– Что за наказание иметь посвящённым старого дурака! – воскликнула Миленион в гневе. – Лучше бы она укокошила тебя! Тебе так и так скоро помирать. Она и не заподозрит тебя, дурень – если, конечно, этот белый не раздумает её убивать и не сообщит ей, что это моя идея. Но он мне кажется поумнее тебя, у него мозги пока не ссохлись от древности!
Она не знает, поняла Вита. Миленион ничего не знает об украденном перстне Тюремщика. Она хочет просто уничтожить её, Виту. За что? Вите были ясны мотивы Лисаана, вступившего в сговор с колдуном Чёрного Круга ради мести за своё поражение, за свой разрушенный замок, за свой поруганный авторитет. Ей также было понятно желание Хафиза, утратившего от старости способность трезво мыслить, освободить чёрный Абсолют и тем самым, как он мнил, утвердить торжество Тьмы, которой поклонялся. Но почему её так ненавидит Миленион? Вита никогда не вмешивалась в дела бессмертных, до сих пор она вообще не слишком верила в их существование. Что такого она могла сделать богине, чтобы та снизошла до мести презренной смертной?
– Ты так и будешь валяться здесь, старая половая тряпка? – Миленион топнула ногой. – Или соизволишь наконец поведать мне, как идут дела? Ты смотрел в зеркало?
При упоминании о зеркале Хафиз заулыбался:
– Конечно, конечно, госпожа. – Он живенько, несмотря на преклонный возраст, поднялся с колен и, отряхнув мантию, засеменил мелкими шажочками к одной из дверей, ведущих из залы. – Прошу вас, госпожа. – Он склонился в поклоне, пропуская её вперед, так что нелепый колпак чуть не свалился с его лысой головы.
Хешшкор сделал знак Вите, и они незаметно последовали за Хафизом и его богиней вдоль галереи – хозяева внутри, а непрошеные гости снаружи. В конце галереи Хафиз, безобразно суетясь, отпер дверь маленьким ключиком, и они прошли в тёмную комнату. К вящему разочарованию Виты, окон в комнате не имелось. Подглядывать стало невозможно, оставалось только подслушивать. Вита приложила ухо к холодной каменной стене, Хешшкор лишь сосредоточился.
– Прошу вас, госпожа, – снова произнёс Хафиз, и в его голоске, приглушённом стенами, послышались нотки гордости. Чем бы ни было это зеркало (а Вита подозревала, что колдун использовал его не затем, чтобы рассматривать в нём свою морщинистую физиономию), Хафиз явно пыжился оттого, что оно принадлежало ему.
Миленион произнесла какое-то слово, затем наступило кратковременное молчание, прерванное Хафизом:
– Да, оно и мне показывало то же самое, – пролебезил он. – Замок Фаираты Хешшкора разрушен до основания, моя госпожа.
– Но Виталия жива! – недовольно отметила Миленион.
– Вы же видели, госпожа, им помогает Хешшкор.
Хешшкор закусил губу. Похоже, он не рассчитывал, что Миленион станет о нём известно.
– Да, и это мне не нравится, – резко ответила богиня. – Ты смотрел будущее?
– Нет, госпожа…
– Проклятый придурок! – бросила она и вновь сказала непонятое Витой магическое слово, на сей раз другое.
Вита с любопытством прислушивалась, но услыхала только свист втягиваемого меж зубов воздуха и придушенный шёпот:
– Нет!..
Спустя миг дверь хлопнула, и Миленион пронеслась по галерее, крикнув Хафизу:
– Будущее надо изменить! Хешшкором я займусь сама.
Вита почувствовала, как напрягся Хешшкор. Казалось, воздух вокруг него заискрился, завибрировал. Бессмертный готовился к схватке с себе подобной.
Но Миленион не выбежала наружу. Посреди галереи она исчезла с легким хлопком.
– Смылась, – со смесью облегчения и удивления констатировала Вита. – Так, а куда направляется старикан?
Хафиз, тщательно заперев комнату, где находилось зеркало, подхватил подзорную трубу и быстренько засеменил к лестнице, ведущей в башню.
– Тут оставаться нельзя, – быстро оценила обстановку Вита. – Он нас сразу заметит. Надо спрятаться в замке!
