Вита лихорадочно рылась в фотоальбоме. Фаирата, пользуясь случаем, переодевшаяся в более подобающий беготне по городу наряд – джинсы и розовую маечку, – нетерпеливо ждала, переминаясь с ноги на ногу. Она предложила свою помощь в поисках Катиной квартиры, но для этого колдунье требовался образ девочки. Выражаясь современным языком – фотография.
– Вот. – Вита нашла групповой снимок из детского сада. – Слева от Виталика. Разглядишь?
Та возложила руку на изображение малышки, будто ощупывая; наконец кивнула.
Способ Фаираты был надёжен лишь на близком расстоянии. Они обошли третий и четвёртый подъезды, и на каждом этаже она сличала ощущения от левой руки и от правой, касавшейся фотографии – безрезультатно. Вита скрежетала зубами, ей казалось, что со стороны они похожи то ли на коммивояжёрок, ходящих по квартирам в надежде продать какую-нибудь неудачную продукцию, которая не находит спроса в магазинах, то ли вовсе на преступный элемент, изучающий возможности взлома. В конце концов она сорвалась и высказала Фаирате свои соображения о шарлатанах. Та обиделась и в ответ обвинила Виту в том, что та неверно указала подъезд. Когда они, переругавшись, вышли на улицу, выяснилось, что Фаирата была права. Яростно жестикулируя и обзывая друг друга, они проходили мимо второго подъезда, разбрызгивая лужи, как вдруг колдунья дёрнулась, словно от тока, стремительно подбежала к дверям подъезда, дотронулась до них, прикрыв глаза.
– Здесь, – сообщила она почему-то шёпотом и добавила уже в полный голос: – Так кто из нас идиотка?
Скрупулёзного хождения по этажам больше не понадобилось. Фаирату несло, как на крыльях. Они одним махом взлетели на пятый, и рыжая колдунья, не колеблясь, направилась к правой двери. Вита поспешила за ней и нажала кнопку звонка.
Ответа не было. Неужели гуляют? Да нет, время послеобеденное, суббота – девочка должна сейчас спать, а её мама – подрабатывать шитьём, если Вита ничего не путает. Она снова затрезвонила – никакой реакции.
Вита приникла к двери, чтобы прислушаться. И тут дверь, тихо заскрипев, открылась. Виту охватило недоброе предчувствие. Она осторожно заглянула в щель.
– Есть тут кто-нибудь? Катя, ты дома? Это я, тётя Вита…
Она вошла, озираясь. Квартира выглядела так, словно по ней прокатилась лавина. Вокруг царил форменный разгром: перевёрнутая мебель, порванные шторы… Всё это совсем не понравилось Вите. Её внимание привлекло подозрительное красноватое пятно на ковре, она наклонилась посмотреть и резко выпрямилась. Кровь! Чья? Вне любых сомнений, здесь шла ожесточённая борьба. Господи, что с Катей?
Приглядевшись, Вита заметила, куда ведут кровавые следы, и устремилась в одну из комнат, да так и окаменела на пороге. На полу в красно-бурой луже распростёрлась Катина мать, её руки до сих пор тянулись к телефону и не могли дотянуться. Но не это потрясло Виту. За свою не такую уж длинную жизнь она видела немало трупов и даже живых людей, изуродованных гораздо хуже. Глаза её остановились на рукояти кинжала, торчащего из груди жертвы. Это был кинжал Бэлы.
Раздался хрип. Женщина была ещё жива! Вита быстро опустилась рядом с ней, положила её голову себе на колени. На лице набухли царапины, виднелись наливающиеся синим кровоподтёки. Драка была знатная, поняла Вита.
– Она… унесла мою дочь, – с трудом прошептала Катина мама, на губах её лопались кровавые пузыри. – Позвоните…
– Сейчас, сейчас мы вызовем «скорую». – Вита сделала знак Фаирате.
– Нет… Спасайте дочь… На кухне её фото, отдайте… в милицию…
– Это я, Виталия, мать Виталика, – внятно произнесла Вита. – Скажите, эта тварь упоминала, для чего ей нужна Катя? Что она собирается с ней делать?
– Я не… не…
Глаза несчастной закатились. Вита аккуратно уложила безжизненное тело на кровать и поднялась.
