Каждый помнил, чего стоило миру рождение сына у одного из великих богов Белого Круга. Землю захлестнуло кровью в войне за посвящённых, заволокло дымом костров, на которых сжигали магов, затянуло сетью новых храмов, куда, как в паутину, попал весь континент…
Вы заплатите, пришли слова из далёкого прошлого. Не знаю как, не знаю когда, но заплатите!
Мы в расчёте, сказала Виталия.
Боюсь, проценты с этого долга превысят возможности Чёрного Круга, озабоченно подумала Немира.
Вокруг песочницы было шумно. Катенька в аккуратном платьице, склонив русую головку, делала куличики-грибочки, Виталик катал между ними машинку. Играя, они и не заметили, как песок закрыла грозная тень Вовки-забияки. Вовка был крупнее всех в группе и прекрасно сознавал это. Вот он, ковыряя в носу и ухмыляясь, раздавил ногой куличик. Катенька ахнула.
– Иди отсюдова, жирный! – крикнул Виталик. – Мы с тобой не играем!
– Сам иди, недомерок, – прогундосил Вовка, хладнокровно разрушая ещё один куличик. – Как дам в нос!
Катенька заплакала.
Что-то прорвалось у Виталика внутри. Ему надоело, что его зовут недомерком – пусть он и ниже всех ровесников; ему надоело, что изо дня в день этот верзила Вовка обижает всех ребят; он не мог больше видеть Катенькиных слёз. Он встал с корточек, кипя от гнева:
– Ты… ты… чтоб ты сгорел, гад! – И для большей убедительности ткнул в негодяя пальцем.
С пальца сорвался огонь. На Вовке вспыхнули шорты.
– Это ни в какие рамки не лезет! – кричала воспитательница. – Ваш сын опасен для общества! Прямо бесёнок какой-то! Вам ещё повезет, если Володины родители не предъявят иск!
Они с мамой шли домой после выволочки. Мама хмурилась, кусая губу, Виталик глядел под ноги, боясь поднять на неё глаза. Он хотел, как лучше…
Засигналил мамин сотовый телефон.
– Алло! – буркнула она в трубку.
– Виточка, как хорошо, что я тебя нашла! – Это был голос бабушки. – Поговори, пожалуйста, с Валюшей, деточка. Она попала в дурную компанию, якшается с какими-то сатанистами. Может, она тебя послушает? Ты всё-таки старшая сестра.
– Мама, – со вздохом, но твёрдо проговорила она. – Валя – твоя дочь, и уж коли она не слушает тебя, то вряд ли послушает меня. А у меня хватает проблем с собственным ребёнком.
И выключила телефон. Потом повернулась к Виталику и устало спросила:
– Зачем ты это сделал?
– А чего он мою Катьку обижал? – тихо проговорил Виталик.
– Твою?
Виталик, не обратив внимания на вырвавшуюся у мамы реплику, заявил:
– Он гад! Я его ненавижу.
– Но есть же другие методы воздействия, – возразила мама. – Почему ты всегда бросаешься в крайности?
Виталик угрюмо молчал.
– Кстати, где ты взял спички, сынок?
– Спички? – переспросил мальчик. – Не было никаких спичек. Штаны сами загорелись.
– Ну да, конечно. И банка с вареньем открывается сама и выливается тебе в рот. И лампочки сами разбиваются. И у соседского кота сам собой отваливается хвост!
– Мама, честное слово! – взмолился Виталик. – Это всё само получается, я только подумаю – а оно уже получилось…
Мама остановилась посреди улицы, присела перед сыном:
– Вот что, дорогой. С меня хватит! Сегодня ты отправишься к папе.
У мальчика округлились глаза:
– Мам, ты же сама говорила, что не знаешь, кто мой папа.
– Теперь – знаю! – отрезала она.
У неё и раньше были подозрения. Непостижимое отставание в развитии – чем дальше, тем больше… Удивительная скорость, с которой зарастали его многочисленные синяки и ссадины; лёгкость, с какой маленький Виталик снимал у матери головную боль одним касанием руки… И всё же она колебалась. Честно говоря, на роль отца могли претендовать двое: оба чёрной масти, жгучие брюнеты. Но Виталик не походил ни на одного из них, так что у Виты даже зародилось сомнение: а не было ли третьего?