Она нырнула в ближайшую арку. Хешшкор, ещё не до конца сбросивший напряжение – за ней.
– Так я и знал! – запричитал Хафиз где-то наверху. – Это она, она разметала сигнальные камешки вдоль галереи! Больше некому… Скорее, скорее за перстнем…
Вита и Хешшкор едва успели скрыться в тёмной нише коридора, когда старик бодренько скатился по винтовой лестнице чуть ли не им на головы и проворно устремился к самой неприметной, невзрачной дверце. Щёлкнув замком, он исчез внутри, второпях не потрудившись закрыть дверь за собой. Сообщники переглянулись и, почти бесшумно преодолев расстояние до дверцы, тихонько приникли щёками к косяку.
Хафиз торопливо схватил с резного комода небольшой бархатный мешочек, сунул его под мантию, потом вдруг передумал, достал мешочек, вывалил его содержимое на комод. Вита заскрипела зубами при виде своих драгоценностей, перебираемых чужими костлявыми руками. Вот оно, кольцо Тюремщика. Вите страшно хотелось наброситься на Хафиза, стукнуть его по голове, отобрать кольцо… но делать этого ни в коем случае нельзя. Близок локоть, а не укусишь.
– Ну, зараза! – прошипела Вита. – Хоть бы ненадолго вышел! Чтоб его понос разобрал…
– Похоже, он так и будет сидеть здесь до возвращения своей госпожи, – озабоченно шепнул Хешшкор. – А если и вздумает пойти в туалет, то скорее всего заберет эти финтифлюшки с собой.
– Нужно что-то такое, чтобы он забыл о перстне… Ага! – В голову Вите пришла великолепная идея. – Я знаю! – Покопавшись в сумке, она вынула небольшую колбочку, закрытую шлифованной пробкой и обёрнутую в несколько слоев газеты и полиэтилена, чтобы случайно не разбилась. – Держу пари, на это клюнет даже такая развалина, как Хафиз. Значит, так: я отвлекаю колдуна, а ты тихонько забираешь магическое барахло, берёшь меня и телепортируешь отсюда.
Хешшкор медленно кивнул и скрылся в тень. Вита откупорила колбочку.
Сначала вроде бы ничего не произошло. Но вдруг Хафиз потянулся, хрустнув костями, глубоко вдохнул, и ноздри его затрепетали, словно у жеребца, почуявшего добрую кобылу.
– О Миленион, – почти простонал он, тронув амулет на груди.
Внутренний голос, вероятно, нашёптывал ему, что дело нечисто, но не было сил сопротивляться настойчивому зову. Хафиз сделал шаг, придерживая рукою заколотившееся сердце, затем другой…
Он вышел из своей каморки и увидел её. Женщину небесной красоты, в прекрасном платье, мечту его жизни, грёзу его снов; от неё буквально веяло сексуальностью. Такого подъёма чувств Хафиз не испытывал никогда, даже в пору бурной юности. Он поначалу и не сообразил, что это Виталия. Дивная пери манила его в глубину коридора, и он, не в силах устоять, двинулся к ней, протягивая руки…
Хешшкор скользнул в комнату за спиной Хафиза. Ещё какая-нибудь пара секунд… Вот он склонился над комодом, собирая драгоценности в мешочек…
– Фаирата! – вдруг вырвалось у него.
Хафиз обернулся на вскрик и всё понял. У Виты замерло сердце. Силуэт Хешшкора начал быстро размываться, как дым на ветру. Только что она видела его искажённое лицо, а теперь – пустота. Волшебные висюльки рассыпались по полу.
– Хешшкор! – заорала Вита в ужасе. – Хешшкор, нет! Подожди, я отдам тебе душу!
Но было поздно.
– Виталия! – Хафиз снова повернулся к Вите. – Я знал, что ты явишься сюда. Твоя затея… хе-хе, – скрипуче рассмеялся он, – не удалась. Но зато…
Слова как будто давались ему с трудом, взор не мог очиститься от затуманенности, в глазах жадно горело желание. Несколько мгновений он боролся с ним, но тело одержало верх над разумом. Колдун сделал новый шаг к Вите.
