к двери шаткими тропами.
Наконец-то взявшись за дверную ручку, он почувствовал небольшую опору, и повернул ее, кисло поморщившись от яркого солнечного света и настойчивого пения пересмешников. — Чертовы птицы!... — выдохнул он в открытое пространство, и замер на месте, старательно удерживая себя на ногах за счет приоткрытой двери.
— Келс!
— А… Ава? — с трудом фокусируя взгляд, уточнил адвокат.
В ответ раздался дробный перестук каблуков, а потом до Келса долетели слова:
— Я пойду… потом…
Мужчина кивнул, всеми силами соглашаясь с правильностью данного решения, и начал закрывать дверь, когда сквозь звук шагов до него дошла пара всхлипов. Адвокат отошел в тень гостиной, и тяжело выдохнул. Энергично растерев лицо руками, он тряхнул головой, стараясь сосредоточиться. Кто-то плакал, — это он понял. Но плакал не он. «Уже что-то, дружище» — пронеслась в его голове одинокая мысль. И вряд ли…— тут ему пришлось сосредоточиться посильнее, вспоминая минувшую ночь, — …вряд ли это плакали те девушки… Память, медленно просыпаясь, подсунула ему пару ярких картинок, от которых кровь по телу Келса забегала куда быстрее прежнего, а губы сложились в беззвучное «wow!». «Нет, это не они…они звучали иначе…» — продолжал соображать Келс, снова возвращаясь к открытой двери.
— Ава?...
— Потом, Келс, потом! — торопливо произнесла она, сходя со ступенек крыльца.
— Подожди… проходи…
Немного придя в себя, Келс отодвинулся в сторону, пропуская Аву Полгар в дом.
— Я не вовремя, я не хочу…
— Ты не вовремя, а я — не в форме, — попытался пошутить он. — Заходи.
Келс медленно провел Аву через гостиную в кабинет, и остановился, с удивлением глядя на свою обнаженную грудь. Так, словно совсем не ожидал найти себя в подобном виде. «Хорошо, что брюки на месте», — подумал он, а вслух сказал:
— Располагайся… я сейчас.
Он действительно скоро вернулся, по пути зайдя на кухню, чтобы поставить кофе.
Влажные волосы были аккуратно зачесаны назад, и Келс, — хотя все еще бледный, — своим привычным жестом поправил воротник светло-голубой рубашки. Когда он вернулся в кабинет, Ава стояла у книжной полки, разглядывая корешки книг.
— Какое срочное дело настолько не терпит отлагательств? — иронично уточнил адвокат, опускаясь в высокое темно-коричневое кресло за письменным столом, и приглаживая ладонью мокрые волосы, с которых редкими каплями еще капала вода, оставляя на воротнике и плечах рубашки мелкие, яркие пятна. Девушка провела рукой по ряду книг, беззвучно шевеля губами.
— Ава?
При звуке своего имени она вздрогнула, и застыла на месте.
— Что случилось?
— Почему что-то должно случиться, Келс?
Девушка повернулась к адвокату, и неубедительно, быстро улыбнулась.
— Потому что мы не договаривались о встрече сегодня, и…
— Не возражаешь, я сниму туфли? — присаживаясь на софу, спросила Ава.
Келс махнул рукой и продолжил:
— …Потому, что сейчас только половина седьмого утра, Эв.
— О-о-о…— то ли мучительно, — от этих новостей, — то ли облегченно от сброшенных туфель протянула Ава, убирая в сторону черные бархатные лодочки.
— Каблуки — это просто испанский сапог!
Девушка размяла пальцы и подогнула ноги, удобно устраиваясь на софе темно-красного цвета.
— У тебя здесь очень уютно.
Положив руки на письменный стол, адвокат наклонился вперед, и посмотрел Аве в глаза. Не выдержав, она отвела взгляд в сторону, и погладила бархатную обивку дивана.
— Хочешь кофе, Эв?
Она быстро кивнула, опуская взгляд еще ниже, и сжимая ладонь в кулак. Когда адвокат вышел, Ава откинулась на высокую спинку, закрыла глаза, и глубоко вздохнула. Прошло немного времени, и она почувствовала, что Келс остановился напротив. Прозвенела, мягко вздрагивая на блюдце, кофейная чашечка, Ава открыла глаза.
