– Ничем.
– Проклятье! – вскричала Вита. – Ты опять за своё? Восемь лет назад ты отказал Фае в помощи, и снова хочешь отвертеться?
– Да, я отказал, – мрачно признал он. – И ты сама знаешь, почему.
Она сердито смотрела на него, ожидая продолжения.
– Потому что не мог же я сказать собственной посвящённой, что бессилен против Флифа. Я, всемогущий Хешшкор!
Он отвернулся к камину.
– Пусть лучше считает меня злым и равнодушным, чем бессильным.
– Значит, тебя зря называют всемогущим?
– Кто меня так называет? Фаирата? Вот у тебя нет розовых очков, ты сразу поняла, что к чему. Мы, бессмертные Тьмы или чёрные боги, как зовут нас колдуны – всего лишь часть этого мира. Как мы можем быть властны над Флифом или Соа?
– Я тоже часть этого мира. Но когда я, подняв перстень, приказывала Флифу убраться в свою башню, он повиновался мне!
– Ты не понимаешь. Ты человек, в тебе поровну Тьмы и Света. Это даёт тебе свободу, но это и приковывает тебя к материальному миру. А в таких, как мы, слишком много Тьмы. Мы чересчур зависимы от Тьмы… А, да что я философию развожу!
Он убито замолчал.
– Хреново, – выдавила Вита после небольшой паузы.
Словно в подтверждение, с потолка шлёпнулся ещё один кусок штукатурки, разбив солонку.
Из дыры в потолке падали на стол крупные капли. На диване у стены спал, безмятежно улыбаясь, присыпанный штукатуркой Саша. Остальным было не до улыбок. Переодевшаяся в ярко-зелёное платье Фаирата всё ещё испуганно поглядывала на буйных гостей, но они вели себя тихо. Хмурый бог медленно заделывал каменный свод усилием мысли, а Вита, налив себе стопочку и сжимая пальцами виски, пыталась отыскать выход из тупика.
– Фая, – позвала она, и колдунья перевела на неё замученный взгляд. – Скажи-ка мне, отчего Флиф освободился на этот раз? Ты нарушила обет?
– Да, но… – Увидев, что Вита готова вскипеть, Фаирата заговорила тоненько и торопливо: – Я всё объясню, успокойся. Я никогда не стала бы пить спиртное по своей воле. Я же не полная дура и помню, в чём клялась! А вчера мы с Сашей отмечали майские праздники, выпили, как обычно, безалкогольного коктейля… Знаешь, для детей такие выпускают. – Фаирата вдруг всхлипнула. – Только потом я поняла, что он вовсе не был безалкогольным.
– Н-да, – промолвила Вита. – Может быть, на заводе произошёл технологический сбой? Да нет, что я говорю. Не по ошибке же у меня спёрли кольцо. Здесь действовал один и тот же человек или группа заговорщиков. – Вита тяжко вздохнула. – Откуда ты взяла коктейль?
– Откуда, откуда, – проворчала Фаирата. – Из кладовки.
Казалось, она была сконфужена оттого, что не наколдовала напиток сама.
– Ты уже выбросила бутылку?
– Ах, почём мне знать? – Фая всплеснула руками. – Я не занимаюсь уборкой, это делают духи.
Вита, подавив желание выругаться в очередной раз, скрипнула зубами и велела:
– Поищи бутылку. А не найдёшь, спроси у этих… духов своих. Надеюсь, они не глухонемые? Нам нужна хоть какая-то зацепка.
Фаирата поплелась выполнять приказание, словно бы и не она являлась хозяйкой Хешширамана. Давно минуло то время, когда она пыталась разговаривать с Витой свысока. Уже несколько лет колдунья признавала за подругой способность и право распоряжаться в экстремальных ситуациях. Она украдкой оглянулась через плечо, слегка беспокоясь: признает ли это Хешшкор? Не решит ли её покровитель, что с ней обходятся не по рангу? Она опасалась этого и в то же время тайно надеялась, что Хешшкор вступится за свою посвящённую.
Но Хешшкор молчал и даже не смотрел на неё. Она тихо вздохнула и вышла, демонстративно шурша платьем.
– Ловко ты её отослала.
Голос Хешшкора вывел Виту из сосредоточения. Бросив попытки поймать ускользающую мысль, она мутным взором посмотрела на кресло, в котором только что сидел бог. Кресло было пустым. Это немного озадачило Виту.