– Не надо милиции, – сказала она глухо, машинально поглаживая через полы куртки ножны с мечом. – Я сама найду Катю. И уж заодно вырву кое-кому ноги из задницы. Фая… В Айфарет!
В замок они, конечно, не попали: словно овеществлённое издевательство, посреди песчаной пустыни воздела горящие голубым огнём края к пронзительно синему небу гигантская чаша, на донышке которой, надёжно укрытый от посягательств непрошеных гостей, затаился Айфарет – вотчина колдуньи Чёрного Круга Бэлы Айанур. И две фигурки, отчаянно потеющие под палящим солнцем Ливии, выглядели рядом с ней совсем беспомощными.
Вита молчала. Она была в такой ярости, что самая чёрная брань не могла бы выразить её чувств – и она кипела молча. Её сын, самый дорогой на свете человечек, в чужих враждебных лапах, и Бэла, несомненно, причастна к этому – иначе зачем она похитила Катю? Душа Виты болела за сыночка. Но он бессмертный, и даже развоплощение не означает для него полного небытия. По-настоящему она разгневалась из-за Кати. Бэла уже перешагнула через труп её матери, у неё рука не дрогнет убить и невинную девочку ради своих грязных целей. Проклятые маги, предательство и бессердечие у них в крови! Загубить чужие жизни лишь для того, чтобы получить власть над бессмертным!
– Честно говоря, – Фаирата осмелилась прервать мысли, клокотавшие в голове подруги, – не понимаю, что ещё ты ожидала здесь увидеть. На её месте любой укрылся бы за барьером и сидел, как мышь. Может, вернёмся ко мне, дождёмся Хешшкора?
– У неё Катя, – бесцветным голосом произнесла Вита. – А, возможно, и Виталик.
– Мы только зря теряем время, Витка. Нам не пройти за барьер, ты же знаешь.
Не пройти? Вита знала несколько способов сделать это. Отловить богиню Айанур и заставить её убрать барьер, поставленный её подопечной – самое безопасное, но и самое нереальное. Где она будет искать эту мадам, в каком измерении? К тому же Вита подозревала, что Айанур как минимум в курсе Бэлиных действий. Способ номер два – сбросить на незримый купол защиты атомную бомбу, а лучше водородную. Кругом пустыня, не жалко, а от барьера и следа не останется. Единственный недостаток – и замок, и все, кто в нём находится, тоже превратятся в радиоактивную пыль. Так что оставалось одно…
Видимо, на лице Виты как-то отразились её размышления, потому что Фаирата вдруг завизжала:
– Нет, Витка! Только не это, Хешшкор Всемогущий!..
Но было поздно. Вита, вскинув к небесам остекленевший от гнева взор, вызывающе швырнула в синеву роковые слова:
– Я, Виталия, Тюремщица Флифа, объявляю всему миру, что отказываюсь от принесённого мною обета. Я буду искать идеального мужчину! Слышите, буду! И начну прямо сейчас.
Она повернулась к Фаирате, в ужасе закрывшей руками лицо:
– Как ты думаешь, в Айфарете найдётся пара приличных мужиков?
– Витка, Витка! – стенала Фаирата. – Что ты наделала? Ты хоть понимаешь, что ты наделала?
Да, она хорошо это понимала. Отказавшись от обета Тюремщика, она выпустила на волю из прочных стен Бетреморогской башни Флифа Пожирателя Душ, конденсат Абсолютной Тьмы, способной поглотить весь мир, если выгорит шанс встретить на свободе полнолуние. Но Вите было плевать. Ей нужно к сыну, нужно спасти его посвящённую, и Флиф разрушит для неё вставший на пути барьер. А мир пусть катится ко всем чертям.
Это было безумное решение. Только не с точки зрения матери, ребёнку которой грозит опасность.
– Фая, – позвала она. – Он будет целый месяц добираться, даже если не отвлечётся на что-нибудь по дороге. Телепортируй его сюда.
– Да ты что, свихнулась? – Фаирата аж перестала рыдать. – Это же не собачка на поводке, это Флиф!!! Тебе по буквам повторить?
