– Уж эти парочки, проходу от них нет! – ворвался в уши ворчливый старческий голос.
Вита медленно, нехотя открыла глаза и обернулась. На тропинке, ведущей в лес, стояла бабка. В одной руке она держала большую корзину, а в другой – клюку, которой угрожающе размахивала.
– Куда ни ткни, – разорялась она, для пущей убедительности делая движение клюкой, будто протыкала что-то, – везде эта молодёжь! То лежат, то стоят!
Хешшкор расхохотался. Бабка, видимо, уязвлённая подобным непочтением к старости, с отвращением плюнула и поковыляла в глубь леса.
Как только старуха повернулась спиной, Хешшкор скинул с лица вызывающее выражение, словно маску.
– Что с тобой, детка?
– Я не детка, – скрипнула Вита. Момент прошёл, и она корила себя, что чуть не поддалась искушению.
– Я слишком давно не общался со смертными, – покачал головой Хешшкор. – Забыл, как легко вы устаёте.
– Может, я и устала, – сквозь зубы проговорила Вита, – но я много раз доказывала, что способна справиться с усталостью! И со всем прочим тоже.
– Конечно, – согласился он. – Но коли уж я с тобой, то мог бы тебе помочь. – Он провёл ладонью вдоль её затылка, едва касаясь волос.
Вита вздохнула полной грудью. Боль и тяжесть в конечностях исчезли без следа… Нет, следы оставались – она убедилась в этом, когда, не веря ощущениям, стала разглядывать свои изрезанные и обожжённые руки.
– Это никуда не делось, – сказал Хешшкор. – Но, по крайней мере, твои раны не будут болеть, а глазки – слипаться.
Он приподнял её подбородок и заглянул прямо в серые глаза, которые действительно перестали закрываться сами собой. Вите вновь неудержимо захотелось залепить ему плюху, но вместо этого она пробормотала:
– Спасибо.
– Сейчас мы перенесёмся в Милену.
– В Милену? – переспросила Вита. – Ты уверен, что нам нужен Хафиз? На замок напали люди Лисаана!
– Кто такой Лисаан?
– Всеведущий Хешшкор, – проворчала Вита себе под нос и пояснила: – Это главарь белых магов. Хотя довольно затруднительно считать его белым после того, что он натворил.
– Ты и впрямь полагаешь, что белые – это хорошие, а чёрные – плохие? – криво усмехнулся Хешшкор. – Тогда ты выбрала себе не ту компанию, детка.
– Я давно не детка! – рявкнула Вита. – Я взрослая женщина!
– Когда мне было столько же лет, сколько тебе, по болотам динозавры шарились, – тонко намекнул Хешшкор на свой возраст.
– Ты ещё скажи, что выше меня ростом, – обозлилась Вита, – и это даёт тебе право говорить со мной свысока!
Хешшкор набрал воздуха, чтобы выпалить нечто, по замыслу должное укоротить язык дерзкой девчонке, но после небольшой паузы шумно вздохнул:
– Ладно, сейчас неподходящее время для ругани. Скажи-ка, а зачем Лисаану вся эта кутерьма?
Вита оценила жертву вспыльчивого бессмертного и ответила охотно:
– Да он, небось, спит и видит, как бы мне отомстить. Ведь из-за меня его замок разнесло в пыль. Что там замок – острова, на котором он стоял, и то не осталось!
Вообще-то он сам был виноват. Он приказал похитить Виту, чтобы она не смогла выполнить заказ Чёрного Круга, то есть изгнать из земного мира золотую змею Соа, освободившую Флифа, а после приговорил Виту к смерти на костре. Но за ней явился Дэн Ши на атомоходе под «Весёлым Роджером» и открыл огонь по магической защите.
Хешшкор присвистнул:
– Странные вещи из-за тебя происходят. Да, это достойная причина для мести. Но тем не менее мы отправимся в гости к Хафизу. – Не обращая внимания на попытку Виты возразить, он продолжил: – Ты забываешь о бутылке. Фаирату явно подпоил Хафиз, а следовательно, именно он причастен к похищению содержимого твоего ларчика.
– Но Лисаан… – перебила Вита.
– Есть две возможности. Либо Лисаан и Хафиз действуют независимо, каждый в своих интересах. Либо они в сговоре.