Вообще-то Виталик пошёл в мать. Прямые соломенные волосы, серо-голубые глаза, твёрдая линия губ. Это было видно с самого рождения. Отчасти потому она и назвала его своим именем.
Дитя, рождённое не в срок. Дитя, чудом выжившее. Здоровый мальчик с замедлением в развитии без всякой видимой причины. Добрый, отзывчивый ребёнок, откалывающий такие выходки, что холодок по спине. И вечный отчаянный вопрос: что же с тобой делать, сыночек?
Теперь она поняла, что.
Голубая «Нива» неслась по МКАД. Ветер срывал жёлтые и алые листья с придорожных кустов, швыряя в стёкла. Машина свернула на шоссе, и Виталик заёрзал на сиденье:
– Мы едем к тёте Фае, да? И к Федьке? Я буду кататься на змее? Ур-ра!
«Нива» запрыгала по неровной почве, поднимаясь по холму уже без всякой дороги.
– Везёт Федьке, – сказал Виталик. – Я тоже хочу жить в волшебном замке. Пусть даже похуже, чем Хешшираман.
– Ты это называешь Хешшираманом? – отозвалась мать. – Ты будешь жить в месте куда более сказочном и роскошном, чем этот Хешшираман.
Малыш удивлённо распахнул глаза:
– Мой папа что, новый русский?
Вдали засияли мягкие контуры чудесного замка, такого нереального в подмосковном лесу, стремительно приблизились, затвердевая, приобретая вес и осязаемость. Хлопнув дверцей машины, Вита бросила короткий взгляд на одну из башен, возвышающуюся чуть поодаль. Опускавшиеся сумерки делали замок, утопающий в листве, таинственным и прекрасным, и лишь эта башня чёрным грозным ногтем проткнула темнеющее небо. Её называли Бетреморогской башней, и заточено в ней было само Зло.
Вита передёрнула плечами. Это она была Тюремщицей Флифа Пожирателя Душ, чёрного бестелесного марева, скрытого стенами башни. Она, женщина на тридцатом году жизни, известный в мире биохимик, держательница акций нескольких фармацевтических комбинатов, производящих лекарства по разработанным ею методикам… Человек науки, человек материального мира – её трудно было заподозрить в связи с колдунами и колдовскими таинствами. Но её лучшей подругой была колдунья, а смыслом жизни – не дать уничтожить Вселенную ни абсолютному Злу, ни абсолютному Добру. Именно на неё, не чтущую ни чёрных, ни белых богов, тринадцать лет назад указали магические книги как на единственную, кому это по силам. Тогда она впервые познакомилась с Фаиратой Хешшкора и другими магами Чёрного Круга.
Виталик юркнул вслед за матерью в гостеприимно распахнувшиеся перед ней двери замка Хешшираман. Навстречу тут же выбежал хозяйский сынок Фёдор – пухлый трёхлетка, он был младше Виталика на год, но выглядел по меньшей мере его ровесником. Он радостно заверещал:
– Виталь! Пошли играть с Аррххом в поезд!
Мальчишки убежали, а из залы величаво выплыла стройная маленькая женщина с волосами цвета бушующего пламени и бездонными зелёными глазами. Её сопровождал темноволосый мужчина с коротко подстриженной бородкой и живым выражением лица.
– Витка! – Рыжая колдунья чмокнула подругу в щёку. – С чем пожаловала?
Вита не торопилась отвечать. Она обняла Фаирату, затем Сашу, позволила увлечь себя в залу, усадить за стол и попотчевать ужином. Неторопливые, спокойно-торжественные ужины у Фаи нравились ей гораздо больше, чем роскошные приёмы и фуршеты на конференциях. Электричества в замке не было, но стены сочились неярким светом, а на столе стоял подсвечник на три свечи с неземным ароматом. Пищу запивали тонкими винами, объедки исчезали с тарелок сами собой. Окно из прозрачного мозаичного стекла было распахнуто, и с ветерком задувало хохот и визг детей, оседлавших гигантского, чёрного с золотом змея Аррхха, давно живущего в семье Фаи. Дети не боялись его, хотя он мог шутя проглотить «Ниву», притулившуюся у входа.