Она попятилась. Мысли в голове отчаянно метались, не стыкуясь друг с другом. Всё провалилось! Хешшкор развоплощён – Фаирата, очевидно, погибла. В полночь Флиф Пожиратель Душ получит власть над миром, и всё – живое или неживое – превратится в бездушную, бесформенную, ледяную Тьму. Вита паниковала. Что делать? Что она может сделать одна? Ей так нужен был Хешшкор! Но Хешшкор исчез, оставив её, растерянную, беспомощную, один на один с сумасшедшим колдуном, у которого кипит кровь и пар рвётся из ушей…
Вита упёрлась спиной в дверь. На лице старика появилась безобразная улыбка. Вита зашарила вслепую свободной рукой в поисках ручки. Вот она! Дверь подалась, Вита юркнула внутрь, захлопнула её, поставила колбу с приворотным зельем на попавшуюся под руку полку, судорожно огляделась. В комнате находились какие-то шкафы, стеллажи, кровать и небольшой столик. Шкафы выглядели чересчур массивными, ножки кровати оказались прибитыми к полу. Вита подтащила к дверям столик, стала бросать на него сундучки с полок, чтобы баррикада была повнушительнее.
За дверью Хафиз негромко произнёс заклинание, и обломки двери, столика и сундуков разлетелись по сторонам. Маг вошёл. Вита кинулась к окну, ударила в стекло металлической вазой. Не раздалось даже звона. Стекло спружинило, словно резина, оттолкнув вазу и Виту вместе с ней. Хафиз захихикал.
Затравленно глядя на приближающегося колдуна, Вита выхватила клинок, прятавшийся в складках юбки. Она не хотела убивать Хафиза – ведь тогда она не сможет забрать драгоценности так, чтобы они не потеряли волшебных свойств, – но надеялась, что старик испугается. Увы – за свою долгую жизнь Хафиз достиг гораздо больших знаний и могущества, чем те маги, с кем до сих пор сталкивала её судьба. Он даже не попытался подойти на расстояние, с которого она могла бы его поразить. Он простёр растопыренную руку, пробормотал нечто невразумительное, и Вита, взмахнувшая мечом, так и застыла в этой позе. Тело вдруг отказалось повиноваться ей. Оружие с лязгом выпало из одеревеневших пальцев. Рот не открывался для крика, язык не шевелился.
Хафиз, довольно улыбаясь, подошёл вплотную. Ссохшийся, похожий на коричневый кактус, он едва доставал макушкой ей до подбородка и лишь благодаря остроконечному колпаку казался значительно выше. Он поднял дряблую ручку и потрепал Виту по щеке, продребезжав:
– Это ненадолго, красавица. Я предпочитаю, когда женщина двигается.
Вита чуть не задохнулась от возмущения. На щеках выступила краска. Если бы она могла, то плюнула бы Хафизу в лицо и пнула бы его как следует каблуком пониже пупа. Но, обездвиженной, ей оставалось только негодовать.
Хафиз щёлкнул пальцами, и незримые силы подхватили её и понесли к кровати – той самой, с привинченными ножками. Её безвольные руки раздвинулись в стороны, и она почувствовала тугие верёвки на запястьях, а потом – на лодыжках…
Паралич неожиданно прошёл. Вита попыталась шевельнуть руками и ногами, но тщетно – теперь они были крепко прикручены к кровати.
– Мерзавец! – прошипела она, давясь от ненависти. – Гнусный насильник! Извращенец!
Хафиз сделал недовольный жест рукой, и внезапно звуки перестали срываться с губ Виты. Она открыла было рот с намерением обругать Хафиза позатейливее – ничего.
– Это тоже на время, дорогая, – пояснил колдун, снимая колпак и обнажая бурую шишковатую лысину, – чтобы ты поразмышляла над тем, какие слова более приличествуют столь интимному моменту.
Он навалился на неё, поймал сухим сморщенным ртом её ускользающие губы, провёл скрюченными артритом пальцами по гладкой шее и плечам. Виту передёрнуло от отвращения. Боже мой, меня изнасилует столетний старикашка! Кому рассказать – не поверят…
– Что здесь происходит? – раздался требовательный женский голос с капризными нотками.
Хафиз с явной неохотой оторвался от сладкого молодого ротика и обернулся. Вита тоже повернула голову, любопытствуя, кто вольно или невольно спас её от неприятной участи, и сердце, всколыхнувшееся было надеждой, снова упало. Из огня да в полымя, мрачно подумала Вита.