– Белый колдун с чёрным? – усомнилась Вита. – Да такой ревнитель догм, как Лисаан, с таким ревнителем догм, как Хафиз?
– Белый, чёрный… – Хешшкор раздражённо прищёлкнул пальцами. – Они всего лишь люди, могут и поступиться принципами.
Виту слегка покоробило, но она промолчала. Если уж он понимает, что не следует ссориться, то и она не развалится, если пропустит кое-что мимо ушей.
– Вашу руку, барышня, – обратился к ней Хешшкор, делая приглашающий жест, – и добро пожаловать в Милену.
Снова телепортация, с тошнотой подумала Вита. Солнечная зелёная опушка ушла из-под ног, оставив на память лишь дурманящий травяной запах, и после нескольких неприятных мгновений пейзаж разительно изменился. Вита едва устояла на ногах – каблуки подкосились на наклонной каменистой поверхности, и она была вынуждена опять вцепиться в Хешшкора. Местность была гористая, со всех сторон виднелись вершины, некоторые с ледовыми шапками. Они стояли на неуютном склоне, продуваемом злым холодным ветром. Вита плотнее закуталась в лисью шкурку. В Москве только что было утро, а здесь темнело; Вита, перестукивая зубами, попыталась определить, в каком часовом поясе они находятся, но спустя короткое время плюнула на это.
– Г-говоришь, это и есть М-милена? – проклацала она челюстями. – Не вижу ничего п-похожего на з-замок.
Хешшкор выглядел хмурым и озабоченным.
– Боюсь, он вон там. – Бессмертный протянул указательный палец по направлению к западу, где сгущался туман.
Вита подивилась про себя, как может держаться туман при таком ветрище, а вслух сказала:
– Так пошли проверим.
Идти по щебню и валунам было нелегко, и Вита вскоре вновь вздрагивала от боли в разбитых пятках и пальцах ног. В душе копилась злость на Хешшкора: ну что стоило ему наколдовать хотя бы кеды, если не берцы? Конечно, с роскошным платьем они бы не гармонировали, но ведь можно было и вместо этого глупого платья, превосходящего по глупости даже то, что она надевала на выпускной вечер в школе, сделать свитер и тёплые джинсы. И зубы не щёлкали бы от холода, и клинок тащить куда удобнее, а то от него все юбки перекосились, путаются в ногах при каждом шаге… И почему бы Хешшкору не перенести их поближе к замку? Она сердилась всё больше, но упорно топала вперед, ещё сильнее сбивая ноги.
– Так я и знал, – проговорил Хешшкор безнадёжно.
Вита оторвала взгляд от земли и сразу поняла, что имел в виду бог. Туман клубился здесь вовсе не в силу неизвестного природного явления. Он скрывал чашу, окружённую магическим барьером – совсем как в Хешширамане. Потому они и не смогли проникнуть в Милену при телепортации – или внепространственном переносе, как предпочитали выражаться колдуны.
– Милена там, – кивнул Хешшкор, и выражение его лица вкупе с интонацией насторожили Виту.
– Слушай, в чём проблема? – спросила она. – Давай, махни рукой, и пройдём через барьер.
Хешшкор присел на обломок породы и отвёл глаза.
– Не получится. Хафиз – не мой посвящённый. Я не властен над его магией.
– Ч… – Вита хотела было помянуть чёрта, но тотчас исправилась: – Четырнадцать тысяч проклятий!
Только без истерик, мысленно приказала она себе. Крича и швыряясь близлежащими предметами, ничего не достигнешь. Она провела рукой по лбу, заставляя себя успокоиться, и села рядом с Хешшкором, подложив полиэтиленовый пакет, чтобы не запачкать роскошную юбку.
– Давай помозгуем. Мы обязательно найдём способ проникнуть за барьер, надо только хорошенько подумать.
– Поражаюсь твоему оптимизму, – глухо проговорил Хешшкор. Поза его демонстрировала глубокое разочарование их проектом.
Вита уже перебирала варианты.
– Кольцо Путешественника Вовне? Изготовлять его застрелишься, а сработает ли оно с этим барьером, неизвестно. Флиф способен разрушить барьер, но лично я не возьмусь за транспортировку сюда этого воплощённого ужаса. А можно ли проникнуть за барьер сверху? Ну, скажем, прыгнуть с парашютом?