– Так. – Железная рука Виты сомкнулась на хрупком запястье колдуньи. – Перенеси меня в Хешшираман.
Фаирата издала стон, способный разжалобить камень, но Вита осталась безучастна. В ту же секунду их засосала чёрная воронка перемещения, чтобы выплюнуть у подножия Бетреморогской башни.
Тьма клубилась в её окнах, однако Флиф не торопился наружу. Он выходил на охоту ночью, дневной свет был не его стихией. Но Вита не желала ждать ночи. Она решительно поднялась по ступеням и потащила за собой слабо упирающуюся Фаирату.
Внутри плескалась чернота. Казалось, ни свет, ни тепло не проникали внутрь башни через проёмы дверей и окон. Лишь перстень Виты исходил ярким интенсивно-синим свечением.
– Ну, – хрипло произнесла она. – Давай, выползай, гад.
Флиф не мог её слышать – у него не было ни глаз, ни ушей, ни, строго говоря, тела. Но, безусловно, он чувствовал присутствие Тюремщицы с кольцом. Чёрные газовые языки зашевелились, начали густеть, стекаться в подобие огромной змеи, вроде Аррхха, но бесплотной и больше, гораздо больше. Стало ещё холоднее, стены покрылись инеем, и потную спину Виты передёрнуло. Но страха, смертного ужаса, пробирающего до костей вместе с морозом, тошнотворной жути до желудочных спазмов она не ощущала. Слишком сильна была ярость, бурлившая в ней подобно лаве, что не отступает передо льдом, а плавит его.
Вита воздела руку с перстнем, и дымная громада окаменела, движение вихрей Тьмы прекратилось, словно киноплёнку остановили на одном кадре.
– Валяй, Файка, – сказала Вита. – Перебрось нас к Айфарету, и всё.
Фаирата стучала зубами. Ей пришлось зажмурить глаза, чтобы сосредоточиться.
Вита ненавидела телепортацию – или внепространственный перенос, как предпочитали выражаться колдуны, – всей своей душой. Ощущение падения в стремительно сужающуюся чёрную трубу, потом головокружительный полёт по узкому туннелю к разгорающемуся впереди свету, невозможность ни шевельнуться, ни вдохнуть – всё это разрушительно действовало на вестибулярный аппарат и приводило желудок Виты в нерабочее состояние. Но сегодня она не замечала неудобств. Что неудобства, когда на карту поставлены жизни детей?
Флиф был способен проходить через барьер. Впервые Вита узнала это тринадцать лет назад, когда Пожиратель Душ вырвался из Хешширамана и высосал души у множества людей на Киевском вокзале, превратив их в сгустки Тьмы. Одной из жертв стал её Лёшка. Её первый мужчина, пытавшийся защитить её и поплатившийся за это…
Сейчас Вита снова наблюдала, как в странном, гипнотизирующем ритме раскачивается алчущая туша Флифа перед барьером, непостижимым образом почуяв внутри него беззащитные живые души, как нежно-голубое сияние барьера тускнеет, как краешек чаши в одном месте проваливается, скатывая вниз узкую дорожку, словно трап. Чёрная колышущаяся змея поползла по ней вверх, Вита двинулась следом.
– Пошли, Файка, – бросила она, обернувшись на ходу.
Фаирата покачала головой:
– Это ты у нас ничем не связана. – Виту не зря прозывали Сама-по-Себе, а Фаирата была чёрной колдуньей, посвятившей свою жизнь Тьме и получившей в нагрузку к волшебной силе целую кучу ограничений. – А мне не пройти по следу… Флифа… – Жуткое слово далось ей с выступившим на лбу потом. – Я, пожалуй, тут постою. – Она кривовато усмехнулась. – На шухере. Вдруг кто другой захочет пройти туда или обратно.
– Ладно. Если барьер исчезнет, дуй ко мне.
Махнув на прощание, Вита со всех ног помчалась к тлеющему мостику в Айфарет. По опыту она знала – если не поспешить, барьер снова схлопнется, и грош цена её усилиям, когда Флиф будет внутри, а она останется снаружи.