— Спасибо.
— Осторожно, очень горячий, — предупредил Келс, занимая свое прежнее место за письменным столом.
Несколько минут они молчали, погруженные каждый в свои мысли, то остужая дыханием черный кофе, то осторожно пробуя его краем губ, и проверяя, остыл ли он настолько, чтобы его можно было выпить. Ава обняла руками изящную чашечку, и тяжело выдохнула воздух из легких.
— Все пропало, да? Все плохо, — тихо произнесла она, даже не стараясь интонацией выразить вопрос.
Келс откинулся на спинку кресла, отъехал в нем немного назад, и посмотрел в высокое окно, за которым по-прежнему слышались трели серых проказливых пересмешников, настолько же умных, насколько и хитрых.
— Почему ты так решила?
Ава пожала плечом и подула на кофе.
— Слишком много всего. Слишком много дел.
— Ну-у… что касается дел судебных, то здесь я могу тебе помочь.
Юрист подхватил со стола темно-коричневую папку с золотыми уголками, и, открыв ее, стал неторопливо перечислять:
— Допросы в полицейском участке остались позади. Более того, само заявление твоей соседки, на основании которого проводились допросы, отозвано ею без каких-либо видимых причин или пояснений. Проверка твоего андроида и твоей состоятельности в роли хозяйки андроида, основанием для которой послужили показания Роберта Мора, высказанные им во время проведенных в полицейском участке допросов, не состоялась и отменена…
Келс бросил на Аву быстрый взгляд, и, набрав в грудь побольше воздуха, продолжил:
— …Одновременно с отзывом заявления от твоей соседки. Здесь, насколько мне известно, постарался сам Мор. Он приехал в полицейский участок, потребовал встречи с офицером, проводившим ранее ваши допросы, и отозвал не только свои показания, но и предъявил письменное заявление истицы, согласно которому она тоже отзывает свое обращение, что означает, что…
— Он постарался… — прошептала Ава, проводя острым ногтем борозду по бархатной ткани дивана, отчего его цвет, пущенный линией против ворса, стал ярче и глубже.
— …В активе остаются только три дела. Но, по сути, два: если объединить первое и третье в одно. Тот, кто продал тебе твоего андроида, по-прежнему требует возмещения морального вреда за «ущемление прав персонального пользователя» в отношении изобретенной тобой звуковой системы Spider. Короче говоря, он считает, что ты незаконно заблокировала его колонку, и жаждет мести… и денег, конечно. Из тех сведений, что я узнал, следует, что он приобрел колонку незаконно, может быть, на черном рынке, прослышав об эффекте привыкания, который возникает, если перевести ее в определенный режим.
— Короче говоря, он незаконно раздобыл колонку, чтобы наркоманить под нее, а теперь, когда она заблокирована, и у него нет возможности каким-либо образом приобрести новую, он хочет поквитаться со мной и получить денег? — перебивая адвоката, уточнила Ава.
— Да, Эв. Но что с него взять? Он в жесткой зависимости от твоей колонки, и все бы ничего, сумей он доказать свою правоту. Но он не может этого сделать. Как и купить, — даже на самом черном рынке, — новую, потому что… — Келс улыбнулся широкой, довольной улыбкой, поднимая руки вверх и закидывая их за голову. — …Из-за судебной возни по защемлению своих «прав», которую он сам же и развел, за ним пристально следят, ибо наша судебная система гласит, что все дела должны вестись чисто и прозрачно.
Ава хмыкнула, впервые расслабившись с той минуты, как пришла сюда, в дом Келса.
— И?..
— Ни чека о покупке колонки, ни договора о купле-продаже, ни-че-го… завтра я получу подтверждение от торговой точки, — где, по его словам, он якобы покупал колонку, — о том, что никто и никакую колонку ему никогда не продавал. А потом поеду в суд, где в досудебном порядке, без каких-либо заседаний, которыми этот псих угрожал тебе, закрою это дело.
— Здорово, Келс… как всегда, здорово.