– Я, пожалуй, мог бы скрасить твои размышления. – Голос раздавался около левого уха. Вита посмотрела налево. Хешшкор сидел на валике её кресла, совсем рядом, и говорил, наклонившись к ней. Его правая рука, казавшаяся вполне материальной, гладила её по спине. – Это правда, иногда требуется стимуляция, чтобы думалось лучше. – Рука скользнула ниже, а вторая взялась за пуговицы Витиной рубашки.
Вита ошарашенно проследила за движениями Хешшкора. И этот туда же, подумала она с неожиданной горечью и злостью, сменившей удивление. Она размахнулась и залепила бессмертному пощёчину.
Он отшатнулся, хватаясь за щёку:
– Ты что? Больно же!
– И поделом! – крикнула Вита. – Того гляди, конец света наступит, а у всех одно на уме! Псих озабоченный, вот ты кто! А ещё бог!
– Я хотел, как лучше! – заорал Хешшкор. – Я думал, тебе именно этого не хватает, чтобы шарики в мозгу закрутились! Чокнутая!
– Держись от меня подальше! – заверещала Вита, заподозрив, что Хешшкор придвинулся, и с силой спихнула его с кресла.
Если бы это видела Фаирата, она наверняка бы не вынесла такого унижения своего драгоценного покровителя. Бессмертный, пытаясь уцепиться за спинку кресла, сделал несколько хватательных движений руками, потом его ноги оказались выше головы, и он, нелепо дрыгая ими, рухнул вниз, вмазавшись головой в кучу щебня и подняв облако пыли.
– Ну, знаешь! – взревел он, едва обрёл дар речи, и гневно вскочил на ноги. Глаза его полыхали. – Ты захватила меня врасплох, но больше тебе это не удастся!
Он выбросил вперёд указательный палец, из пальца ударила молния. Вита моментально выхватила клинок – это движение было доведено у неё до автоматизма. Молния отразилась от полированной поверхности и прожгла гобелен в нескольких сантиметрах от головы Хешшкора. Тот изумлённо воззрился на обугленную дыру с рваными краями.
Вита опустила меч, тем не менее зорко следя за Хешшкором. По канонам древний клинок следовало бы звать ножом, но слово «меч» нравилось Вите больше. Оно было как-то солиднее. Бог, шумно вздохнув, плюхнулся на диван рядом с посапывающим Сашей.
– Чего ты взбеленилась? – спросил он непонимающе.
– Мужиков мне и без тебя хватает, – холодно ответила Вита.
Хешшкор хмыкнул:
– Зачем тогда таскаешь в сумке приворотное зелье?
– Ох! – Вита отвела волосы со вспотевшего лба. – Будь оно проклято! Это не моё. Сделано на заказ.
Хешшкор вроде бы кивнул, но тут же снова вздёрнул нос:
– Я не какой-нибудь убогий мужик! Другая бы на твоём месте не упустила случая близко пообщаться с бессмертным. Знаю я таких, которые колени себе застудили на храмовых полах, вымаливая у богов ночку.
Вита скосила глаза на бога:
– Пока что ты ведёшь себя, как средний дурно воспитанный красавчик.
– Ну хватит! Я же признал свою ошибку, – проскрипел Хешшкор.
Ничего подобного Вита от него не слыхала, но благоразумно промолчала, тем более что в залу вошла Фаирата, причитая на ходу:
– И как я сразу не заметила? Какая же я дура набитая…
Взгляд её остановился на покрасневшей щеке бессмертного, и она запнулась. Потом резко повернулась к Вите, уставилась на её помятую рубашку и меч, вынутый из ножен и лежащий на коленях, и глаза Фаираты поползли на лоб, а рука – к амулету на груди:
– О всемогущий Хешшкор…
– Нечего поминать моё имя всуе! – недовольно буркнул Хешшкор.
Вита подхватила обломок зелёного стекла, выпавший из руки колдуньи. На стекле красовалась этикетка: «Коктейль безалкогольный «Снежок» для детей от 6 лет». Когда бутылка разбилась – вероятно, при взрыве бомбочки, – край этикетки надорвался, и теперь ясно было видно, что под ней наклеен совсем другой ярлык. Ярлык от дрянного шампанского.
Что и требовалось доказать.