Посреди комнаты, изумлённо глядя на своего посвящённого, стояла Миленион.
– Вот как? – приблизившись, она окинула Виту взором, в котором читалась нехорошая насмешка. – Ты и впрямь не зря ждал эту птичку, Хафиз. Неужели у вас роман?
Она дернула Виту за подбородок тонкими пальцами, больно оцарапав её длинным ногтем, выкрашенным чёрным лаком:
– Нет, конечно же, нет. Зверушка угодила в силок. Так даже лучше. Белый ублюдок наверняка прикончил бы тебя слишком быстро. А раз ты у меня в руках, я сумею насладиться твоей смертью. Ты заплатишь мне сполна.
За что? – мучил Виту вопрос. К несчастью, лишённая голоса, она не могла его задать.
Миленион заметила клинок Виты, лежащий на полу, быстро подошла и подняла его.
– Ого! – Она повернула лезвие краем к свету, покачала его, любуясь бликами. В этом коротком слове прозвучало уважение и восхищение, маскируемые надменностью.
Она ловко рассекла воздух с резким свистом, затем подошла к Вите, поигрывая мечом, как бы шутя приложила холодную сталь к пульсирующей на шее жилке. Вита сглотнула, на лбу выступил пот.
– Что? – зло засмеялась Миленион. – Трясёшься, смертная? Наверное, это унизительно – быть зарезанной собственным оружием. Так я с тобой и поступлю… если ты не умрёшь раньше, а уж об этом я постараюсь позаботиться. По одному дню пыток за каждый день жизни, который ты у него отняла!
У тебя осталось меньше одного дня, хотела сказать Вита, но немота не давала ей шанса объясниться с Миленион.
– Госпожа… – почтительно вмешался Хафиз. Голосок его был хриплым от возбуждения.
– Ладно, Хафиз. – Миленион снисходительно улыбнулась ему. – Поразвлекайся, ты заслужил награду. Я буду в библиотеке. Позовёшь меня, когда закончишь.
Она прошествовала к дверям, заметая пыль развевающимися полами своей фиолетовой накидки. В дверях она обернулась и посмотрела на Виту:
– Желаю приятно провести время.
Её издевательский хохот затих в глубине коридора.
Открытая колбочка продолжала наполнять комнату флюидами, подчинившими себе существо Хафиза. Едва Миленион переступила порог, он вновь бросился к распятой на кровати Вите, присосался к ней, словно пиявка, алчно ощупывая всё, что нашаривали его узловатые пальцы. Вита зажмурилась, чтобы не видеть его лицо, может, и бывшее привлекательным век назад, но сейчас совершенно невыносимое. Её раздирали противоречивые чувства: с одной стороны – гнев, стыд и гадливость, а с другой – не очень уместная в такой момент гордость химика-синтетика за отменное качество продукта. Хафиз представлял собой чудом живую мумию, от него и мужчиной не пахло, только плесенью какой-то… Но даже через его мантию и ворох своих юбок она ощущала, что аппарат колдуна находится в полной боевой готовности.
За окном захлопали кожистые крылья, и по камням заскрябали острые когти. Спасение, встрепенулась Вита. Но спустя минуту дверь распахнулась, и она поняла, что рано обрадовалась. В комнату вбежал Лисаан собственной персоной – белый маг, мужчина лет сорока с умеренной комплекцией, светлой бородкой, длинными светлыми волосами и властным лицом. На нём были узкие замшевые брюки и белая шёлковая туника.
– Хафиз, мои люди разметали Хешшираман по камешку, – начал он с ходу, – но Виталии там не оказалось. Она улизнула у нас из-под носа… Хафиз! Это же она!
– Знаю, – огрызнулся чёрный маг, не прекращая лапать Виту.
– Отойди с дороги и дай мне пустить ей кровь! – гаркнул Лисаан, доставая знакомый Вите меч, и устремился к ним.
– Подождёшь, – невежливо ответил Хафиз.
– Ты с ума сошёл, старик! – Лисаан схватил его за шиворот, оторвал от Виты и отшвырнул прочь. – Седина в бороду, бес в ребро?
