– Куда его?
– Вот здесь кладём. Раз, два!
– Это для моя? – Дракон с любопытством высунулся из клетчатого пледа.
– Обойдёшься, скотина. – Ключ показал ему кулак. – Всё бы тебе жрать! Это нашим товарищам… подарочек. – Он не удержался от ухмылки.
– Да ладно, тут и на него хватит, – засмеялся Пушок. – Даже интересно: понравится ему?
Пушок аккуратно вскрыл ящик и откупорил одну из банок. Дракон жадно принюхался.
– Ложку удержишь?
Дракону сняли бинты с рук и ног, оставив саморассасывающийся бактерицидный пластырь, но шевелить пальцами ему было пока больно. Однако он понимал: людям не до него, кормить с ложечки они его сейчас не будут, надо ждать. Но разве можно ждать, когда запах так манит? Дракон потянулся за банкой. Пушок вставил в его скрюченные пальцы ложку.
Дракон зажмурился от предвкушения, зачерпнул розоватую массу и проглотил. И тут же распахнул зелёные глаза, в вертикальных зрачках которых явственно читалась обида:
– Это есть шакалий помёт?
Ключ заржал. Пушок поинтересовался вроде бы участливо, но в глазах искрились смешинки:
– Невкусно? Зато питательно! Лопай, быстрее поправишься.
С крыльца зашли Алик и Редрик, пропахшие дымом, перебрасываясь удивительно своевременными репликами о том, как хорошо было бы подкрепиться. Пушок подмигнул Ключу.
Алик едва не споткнулся на пороге. В помещении витал аппетитный запах малины, вызывая рефлекторное слюнотечение. Но Алик уже знал, что может выступать источником этого обманчивого запаха. Так и есть! У дракона, расположившегося на диване, в одной руке была ложка, а в другой – банка «DEX elite».
– Ты это жрёшь? – вытаращил глаза Алик.
Дракон несчастно посмотрел на банку и съел ещё одну ложку. Гадость, но перспектива поскорее выздороветь явилась мощным мотивирующим фактором.
– Он только чуть-чуть попробовал, – как бы в оправдание произнёс Пушок. – А вообще всё это вам двоим. Присоединяйтесь! – И постучал ногой по здоровенному ящику.
Алик заглянул в ящик. Так и есть, сорок банок.
– Блин! – Он сглотнул. – Кажется, я уже не голоден.
– Голоден, – возразил Ред. Но не успел Алик обидеться за такое предательство дядьки, как он добавил: – И я тоже. И если эти клоуны немедленно не закажут пиццу, я от них самих по сочному куску откушу!
– Мля, Ред! – Подельники спешно отступили за ящик. – Какого беса ты недоволен? Это ж специально для киборгов еда!
– К твоему сведению, – Ред не спеша приблизился, – киборги могут питаться любой органикой. – И клацнул зубами, нацелившись согнутой кистью в окорочок товарища.
– Да ща закажем! – Пушок включил видеофон, на всякий случай ещё попятившись. – Чего ты дюже злой-то такой?
– Он не злой, шутит просто, – сказал Алик.
– Ни хрена себе шуточки, мля!
– Примерно как у вас, – фыркнул Ред.
Ключ насупился.
– Это что же, мы зря такую бандуру сюда пёрли?
– Почему зря? – Ред пожал плечами. – Дракон ведь ест. И я пару банок возьму для Сани, ему надо расти.
Нойланд выглянул из кабинета. Посмотрел на картину маслом.
– Вы что, дракона хотите отравить? – Тот доедал банку с откровенно мученическим выражением лица. – Зачем тогда спасали?
– Оно не ядовито, майор, – сказал Алик.
– Вот сам и ешь!
Пушок и Ключ синхронно хрюкнули.
– А над Карлом нечего издеваться! Дайте ему хоть кофе, чтоб запил эту мутоту, живодёры.
И он хлопнул дверью, снова скрывшись в кабинете.
– Ну что, Майка? – подмигнула Карина, обменявшись с сестрой пакетами данных. – Как ты тут без меня? Поступила в свой дурацкий институт?
– Ничего он не дурацкий. – Тёмно-рыжая девушка отвлеклась от терминала и окинула сестрёнку взглядом. Что-то она необычно выглядит! – Вот процедура зачисления – дурацкая, да.
– Экзамены оказались для тебя слишком сложными? – поддела Кэра.
– Экзамены простые. С нашей-то памятью и не сдать экзамен? Сложно собрать тридцать восемь документов и правильно оформить семьдесят четыре анкеты.
– А не фиг было выбирать крамарский ВУЗ! – захихикала Кэра.