Ава улыбнулась, по-видимому, начиная приходить в себя от хороших новостей.
— А что остается?
— Иск от твоих основных конкурентов Yut-stereo. Он подразумевает оспаривание твоих авторских прав на патент Spider. Это касается как стационарной, большой модели звуковой системы, так и права производить и выпускать портативную модель колонки. И… поборники нравственности, которые…
— С пеной у рта кричат, что я с помощью Spider сделала наркоманами бесконечное количество бедных людей.
— Признайся, Эв, именно таким был твой коварный замысел, — Келс рассмеялся. — Извини… а вот это дело может стать очень большим. Я внимательно слежу за каждым шагом этих ушлых ребят, и, если возникнет необходимость, подключу к разбирательству своих коллег, но пока здесь затягивается бумажно-мышиная возня: они подали на тебя в суд, но до сих пор не могут определиться с окончательным списком обвинений и требований, которые хотят тебе предъявить. В любом случае, я наблюдаю за ними. И знаешь, это даже весело. Как только они соберутся с силами, и подадут официальное обвинение на твое имя, я передам судье документальные доказательства того, что именно ты придумала Spider, а значит, и все права на эту систему, включая ее производство и выпуск, — в каком угодно формате, — принадлежат исключительно тебе. Сейчас я не могу этого сделать, потому что ребята очень психуют, и официально пока ничего заявить не могут. Поэтому пока мне не на что отвечать. Что до ревнителей нравственных устоев, то доказать, что между тем, как ты придумала и стала выпускать Spider, и моментом, когда объявился первый наркоман, орущий, что именно от твоей колонки его вставляет до звезд и дальше, прошло довольно много времени, и такие серьезные обвинения требуют детальной проверки, тоже довольно легко. К тому же, в описании звуковой системы ни о каком подобном эффекте привыкания не говорится.
— И в ходе технических тестов этот эффект не был выявлен.
— Точно. Но большой возможный минус именно этого дела — в общественном резонансе. Дело может разрастись до небес. Ты сама знаешь, как люди умеют раздувать пожар.
— И точить зубы, — с иронией добавила Ава.
— Да.
Девушка хитро посмотрела на Келса.
— Мне кажется, мы похожи на сообщников.
— Так и есть. К тому же, один из нас на зарплате у другого.
После секунды молчания они одновременно рассмеялись, весело смотря на друг друга. Смех не стихал несколько минут. Но когда последние отрывистые смешки смолкли, и перестали дрожать на губах, Ава, мгновенно став серьезной, сказала:
— Спасибо, Келс. Не знаю, как бы я справилась с этим без тебя.
— Пожалуйста, Эв. Я рад, что могу помочь тебе. К тому же, мне очень нравится работать с тобой.
— Да?
— Да. Не часто встретишь такие абсурдные и веселые дела, выдержанные в лучших традициях черного юмора.
— Ну-у… тогда я тоже рада, что помогаю тебе в этом.
Она улыбнулась, надела туфли и поднялась с дивана.
— Спасибо за вкусный кофе. И прости, что все перепутала, и приехала не в тот день, и не в то время.
Адвокат посмотрел на Аву, открыл ящик стола, и, подойдя к ней, протянул белый конверт.
— Еще один.
Она сразу поняла, откуда это письмо. Но, чтобы убедиться в своей правоте, все-таки вскрыла конверт. Так и есть: «Дорогая Ава! Теперь тебя зовут именно так, мы очень…».
Разорвав одним движением бумажный лист и конверт, Ава подошла к мусорному ведру у письменного стола Келса, и выбросила их.
— Может, не стоило… — начал он.
— Они бросили меня сразу после рождения. Оставили в роддоме, как мусор. И знаешь, что они написали в отказе?.. Я не собираюсь их прощать или вступать с ними в переписку!
Ава подошла к двери, резко рванула ее на себя, и чуть не врезалась в двух девушек, едва прикрытых одеждой, но, судя по их лицам, ничуть не смущенных этим обстоятельством.
— Келс?... — одновременно, хором протянули длинноволосые нимфы. — Ты скоро?