Он занёс меч над голой шеей Виты. Та заранее закрыла глаза, прощаясь с жизнью. За свои двадцать пять лет ей не однажды приходилось смотреть смерти в лицо. Но всегда у неё была возможность защищаться. А теперь…
Она не знает, поняла Вита. Миленион ничего не знает об украденном перстне Тюремщика. Она хочет просто уничтожить её, Виту. За что? Вите были ясны мотивы Лисаана, вступившего в сговор с колдуном Чёрного Круга ради мести за своё поражение, за свой разрушенный замок, за свой поруганный авторитет. Ей также было понятно желание Хафиза, утратившего от старости способность трезво мыслить, освободить чёрный Абсолют и тем самым, как он мнил, утвердить торжество Тьмы, которой поклонялся. Но почему её так ненавидит Миленион? Вита никогда не вмешивалась в дела бессмертных, до сих пор она вообще не слишком верила в их существование. Что такого она могла сделать богине, чтобы та снизошла до мести презренной смертной?
– Ты так и будешь валяться здесь, старая половая тряпка? – Миленион топнула ногой. – Или соизволишь наконец поведать мне, как идут дела? Ты смотрел в зеркало?
При упоминании о зеркале Хафиз заулыбался:
– Конечно, конечно, госпожа. – Он живенько, несмотря на преклонный возраст, поднялся с колен и, отряхнув мантию, засеменил мелкими шажочками к одной из дверей, ведущих из залы. – Прошу вас, госпожа. – Он склонился в поклоне, пропуская её вперед, так что нелепый колпак чуть не свалился с его лысой головы.
Хешшкор сделал знак Вите, и они незаметно последовали за Хафизом и его богиней вдоль галереи – хозяева внутри, а непрошеные гости снаружи. В конце галереи Хафиз, безобразно суетясь, отпер дверь маленьким ключиком, и они прошли в тёмную комнату. К вящему разочарованию Виты, окон в комнате не имелось. Подглядывать стало невозможно, оставалось только подслушивать. Вита приложила ухо к холодной каменной стене, Хешшкор лишь сосредоточился.
– Прошу вас, госпожа, – снова произнёс Хафиз, и в его голоске, приглушённом стенами, послышались нотки гордости. Чем бы ни было это зеркало (а Вита подозревала, что колдун использовал его не затем, чтобы рассматривать в нём свою морщинистую физиономию), Хафиз явно пыжился оттого, что оно принадлежало ему.
Миленион произнесла какое-то слово, затем наступило кратковременное молчание, прерванное Хафизом:
– Да, оно и мне показывало то же самое, – пролебезил он. – Замок Фаираты Хешшкора разрушен до основания, моя госпожа.
– Но Виталия жива! – недовольно отметила Миленион.
– Вы же видели, госпожа, им помогает Хешшкор.
Хешшкор закусил губу. Похоже, он не рассчитывал, что Миленион станет о нём известно.
– Да, и это мне не нравится, – резко ответила богиня. – Ты смотрел будущее?
– Нет, госпожа…
– Проклятый придурок! – бросила она и вновь сказала непонятое Витой магическое слово, на сей раз другое.
Вита с любопытством прислушивалась, но услыхала только свист втягиваемого меж зубов воздуха и придушенный шёпот:
– Нет!..
Спустя миг дверь хлопнула, и Миленион пронеслась по галерее, крикнув Хафизу:
– Будущее надо изменить! Хешшкором я займусь сама.
Вита почувствовала, как напрягся Хешшкор. Казалось, воздух вокруг него заискрился, завибрировал. Бессмертный готовился к схватке с себе подобной.
Но Миленион не выбежала наружу. Посреди галереи она исчезла с легким хлопком.
– Смылась, – со смесью облегчения и удивления констатировала Вита. – Так, а куда направляется старикан?
Хафиз, тщательно заперев комнату, где находилось зеркало, подхватил подзорную трубу и быстренько засеменил к лестнице, ведущей в башню.
– Тут оставаться нельзя, – быстро оценила обстановку Вита. – Он нас сразу заметит. Надо спрятаться в замке!
Она нырнула в ближайшую арку. Хешшкор, ещё не до конца сбросивший напряжение – за ней.