– Ты видишь чашу, – отозвался Хешшкор, – но на самом деле это – сфера. Сверху она прозрачна, проницаема для воздуха и воды, но человека не пропустит.
– Хорошо. А если разбомбить её?
– Ты как будто против ядерных взрывов, – невесело ухмыльнулся Хешшкор.
– Но это же произойдёт не сразу. Мы прорвёмся внутрь, а там ты быстренько погасишь защиту, как в Фаиратином замке.
– Да нет, ты не поняла. Барьер – это не простая защита. Его может прошибить только атомный взрыв. Тут, конечно, безлюдно, и на сохранность здешних гор наплевать. Но всю Милену тоже разнесёт в клочья, а вместе с ней – и перстень Тюремщика.
– Значит, и этот вариант отпадает, – заключила Вита. – А прорыть подкоп? – Она вспомнила свою давнишнюю попытку преодолеть барьер вокруг Хешширамана.
– Не выйдет, – кратко ответил Хешшкор. – Барьер есть барьер, и сверху, и сбоку, и снизу.
Солнце закатилось за гору, издевательски мигнув на прощание красным лучиком. Совсем стемнело, Луна была за тучами, лишь холодное сияние барьера скупо освещало невзрачный пейзаж. Вита всё яснее понимала, что они в тупике. Дрожа от холода и ветра, она порылась в сумке, достала пачку сигарет и открыла её немеющими пальцами. Вынимать сигарету она не торопилась. Почему-то ей пришло на ум, что бычок в зубах совершенно не сочетается с её изысканным нарядом. Он специально это подстроил, хмуро подумала Вита и невольно придвинулась поближе к тёплому плечу Хешшкора.
– Если уж соорудил мне такой наряд, – сердито пробурчала она, – мог бы и согреть меня!
Она имела в виду, бессмертный мог бы, шевельнув пальцем, сделать так, чтобы она не чувствовала холода. Но Хешшкор понял ее иначе.
– Это раз плюнуть, – заявил он с энтузиазмом и, одним движением перетащив Виту к себе на колени, приник к её губам.
Вита не глядя выхватила клинок, махнула наугад. Хешшкор взвыл, отпустив её.
– Ненормальная! – Он с шипением боли схватился за рассечённое бедро. По трико расползалась кровавая клякса. – Я заодно с тобой, а ты меня зарезать готова!
– Ты ж бессмертный, – невозмутимо ответила Вита, вытирая лезвие носовым платком.
– Мой разум – да! – рявкнул он. – Но я уже объяснял тебе, что если это тело сильно попортится, я не смогу сотворить новое за пять минут!
Он на некотором расстоянии провёл рукой над раной, сжав её края, и Вита изумленно наблюдала, как она постепенно затягивается.
– А что значит – сильно попортится? – поинтересовалась она. – Насколько сильно?
– Хочешь знать, куда вернее ударить? – окрысился Хешшкор. – Перебьёшься!
– Ну, я и сама могу догадаться, – невинно заметила Вита. – В сердце, например. Или в голову. Или отрубить обе руки. Иначе ты не сможешь исцелить себя, правда? Ты должен быть в сознании и делать вот так. – Она изобразила его движение.
– Ишь, умная выискалась, – зло бросил Хешшкор. По его лицу Вита поняла, что попала в точку.
– Ладно, прости, – сказала она мягче. – Я совсем не собираюсь выводить тебя из строя. Мы ведь союзники.
– Приятно слышать, – буркнул бессмертный всё ещё обиженно.
След от раны исчез, а секунду спустя и трико стало целым и чистым, как будто ничего и не было.
– Вот классно, – восхитилась Вита. – А почему бы тебе не сделать и с моими болячками то же самое?
– Ты-то не бессмертная. – Он взглянул на неё с превосходством, но вдруг резко замолчал, сгрёб Виту в охапку и приложил палец к губам: – Тсс…
Вита посмотрела в том же направлении и увидела, как воздух близ Миленской чаши колеблется.
– Прячемся, – шепнул Хешшкор.