– Честно говоря, Файка, – произнесла Вита, поставив на стол опорожнённый бокал и откинувшись на спинку кресла, – я приехала не к тебе.
– Да? – Брови Фаираты изогнулись, и она покосилась на Сашу. – Неужели к моему мужу?
Вита сказала серьёзно, не приняв предложенный подругой ироничный тон:
– Мне нужен Хешшкор. Вызови его.
Фаирата поперхнулась:
– Что, вот так взять и вызвать? И что я скажу ему? «На тебя хочет полюбоваться моя подружка»? Нет хуже, чем навлечь на себя гнев своего бога!
– Он нужен мне, – повторила Вита. – Сейчас.
Та хотела было опять возразить, но, встретив взгляд Виты, нерешительно кивнула:
– Ладно. Не знаю, зачем он тебе понадобился, но только не разносите мой замок по камешку, как в тот раз.
Первая встреча Хешшкора Всемогущего, бога Чёрного Круга, покровителя Фаираты, с её независимой приятельницей началась не слишком гладко, и зрелище лежащего в руинах Хешширамана надолго запало в память колдуньи. Фаирата тряхнула головой, отгоняя неприятные воспоминания; волосы взметнулись огнём – не зря её прозвище звучало как Огненный Локон. Рука сжала золотой амулет в форме ракушки, извлечённый из выреза платья, и уста глубоким грудным голосом, совсем не похожим на обычный голосок Фаи, исторгли призыв:
– Приди, о Хешшкор!
Фаирата раскинула руки, затем воздела их к небу; чувствовалось, как незримые потоки энергии следуют за её плавными движениями. Вита не впервые присутствовала при колдовстве, но невольно залюбовалась. Саша тихо млел, восхищённо созерцая свою супругу.
Внимание Виты переключилось на кресло у камина, где в прошлый раз материализовался Хешшкор. Но нынче он выбрал другое место – она поняла это, лишь когда мускулистая рука легла на её плечо.
Вита медленно обернулась. Он опирался о спинку её кресла – высокий мужчина в чёрном, с длинными вьющимися волосами цвета воронова крыла, с орлиным носом и волевым подбородком, – и смотрел на неё с прежними нежностью и любовью, словно и не прошло пяти лет. Впрочем, что пять лет для бессмертного? Краткий миг… Это для неё, казалось, минула эпоха.
Какая же я дура, подумала Вита. Ведь я могла давно это сделать.
Ей стало неловко, что она вспомнила о возможности вызвать Хешшкора лишь затем, чтобы переложить на него родительские обязанности. Все эти пять лет она упорно старалась выкинуть его из сердца и вообще из памяти. Она даже не стала рассказывать Фае о том, чем на самом деле закончилось их с Хешшкором знакомство. Кретинка! Сколько же ты потеряла…
– О Всемогущий, – начала было Фаирата, но Хешшкор остановил её жестом, глядя лишь на Виту.
– Пойдём отсюда, – первым сориентировался Саша. – Им надо побыть вдвоём.
Фаирата, увлекаемая Сашей за руку, оглянулась на своего бога и свою подругу, слившихся в поцелуе, изумлённо покачала головой и выскользнула, бесшумно прикрыв дверь.
Хешшкор обнял Виту за плечи. Они стояли у окна и смотрели, как по усыпанному красно-жёлтым двору носятся дети.
– Он непохож на тебя, – сказала Вита. – Это и сбило меня с толку.
Хешшкор усмехнулся:
– Так и должно быть, детка. Я ведь не совсем материальное существо. Ты, наверное, помнишь ту фотографию…
Да, она помнила. Фото на память, на котором получилась лишь она одна, вместо Хешшкора зияла пустота. Может быть, поэтому она долгое время убеждала себя, что то был просто сон?
Хешшкор задёрнул тёмно-зелёную штору и опустился на диван, усадив Виту себе на колени.
– Гены у него только твои, детка. А вот дух… Он бессмертный, я в этом уверен. Его способности, и его так называемое отставание в развитии…
Вита невесело хмыкнула:
– Представляешь, мне предлагали сдать его в детдом для детей с физическими недостатками!
Лицо Хешшкора потемнело.
– Эти самоуверенные червяки, осмеливающиеся писать слово «человек» с большой буквы! – процедил он. – Им и в голову не приходит, что не все устроены так же, как они!