– Я знаю, кто пьёт такую дрянь! – сообщила Фаирата. – Это старик Хафиз. Шампанское выпускали в таких бутылках только в пору его молодости, и он в своё время затарился на всю оставшуюся жизнь. Он сам хвастал!
Вита поняла, о ком говорит Фая. Дряхлый старикашка с палкой, дребезжащим голоском и склочным характером. Вита видела его мельком три года назад на шабаше Чёрного Круга в Айфарете, когда был заключён договор о том, что она, Вита, разберётся с Флифом на веки вечные, а взамен получит идеального мужчину. Но награда так и осталась пустым обещанием. Искать идеал пришлось самой, и скоро ли закончатся поиски?
– Что за Хафиз? – требовательно спросил Хешшкор. – Какие у него мотивы?
Вопрос отвлёк Виту от никчёмных раздумий. Снова она поразилась тому, что капризный, вспыльчивый Хешшкор временами вдруг оказывается удивительно трезвомыслящим.
– Хафиз Миленион, – уточнила Фаирата. – Из Милены. Типичный старый маразматик.
– На Айфаретском шабаше он резко отзывался не только обо мне лично, – сказала Вита, – но и о самом намерении Чёрного Круга заточить обратно Чёрного Флифа. Он считает, что тёмные силы должны поклоняться Пожирателю и уж ни в коем случае не препятствовать ему. Да, если кто-то и мог подстроить нам такую подлянку по идейным соображениям, то это Хафиз.
– А что он имел против тебя лично? – поинтересовался Хешшкор.
– Ну… – Вита неожиданно для себя самой смутилась. – Он, наверное, считает себя мужиком что надо. А когда я сказала, что никто из присутствующих мужчин не тянет на идеального, Хафиз расценил это как оскорбление всех магов Чёрного Круга, особенно же себя, любимого.
– Как я его понимаю! – Хешшкор задумчиво потёр щёку. – Хотя его отношения к… э… Пожирателю ни понять, ни принять не могу. Ну, что для вас сделать? Слетать к этому уроду и отобрать у него кольцо Тюремщика?
– Его нельзя отобрать, – грустно покачала головой Фаирата. – На все драгоценности из того ларца наложено заклятие. Если владеющий ими оказывает сопротивление при попытке изъять волшебные предметы, то они теряют свои свойства на тринадцать лет.
– А у нас в запасе всего один день, – добавила Вита. – Сомневаюсь, что удастся уговорить старикашку отдать перстень Тюремщика и другие предметы подобру-поздорову. Так что лучше всего украсть их без лишнего шума.
Хешшкор согласно кивнул.
– Ладно, сделаю. Ждите. – И начал растворяться в воздухе.
Пол под ногами вдруг ощутимо качнулся, и раскатисто прогрохотало. Вита инстинктивно пригнулась и зажала уши. Фаирата визгнула:
– Вы опять за своё?
– Это не мы! – крикнула Вита. – Посмотри!
Фая бросилась к окну, Вита последовала за ней и чуть не налетела на отшатнувшуюся от окна колдунью.
Стены замка снаружи тлели, источая мерзкий дым. В их неярком свечении, подцвечивающем красным рассветный туман, вбегающие в цитадель Хешширамана закопчённые вооружённые люди казались чертями из ада.
– Они прорвали защиту! – ахнула Фаирата.
Вита похолодела. Она вспомнила, к чему три года назад привёл прорыв магической защиты замка белого мага Лисаана. Атомный взрыв. Жертвы, разрушения… Тогда дело было на одиноком острове в Тихом океане, а ведь Хешшираман – это Битцевский парк, окраина Москвы!
Она схватила Фаирату за плечи и развернула лицом к себе:
– Ты можешь что-нибудь сделать?
– Разве что телепортировать нас отсюда, как ты изволишь выражаться, – нервно дёрнула плечом Фая.
– Займитесь нападающими, – раздался голос Хешшкора. – Защиту я беру на себя.
Вита ощутила облегчение. Она не знала, насколько может доверять Хешшкору, но надежда на то, что он не даст погибнуть своей подопечной, Фаирате, придавала уверенности в нём. Вита вытащила из сумки несколько бомбочек – подшефные школьники были упорными и целеустремлёнными. В этот момент дверь вышибло взрывом и в дверном проёме возник силуэт мужчины с ранцем и пушкой в руке. Вита швырнула бомбочку ему в лицо. Зал осветился вспышкой; мужчина упал, размазав тем, что осталось от лица, кровавую лужу. А в дверях показался следующий…
– Сколько у тебя бомб? – спросила Фаирата, глядя в окно.