Они юркнули за выступ скалы и слегка высунули головы. Странные флуктуации воздуха тем временем выявили женскую фигуру, скрытую фиолетовой накидкой. Вите стало стыдно, что из-за своей мелкой стычки они чуть было не пропустили появление неизвестной. В неярком голубом свете барьера Вита разглядела её лицо: тёмные глаза, вздёрнутый нос, тонкие алые губы… Волосы были чернее ночи.
– Миленион, – едва слышно прошептал Хешшкор.
Миленион, бессмертная Тьмы. Покровительница Хафиза. Вита почему-то была уверена, что слышала это имя и по другому поводу, вне связи с Хафизом. Но сейчас ей было не до копания в памяти.
– Безмозглый старикашка! – гневно произнесла Миленион, топнув ногой. Похоже, барьер и для неё явился неожиданностью. – Ничего умнее он придумать не мог! Я, богиня, вынуждена по милости этого выжившего из ума ночного горшка топать пешком, как последняя смертная!
Вита почувствовала, что была не совсем права, считая Хешшкора наглым, циничным, высокомерным ксенофобом. Пожалуй, Миленион дала бы ему сто очков вперёд по этой части.
Миленион с недовольной гримасой воздела руку, и чаша, преобразившись в кувшинчик, наклонила свой носик до самой земли, и из него, словно сметана из соусника, к ногам богини скатилась дорожка. Миленион вальяжно прошествовала по ней вверх. Вита сжала руку Хешшкора:
– Что же мы стоим на месте? Вот он, путь!
– Она заметит нас, – нерешительно проговорил Хешшкор, глядя на мостик, по которому, будто пава, выступала Миленион.
– Авось не станет оглядываться. Думаю, это ниже её достоинства. Бегом, а то барьер снова схлопнется!
Они выскочили из укрытия и со всех ног помчались к прорехе в барьере.
Миленский замок был совсем непохож на Хешшираман. Узкие конусообразные башенки, остроконечные шпили – в духе вздёрнутого носа Миленион; многочисленные зигзагообразные галереи – вероятно, в духе её характера. На балконе высокой башни Вита заметила фигуру в большом тёмно-синем колпаке с подзорной трубой. Несомненно, это был хозяин.
Миленион исчезла, телепортировавшись.
– Надо последить за Хафизом, – предложила Вита. – Мы же не знаем, где он держит мои драгоценности.
Вскоре они, притаившись, стояли под окном большой залы и обшаривали её глазами. Хешшкор говорил, что в любом другом месте он в два счёта определил бы, где находятся магические вещи, не поднимая век, но в замках, подобных Милене, всё пропитано магией, и на этом фоне различить что-либо не представляется возможным. По зале из угла в угол расхаживала Миленион:
– Гнусный тупица, червяк! Как только тебе в голову пришло поставить этот идиотский барьер?
– Н-но, госпожа, я опасался, что Виталия может проникнуть сюда со злым умыслом…
Хафиз стоял перед своей повелительницей на коленях и униженно лепетал что-то в свое оправданиё. На нём было то же одеяние, в каком Вита видела его на шабаше в Айфарете: конический колпак со звёздами и тёмно-синяя звёздная мантия делали его похожим на средневекового астролога, впечатление усугубляла подзорная труба под мышкой и печать одержимости на сморщенном лице. Голосок его дребезжал, а молитвенно сложенные руки, изъеденные морщинами, подрагивали – то ли от страха перед своенравной богиней, то ли просто от дряхлости. Если верить Фаирате, сто лет Хафизу стукнуло уже давно.
– Это её ты высматривал в свою трубу, болван? – насмешливо фыркнула Миленион. – С чего ты вообще взял, что она здесь появится, да со злым умыслом?
На секунду Вите почудилось, что Миленион – не только стерва, но и полная кретинка. Старик рассудил правильно: раз он похитил принадлежащие Вите ценности, вполне логично ожидать её визита, когда они ей понадобятся. И уж, конечно, не дружеского визита.
– Ты же сам, бестолковый смертный, говорил мне, что чёрную работу берёт на себя белый выскочка! – Миленион раздражённо высекла каблуком искру из каменной плиты пола. – Если он и впрямь так её ненавидит, она давно мертва. А если и нет, то мстить будет ему, а не тебе, олух!
– Но, госпожа… – потерянно пробормотал Хафиз.