– Не кипятись, – примирительно промолвила Вита. – Всё это в прошлом.
Он попытался взять себя в руки, но это удалось не сразу.
– Детство бессмертного, как правило, длится сотни лет… Могу держать пари, что на Земле иногда появлялись такие дети, а ваше проклятое общественное мнение провозглашало их уродами и запирало в больницах, больше похожих на тюрьму!
– Хешшкор, успокойся. Я бы никогда не отдала нашего сына в больницу. А теперь ты сам о нём позаботишься, так ведь?
– Конечно. – Он смягчился. – С превеликим удовольствием. Ничего, эти, как они выражаются, физические недостатки скоро обернутся такими преимуществами, какие им и не снились! Через тысячу-другую лет мы с ним вдвоём таких дел наворотим, вот увидишь… – Он осёкся.
– Всё нормально. – Вита положила ладонь на его предплечье. – Я не из тех, кого коробит срок жизни из двух цифр. Моих приключений и без того на три жизни хватило бы.
– А будет ещё больше. Непременно!
– Издеваешься?
– Я серьёзно. Считай, что это предсказание. Ты же не можешь жить спокойно, иначе не покинула бы Хешшираман. У тебя такая аура, что заскучать не придется.
– Да-а, – протянула Вита. – В детстве грезила приключениями, вот и намечтала на свою заднюю часть… Сказать по правде, мне хочется немного поскучать. Заниматься научной работой, время от времени видеться с сыном…
– С сыном? – прищурился Хешшкор. – А со мной?
– Смотри, как бы я тебе не надоела, – поддела она его.
Он только скептически и чуть грустно покосился на неё. Вита догадалась, о чём он подумал. Как она может надоесть ему за жалкие два-три десятка лет, что им остались? Она была благодарна ему за то, что он промолчал.
Два силуэта – большой и маленький – растаяли в ночном воздухе. Вита задумчиво послала им воздушный поцелуй и присела на хвост Аррхха в том месте, где он был уже довольно тонок – размером с большое бревно.
Ты снова одна, Виталия Сама-по-Себе, – услышала она безмолвный голос, не слышный больше никому. – Тебе не одиноко?
Она погладила чёрную с золотистыми прожилками змеиную кожу под собой.
– Да нет. Пожалуй, я более счастлива, чем любая другая мать. Я, по крайней мере, твёрдо знаю, что с моим ребёнком ничего не случится, и мне не придётся его пережить, коротая старость у его могилы. Быть матерью бессмертного – редкое удовольствие.
Ночь была безлунной, и лишь призрачный свет замка бледно освещал ковёр из опавших листьев, шуршащих под слабыми дуновениями воздуха, да гибкое тело гигантского змея, развалившегося во дворе замка. Аррхх долго не отвечал, да Вите и не нужен был ответ. Она просто вдыхала суховатый воздух ранней осени – ещё не пошли дожди, и не улетели ещё птицы, и заморозки пока не трогали землю по ночам. Всё дышало умиротворением и лёгкой – очень лёгкой – печалью.
Вдруг золотые искры чуть быстрее забегали по гладкой натянутой коже Аррхха, и прямо под черепом Виты возникли странные слова:
Смотря что ты считаешь удовольствием, Виталия-Мать-Бессмертного.
– И ты представляешь, – взахлёб рассказывала Фаирата, – они с Хешшкором выставили нас из комнаты и… и… ну, ты можешь себе вообразить, чем они там занимались?
Элегантная темноволосая женщина в белом брючном костюме, непринуждённо расположившаяся в кресле напротив с чашкой кофе в изящных руках, с улыбкой приподняла бровь.
– И это ещё что, Бэла! У них, оказывается, уже есть ребёнок! Да ты его знаешь, подруга, и не раз видела здесь. Хешшкор Всемогущий! У неё сын от моего бога!
Бэла резко переменила позу:
– Светлая Айанур!
Впрочем, почти в тот же миг тревожная складка на лбу разгладилась, и Бэла вновь откинулась на спинку, вроде бы безмятежно теребя платиновый медальончик. Хозяйка, находящаяся в плену своего эмоционального повествования, вряд ли заметила что-нибудь, а если и заметила, то с присущей людям самовлюблённостью отнесла на счёт занимательности своего рассказа.