Привычка всегда поддерживать хорошую спортивную форму не подвела Виту: когда чаша вокруг Айфарета вновь стала чашей, она была уже внутри барьера. Теперь ноги сами несли её вниз, в центр громадной песчаной котловины, где торчали башенки, казавшиеся совсем невысокими с крутого склона. Впереди угольно-чёрным провалом на фоне раскалённого добела песка маячил Флиф. Вита сделала крюк, чтобы обогнать его и добраться до детей первой.
Её встретила стена огня. Кругом на сотни километров не было ничего, способного гореть, тем не менее дорогу Вите преградили пышущие жаром языки пламени, вздымающиеся выше её роста. Ах ты дрянь, подумала Вита, ну я тебя!.. Отойдя в сторону, она смотрела, как к бушующему огню приближается Флиф, и колдовские язычки света и жара боязливо скукоживаются под его ледяным дыханием, бледнеют и жалко уползают прочь, словно побитые щенята. Путь вновь был свободен, но Вите пришлось смириться с тем, что Пожиратель Душ её опередит.
Вслед за ним она миновала и поток дымящейся желтоватой жидкости, которая резко пахла и очень смахивала на концентрированную азотную кислоту. Вита не стала задерживаться, чтобы проверить первое впечатление – в конце концов, она здесь не в качестве исследователя, – а быстрее засеменила, перебираясь через лёд, сковавший эту рукотворную реку. Он не таял даже под её подошвами. Ледяные крошки налипли на каблуки, и, преодолев преграду, Вита без сожаления скинула туфли. Сунься она в сторону, и ожог ступней был бы неминуем: злое Солнце накалило пустыню, как сковородку, – но след Флифа дышал холодом.
Вите не пришлось прорываться внутрь замка с боем – Бэла выскочила сама, её пронзительный крик рвал барабанные перепонки на части. Флиф, словно прожорливая чёрная кобра, завис своей поднявшейся передней частью прямо над ней. У Бэлы подкосились ноги, она упала, в животном ужасе съёживаясь в клубочек, хватая непослушными руками грудь в тщетной попытке зажать, не пустить мерцающий свет, уже рвущийся оттуда. В своё время Вита видела, как Флиф сожрал душу невинного человека, и иногда это грезилось ей в ночных кошмарах, после чего пробуждение с воплем и в липком поту казалось избавлением. И сейчас против воли сердце дрогнуло, и Вите стало жаль колдунью. Она похитительница детей, она убийца, напомнила себе Вита, но подсознание отказывалось бестрепетно созерцать происходящее. Рука с перстнем Тюремщика простёрлась к Флифу.
Гигантский канат из газовых сгущений, похожий на мохнатого чёрного червя-переростка, замер в неподвижности. Мерцание вокруг женской фигурки тотчас втянулось в тело, рухнувшее в беспамятстве. Вита подхватила Бэлу за ноги и, толкнув плечом ближайшую дверь, втащила внутрь.
После слепящей пустыни просторный холл с множеством окон казался полутёмным, а слабо освещённые расходящиеся коридоры зияли тьмой, словно подземелья. Искать здесь что-либо или кого-либо наобум было бы расточительной тратой времени, и Вита поспешила привести Бэлу в чувство. Она не стала особо церемониться с хозяйкой замка, а просто вылила на голову той воду из вазы с цветами, присела на пол рядом и стала хлестать её ладонью по щекам. Щёки от такого обращения быстро порозовели, и колдунья открыла глаза.
Увидев над собой склонённое лицо Виты, выражение которого не предвещало ничего хорошего, она попыталась снова зажмуриться, но Вита сильно дёрнула её за мокрые пряди на лбу, и веки сами собой поднялись вслед за волосами.
– Айанур! – вырвалось у неё, и Вита молниеносным движением прижала ей к горлу острое лезвие.
– Не бросайся словами и не вздумай строить каверзы, а то башку отмахну, – предупредила она на полном серьёзе. – И учти, у тебя совсем мало времени, чтобы объяснить мне, где дети и что всё это значит. Но сперва сними барьер.
– А если нет? – сощурилась Бэла. Она пришла в себя на удивление быстро. – Как ты выберешься отсюда, если мы не столкуемся?
– Так же, как прошла сюда, – буркнула Вита. – По следу Флифа, подруга. – Последнее слово она произнесла нарочито грубо.