Вита медленно, нехотя открыла глаза и обернулась. На тропинке, ведущей в лес, стояла бабка. В одной руке она держала большую корзину, а в другой – клюку, которой угрожающе размахивала.
– Куда ни ткни, – разорялась она, для пущей убедительности делая движение клюкой, будто протыкала что-то, – везде эта молодёжь! То лежат, то стоят!
Хешшкор расхохотался. Бабка, видимо, уязвлённая подобным непочтением к старости, с отвращением плюнула и поковыляла в глубь леса.
Как только старуха повернулась спиной, Хешшкор скинул с лица вызывающее выражение, словно маску.
– Что с тобой, детка?
– Я не детка, – скрипнула Вита. Момент прошёл, и она корила себя, что чуть не поддалась искушению.
– Я слишком давно не общался со смертными, – покачал головой Хешшкор. – Забыл, как легко вы устаёте.
– Может, я и устала, – сквозь зубы проговорила Вита, – но я много раз доказывала, что способна справиться с усталостью! И со всем прочим тоже.
– Конечно, – согласился он. – Но коли уж я с тобой, то мог бы тебе помочь. – Он провёл ладонью вдоль её затылка, едва касаясь волос.
Вита вздохнула полной грудью. Боль и тяжесть в конечностях исчезли без следа… Нет, следы оставались – она убедилась в этом, когда, не веря ощущениям, стала разглядывать свои изрезанные и обожжённые руки.
– Это никуда не делось, – сказал Хешшкор. – Но, по крайней мере, твои раны не будут болеть, а глазки – слипаться.
Он приподнял её подбородок и заглянул прямо в серые глаза, которые действительно перестали закрываться сами собой. Вите вновь неудержимо захотелось залепить ему плюху, но вместо этого она пробормотала:
– Спасибо.
Глава 8. Барьер у Милены
– Сейчас мы перенесёмся в Милену.
– В Милену? – переспросила Вита. – Ты уверен, что нам нужен Хафиз? На замок напали люди Лисаана!
– Кто такой Лисаан?
– Всеведущий Хешшкор, – проворчала Вита себе под нос и пояснила: – Это главарь белых магов. Хотя довольно затруднительно считать его белым после того, что он натворил.
– Ты и впрямь полагаешь, что белые – это хорошие, а чёрные – плохие? – криво усмехнулся Хешшкор. – Тогда ты выбрала себе не ту компанию, детка.
– Я давно не детка! – рявкнула Вита. – Я взрослая женщина!
– Когда мне было столько же лет, сколько тебе, по болотам динозавры шарились, – тонко намекнул Хешшкор на свой возраст.
– Ты ещё скажи, что выше меня ростом, – обозлилась Вита, – и это даёт тебе право говорить со мной свысока!
Хешшкор набрал воздуха, чтобы выпалить нечто, по замыслу должное укоротить язык дерзкой девчонке, но после небольшой паузы шумно вздохнул:
– Ладно, сейчас неподходящее время для ругани. Скажи-ка, а зачем Лисаану вся эта кутерьма?
Вита оценила жертву вспыльчивого бессмертного и ответила охотно:
– Да он, небось, спит и видит, как бы мне отомстить. Ведь из-за меня его замок разнесло в пыль. Что там замок – острова, на котором он стоял, и то не осталось!
Вообще-то он сам был виноват. Он приказал похитить Виту, чтобы она не смогла выполнить заказ Чёрного Круга, то есть изгнать из земного мира золотую змею Соа, освободившую Флифа, а после приговорил Виту к смерти на костре. Но за ней явился Дэн Ши на атомоходе под «Весёлым Роджером» и открыл огонь по магической защите.
Хешшкор присвистнул:
– Странные вещи из-за тебя происходят. Да, это достойная причина для мести. Но тем не менее мы отправимся в гости к Хафизу. – Не обращая внимания на попытку Виты возразить, он продолжил: – Ты забываешь о бутылке. Фаирату явно подпоил Хафиз, а следовательно, именно он причастен к похищению содержимого твоего ларчика.
– Но Лисаан… – перебила Вита.
– Есть две возможности. Либо Лисаан и Хафиз действуют независимо, каждый в своих интересах. Либо они в сговоре.