Вы заплатите, пришли слова из далёкого прошлого. Не знаю как, не знаю когда, но заплатите!
Мы в расчёте, сказала Виталия.
Боюсь, проценты с этого долга превысят возможности Чёрного Круга, озабоченно подумала Немира.
Часть 2. Цена бессмертия
Глава 1. Виталик
Вокруг песочницы было шумно. Катенька в аккуратном платьице, склонив русую головку, делала куличики-грибочки, Виталик катал между ними машинку. Играя, они и не заметили, как песок закрыла грозная тень Вовки-забияки. Вовка был крупнее всех в группе и прекрасно сознавал это. Вот он, ковыряя в носу и ухмыляясь, раздавил ногой куличик. Катенька ахнула.
– Иди отсюдова, жирный! – крикнул Виталик. – Мы с тобой не играем!
– Сам иди, недомерок, – прогундосил Вовка, хладнокровно разрушая ещё один куличик. – Как дам в нос!
Катенька заплакала.
Что-то прорвалось у Виталика внутри. Ему надоело, что его зовут недомерком – пусть он и ниже всех ровесников; ему надоело, что изо дня в день этот верзила Вовка обижает всех ребят; он не мог больше видеть Катенькиных слёз. Он встал с корточек, кипя от гнева:
– Ты… ты… чтоб ты сгорел, гад! – И для большей убедительности ткнул в негодяя пальцем.
С пальца сорвался огонь. На Вовке вспыхнули шорты.
– Это ни в какие рамки не лезет! – кричала воспитательница. – Ваш сын опасен для общества! Прямо бесёнок какой-то! Вам ещё повезет, если Володины родители не предъявят иск!
Они с мамой шли домой после выволочки. Мама хмурилась, кусая губу, Виталик глядел под ноги, боясь поднять на неё глаза. Он хотел, как лучше…
Засигналил мамин сотовый телефон.
– Алло! – буркнула она в трубку.
– Виточка, как хорошо, что я тебя нашла! – Это был голос бабушки. – Поговори, пожалуйста, с Валюшей, деточка. Она попала в дурную компанию, якшается с какими-то сатанистами. Может, она тебя послушает? Ты всё-таки старшая сестра.
– Мама, – со вздохом, но твёрдо проговорила она. – Валя – твоя дочь, и уж коли она не слушает тебя, то вряд ли послушает меня. А у меня хватает проблем с собственным ребёнком.
И выключила телефон. Потом повернулась к Виталику и устало спросила:
– Зачем ты это сделал?
– А чего он мою Катьку обижал? – тихо проговорил Виталик.
– Твою?
Виталик, не обратив внимания на вырвавшуюся у мамы реплику, заявил:
– Он гад! Я его ненавижу.
– Но есть же другие методы воздействия, – возразила мама. – Почему ты всегда бросаешься в крайности?
Виталик угрюмо молчал.
– Кстати, где ты взял спички, сынок?
– Спички? – переспросил мальчик. – Не было никаких спичек. Штаны сами загорелись.
– Ну да, конечно. И банка с вареньем открывается сама и выливается тебе в рот. И лампочки сами разбиваются. И у соседского кота сам собой отваливается хвост!
– Мама, честное слово! – взмолился Виталик. – Это всё само получается, я только подумаю – а оно уже получилось…
Мама остановилась посреди улицы, присела перед сыном:
– Вот что, дорогой. С меня хватит! Сегодня ты отправишься к папе.
У мальчика округлились глаза:
– Мам, ты же сама говорила, что не знаешь, кто мой папа.
– Теперь – знаю! – отрезала она.
У неё и раньше были подозрения. Непостижимое отставание в развитии – чем дальше, тем больше… Удивительная скорость, с которой зарастали его многочисленные синяки и ссадины; лёгкость, с какой маленький Виталик снимал у матери головную боль одним касанием руки… И всё же она колебалась. Честно говоря, на роль отца могли претендовать двое: оба чёрной масти, жгучие брюнеты. Но Виталик не походил ни на одного из них, так что у Виты даже зародилось сомнение: а не было ли третьего?