Бэла шумно вдохнула, на лице отразился страх – видно, она вспомнила, что пережила совсем недавно во дворе собственного замка, и сопоставила появление Флифа с появлением его Тюремщицы.
– Вот. – Вита нашла групповой снимок из детского сада. – Слева от Виталика. Разглядишь?
Та возложила руку на изображение малышки, будто ощупывая; наконец кивнула.
Способ Фаираты был надёжен лишь на близком расстоянии. Они обошли третий и четвёртый подъезды, и на каждом этаже она сличала ощущения от левой руки и от правой, касавшейся фотографии – безрезультатно. Вита скрежетала зубами, ей казалось, что со стороны они похожи то ли на коммивояжёрок, ходящих по квартирам в надежде продать какую-нибудь неудачную продукцию, которая не находит спроса в магазинах, то ли вовсе на преступный элемент, изучающий возможности взлома. В конце концов она сорвалась и высказала Фаирате свои соображения о шарлатанах. Та обиделась и в ответ обвинила Виту в том, что та неверно указала подъезд. Когда они, переругавшись, вышли на улицу, выяснилось, что Фаирата была права. Яростно жестикулируя и обзывая друг друга, они проходили мимо второго подъезда, разбрызгивая лужи, как вдруг колдунья дёрнулась, словно от тока, стремительно подбежала к дверям подъезда, дотронулась до них, прикрыв глаза.
– Здесь, – сообщила она почему-то шёпотом и добавила уже в полный голос: – Так кто из нас идиотка?
Скрупулёзного хождения по этажам больше не понадобилось. Фаирату несло, как на крыльях. Они одним махом взлетели на пятый, и рыжая колдунья, не колеблясь, направилась к правой двери. Вита поспешила за ней и нажала кнопку звонка.
Ответа не было. Неужели гуляют? Да нет, время послеобеденное, суббота – девочка должна сейчас спать, а её мама – подрабатывать шитьём, если Вита ничего не путает. Она снова затрезвонила – никакой реакции.
Вита приникла к двери, чтобы прислушаться. И тут дверь, тихо заскрипев, открылась. Виту охватило недоброе предчувствие. Она осторожно заглянула в щель.
– Есть тут кто-нибудь? Катя, ты дома? Это я, тётя Вита…
Она вошла, озираясь. Квартира выглядела так, словно по ней прокатилась лавина. Вокруг царил форменный разгром: перевёрнутая мебель, порванные шторы… Всё это совсем не понравилось Вите. Её внимание привлекло подозрительное красноватое пятно на ковре, она наклонилась посмотреть и резко выпрямилась. Кровь! Чья? Вне любых сомнений, здесь шла ожесточённая борьба. Господи, что с Катей?
Приглядевшись, Вита заметила, куда ведут кровавые следы, и устремилась в одну из комнат, да так и окаменела на пороге. На полу в красно-бурой луже распростёрлась Катина мать, её руки до сих пор тянулись к телефону и не могли дотянуться. Но не это потрясло Виту. За свою не такую уж длинную жизнь она видела немало трупов и даже живых людей, изуродованных гораздо хуже. Глаза её остановились на рукояти кинжала, торчащего из груди жертвы. Это был кинжал Бэлы.
Раздался хрип. Женщина была ещё жива! Вита быстро опустилась рядом с ней, положила её голову себе на колени. На лице набухли царапины, виднелись наливающиеся синим кровоподтёки. Драка была знатная, поняла Вита.
– Она… унесла мою дочь, – с трудом прошептала Катина мама, на губах её лопались кровавые пузыри. – Позвоните…
– Сейчас, сейчас мы вызовем «скорую». – Вита сделала знак Фаирате.
– Нет… Спасайте дочь… На кухне её фото, отдайте… в милицию…
– Это я, Виталия, мать Виталика, – внятно произнесла Вита. – Скажите, эта тварь упоминала, для чего ей нужна Катя? Что она собирается с ней делать?
– Я не… не…
Глаза несчастной закатились. Вита аккуратно уложила безжизненное тело на кровать и поднялась.
– Не надо милиции, – сказала она глухо, машинально поглаживая через полы куртки ножны с мечом. – Я сама найду Катю. И уж заодно вырву кое-кому ноги из задницы. Фая… В Айфарет!