Поперхнувшись воздухом, адвокат недвусмысленно хмыкнул, переводя взгляд с лиц девушек на верхний этаж лестницы.
— Думаю, да. Я уже ухожу, — лукаво заметила Ава. — Доброе утро.
— Доброе утро! — прозвучало в ответ, и Келсу пришлось повторить пантомиму, смысл которой наконец-то дошел до одной из девушек, и она, легонько толкнув подругу, что-то шепнула ей, возвращаясь к лестнице.
Засунув руки в карманы брюк, Келс медленно пошел за Авой, провожая ее к входной двери.
— Ава…
— Расслабься, Келс. Если они совершеннолетние и все по обоюдному согласию, то это не мое дело. А иначе…
Она задорно подмигнула адвокату, глядя на него через плечо.
— Я позвоню в полицию. У меня там теперь много хороших, энергичных знакомых.
— Я адвокат, Эв. И они — совершеннолетние.
— Послушай на досуге песню Марли, Келс. Ту, где про «don’t worry, be happy».
Келс улыбнулся.
— Это Бобби МакФеррин.
— Разве? — удивилась Ава. — Всегда считала, что это Марли. Но все равно, послушай. Это, — она с улыбкой подняла глаза вверх, имея ввиду девушек. — Меня не касается, и я не судья.
Келс помолчал, добавляя после небольшой паузы:
— Роберт Мор приезжал ко мне в офис.
Послышался тяжелый вздох.
— Спрашивал совета. Хотел знать, что лучше всего сделать для того, чтобы проверку отменили.
— И ты…
— Ответил, что он может оформить отказ от своих показаний, тогда основание для проверки исчезнет, и провести ее не смогут. А потом добавил, что будет еще лучше, если он убедит твою соседку отозвать заявление. Как я понимаю, он так и сделал.
— Значит, об этом он мне говорил тогда… — задумчиво протянула Ава.
— Вы помирились?
— Нет. И вряд ли это случится.
— Эв, может, подумаешь? Выглядел он очень паршиво.
— Меня могли судить из-за его ревности. Уильяма могли разобрать на болты из-за его ревности! Этого мало, Келс? — Ава горько посмотрела на него. — Мало?! Из-за того, что ему показалось!... Меня научили не прощать предательство с первого раза. И если я выгляжу жестокой, то мне плевать, я и это переживу!
— Кто научил? — спросил Келс, когда почувствовал, что Ава немного остыла.
Девушка махнула рукой.
— Куда ты сейчас?
— Поеду на завод, посмотрю, как идут дела с портативной моделью «Спайдер».
— Эв, лучше не выпускать портативную модель, пока судебное дело не закрыто.
Ава посмотрела на Келса.
— Понял! Я понял. Тебе плевать. Но знаешь… ты тоже послушай Марли, который МакФеррин. А кстати, как там твой парень, андроид?
— Хорошо. Мы дружим. А что?
— Ничего, так… простое любопытство. Никогда до этого не сталкивался с андроидами.
Ава кивнула, сбежала по ступенькам вниз, села в машину, и, лихо вывернув руль серебряного «Порше», умчалась по шоссе. А Келс, после того, как автомобиль Авы скрылся за поворотом, еще несколько минут стоял у открытой двери, обдумывая весь этот неожиданный разговор. Он вспомнил тот день, когда Ава и Уильям приехали к нему в офис, и все вместе они стали обсуждать возможный план полицейской проверки.
«Мы дружим». Адвокат усмехнулся, прекрасно помня, какой взгляд Уильяма он успел заметить, когда андроид смотрел на Аву в то утро. Келсу очень захотелось спросить, знает ли Уильям, что он и Ава только дружат? Но девушка уже уехала, и он, улыбнувшись, пошел к лестнице, к тем неотложным делам, что с таким нетерпением ожидали его наверху вот уже несколько минут.
Сильвия, одетая в прозрачное, облегающее платье, шла по коридору к мужской гримерной. Уильям тоже, как и она, был готов к выходу, но, дождавшись, когда окружающая суета вынесет из большой комнаты всех прочих ее обитателей, достал из внутреннего кармана пиджака раздобытую в каморке охранников записную книжку, и покрутил ее в руках.