– Немного, – Вита бросила следующую. – А что?
– Там целая армия!
Хешшкор стоял посреди зала, распростерши руки в стороны; на лице его была написана глубокая сосредоточенность. Отскочив к окну от огнемётной струи, Вита обратила внимание на то, что стены больше не дымятся.
– Осторожно, Хешшкор! – предупредила Вита. – Тебя сожгут! То есть твою физическую оболочку.
Ковры, гардины – всё вокруг запылало. Фаирата, размахивая руками, шептала заклинания, и языки пламени тотчас опадали, но огнемёты били снова и снова. Несколько раз Виту задело. Она сбросила вспыхнувшую рубашку; жидкий огонь брызнул на джинсы, и она не удержалась от вопля. Судорожными рывками, обжигая руки, стащила с себя горящую ткань. Новой струёй опалило волосы. Фаирата и Хешшкор пока оставались невредимы, в них даже не целились. Вита с ужасом поняла, что охота идёт на неё.
Что бы там ни болтали белые маги о милостивой смерти в огне, сама Вита считала такой вариант кончины крайне болезненным и нежелательным. Сердце нехорошо сжалось. Неужели поганый старикашка Хафиз настолько коварен и мстителен? Она-то думала, его цель – выпустить Флифа, а не сводить с ней мелкие счёты… К тому же на мелкие счёты происходящее не слишком походило.
По-видимому, горючее для огнемётов наконец иссякло. Немудрено: если бы не заклинания Фаираты, его бы с лихвой хватило, чтобы спалить весь замок с прилегающим лесом. Но штурм Хешширамана был не закончен. В дверь снова полезли вооружённые люди, и Вита поудобнее перехватила клинок. Её оружие казалось смешным в сравнении с арсеналами нападавших: автоматами, пулемётами, вовсе незнакомыми Вите механизмами, какие она видела только в фантастических боевиках… К счастью, рядом была колдунья. Лязгающие слова, слетающие с её уст в аккомпанемент резким жестам, выводили огнестрельное оружие из строя, так что солдаты, уверенные в себе, когда пальцы лежат на спусковом крючке, нежданно-негаданно обнаруживали, что могут полагаться лишь на собственную силу и ловкость. Несколько секунд замешательства, в котором оказывался противник, давали Вите преимущество, не замедлившее выразиться в куче трупов, растущей с каждой минутой.
Вита работала мечом чисто механически, не позволяя себе думать ни об усталости и ранах, ни – тем более – об этих людях. Наверняка у каждого из них было ради чего зарабатывать опасным трудом наёмника. Большие деньги в смутное время – шанс для тех, чьи семьи при ином раскладе обречены на нищету. Вита знала, что мысли об этом надо гнать прочь, иначе заплатишь своей жизнью. Сочувствие тоже имеет свою цену, иногда – чересчур высокую.
Хешшкор стоял с раскинутыми руками и отсутствующим взором, не замечая ничего вокруг; его никто не трогал. Фаирата, бледная, бормотала заклинания себе под нос, оперевшись спиной о стену; то и дело она сбивалась, и в глазах её всплескивался мгновенный страх, но побелевшие губы снова шептали… Вита сейчас походила на ведьму больше всех: почти обнажённая, в руках сверкающий клинок, волосы, закурчавившиеся от огня, беспорядочно разметались, тело блестит от пота и крови в свете пламени, так до конца и не погашенного обессилевшей Фаиратой. Вита махала и махала мечом, пока вдруг не поняла, что врагов больше нет. Тогда она опустилась прямо там, где стояла, на трясущийся от взрывов пол и попыталась закрыть глаза.
– Витка, ты что? – затормошила её Фая, сама еле держащаяся на ногах. – Только не сейчас! Пойдём, Витка, пойдём-ка к окошку. Тебе нужен свежий воздух.
На негнущихся ногах Вита при поддержке Фаи кое-как доползла до окна, обессиленно положила голову на подоконник и сделала несколько вдохов, высунув язык, словно загнанная собака.