Глава 6. Айфарет
В замок они, конечно, не попали: словно овеществлённое издевательство, посреди песчаной пустыни воздела горящие голубым огнём края к пронзительно синему небу гигантская чаша, на донышке которой, надёжно укрытый от посягательств непрошеных гостей, затаился Айфарет – вотчина колдуньи Чёрного Круга Бэлы Айанур. И две фигурки, отчаянно потеющие под палящим солнцем Ливии, выглядели рядом с ней совсем беспомощными.
Вита молчала. Она была в такой ярости, что самая чёрная брань не могла бы выразить её чувств – и она кипела молча. Её сын, самый дорогой на свете человечек, в чужих враждебных лапах, и Бэла, несомненно, причастна к этому – иначе зачем она похитила Катю? Душа Виты болела за сыночка. Но он бессмертный, и даже развоплощение не означает для него полного небытия. По-настоящему она разгневалась из-за Кати. Бэла уже перешагнула через труп её матери, у неё рука не дрогнет убить и невинную девочку ради своих грязных целей. Проклятые маги, предательство и бессердечие у них в крови! Загубить чужие жизни лишь для того, чтобы получить власть над бессмертным!
– Честно говоря, – Фаирата осмелилась прервать мысли, клокотавшие в голове подруги, – не понимаю, что ещё ты ожидала здесь увидеть. На её месте любой укрылся бы за барьером и сидел, как мышь. Может, вернёмся ко мне, дождёмся Хешшкора?
– У неё Катя, – бесцветным голосом произнесла Вита. – А, возможно, и Виталик.
– Мы только зря теряем время, Витка. Нам не пройти за барьер, ты же знаешь.
Не пройти? Вита знала несколько способов сделать это. Отловить богиню Айанур и заставить её убрать барьер, поставленный её подопечной – самое безопасное, но и самое нереальное. Где она будет искать эту мадам, в каком измерении? К тому же Вита подозревала, что Айанур как минимум в курсе Бэлиных действий. Способ номер два – сбросить на незримый купол защиты атомную бомбу, а лучше водородную. Кругом пустыня, не жалко, а от барьера и следа не останется. Единственный недостаток – и замок, и все, кто в нём находится, тоже превратятся в радиоактивную пыль. Так что оставалось одно…
Видимо, на лице Виты как-то отразились её размышления, потому что Фаирата вдруг завизжала:
– Нет, Витка! Только не это, Хешшкор Всемогущий!..
Но было поздно. Вита, вскинув к небесам остекленевший от гнева взор, вызывающе швырнула в синеву роковые слова:
– Я, Виталия, Тюремщица Флифа, объявляю всему миру, что отказываюсь от принесённого мною обета. Я буду искать идеального мужчину! Слышите, буду! И начну прямо сейчас.
Она повернулась к Фаирате, в ужасе закрывшей руками лицо:
– Как ты думаешь, в Айфарете найдётся пара приличных мужиков?
– Витка, Витка! – стенала Фаирата. – Что ты наделала? Ты хоть понимаешь, что ты наделала?
Да, она хорошо это понимала. Отказавшись от обета Тюремщика, она выпустила на волю из прочных стен Бетреморогской башни Флифа Пожирателя Душ, конденсат Абсолютной Тьмы, способной поглотить весь мир, если выгорит шанс встретить на свободе полнолуние. Но Вите было плевать. Ей нужно к сыну, нужно спасти его посвящённую, и Флиф разрушит для неё вставший на пути барьер. А мир пусть катится ко всем чертям.
Это было безумное решение. Только не с точки зрения матери, ребёнку которой грозит опасность.
– Фая, – позвала она. – Он будет целый месяц добираться, даже если не отвлечётся на что-нибудь по дороге. Телепортируй его сюда.
– Да ты что, свихнулась? – Фаирата аж перестала рыдать. – Это же не собачка на поводке, это Флиф!!! Тебе по буквам повторить?
– Так. – Железная рука Виты сомкнулась на хрупком запястье колдуньи. – Перенеси меня в Хешшираман.
Фаирата издала стон, способный разжалобить камень, но Вита осталась безучастна. В ту же секунду их засосала чёрная воронка перемещения, чтобы выплюнуть у подножия Бетреморогской башни.