– Так я и знал! – запричитал Хафиз где-то наверху. – Это она, она разметала сигнальные камешки вдоль галереи! Больше некому… Скорее, скорее за перстнем…
Вита и Хешшкор едва успели скрыться в тёмной нише коридора, когда старик бодренько скатился по винтовой лестнице чуть ли не им на головы и проворно устремился к самой неприметной, невзрачной дверце. Щёлкнув замком, он исчез внутри, второпях не потрудившись закрыть дверь за собой. Сообщники переглянулись и, почти бесшумно преодолев расстояние до дверцы, тихонько приникли щёками к косяку.
Хафиз торопливо схватил с резного комода небольшой бархатный мешочек, сунул его под мантию, потом вдруг передумал, достал мешочек, вывалил его содержимое на комод. Вита заскрипела зубами при виде своих драгоценностей, перебираемых чужими костлявыми руками. Вот оно, кольцо Тюремщика. Вите страшно хотелось наброситься на Хафиза, стукнуть его по голове, отобрать кольцо… но делать этого ни в коем случае нельзя. Близок локоть, а не укусишь.
– Ну, зараза! – прошипела Вита. – Хоть бы ненадолго вышел! Чтоб его понос разобрал…
– Похоже, он так и будет сидеть здесь до возвращения своей госпожи, – озабоченно шепнул Хешшкор. – А если и вздумает пойти в туалет, то скорее всего заберет эти финтифлюшки с собой.
– Нужно что-то такое, чтобы он забыл о перстне… Ага! – В голову Вите пришла великолепная идея. – Я знаю! – Покопавшись в сумке, она вынула небольшую колбочку, закрытую шлифованной пробкой и обёрнутую в несколько слоев газеты и полиэтилена, чтобы случайно не разбилась. – Держу пари, на это клюнет даже такая развалина, как Хафиз. Значит, так: я отвлекаю колдуна, а ты тихонько забираешь магическое барахло, берёшь меня и телепортируешь отсюда.
Хешшкор медленно кивнул и скрылся в тень. Вита откупорила колбочку.
Глава 10. Приворотное зелье
Сначала вроде бы ничего не произошло. Но вдруг Хафиз потянулся, хрустнув костями, глубоко вдохнул, и ноздри его затрепетали, словно у жеребца, почуявшего добрую кобылу.
– О Миленион, – почти простонал он, тронув амулет на груди.
Внутренний голос, вероятно, нашёптывал ему, что дело нечисто, но не было сил сопротивляться настойчивому зову. Хафиз сделал шаг, придерживая рукою заколотившееся сердце, затем другой…
Он вышел из своей каморки и увидел её. Женщину небесной красоты, в прекрасном платье, мечту его жизни, грёзу его снов; от неё буквально веяло сексуальностью. Такого подъёма чувств Хафиз не испытывал никогда, даже в пору бурной юности. Он поначалу и не сообразил, что это Виталия. Дивная пери манила его в глубину коридора, и он, не в силах устоять, двинулся к ней, протягивая руки…
Хешшкор скользнул в комнату за спиной Хафиза. Ещё какая-нибудь пара секунд… Вот он склонился над комодом, собирая драгоценности в мешочек…
– Фаирата! – вдруг вырвалось у него.
Хафиз обернулся на вскрик и всё понял. У Виты замерло сердце. Силуэт Хешшкора начал быстро размываться, как дым на ветру. Только что она видела его искажённое лицо, а теперь – пустота. Волшебные висюльки рассыпались по полу.
– Хешшкор! – заорала Вита в ужасе. – Хешшкор, нет! Подожди, я отдам тебе душу!
Но было поздно.
– Виталия! – Хафиз снова повернулся к Вите. – Я знал, что ты явишься сюда. Твоя затея… хе-хе, – скрипуче рассмеялся он, – не удалась. Но зато…
Слова как будто давались ему с трудом, взор не мог очиститься от затуманенности, в глазах жадно горело желание. Несколько мгновений он боролся с ним, но тело одержало верх над разумом. Колдун сделал новый шаг к Вите.