Вообще-то Виталик пошёл в мать. Прямые соломенные волосы, серо-голубые глаза, твёрдая линия губ. Это было видно с самого рождения. Отчасти потому она и назвала его своим именем.
Дитя, рождённое не в срок. Дитя, чудом выжившее. Здоровый мальчик с замедлением в развитии без всякой видимой причины. Добрый, отзывчивый ребёнок, откалывающий такие выходки, что холодок по спине. И вечный отчаянный вопрос: что же с тобой делать, сыночек?
Теперь она поняла, что.
Глава 2. Встреча
Голубая «Нива» неслась по МКАД. Ветер срывал жёлтые и алые листья с придорожных кустов, швыряя в стёкла. Машина свернула на шоссе, и Виталик заёрзал на сиденье:
– Мы едем к тёте Фае, да? И к Федьке? Я буду кататься на змее? Ур-ра!
«Нива» запрыгала по неровной почве, поднимаясь по холму уже без всякой дороги.
– Везёт Федьке, – сказал Виталик. – Я тоже хочу жить в волшебном замке. Пусть даже похуже, чем Хешшираман.
– Ты это называешь Хешшираманом? – отозвалась мать. – Ты будешь жить в месте куда более сказочном и роскошном, чем этот Хешшираман.
Малыш удивлённо распахнул глаза:
– Мой папа что, новый русский?
Вдали засияли мягкие контуры чудесного замка, такого нереального в подмосковном лесу, стремительно приблизились, затвердевая, приобретая вес и осязаемость. Хлопнув дверцей машины, Вита бросила короткий взгляд на одну из башен, возвышающуюся чуть поодаль. Опускавшиеся сумерки делали замок, утопающий в листве, таинственным и прекрасным, и лишь эта башня чёрным грозным ногтем проткнула темнеющее небо. Её называли Бетреморогской башней, и заточено в ней было само Зло.
Вита передёрнула плечами. Это она была Тюремщицей Флифа Пожирателя Душ, чёрного бестелесного марева, скрытого стенами башни. Она, женщина на тридцатом году жизни, известный в мире биохимик, держательница акций нескольких фармацевтических комбинатов, производящих лекарства по разработанным ею методикам… Человек науки, человек материального мира – её трудно было заподозрить в связи с колдунами и колдовскими таинствами. Но её лучшей подругой была колдунья, а смыслом жизни – не дать уничтожить Вселенную ни абсолютному Злу, ни абсолютному Добру. Именно на неё, не чтущую ни чёрных, ни белых богов, тринадцать лет назад указали магические книги как на единственную, кому это по силам. Тогда она впервые познакомилась с Фаиратой Хешшкора и другими магами Чёрного Круга.
Виталик юркнул вслед за матерью в гостеприимно распахнувшиеся перед ней двери замка Хешшираман. Навстречу тут же выбежал хозяйский сынок Фёдор – пухлый трёхлетка, он был младше Виталика на год, но выглядел по меньшей мере его ровесником. Он радостно заверещал:
– Виталь! Пошли играть с Аррххом в поезд!
Мальчишки убежали, а из залы величаво выплыла стройная маленькая женщина с волосами цвета бушующего пламени и бездонными зелёными глазами. Её сопровождал темноволосый мужчина с коротко подстриженной бородкой и живым выражением лица.
– Витка! – Рыжая колдунья чмокнула подругу в щёку. – С чем пожаловала?
Вита не торопилась отвечать. Она обняла Фаирату, затем Сашу, позволила увлечь себя в залу, усадить за стол и попотчевать ужином. Неторопливые, спокойно-торжественные ужины у Фаи нравились ей гораздо больше, чем роскошные приёмы и фуршеты на конференциях. Электричества в замке не было, но стены сочились неярким светом, а на столе стоял подсвечник на три свечи с неземным ароматом. Пищу запивали тонкими винами, объедки исчезали с тарелок сами собой. Окно из прозрачного мозаичного стекла было распахнуто, и с ветерком задувало хохот и визг детей, оседлавших гигантского, чёрного с золотом змея Аррхха, давно живущего в семье Фаи. Дети не боялись его, хотя он мог шутя проглотить «Ниву», притулившуюся у входа.
– Честно говоря, Файка, – произнесла Вита, поставив на стол опорожнённый бокал и откинувшись на спинку кресла, – я приехала не к тебе.