Наконец-то взявшись за дверную ручку, он почувствовал небольшую опору, и повернул ее, кисло поморщившись от яркого солнечного света и настойчивого пения пересмешников. — Чертовы птицы!... — выдохнул он в открытое пространство, и замер на месте, старательно удерживая себя на ногах за счет приоткрытой двери.
— Келс!
— А… Ава? — с трудом фокусируя взгляд, уточнил адвокат.
В ответ раздался дробный перестук каблуков, а потом до Келса долетели слова:
— Я пойду… потом…
Мужчина кивнул, всеми силами соглашаясь с правильностью данного решения, и начал закрывать дверь, когда сквозь звук шагов до него дошла пара всхлипов. Адвокат отошел в тень гостиной, и тяжело выдохнул. Энергично растерев лицо руками, он тряхнул головой, стараясь сосредоточиться. Кто-то плакал, — это он понял. Но плакал не он. «Уже что-то, дружище» — пронеслась в его голове одинокая мысль. И вряд ли…— тут ему пришлось сосредоточиться посильнее, вспоминая минувшую ночь, — …вряд ли это плакали те девушки… Память, медленно просыпаясь, подсунула ему пару ярких картинок, от которых кровь по телу Келса забегала куда быстрее прежнего, а губы сложились в беззвучное «wow!». «Нет, это не они…они звучали иначе…» — продолжал соображать Келс, снова возвращаясь к открытой двери.
— Ава?...
— Потом, Келс, потом! — торопливо произнесла она, сходя со ступенек крыльца.
— Подожди… проходи…
Немного придя в себя, Келс отодвинулся в сторону, пропуская Аву Полгар в дом.
— Я не вовремя, я не хочу…
— Ты не вовремя, а я — не в форме, — попытался пошутить он. — Заходи.
Келс медленно провел Аву через гостиную в кабинет, и остановился, с удивлением глядя на свою обнаженную грудь. Так, словно совсем не ожидал найти себя в подобном виде. «Хорошо, что брюки на месте», — подумал он, а вслух сказал:
— Располагайся… я сейчас.
Он действительно скоро вернулся, по пути зайдя на кухню, чтобы поставить кофе.
Влажные волосы были аккуратно зачесаны назад, и Келс, — хотя все еще бледный, — своим привычным жестом поправил воротник светло-голубой рубашки. Когда он вернулся в кабинет, Ава стояла у книжной полки, разглядывая корешки книг.
— Какое срочное дело настолько не терпит отлагательств? — иронично уточнил адвокат, опускаясь в высокое темно-коричневое кресло за письменным столом, и приглаживая ладонью мокрые волосы, с которых редкими каплями еще капала вода, оставляя на воротнике и плечах рубашки мелкие, яркие пятна. Девушка провела рукой по ряду книг, беззвучно шевеля губами.
— Ава?
При звуке своего имени она вздрогнула, и застыла на месте.
— Что случилось?
— Почему что-то должно случиться, Келс?
Девушка повернулась к адвокату, и неубедительно, быстро улыбнулась.
— Потому что мы не договаривались о встрече сегодня, и…
— Не возражаешь, я сниму туфли? — присаживаясь на софу, спросила Ава.
Келс махнул рукой и продолжил:
— …Потому, что сейчас только половина седьмого утра, Эв.
— О-о-о…— то ли мучительно, — от этих новостей, — то ли облегченно от сброшенных туфель протянула Ава, убирая в сторону черные бархатные лодочки.
— Каблуки — это просто испанский сапог!
Девушка размяла пальцы и подогнула ноги, удобно устраиваясь на софе темно-красного цвета.
— У тебя здесь очень уютно.
Положив руки на письменный стол, адвокат наклонился вперед, и посмотрел Аве в глаза. Не выдержав, она отвела взгляд в сторону, и погладила бархатную обивку дивана.
— Хочешь кофе, Эв?
Она быстро кивнула, опуская взгляд еще ниже, и сжимая ладонь в кулак. Когда адвокат вышел, Ава откинулась на высокую спинку, закрыла глаза, и глубоко вздохнула. Прошло немного времени, и она почувствовала, что Келс остановился напротив. Прозвенела, мягко вздрагивая на блюдце, кофейная чашечка, Ава открыла глаза.