– Белый колдун с чёрным? – усомнилась Вита. – Да такой ревнитель догм, как Лисаан, с таким ревнителем догм, как Хафиз?
– Белый, чёрный… – Хешшкор раздражённо прищёлкнул пальцами. – Они всего лишь люди, могут и поступиться принципами.
Виту слегка покоробило, но она промолчала. Если уж он понимает, что не следует ссориться, то и она не развалится, если пропустит кое-что мимо ушей.
– Вашу руку, барышня, – обратился к ней Хешшкор, делая приглашающий жест, – и добро пожаловать в Милену.
Снова телепортация, с тошнотой подумала Вита. Солнечная зелёная опушка ушла из-под ног, оставив на память лишь дурманящий травяной запах, и после нескольких неприятных мгновений пейзаж разительно изменился. Вита едва устояла на ногах – каблуки подкосились на наклонной каменистой поверхности, и она была вынуждена опять вцепиться в Хешшкора. Местность была гористая, со всех сторон виднелись вершины, некоторые с ледовыми шапками. Они стояли на неуютном склоне, продуваемом злым холодным ветром. Вита плотнее закуталась в лисью шкурку. В Москве только что было утро, а здесь темнело; Вита, перестукивая зубами, попыталась определить, в каком часовом поясе они находятся, но спустя короткое время плюнула на это.
– Г-говоришь, это и есть М-милена? – проклацала она челюстями. – Не вижу ничего п-похожего на з-замок.
Хешшкор выглядел хмурым и озабоченным.
– Боюсь, он вон там. – Бессмертный протянул указательный палец по направлению к западу, где сгущался туман.
Вита подивилась про себя, как может держаться туман при таком ветрище, а вслух сказала:
– Так пошли проверим.
Идти по щебню и валунам было нелегко, и Вита вскоре вновь вздрагивала от боли в разбитых пятках и пальцах ног. В душе копилась злость на Хешшкора: ну что стоило ему наколдовать хотя бы кеды, если не берцы? Конечно, с роскошным платьем они бы не гармонировали, но ведь можно было и вместо этого глупого платья, превосходящего по глупости даже то, что она надевала на выпускной вечер в школе, сделать свитер и тёплые джинсы. И зубы не щёлкали бы от холода, и клинок тащить куда удобнее, а то от него все юбки перекосились, путаются в ногах при каждом шаге… И почему бы Хешшкору не перенести их поближе к замку? Она сердилась всё больше, но упорно топала вперед, ещё сильнее сбивая ноги.
– Так я и знал, – проговорил Хешшкор безнадёжно.
Вита оторвала взгляд от земли и сразу поняла, что имел в виду бог. Туман клубился здесь вовсе не в силу неизвестного природного явления. Он скрывал чашу, окружённую магическим барьером – совсем как в Хешширамане. Потому они и не смогли проникнуть в Милену при телепортации – или внепространственном переносе, как предпочитали выражаться колдуны.
– Милена там, – кивнул Хешшкор, и выражение его лица вкупе с интонацией насторожили Виту.
– Слушай, в чём проблема? – спросила она. – Давай, махни рукой, и пройдём через барьер.
Хешшкор присел на обломок породы и отвёл глаза.
– Не получится. Хафиз – не мой посвящённый. Я не властен над его магией.
– Ч… – Вита хотела было помянуть чёрта, но тотчас исправилась: – Четырнадцать тысяч проклятий!
Только без истерик, мысленно приказала она себе. Крича и швыряясь близлежащими предметами, ничего не достигнешь. Она провела рукой по лбу, заставляя себя успокоиться, и села рядом с Хешшкором, подложив полиэтиленовый пакет, чтобы не запачкать роскошную юбку.
– Давай помозгуем. Мы обязательно найдём способ проникнуть за барьер, надо только хорошенько подумать.
– Поражаюсь твоему оптимизму, – глухо проговорил Хешшкор. Поза его демонстрировала глубокое разочарование их проектом.
Вита уже перебирала варианты.
– Кольцо Путешественника Вовне? Изготовлять его застрелишься, а сработает ли оно с этим барьером, неизвестно. Флиф способен разрушить барьер, но лично я не возьмусь за транспортировку сюда этого воплощённого ужаса. А можно ли проникнуть за барьер сверху? Ну, скажем, прыгнуть с парашютом?