Тьма клубилась в её окнах, однако Флиф не торопился наружу. Он выходил на охоту ночью, дневной свет был не его стихией. Но Вита не желала ждать ночи. Она решительно поднялась по ступеням и потащила за собой слабо упирающуюся Фаирату.
Внутри плескалась чернота. Казалось, ни свет, ни тепло не проникали внутрь башни через проёмы дверей и окон. Лишь перстень Виты исходил ярким интенсивно-синим свечением.
– Ну, – хрипло произнесла она. – Давай, выползай, гад.
Флиф не мог её слышать – у него не было ни глаз, ни ушей, ни, строго говоря, тела. Но, безусловно, он чувствовал присутствие Тюремщицы с кольцом. Чёрные газовые языки зашевелились, начали густеть, стекаться в подобие огромной змеи, вроде Аррхха, но бесплотной и больше, гораздо больше. Стало ещё холоднее, стены покрылись инеем, и потную спину Виты передёрнуло. Но страха, смертного ужаса, пробирающего до костей вместе с морозом, тошнотворной жути до желудочных спазмов она не ощущала. Слишком сильна была ярость, бурлившая в ней подобно лаве, что не отступает передо льдом, а плавит его.
Вита воздела руку с перстнем, и дымная громада окаменела, движение вихрей Тьмы прекратилось, словно киноплёнку остановили на одном кадре.
– Валяй, Файка, – сказала Вита. – Перебрось нас к Айфарету, и всё.
Фаирата стучала зубами. Ей пришлось зажмурить глаза, чтобы сосредоточиться.
Вита ненавидела телепортацию – или внепространственный перенос, как предпочитали выражаться колдуны, – всей своей душой. Ощущение падения в стремительно сужающуюся чёрную трубу, потом головокружительный полёт по узкому туннелю к разгорающемуся впереди свету, невозможность ни шевельнуться, ни вдохнуть – всё это разрушительно действовало на вестибулярный аппарат и приводило желудок Виты в нерабочее состояние. Но сегодня она не замечала неудобств. Что неудобства, когда на карту поставлены жизни детей?
Флиф был способен проходить через барьер. Впервые Вита узнала это тринадцать лет назад, когда Пожиратель Душ вырвался из Хешширамана и высосал души у множества людей на Киевском вокзале, превратив их в сгустки Тьмы. Одной из жертв стал её Лёшка. Её первый мужчина, пытавшийся защитить её и поплатившийся за это…
Сейчас Вита снова наблюдала, как в странном, гипнотизирующем ритме раскачивается алчущая туша Флифа перед барьером, непостижимым образом почуяв внутри него беззащитные живые души, как нежно-голубое сияние барьера тускнеет, как краешек чаши в одном месте проваливается, скатывая вниз узкую дорожку, словно трап. Чёрная колышущаяся змея поползла по ней вверх, Вита двинулась следом.
– Пошли, Файка, – бросила она, обернувшись на ходу.
Фаирата покачала головой:
– Это ты у нас ничем не связана. – Виту не зря прозывали Сама-по-Себе, а Фаирата была чёрной колдуньей, посвятившей свою жизнь Тьме и получившей в нагрузку к волшебной силе целую кучу ограничений. – А мне не пройти по следу… Флифа… – Жуткое слово далось ей с выступившим на лбу потом. – Я, пожалуй, тут постою. – Она кривовато усмехнулась. – На шухере. Вдруг кто другой захочет пройти туда или обратно.
– Ладно. Если барьер исчезнет, дуй ко мне.
Махнув на прощание, Вита со всех ног помчалась к тлеющему мостику в Айфарет. По опыту она знала – если не поспешить, барьер снова схлопнется, и грош цена её усилиям, когда Флиф будет внутри, а она останется снаружи.
Привычка всегда поддерживать хорошую спортивную форму не подвела Виту: когда чаша вокруг Айфарета вновь стала чашей, она была уже внутри барьера. Теперь ноги сами несли её вниз, в центр громадной песчаной котловины, где торчали башенки, казавшиеся совсем невысокими с крутого склона. Впереди угольно-чёрным провалом на фоне раскалённого добела песка маячил Флиф. Вита сделала крюк, чтобы обогнать его и добраться до детей первой.