– Проклятье! – вскричала Вита. – Ты опять за своё? Восемь лет назад ты отказал Фае в помощи, и снова хочешь отвертеться?
– Да, я отказал, – мрачно признал он. – И ты сама знаешь, почему.
Она сердито смотрела на него, ожидая продолжения.
– Потому что не мог же я сказать собственной посвящённой, что бессилен против Флифа. Я, всемогущий Хешшкор!
Он отвернулся к камину.
– Пусть лучше считает меня злым и равнодушным, чем бессильным.
– Значит, тебя зря называют всемогущим?
– Кто меня так называет? Фаирата? Вот у тебя нет розовых очков, ты сразу поняла, что к чему. Мы, бессмертные Тьмы или чёрные боги, как зовут нас колдуны – всего лишь часть этого мира. Как мы можем быть властны над Флифом или Соа?
– Я тоже часть этого мира. Но когда я, подняв перстень, приказывала Флифу убраться в свою башню, он повиновался мне!
– Ты не понимаешь. Ты человек, в тебе поровну Тьмы и Света. Это даёт тебе свободу, но это и приковывает тебя к материальному миру. А в таких, как мы, слишком много Тьмы. Мы чересчур зависимы от Тьмы… А, да что я философию развожу!
Он убито замолчал.
– Хреново, – выдавила Вита после небольшой паузы.
Словно в подтверждение, с потолка шлёпнулся ещё один кусок штукатурки, разбив солонку.
Глава 5. Зацепка
Из дыры в потолке падали на стол крупные капли. На диване у стены спал, безмятежно улыбаясь, присыпанный штукатуркой Саша. Остальным было не до улыбок. Переодевшаяся в ярко-зелёное платье Фаирата всё ещё испуганно поглядывала на буйных гостей, но они вели себя тихо. Хмурый бог медленно заделывал каменный свод усилием мысли, а Вита, налив себе стопочку и сжимая пальцами виски, пыталась отыскать выход из тупика.
– Фая, – позвала она, и колдунья перевела на неё замученный взгляд. – Скажи-ка мне, отчего Флиф освободился на этот раз? Ты нарушила обет?
– Да, но… – Увидев, что Вита готова вскипеть, Фаирата заговорила тоненько и торопливо: – Я всё объясню, успокойся. Я никогда не стала бы пить спиртное по своей воле. Я же не полная дура и помню, в чём клялась! А вчера мы с Сашей отмечали майские праздники, выпили, как обычно, безалкогольного коктейля… Знаешь, для детей такие выпускают. – Фаирата вдруг всхлипнула. – Только потом я поняла, что он вовсе не был безалкогольным.
– Н-да, – промолвила Вита. – Может быть, на заводе произошёл технологический сбой? Да нет, что я говорю. Не по ошибке же у меня спёрли кольцо. Здесь действовал один и тот же человек или группа заговорщиков. – Вита тяжко вздохнула. – Откуда ты взяла коктейль?
– Откуда, откуда, – проворчала Фаирата. – Из кладовки.
Казалось, она была сконфужена оттого, что не наколдовала напиток сама.
– Ты уже выбросила бутылку?
– Ах, почём мне знать? – Фая всплеснула руками. – Я не занимаюсь уборкой, это делают духи.
Вита, подавив желание выругаться в очередной раз, скрипнула зубами и велела:
– Поищи бутылку. А не найдёшь, спроси у этих… духов своих. Надеюсь, они не глухонемые? Нам нужна хоть какая-то зацепка.
Фаирата поплелась выполнять приказание, словно бы и не она являлась хозяйкой Хешширамана. Давно минуло то время, когда она пыталась разговаривать с Витой свысока. Уже несколько лет колдунья признавала за подругой способность и право распоряжаться в экстремальных ситуациях. Она украдкой оглянулась через плечо, слегка беспокоясь: признает ли это Хешшкор? Не решит ли её покровитель, что с ней обходятся не по рангу? Она опасалась этого и в то же время тайно надеялась, что Хешшкор вступится за свою посвящённую.
Но Хешшкор молчал и даже не смотрел на неё. Она тихо вздохнула и вышла, демонстративно шурша платьем.
– Ловко ты её отослала.
Голос Хешшкора вывел Виту из сосредоточения. Бросив попытки поймать ускользающую мысль, она мутным взором посмотрела на кресло, в котором только что сидел бог. Кресло было пустым. Это немного озадачило Виту.