– Ты видишь чашу, – отозвался Хешшкор, – но на самом деле это – сфера. Сверху она прозрачна, проницаема для воздуха и воды, но человека не пропустит.
– Хорошо. А если разбомбить её?
– Ты как будто против ядерных взрывов, – невесело ухмыльнулся Хешшкор.
– Но это же произойдёт не сразу. Мы прорвёмся внутрь, а там ты быстренько погасишь защиту, как в Фаиратином замке.
– Да нет, ты не поняла. Барьер – это не простая защита. Его может прошибить только атомный взрыв. Тут, конечно, безлюдно, и на сохранность здешних гор наплевать. Но всю Милену тоже разнесёт в клочья, а вместе с ней – и перстень Тюремщика.
– Значит, и этот вариант отпадает, – заключила Вита. – А прорыть подкоп? – Она вспомнила свою давнишнюю попытку преодолеть барьер вокруг Хешширамана.
– Не выйдет, – кратко ответил Хешшкор. – Барьер есть барьер, и сверху, и сбоку, и снизу.
Солнце закатилось за гору, издевательски мигнув на прощание красным лучиком. Совсем стемнело, Луна была за тучами, лишь холодное сияние барьера скупо освещало невзрачный пейзаж. Вита всё яснее понимала, что они в тупике. Дрожа от холода и ветра, она порылась в сумке, достала пачку сигарет и открыла её немеющими пальцами. Вынимать сигарету она не торопилась. Почему-то ей пришло на ум, что бычок в зубах совершенно не сочетается с её изысканным нарядом. Он специально это подстроил, хмуро подумала Вита и невольно придвинулась поближе к тёплому плечу Хешшкора.
– Если уж соорудил мне такой наряд, – сердито пробурчала она, – мог бы и согреть меня!
Она имела в виду, бессмертный мог бы, шевельнув пальцем, сделать так, чтобы она не чувствовала холода. Но Хешшкор понял ее иначе.
– Это раз плюнуть, – заявил он с энтузиазмом и, одним движением перетащив Виту к себе на колени, приник к её губам.
Вита не глядя выхватила клинок, махнула наугад. Хешшкор взвыл, отпустив её.
– Ненормальная! – Он с шипением боли схватился за рассечённое бедро. По трико расползалась кровавая клякса. – Я заодно с тобой, а ты меня зарезать готова!
– Ты ж бессмертный, – невозмутимо ответила Вита, вытирая лезвие носовым платком.
– Мой разум – да! – рявкнул он. – Но я уже объяснял тебе, что если это тело сильно попортится, я не смогу сотворить новое за пять минут!
Он на некотором расстоянии провёл рукой над раной, сжав её края, и Вита изумленно наблюдала, как она постепенно затягивается.
– А что значит – сильно попортится? – поинтересовалась она. – Насколько сильно?
– Хочешь знать, куда вернее ударить? – окрысился Хешшкор. – Перебьёшься!
– Ну, я и сама могу догадаться, – невинно заметила Вита. – В сердце, например. Или в голову. Или отрубить обе руки. Иначе ты не сможешь исцелить себя, правда? Ты должен быть в сознании и делать вот так. – Она изобразила его движение.
– Ишь, умная выискалась, – зло бросил Хешшкор. По его лицу Вита поняла, что попала в точку.
– Ладно, прости, – сказала она мягче. – Я совсем не собираюсь выводить тебя из строя. Мы ведь союзники.
– Приятно слышать, – буркнул бессмертный всё ещё обиженно.
След от раны исчез, а секунду спустя и трико стало целым и чистым, как будто ничего и не было.
– Вот классно, – восхитилась Вита. – А почему бы тебе не сделать и с моими болячками то же самое?
– Ты-то не бессмертная. – Он взглянул на неё с превосходством, но вдруг резко замолчал, сгрёб Виту в охапку и приложил палец к губам: – Тсс…
Вита посмотрела в том же направлении и увидела, как воздух близ Миленской чаши колеблется.
– Прячемся, – шепнул Хешшкор.