— Спасибо.
— Осторожно, очень горячий, — предупредил Келс, занимая свое прежнее место за письменным столом.
Несколько минут они молчали, погруженные каждый в свои мысли, то остужая дыханием черный кофе, то осторожно пробуя его краем губ, и проверяя, остыл ли он настолько, чтобы его можно было выпить. Ава обняла руками изящную чашечку, и тяжело выдохнула воздух из легких.
— Все пропало, да? Все плохо, — тихо произнесла она, даже не стараясь интонацией выразить вопрос.
Келс откинулся на спинку кресла, отъехал в нем немного назад, и посмотрел в высокое окно, за которым по-прежнему слышались трели серых проказливых пересмешников, настолько же умных, насколько и хитрых.
— Почему ты так решила?
Ава пожала плечом и подула на кофе.
— Слишком много всего. Слишком много дел.
— Ну-у… что касается дел судебных, то здесь я могу тебе помочь.
Юрист подхватил со стола темно-коричневую папку с золотыми уголками, и, открыв ее, стал неторопливо перечислять:
— Допросы в полицейском участке остались позади. Более того, само заявление твоей соседки, на основании которого проводились допросы, отозвано ею без каких-либо видимых причин или пояснений. Проверка твоего андроида и твоей состоятельности в роли хозяйки андроида, основанием для которой послужили показания Роберта Мора, высказанные им во время проведенных в полицейском участке допросов, не состоялась и отменена…
Келс бросил на Аву быстрый взгляд, и, набрав в грудь побольше воздуха, продолжил:
— …Одновременно с отзывом заявления от твоей соседки. Здесь, насколько мне известно, постарался сам Мор. Он приехал в полицейский участок, потребовал встречи с офицером, проводившим ранее ваши допросы, и отозвал не только свои показания, но и предъявил письменное заявление истицы, согласно которому она тоже отзывает свое обращение, что означает, что…
— Он постарался… — прошептала Ава, проводя острым ногтем борозду по бархатной ткани дивана, отчего его цвет, пущенный линией против ворса, стал ярче и глубже.
— …В активе остаются только три дела. Но, по сути, два: если объединить первое и третье в одно. Тот, кто продал тебе твоего андроида, по-прежнему требует возмещения морального вреда за «ущемление прав персонального пользователя» в отношении изобретенной тобой звуковой системы Spider. Короче говоря, он считает, что ты незаконно заблокировала его колонку, и жаждет мести… и денег, конечно. Из тех сведений, что я узнал, следует, что он приобрел колонку незаконно, может быть, на черном рынке, прослышав об эффекте привыкания, который возникает, если перевести ее в определенный режим.
— Короче говоря, он незаконно раздобыл колонку, чтобы наркоманить под нее, а теперь, когда она заблокирована, и у него нет возможности каким-либо образом приобрести новую, он хочет поквитаться со мной и получить денег? — перебивая адвоката, уточнила Ава.
— Да, Эв. Но что с него взять? Он в жесткой зависимости от твоей колонки, и все бы ничего, сумей он доказать свою правоту. Но он не может этого сделать. Как и купить, — даже на самом черном рынке, — новую, потому что… — Келс улыбнулся широкой, довольной улыбкой, поднимая руки вверх и закидывая их за голову. — …Из-за судебной возни по защемлению своих «прав», которую он сам же и развел, за ним пристально следят, ибо наша судебная система гласит, что все дела должны вестись чисто и прозрачно.
Ава хмыкнула, впервые расслабившись с той минуты, как пришла сюда, в дом Келса.
— И?..
— Ни чека о покупке колонки, ни договора о купле-продаже, ни-че-го… завтра я получу подтверждение от торговой точки, — где, по его словам, он якобы покупал колонку, — о том, что никто и никакую колонку ему никогда не продавал. А потом поеду в суд, где в досудебном порядке, без каких-либо заседаний, которыми этот псих угрожал тебе, закрою это дело.
— Здорово, Келс… как всегда, здорово.