– Я, пожалуй, мог бы скрасить твои размышления. – Голос раздавался около левого уха. Вита посмотрела налево. Хешшкор сидел на валике её кресла, совсем рядом, и говорил, наклонившись к ней. Его правая рука, казавшаяся вполне материальной, гладила её по спине. – Это правда, иногда требуется стимуляция, чтобы думалось лучше. – Рука скользнула ниже, а вторая взялась за пуговицы Витиной рубашки.
Вита ошарашенно проследила за движениями Хешшкора. И этот туда же, подумала она с неожиданной горечью и злостью, сменившей удивление. Она размахнулась и залепила бессмертному пощёчину.
Он отшатнулся, хватаясь за щёку:
– Ты что? Больно же!
– И поделом! – крикнула Вита. – Того гляди, конец света наступит, а у всех одно на уме! Псих озабоченный, вот ты кто! А ещё бог!
– Я хотел, как лучше! – заорал Хешшкор. – Я думал, тебе именно этого не хватает, чтобы шарики в мозгу закрутились! Чокнутая!
– Держись от меня подальше! – заверещала Вита, заподозрив, что Хешшкор придвинулся, и с силой спихнула его с кресла.
Если бы это видела Фаирата, она наверняка бы не вынесла такого унижения своего драгоценного покровителя. Бессмертный, пытаясь уцепиться за спинку кресла, сделал несколько хватательных движений руками, потом его ноги оказались выше головы, и он, нелепо дрыгая ими, рухнул вниз, вмазавшись головой в кучу щебня и подняв облако пыли.
– Ну, знаешь! – взревел он, едва обрёл дар речи, и гневно вскочил на ноги. Глаза его полыхали. – Ты захватила меня врасплох, но больше тебе это не удастся!
Он выбросил вперёд указательный палец, из пальца ударила молния. Вита моментально выхватила клинок – это движение было доведено у неё до автоматизма. Молния отразилась от полированной поверхности и прожгла гобелен в нескольких сантиметрах от головы Хешшкора. Тот изумлённо воззрился на обугленную дыру с рваными краями.
Вита опустила меч, тем не менее зорко следя за Хешшкором. По канонам древний клинок следовало бы звать ножом, но слово «меч» нравилось Вите больше. Оно было как-то солиднее. Бог, шумно вздохнув, плюхнулся на диван рядом с посапывающим Сашей.
– Чего ты взбеленилась? – спросил он непонимающе.
– Мужиков мне и без тебя хватает, – холодно ответила Вита.
Хешшкор хмыкнул:
– Зачем тогда таскаешь в сумке приворотное зелье?
– Ох! – Вита отвела волосы со вспотевшего лба. – Будь оно проклято! Это не моё. Сделано на заказ.
Хешшкор вроде бы кивнул, но тут же снова вздёрнул нос:
– Я не какой-нибудь убогий мужик! Другая бы на твоём месте не упустила случая близко пообщаться с бессмертным. Знаю я таких, которые колени себе застудили на храмовых полах, вымаливая у богов ночку.
Вита скосила глаза на бога:
– Пока что ты ведёшь себя, как средний дурно воспитанный красавчик.
– Ну хватит! Я же признал свою ошибку, – проскрипел Хешшкор.
Ничего подобного Вита от него не слыхала, но благоразумно промолчала, тем более что в залу вошла Фаирата, причитая на ходу:
– И как я сразу не заметила? Какая же я дура набитая…
Взгляд её остановился на покрасневшей щеке бессмертного, и она запнулась. Потом резко повернулась к Вите, уставилась на её помятую рубашку и меч, вынутый из ножен и лежащий на коленях, и глаза Фаираты поползли на лоб, а рука – к амулету на груди:
– О всемогущий Хешшкор…
– Нечего поминать моё имя всуе! – недовольно буркнул Хешшкор.
Вита подхватила обломок зелёного стекла, выпавший из руки колдуньи. На стекле красовалась этикетка: «Коктейль безалкогольный «Снежок» для детей от 6 лет». Когда бутылка разбилась – вероятно, при взрыве бомбочки, – край этикетки надорвался, и теперь ясно было видно, что под ней наклеен совсем другой ярлык. Ярлык от дрянного шампанского.
Что и требовалось доказать.