– Да? – Брови Фаираты изогнулись, и она покосилась на Сашу. – Неужели к моему мужу?
Вита сказала серьёзно, не приняв предложенный подругой ироничный тон:
– Мне нужен Хешшкор. Вызови его.
Фаирата поперхнулась:
– Что, вот так взять и вызвать? И что я скажу ему? «На тебя хочет полюбоваться моя подружка»? Нет хуже, чем навлечь на себя гнев своего бога!
– Он нужен мне, – повторила Вита. – Сейчас.
Та хотела было опять возразить, но, встретив взгляд Виты, нерешительно кивнула:
– Ладно. Не знаю, зачем он тебе понадобился, но только не разносите мой замок по камешку, как в тот раз.
Первая встреча Хешшкора Всемогущего, бога Чёрного Круга, покровителя Фаираты, с её независимой приятельницей началась не слишком гладко, и зрелище лежащего в руинах Хешширамана надолго запало в память колдуньи. Фаирата тряхнула головой, отгоняя неприятные воспоминания; волосы взметнулись огнём – не зря её прозвище звучало как Огненный Локон. Рука сжала золотой амулет в форме ракушки, извлечённый из выреза платья, и уста глубоким грудным голосом, совсем не похожим на обычный голосок Фаи, исторгли призыв:
– Приди, о Хешшкор!
Фаирата раскинула руки, затем воздела их к небу; чувствовалось, как незримые потоки энергии следуют за её плавными движениями. Вита не впервые присутствовала при колдовстве, но невольно залюбовалась. Саша тихо млел, восхищённо созерцая свою супругу.
Внимание Виты переключилось на кресло у камина, где в прошлый раз материализовался Хешшкор. Но нынче он выбрал другое место – она поняла это, лишь когда мускулистая рука легла на её плечо.
Вита медленно обернулась. Он опирался о спинку её кресла – высокий мужчина в чёрном, с длинными вьющимися волосами цвета воронова крыла, с орлиным носом и волевым подбородком, – и смотрел на неё с прежними нежностью и любовью, словно и не прошло пяти лет. Впрочем, что пять лет для бессмертного? Краткий миг… Это для неё, казалось, минула эпоха.
Какая же я дура, подумала Вита. Ведь я могла давно это сделать.
Ей стало неловко, что она вспомнила о возможности вызвать Хешшкора лишь затем, чтобы переложить на него родительские обязанности. Все эти пять лет она упорно старалась выкинуть его из сердца и вообще из памяти. Она даже не стала рассказывать Фае о том, чем на самом деле закончилось их с Хешшкором знакомство. Кретинка! Сколько же ты потеряла…
– О Всемогущий, – начала было Фаирата, но Хешшкор остановил её жестом, глядя лишь на Виту.
– Пойдём отсюда, – первым сориентировался Саша. – Им надо побыть вдвоём.
Фаирата, увлекаемая Сашей за руку, оглянулась на своего бога и свою подругу, слившихся в поцелуе, изумлённо покачала головой и выскользнула, бесшумно прикрыв дверь.
Хешшкор обнял Виту за плечи. Они стояли у окна и смотрели, как по усыпанному красно-жёлтым двору носятся дети.
– Он непохож на тебя, – сказала Вита. – Это и сбило меня с толку.
Хешшкор усмехнулся:
– Так и должно быть, детка. Я ведь не совсем материальное существо. Ты, наверное, помнишь ту фотографию…
Да, она помнила. Фото на память, на котором получилась лишь она одна, вместо Хешшкора зияла пустота. Может быть, поэтому она долгое время убеждала себя, что то был просто сон?
Хешшкор задёрнул тёмно-зелёную штору и опустился на диван, усадив Виту себе на колени.
– Гены у него только твои, детка. А вот дух… Он бессмертный, я в этом уверен. Его способности, и его так называемое отставание в развитии…
Вита невесело хмыкнула:
– Представляешь, мне предлагали сдать его в детдом для детей с физическими недостатками!
Лицо Хешшкора потемнело.
– Эти самоуверенные червяки, осмеливающиеся писать слово «человек» с большой буквы! – процедил он. – Им и в голову не приходит, что не все устроены так же, как они!
– Не кипятись, – примирительно промолвила Вита. – Всё это в прошлом.