Ава улыбнулась, по-видимому, начиная приходить в себя от хороших новостей.
— А что остается?
— Иск от твоих основных конкурентов Yut-stereo. Он подразумевает оспаривание твоих авторских прав на патент Spider. Это касается как стационарной, большой модели звуковой системы, так и права производить и выпускать портативную модель колонки. И… поборники нравственности, которые…
— С пеной у рта кричат, что я с помощью Spider сделала наркоманами бесконечное количество бедных людей.
— Признайся, Эв, именно таким был твой коварный замысел, — Келс рассмеялся. — Извини… а вот это дело может стать очень большим. Я внимательно слежу за каждым шагом этих ушлых ребят, и, если возникнет необходимость, подключу к разбирательству своих коллег, но пока здесь затягивается бумажно-мышиная возня: они подали на тебя в суд, но до сих пор не могут определиться с окончательным списком обвинений и требований, которые хотят тебе предъявить. В любом случае, я наблюдаю за ними. И знаешь, это даже весело. Как только они соберутся с силами, и подадут официальное обвинение на твое имя, я передам судье документальные доказательства того, что именно ты придумала Spider, а значит, и все права на эту систему, включая ее производство и выпуск, — в каком угодно формате, — принадлежат исключительно тебе. Сейчас я не могу этого сделать, потому что ребята очень психуют, и официально пока ничего заявить не могут. Поэтому пока мне не на что отвечать. Что до ревнителей нравственных устоев, то доказать, что между тем, как ты придумала и стала выпускать Spider, и моментом, когда объявился первый наркоман, орущий, что именно от твоей колонки его вставляет до звезд и дальше, прошло довольно много времени, и такие серьезные обвинения требуют детальной проверки, тоже довольно легко. К тому же, в описании звуковой системы ни о каком подобном эффекте привыкания не говорится.
— И в ходе технических тестов этот эффект не был выявлен.
— Точно. Но большой возможный минус именно этого дела — в общественном резонансе. Дело может разрастись до небес. Ты сама знаешь, как люди умеют раздувать пожар.
— И точить зубы, — с иронией добавила Ава.
— Да.
Девушка хитро посмотрела на Келса.
— Мне кажется, мы похожи на сообщников.
— Так и есть. К тому же, один из нас на зарплате у другого.
После секунды молчания они одновременно рассмеялись, весело смотря на друг друга. Смех не стихал несколько минут. Но когда последние отрывистые смешки смолкли, и перестали дрожать на губах, Ава, мгновенно став серьезной, сказала:
— Спасибо, Келс. Не знаю, как бы я справилась с этим без тебя.
— Пожалуйста, Эв. Я рад, что могу помочь тебе. К тому же, мне очень нравится работать с тобой.
— Да?
— Да. Не часто встретишь такие абсурдные и веселые дела, выдержанные в лучших традициях черного юмора.
— Ну-у… тогда я тоже рада, что помогаю тебе в этом.
Она улыбнулась, надела туфли и поднялась с дивана.
— Спасибо за вкусный кофе. И прости, что все перепутала, и приехала не в тот день, и не в то время.
Адвокат посмотрел на Аву, открыл ящик стола, и, подойдя к ней, протянул белый конверт.
— Еще один.
Она сразу поняла, откуда это письмо. Но, чтобы убедиться в своей правоте, все-таки вскрыла конверт. Так и есть: «Дорогая Ава! Теперь тебя зовут именно так, мы очень…».
Разорвав одним движением бумажный лист и конверт, Ава подошла к мусорному ведру у письменного стола Келса, и выбросила их.
— Может, не стоило… — начал он.
— Они бросили меня сразу после рождения. Оставили в роддоме, как мусор. И знаешь, что они написали в отказе?.. Я не собираюсь их прощать или вступать с ними в переписку!
Ава подошла к двери, резко рванула ее на себя, и чуть не врезалась в двух девушек, едва прикрытых одеждой, но, судя по их лицам, ничуть не смущенных этим обстоятельством.
— Келс?... — одновременно, хором протянули длинноволосые нимфы. — Ты скоро?
Поперхнувшись воздухом, адвокат недвусмысленно хмыкнул, переводя взгляд с лиц девушек на верхний этаж лестницы.