– Я знаю, кто пьёт такую дрянь! – сообщила Фаирата. – Это старик Хафиз. Шампанское выпускали в таких бутылках только в пору его молодости, и он в своё время затарился на всю оставшуюся жизнь. Он сам хвастал!
Вита поняла, о ком говорит Фая. Дряхлый старикашка с палкой, дребезжащим голоском и склочным характером. Вита видела его мельком три года назад на шабаше Чёрного Круга в Айфарете, когда был заключён договор о том, что она, Вита, разберётся с Флифом на веки вечные, а взамен получит идеального мужчину. Но награда так и осталась пустым обещанием. Искать идеал пришлось самой, и скоро ли закончатся поиски?
– Что за Хафиз? – требовательно спросил Хешшкор. – Какие у него мотивы?
Вопрос отвлёк Виту от никчёмных раздумий. Снова она поразилась тому, что капризный, вспыльчивый Хешшкор временами вдруг оказывается удивительно трезвомыслящим.
– Хафиз Миленион, – уточнила Фаирата. – Из Милены. Типичный старый маразматик.
– На Айфаретском шабаше он резко отзывался не только обо мне лично, – сказала Вита, – но и о самом намерении Чёрного Круга заточить обратно Чёрного Флифа. Он считает, что тёмные силы должны поклоняться Пожирателю и уж ни в коем случае не препятствовать ему. Да, если кто-то и мог подстроить нам такую подлянку по идейным соображениям, то это Хафиз.
– А что он имел против тебя лично? – поинтересовался Хешшкор.
– Ну… – Вита неожиданно для себя самой смутилась. – Он, наверное, считает себя мужиком что надо. А когда я сказала, что никто из присутствующих мужчин не тянет на идеального, Хафиз расценил это как оскорбление всех магов Чёрного Круга, особенно же себя, любимого.
– Как я его понимаю! – Хешшкор задумчиво потёр щёку. – Хотя его отношения к… э… Пожирателю ни понять, ни принять не могу. Ну, что для вас сделать? Слетать к этому уроду и отобрать у него кольцо Тюремщика?
– Его нельзя отобрать, – грустно покачала головой Фаирата. – На все драгоценности из того ларца наложено заклятие. Если владеющий ими оказывает сопротивление при попытке изъять волшебные предметы, то они теряют свои свойства на тринадцать лет.
– А у нас в запасе всего один день, – добавила Вита. – Сомневаюсь, что удастся уговорить старикашку отдать перстень Тюремщика и другие предметы подобру-поздорову. Так что лучше всего украсть их без лишнего шума.
Хешшкор согласно кивнул.
– Ладно, сделаю. Ждите. – И начал растворяться в воздухе.
Глава 6. Нападение
Пол под ногами вдруг ощутимо качнулся, и раскатисто прогрохотало. Вита инстинктивно пригнулась и зажала уши. Фаирата визгнула:
– Вы опять за своё?
– Это не мы! – крикнула Вита. – Посмотри!
Фая бросилась к окну, Вита последовала за ней и чуть не налетела на отшатнувшуюся от окна колдунью.
Стены замка снаружи тлели, источая мерзкий дым. В их неярком свечении, подцвечивающем красным рассветный туман, вбегающие в цитадель Хешширамана закопчённые вооружённые люди казались чертями из ада.
– Они прорвали защиту! – ахнула Фаирата.
Вита похолодела. Она вспомнила, к чему три года назад привёл прорыв магической защиты замка белого мага Лисаана. Атомный взрыв. Жертвы, разрушения… Тогда дело было на одиноком острове в Тихом океане, а ведь Хешшираман – это Битцевский парк, окраина Москвы!
Она схватила Фаирату за плечи и развернула лицом к себе:
– Ты можешь что-нибудь сделать?
– Разве что телепортировать нас отсюда, как ты изволишь выражаться, – нервно дёрнула плечом Фая.
– Займитесь нападающими, – раздался голос Хешшкора. – Защиту я беру на себя.
Вита ощутила облегчение. Она не знала, насколько может доверять Хешшкору, но надежда на то, что он не даст погибнуть своей подопечной, Фаирате, придавала уверенности в нём. Вита вытащила из сумки несколько бомбочек – подшефные школьники были упорными и целеустремлёнными. В этот момент дверь вышибло взрывом и в дверном проёме возник силуэт мужчины с ранцем и пушкой в руке. Вита швырнула бомбочку ему в лицо. Зал осветился вспышкой; мужчина упал, размазав тем, что осталось от лица, кровавую лужу. А в дверях показался следующий…
– Сколько у тебя бомб? – спросила Фаирата, глядя в окно.