Она попятилась. Мысли в голове отчаянно метались, не стыкуясь друг с другом. Всё провалилось! Хешшкор развоплощён – Фаирата, очевидно, погибла. В полночь Флиф Пожиратель Душ получит власть над миром, и всё – живое или неживое – превратится в бездушную, бесформенную, ледяную Тьму. Вита паниковала. Что делать? Что она может сделать одна? Ей так нужен был Хешшкор! Но Хешшкор исчез, оставив её, растерянную, беспомощную, один на один с сумасшедшим колдуном, у которого кипит кровь и пар рвётся из ушей…
Вита упёрлась спиной в дверь. На лице старика появилась безобразная улыбка. Вита зашарила вслепую свободной рукой в поисках ручки. Вот она! Дверь подалась, Вита юркнула внутрь, захлопнула её, поставила колбу с приворотным зельем на попавшуюся под руку полку, судорожно огляделась. В комнате находились какие-то шкафы, стеллажи, кровать и небольшой столик. Шкафы выглядели чересчур массивными, ножки кровати оказались прибитыми к полу. Вита подтащила к дверям столик, стала бросать на него сундучки с полок, чтобы баррикада была повнушительнее.
За дверью Хафиз негромко произнёс заклинание, и обломки двери, столика и сундуков разлетелись по сторонам. Маг вошёл. Вита кинулась к окну, ударила в стекло металлической вазой. Не раздалось даже звона. Стекло спружинило, словно резина, оттолкнув вазу и Виту вместе с ней. Хафиз захихикал.
Затравленно глядя на приближающегося колдуна, Вита выхватила клинок, прятавшийся в складках юбки. Она не хотела убивать Хафиза – ведь тогда она не сможет забрать драгоценности так, чтобы они не потеряли волшебных свойств, – но надеялась, что старик испугается. Увы – за свою долгую жизнь Хафиз достиг гораздо больших знаний и могущества, чем те маги, с кем до сих пор сталкивала её судьба. Он даже не попытался подойти на расстояние, с которого она могла бы его поразить. Он простёр растопыренную руку, пробормотал нечто невразумительное, и Вита, взмахнувшая мечом, так и застыла в этой позе. Тело вдруг отказалось повиноваться ей. Оружие с лязгом выпало из одеревеневших пальцев. Рот не открывался для крика, язык не шевелился.
Хафиз, довольно улыбаясь, подошёл вплотную. Ссохшийся, похожий на коричневый кактус, он едва доставал макушкой ей до подбородка и лишь благодаря остроконечному колпаку казался значительно выше. Он поднял дряблую ручку и потрепал Виту по щеке, продребезжав:
– Это ненадолго, красавица. Я предпочитаю, когда женщина двигается.
Вита чуть не задохнулась от возмущения. На щеках выступила краска. Если бы она могла, то плюнула бы Хафизу в лицо и пнула бы его как следует каблуком пониже пупа. Но, обездвиженной, ей оставалось только негодовать.
Хафиз щёлкнул пальцами, и незримые силы подхватили её и понесли к кровати – той самой, с привинченными ножками. Её безвольные руки раздвинулись в стороны, и она почувствовала тугие верёвки на запястьях, а потом – на лодыжках…
Паралич неожиданно прошёл. Вита попыталась шевельнуть руками и ногами, но тщетно – теперь они были крепко прикручены к кровати.
– Мерзавец! – прошипела она, давясь от ненависти. – Гнусный насильник! Извращенец!
Хафиз сделал недовольный жест рукой, и внезапно звуки перестали срываться с губ Виты. Она открыла было рот с намерением обругать Хафиза позатейливее – ничего.
– Это тоже на время, дорогая, – пояснил колдун, снимая колпак и обнажая бурую шишковатую лысину, – чтобы ты поразмышляла над тем, какие слова более приличествуют столь интимному моменту.
Он навалился на неё, поймал сухим сморщенным ртом её ускользающие губы, провёл скрюченными артритом пальцами по гладкой шее и плечам. Виту передёрнуло от отвращения. Боже мой, меня изнасилует столетний старикашка! Кому рассказать – не поверят…
– Что здесь происходит? – раздался требовательный женский голос с капризными нотками.
Хафиз с явной неохотой оторвался от сладкого молодого ротика и обернулся. Вита тоже повернула голову, любопытствуя, кто вольно или невольно спас её от неприятной участи, и сердце, всколыхнувшееся было надеждой, снова упало. Из огня да в полымя, мрачно подумала Вита.
Посреди комнаты, изумлённо глядя на своего посвящённого, стояла Миленион.