— Думаю, да. Я уже ухожу, — лукаво заметила Ава. — Доброе утро.
— Доброе утро! — прозвучало в ответ, и Келсу пришлось повторить пантомиму, смысл которой наконец-то дошел до одной из девушек, и она, легонько толкнув подругу, что-то шепнула ей, возвращаясь к лестнице.
Засунув руки в карманы брюк, Келс медленно пошел за Авой, провожая ее к входной двери.
— Ава…
— Расслабься, Келс. Если они совершеннолетние и все по обоюдному согласию, то это не мое дело. А иначе…
Она задорно подмигнула адвокату, глядя на него через плечо.
— Я позвоню в полицию. У меня там теперь много хороших, энергичных знакомых.
— Я адвокат, Эв. И они — совершеннолетние.
— Послушай на досуге песню Марли, Келс. Ту, где про «don’t worry, be happy».
Келс улыбнулся.
— Это Бобби МакФеррин.
— Разве? — удивилась Ава. — Всегда считала, что это Марли. Но все равно, послушай. Это, — она с улыбкой подняла глаза вверх, имея ввиду девушек. — Меня не касается, и я не судья.
Келс помолчал, добавляя после небольшой паузы:
— Роберт Мор приезжал ко мне в офис.
Послышался тяжелый вздох.
— Спрашивал совета. Хотел знать, что лучше всего сделать для того, чтобы проверку отменили.
— И ты…
— Ответил, что он может оформить отказ от своих показаний, тогда основание для проверки исчезнет, и провести ее не смогут. А потом добавил, что будет еще лучше, если он убедит твою соседку отозвать заявление. Как я понимаю, он так и сделал.
— Значит, об этом он мне говорил тогда… — задумчиво протянула Ава.
— Вы помирились?
— Нет. И вряд ли это случится.
— Эв, может, подумаешь? Выглядел он очень паршиво.
— Меня могли судить из-за его ревности. Уильяма могли разобрать на болты из-за его ревности! Этого мало, Келс? — Ава горько посмотрела на него. — Мало?! Из-за того, что ему показалось!... Меня научили не прощать предательство с первого раза. И если я выгляжу жестокой, то мне плевать, я и это переживу!
— Кто научил? — спросил Келс, когда почувствовал, что Ава немного остыла.
Девушка махнула рукой.
— Куда ты сейчас?
— Поеду на завод, посмотрю, как идут дела с портативной моделью «Спайдер».
— Эв, лучше не выпускать портативную модель, пока судебное дело не закрыто.
Ава посмотрела на Келса.
— Понял! Я понял. Тебе плевать. Но знаешь… ты тоже послушай Марли, который МакФеррин. А кстати, как там твой парень, андроид?
— Хорошо. Мы дружим. А что?
— Ничего, так… простое любопытство. Никогда до этого не сталкивался с андроидами.
Ава кивнула, сбежала по ступенькам вниз, села в машину, и, лихо вывернув руль серебряного «Порше», умчалась по шоссе. А Келс, после того, как автомобиль Авы скрылся за поворотом, еще несколько минут стоял у открытой двери, обдумывая весь этот неожиданный разговор. Он вспомнил тот день, когда Ава и Уильям приехали к нему в офис, и все вместе они стали обсуждать возможный план полицейской проверки.
«Мы дружим». Адвокат усмехнулся, прекрасно помня, какой взгляд Уильяма он успел заметить, когда андроид смотрел на Аву в то утро. Келсу очень захотелось спросить, знает ли Уильям, что он и Ава только дружат? Но девушка уже уехала, и он, улыбнувшись, пошел к лестнице, к тем неотложным делам, что с таким нетерпением ожидали его наверху вот уже несколько минут.
***
Сильвия, одетая в прозрачное, облегающее платье, шла по коридору к мужской гримерной. Уильям тоже, как и она, был готов к выходу, но, дождавшись, когда окружающая суета вынесет из большой комнаты всех прочих ее обитателей, достал из внутреннего кармана пиджака раздобытую в каморке охранников записную книжку, и покрутил ее в руках.