– Немного, – Вита бросила следующую. – А что?
– Там целая армия!
Хешшкор стоял посреди зала, распростерши руки в стороны; на лице его была написана глубокая сосредоточенность. Отскочив к окну от огнемётной струи, Вита обратила внимание на то, что стены больше не дымятся.
– Осторожно, Хешшкор! – предупредила Вита. – Тебя сожгут! То есть твою физическую оболочку.
Ковры, гардины – всё вокруг запылало. Фаирата, размахивая руками, шептала заклинания, и языки пламени тотчас опадали, но огнемёты били снова и снова. Несколько раз Виту задело. Она сбросила вспыхнувшую рубашку; жидкий огонь брызнул на джинсы, и она не удержалась от вопля. Судорожными рывками, обжигая руки, стащила с себя горящую ткань. Новой струёй опалило волосы. Фаирата и Хешшкор пока оставались невредимы, в них даже не целились. Вита с ужасом поняла, что охота идёт на неё.
Что бы там ни болтали белые маги о милостивой смерти в огне, сама Вита считала такой вариант кончины крайне болезненным и нежелательным. Сердце нехорошо сжалось. Неужели поганый старикашка Хафиз настолько коварен и мстителен? Она-то думала, его цель – выпустить Флифа, а не сводить с ней мелкие счёты… К тому же на мелкие счёты происходящее не слишком походило.
По-видимому, горючее для огнемётов наконец иссякло. Немудрено: если бы не заклинания Фаираты, его бы с лихвой хватило, чтобы спалить весь замок с прилегающим лесом. Но штурм Хешширамана был не закончен. В дверь снова полезли вооружённые люди, и Вита поудобнее перехватила клинок. Её оружие казалось смешным в сравнении с арсеналами нападавших: автоматами, пулемётами, вовсе незнакомыми Вите механизмами, какие она видела только в фантастических боевиках… К счастью, рядом была колдунья. Лязгающие слова, слетающие с её уст в аккомпанемент резким жестам, выводили огнестрельное оружие из строя, так что солдаты, уверенные в себе, когда пальцы лежат на спусковом крючке, нежданно-негаданно обнаруживали, что могут полагаться лишь на собственную силу и ловкость. Несколько секунд замешательства, в котором оказывался противник, давали Вите преимущество, не замедлившее выразиться в куче трупов, растущей с каждой минутой.
Вита работала мечом чисто механически, не позволяя себе думать ни об усталости и ранах, ни – тем более – об этих людях. Наверняка у каждого из них было ради чего зарабатывать опасным трудом наёмника. Большие деньги в смутное время – шанс для тех, чьи семьи при ином раскладе обречены на нищету. Вита знала, что мысли об этом надо гнать прочь, иначе заплатишь своей жизнью. Сочувствие тоже имеет свою цену, иногда – чересчур высокую.
Хешшкор стоял с раскинутыми руками и отсутствующим взором, не замечая ничего вокруг; его никто не трогал. Фаирата, бледная, бормотала заклинания себе под нос, оперевшись спиной о стену; то и дело она сбивалась, и в глазах её всплескивался мгновенный страх, но побелевшие губы снова шептали… Вита сейчас походила на ведьму больше всех: почти обнажённая, в руках сверкающий клинок, волосы, закурчавившиеся от огня, беспорядочно разметались, тело блестит от пота и крови в свете пламени, так до конца и не погашенного обессилевшей Фаиратой. Вита махала и махала мечом, пока вдруг не поняла, что врагов больше нет. Тогда она опустилась прямо там, где стояла, на трясущийся от взрывов пол и попыталась закрыть глаза.
– Витка, ты что? – затормошила её Фая, сама еле держащаяся на ногах. – Только не сейчас! Пойдём, Витка, пойдём-ка к окошку. Тебе нужен свежий воздух.
На негнущихся ногах Вита при поддержке Фаи кое-как доползла до окна, обессиленно положила голову на подоконник и сделала несколько вдохов, высунув язык, словно загнанная собака.