Её встретила стена огня. Кругом на сотни километров не было ничего, способного гореть, тем не менее дорогу Вите преградили пышущие жаром языки пламени, вздымающиеся выше её роста. Ах ты дрянь, подумала Вита, ну я тебя!.. Отойдя в сторону, она смотрела, как к бушующему огню приближается Флиф, и колдовские язычки света и жара боязливо скукоживаются под его ледяным дыханием, бледнеют и жалко уползают прочь, словно побитые щенята. Путь вновь был свободен, но Вите пришлось смириться с тем, что Пожиратель Душ её опередит.
Вслед за ним она миновала и поток дымящейся желтоватой жидкости, которая резко пахла и очень смахивала на концентрированную азотную кислоту. Вита не стала задерживаться, чтобы проверить первое впечатление – в конце концов, она здесь не в качестве исследователя, – а быстрее засеменила, перебираясь через лёд, сковавший эту рукотворную реку. Он не таял даже под её подошвами. Ледяные крошки налипли на каблуки, и, преодолев преграду, Вита без сожаления скинула туфли. Сунься она в сторону, и ожог ступней был бы неминуем: злое Солнце накалило пустыню, как сковородку, – но след Флифа дышал холодом.
Вите не пришлось прорываться внутрь замка с боем – Бэла выскочила сама, её пронзительный крик рвал барабанные перепонки на части. Флиф, словно прожорливая чёрная кобра, завис своей поднявшейся передней частью прямо над ней. У Бэлы подкосились ноги, она упала, в животном ужасе съёживаясь в клубочек, хватая непослушными руками грудь в тщетной попытке зажать, не пустить мерцающий свет, уже рвущийся оттуда. В своё время Вита видела, как Флиф сожрал душу невинного человека, и иногда это грезилось ей в ночных кошмарах, после чего пробуждение с воплем и в липком поту казалось избавлением. И сейчас против воли сердце дрогнуло, и Вите стало жаль колдунью. Она похитительница детей, она убийца, напомнила себе Вита, но подсознание отказывалось бестрепетно созерцать происходящее. Рука с перстнем Тюремщика простёрлась к Флифу.
Гигантский канат из газовых сгущений, похожий на мохнатого чёрного червя-переростка, замер в неподвижности. Мерцание вокруг женской фигурки тотчас втянулось в тело, рухнувшее в беспамятстве. Вита подхватила Бэлу за ноги и, толкнув плечом ближайшую дверь, втащила внутрь.
После слепящей пустыни просторный холл с множеством окон казался полутёмным, а слабо освещённые расходящиеся коридоры зияли тьмой, словно подземелья. Искать здесь что-либо или кого-либо наобум было бы расточительной тратой времени, и Вита поспешила привести Бэлу в чувство. Она не стала особо церемониться с хозяйкой замка, а просто вылила на голову той воду из вазы с цветами, присела на пол рядом и стала хлестать её ладонью по щекам. Щёки от такого обращения быстро порозовели, и колдунья открыла глаза.
Увидев над собой склонённое лицо Виты, выражение которого не предвещало ничего хорошего, она попыталась снова зажмуриться, но Вита сильно дёрнула её за мокрые пряди на лбу, и веки сами собой поднялись вслед за волосами.
– Айанур! – вырвалось у неё, и Вита молниеносным движением прижала ей к горлу острое лезвие.
– Не бросайся словами и не вздумай строить каверзы, а то башку отмахну, – предупредила она на полном серьёзе. – И учти, у тебя совсем мало времени, чтобы объяснить мне, где дети и что всё это значит. Но сперва сними барьер.
– А если нет? – сощурилась Бэла. Она пришла в себя на удивление быстро. – Как ты выберешься отсюда, если мы не столкуемся?
– Так же, как прошла сюда, – буркнула Вита. – По следу Флифа, подруга. – Последнее слово она произнесла нарочито грубо.
Бэла шумно вдохнула, на лице отразился страх – видно, она вспомнила, что пережила совсем недавно во дворе собственного замка, и сопоставила появление Флифа с появлением его Тюремщицы.