Они юркнули за выступ скалы и слегка высунули головы. Странные флуктуации воздуха тем временем выявили женскую фигуру, скрытую фиолетовой накидкой. Вите стало стыдно, что из-за своей мелкой стычки они чуть было не пропустили появление неизвестной. В неярком голубом свете барьера Вита разглядела её лицо: тёмные глаза, вздёрнутый нос, тонкие алые губы… Волосы были чернее ночи.
– Миленион, – едва слышно прошептал Хешшкор.
Миленион, бессмертная Тьмы. Покровительница Хафиза. Вита почему-то была уверена, что слышала это имя и по другому поводу, вне связи с Хафизом. Но сейчас ей было не до копания в памяти.
– Безмозглый старикашка! – гневно произнесла Миленион, топнув ногой. Похоже, барьер и для неё явился неожиданностью. – Ничего умнее он придумать не мог! Я, богиня, вынуждена по милости этого выжившего из ума ночного горшка топать пешком, как последняя смертная!
Вита почувствовала, что была не совсем права, считая Хешшкора наглым, циничным, высокомерным ксенофобом. Пожалуй, Миленион дала бы ему сто очков вперёд по этой части.
Миленион с недовольной гримасой воздела руку, и чаша, преобразившись в кувшинчик, наклонила свой носик до самой земли, и из него, словно сметана из соусника, к ногам богини скатилась дорожка. Миленион вальяжно прошествовала по ней вверх. Вита сжала руку Хешшкора:
– Что же мы стоим на месте? Вот он, путь!
– Она заметит нас, – нерешительно проговорил Хешшкор, глядя на мостик, по которому, будто пава, выступала Миленион.
– Авось не станет оглядываться. Думаю, это ниже её достоинства. Бегом, а то барьер снова схлопнется!
Они выскочили из укрытия и со всех ног помчались к прорехе в барьере.
Глава 9. Замок Хафиза
Миленский замок был совсем непохож на Хешшираман. Узкие конусообразные башенки, остроконечные шпили – в духе вздёрнутого носа Миленион; многочисленные зигзагообразные галереи – вероятно, в духе её характера. На балконе высокой башни Вита заметила фигуру в большом тёмно-синем колпаке с подзорной трубой. Несомненно, это был хозяин.
Миленион исчезла, телепортировавшись.
– Надо последить за Хафизом, – предложила Вита. – Мы же не знаем, где он держит мои драгоценности.
Вскоре они, притаившись, стояли под окном большой залы и обшаривали её глазами. Хешшкор говорил, что в любом другом месте он в два счёта определил бы, где находятся магические вещи, не поднимая век, но в замках, подобных Милене, всё пропитано магией, и на этом фоне различить что-либо не представляется возможным. По зале из угла в угол расхаживала Миленион:
– Гнусный тупица, червяк! Как только тебе в голову пришло поставить этот идиотский барьер?
– Н-но, госпожа, я опасался, что Виталия может проникнуть сюда со злым умыслом…
Хафиз стоял перед своей повелительницей на коленях и униженно лепетал что-то в свое оправданиё. На нём было то же одеяние, в каком Вита видела его на шабаше в Айфарете: конический колпак со звёздами и тёмно-синяя звёздная мантия делали его похожим на средневекового астролога, впечатление усугубляла подзорная труба под мышкой и печать одержимости на сморщенном лице. Голосок его дребезжал, а молитвенно сложенные руки, изъеденные морщинами, подрагивали – то ли от страха перед своенравной богиней, то ли просто от дряхлости. Если верить Фаирате, сто лет Хафизу стукнуло уже давно.
– Это её ты высматривал в свою трубу, болван? – насмешливо фыркнула Миленион. – С чего ты вообще взял, что она здесь появится, да со злым умыслом?
На секунду Вите почудилось, что Миленион – не только стерва, но и полная кретинка. Старик рассудил правильно: раз он похитил принадлежащие Вите ценности, вполне логично ожидать её визита, когда они ей понадобятся. И уж, конечно, не дружеского визита.
– Ты же сам, бестолковый смертный, говорил мне, что чёрную работу берёт на себя белый выскочка! – Миленион раздражённо высекла каблуком искру из каменной плиты пола. – Если он и впрямь так её ненавидит, она давно мертва. А если и нет, то мстить будет ему, а не тебе, олух!
– Но, госпожа… – потерянно пробормотал Хафиз.