Он попытался взять себя в руки, но это удалось не сразу.
– Детство бессмертного, как правило, длится сотни лет… Могу держать пари, что на Земле иногда появлялись такие дети, а ваше проклятое общественное мнение провозглашало их уродами и запирало в больницах, больше похожих на тюрьму!
– Хешшкор, успокойся. Я бы никогда не отдала нашего сына в больницу. А теперь ты сам о нём позаботишься, так ведь?
– Конечно. – Он смягчился. – С превеликим удовольствием. Ничего, эти, как они выражаются, физические недостатки скоро обернутся такими преимуществами, какие им и не снились! Через тысячу-другую лет мы с ним вдвоём таких дел наворотим, вот увидишь… – Он осёкся.
– Всё нормально. – Вита положила ладонь на его предплечье. – Я не из тех, кого коробит срок жизни из двух цифр. Моих приключений и без того на три жизни хватило бы.
– А будет ещё больше. Непременно!
– Издеваешься?
– Я серьёзно. Считай, что это предсказание. Ты же не можешь жить спокойно, иначе не покинула бы Хешшираман. У тебя такая аура, что заскучать не придется.
– Да-а, – протянула Вита. – В детстве грезила приключениями, вот и намечтала на свою заднюю часть… Сказать по правде, мне хочется немного поскучать. Заниматься научной работой, время от времени видеться с сыном…
– С сыном? – прищурился Хешшкор. – А со мной?
– Смотри, как бы я тебе не надоела, – поддела она его.
Он только скептически и чуть грустно покосился на неё. Вита догадалась, о чём он подумал. Как она может надоесть ему за жалкие два-три десятка лет, что им остались? Она была благодарна ему за то, что он промолчал.
Два силуэта – большой и маленький – растаяли в ночном воздухе. Вита задумчиво послала им воздушный поцелуй и присела на хвост Аррхха в том месте, где он был уже довольно тонок – размером с большое бревно.
Ты снова одна, Виталия Сама-по-Себе, – услышала она безмолвный голос, не слышный больше никому. – Тебе не одиноко?
Она погладила чёрную с золотистыми прожилками змеиную кожу под собой.
– Да нет. Пожалуй, я более счастлива, чем любая другая мать. Я, по крайней мере, твёрдо знаю, что с моим ребёнком ничего не случится, и мне не придётся его пережить, коротая старость у его могилы. Быть матерью бессмертного – редкое удовольствие.
Ночь была безлунной, и лишь призрачный свет замка бледно освещал ковёр из опавших листьев, шуршащих под слабыми дуновениями воздуха, да гибкое тело гигантского змея, развалившегося во дворе замка. Аррхх долго не отвечал, да Вите и не нужен был ответ. Она просто вдыхала суховатый воздух ранней осени – ещё не пошли дожди, и не улетели ещё птицы, и заморозки пока не трогали землю по ночам. Всё дышало умиротворением и лёгкой – очень лёгкой – печалью.
Вдруг золотые искры чуть быстрее забегали по гладкой натянутой коже Аррхха, и прямо под черепом Виты возникли странные слова:
Смотря что ты считаешь удовольствием, Виталия-Мать-Бессмертного.
Глава 3. Сплетнциы
– И ты представляешь, – взахлёб рассказывала Фаирата, – они с Хешшкором выставили нас из комнаты и… и… ну, ты можешь себе вообразить, чем они там занимались?
Элегантная темноволосая женщина в белом брючном костюме, непринуждённо расположившаяся в кресле напротив с чашкой кофе в изящных руках, с улыбкой приподняла бровь.
– И это ещё что, Бэла! У них, оказывается, уже есть ребёнок! Да ты его знаешь, подруга, и не раз видела здесь. Хешшкор Всемогущий! У неё сын от моего бога!
Бэла резко переменила позу:
– Светлая Айанур!
Впрочем, почти в тот же миг тревожная складка на лбу разгладилась, и Бэла вновь откинулась на спинку, вроде бы безмятежно теребя платиновый медальончик. Хозяйка, находящаяся в плену своего эмоционального повествования, вряд ли заметила что-нибудь, а если и заметила, то с присущей людям самовлюблённостью отнесла на счёт занимательности своего рассказа.