– Вот как? – приблизившись, она окинула Виту взором, в котором читалась нехорошая насмешка. – Ты и впрямь не зря ждал эту птичку, Хафиз. Неужели у вас роман?
Она дернула Виту за подбородок тонкими пальцами, больно оцарапав её длинным ногтем, выкрашенным чёрным лаком:
– Нет, конечно же, нет. Зверушка угодила в силок. Так даже лучше. Белый ублюдок наверняка прикончил бы тебя слишком быстро. А раз ты у меня в руках, я сумею насладиться твоей смертью. Ты заплатишь мне сполна.
За что? – мучил Виту вопрос. К несчастью, лишённая голоса, она не могла его задать.
Миленион заметила клинок Виты, лежащий на полу, быстро подошла и подняла его.
– Ого! – Она повернула лезвие краем к свету, покачала его, любуясь бликами. В этом коротком слове прозвучало уважение и восхищение, маскируемые надменностью.
Она ловко рассекла воздух с резким свистом, затем подошла к Вите, поигрывая мечом, как бы шутя приложила холодную сталь к пульсирующей на шее жилке. Вита сглотнула, на лбу выступил пот.
– Что? – зло засмеялась Миленион. – Трясёшься, смертная? Наверное, это унизительно – быть зарезанной собственным оружием. Так я с тобой и поступлю… если ты не умрёшь раньше, а уж об этом я постараюсь позаботиться. По одному дню пыток за каждый день жизни, который ты у него отняла!
У тебя осталось меньше одного дня, хотела сказать Вита, но немота не давала ей шанса объясниться с Миленион.
– Госпожа… – почтительно вмешался Хафиз. Голосок его был хриплым от возбуждения.
– Ладно, Хафиз. – Миленион снисходительно улыбнулась ему. – Поразвлекайся, ты заслужил награду. Я буду в библиотеке. Позовёшь меня, когда закончишь.
Она прошествовала к дверям, заметая пыль развевающимися полами своей фиолетовой накидки. В дверях она обернулась и посмотрела на Виту:
– Желаю приятно провести время.
Её издевательский хохот затих в глубине коридора.
Открытая колбочка продолжала наполнять комнату флюидами, подчинившими себе существо Хафиза. Едва Миленион переступила порог, он вновь бросился к распятой на кровати Вите, присосался к ней, словно пиявка, алчно ощупывая всё, что нашаривали его узловатые пальцы. Вита зажмурилась, чтобы не видеть его лицо, может, и бывшее привлекательным век назад, но сейчас совершенно невыносимое. Её раздирали противоречивые чувства: с одной стороны – гнев, стыд и гадливость, а с другой – не очень уместная в такой момент гордость химика-синтетика за отменное качество продукта. Хафиз представлял собой чудом живую мумию, от него и мужчиной не пахло, только плесенью какой-то… Но даже через его мантию и ворох своих юбок она ощущала, что аппарат колдуна находится в полной боевой готовности.
За окном захлопали кожистые крылья, и по камням заскрябали острые когти. Спасение, встрепенулась Вита. Но спустя минуту дверь распахнулась, и она поняла, что рано обрадовалась. В комнату вбежал Лисаан собственной персоной – белый маг, мужчина лет сорока с умеренной комплекцией, светлой бородкой, длинными светлыми волосами и властным лицом. На нём были узкие замшевые брюки и белая шёлковая туника.
– Хафиз, мои люди разметали Хешшираман по камешку, – начал он с ходу, – но Виталии там не оказалось. Она улизнула у нас из-под носа… Хафиз! Это же она!
– Знаю, – огрызнулся чёрный маг, не прекращая лапать Виту.
– Отойди с дороги и дай мне пустить ей кровь! – гаркнул Лисаан, доставая знакомый Вите меч, и устремился к ним.
– Подождёшь, – невежливо ответил Хафиз.
– Ты с ума сошёл, старик! – Лисаан схватил его за шиворот, оторвал от Виты и отшвырнул прочь. – Седина в бороду, бес в ребро?
Он занёс меч над голой шеей Виты. Та заранее закрыла глаза, прощаясь с жизнью. За свои двадцать пять лет ей не однажды приходилось смотреть смерти в лицо. Но всегда у неё была возможность защищаться. А теперь…