– Что же делать, если только у них есть эта специальность? – привела Майя неотразимый аргумент. – Но я тебе завидую, Каринка! Я бы тоже с удовольствием погостила у Алика, вместо того чтобы заполнять эти нудные анкеты.
С удовольствием! Карина скорчила гримаску. Чего-чего, а удовольствия в буквальном смысле слова в этой поездке было немного. Одно расстройство! Начиная с позорной отповеди тёти Лисы, продолжая проклятыми приключениями – ливень, драконы, киберворы, пожары, – и переживаниями то за Алика, то за Алису, и заканчивая полной беспомощностью перед орущим младенцем. Но не признаваться же! Пусть Майка лучше завидует, чем потешается над сестрой.
– Алик тааакой крутой! – с придыханием произнесла Кэра. – Он меня с собой на пожар водил. Всё горит, а он прямо туда со шлангом! Он настоящего дракона из огня вытащил. А с другими – дрался, ой-ёй! А ещё…
– Какое у тебя платье красивое! – подметила Майя. – Что случилось, кто-то где-то сдох? Где твои драные джинсы?
– Это мне жена Алика подарила! Я в нём ходила на дискотеку, и все мальчики там были мои! – похвасталась Кэра.
– И шляпка необычная, – добавила Майя.
– Сама сделала! – Карина гордо покрутилась, по-разному заламывая шляпку. – На Бесте теперь так модно.
– Сделай мне тоже, – попросила сестра.
Не успела Кэра придумать, чего бы стребовать с Майки в обмен, как в комнату вошла ма, и девочка проворно вытащила свёрток:
– Ма, это тебе от тёти Лисы! Твои любимые конфетки.
– Что же она сама не зашла? – Ма взяла свёрток, сокрушённо покачав головой.
– У неё какие-то дела. – В интонации Кэры сквозило осуждение. Тётя Лиса не пожелала отвечать настырной племяннице, что это за дела, и пригрозила выкинуть из катера, если та не уймётся.
Ма обняла дочку. Эмоциональная, обидчивая. Когда уже научится как следует регулировать гормональный фон?
– Я рада, что ты побывала на Бесте, Кэра. И очень мило со стороны тёти Лисы, что она, несмотря на занятость, подбросила тебя к Алику и обратно. – Ой-ёй, знала бы ма… Нет, лучше не знать! – Только, пожалуйста, в следующий раз предупреждай заранее о своём отъезде, ладно?
– Ладно. – Кэра ткнулась носом в тёплую грудь. – Конечно.
Больше никаких внезапных отъездов! И никаких приключений, сохрани судьба. Ну, по крайней мере, в ближайшую пару лет.
Вообще-то, когда Алик узнал, что владелица второй половины дома намерена её в ближайшем будущем сдать и уехать на Новую Землю-7 к внуку, то имел в виду этот вариант для дракона. Надо ведь его где-то поселить. Майор Нойланд не раз намекал, а то и впрямую говорил, что в части дракону не место, и коли Алик его притащил, то он же должен утащить, а куда – не его, майора, проблема. Идею забрать подранка к себе домой Алик не рассматривал: у него жена и ребёнок, и полуразумного аборигена, временами чрезмерно любвеобильного, стоит держать от них подальше. Оставить на улице – не выход: куда ему, бескрылому, деваться? Тогда уж незачем было спасать. Снять для него квартирку или, тем паче, комнату – это обеспечить геморрой соседям. Половина дома с участком виделась оптимальным решением. Большую часть времени дракон будет торчать на участке, в непогоду уходить в дом. Там есть все удобства, пользоваться ими его уже научили за то время, пока он отлёживался в дежурке. Заодно будет недалеко, под приглядом.
Но пока Алик занимался другими делами, ожидая, когда соседка съедет, выяснилось, что дракон обзавёлся именем Карл, и отпускать его Нойланд никуда не собирается. Майор подметил, что, когда дракон шарится по территории части, на эту территорию не лезут ни вездесущие мальчишки, ни граждане с низкой социальной ответственностью, норовящие стянуть то лазерный резак, то топор. Водители приспособили Карла заправлять цистерны и заряжать аккумуляторы, а Стоян – подавать ему инструменты. Расставаться с драконом никто уже не хотел. Единственное – дежурный караул потеснил его с вожделенного дивана. Ему выделили место в гараже и купили новый плед.
Поэтому сейчас Алик, получив от попрощавшейся старушки доступ, вёл в новое жильё двух беспризорных киборгов. Может, последовать совету Фатимы и оформиться в ОЗК на полставочки?
Первым был Игорёк, выписавшийся из больницы. В больницу его увезли в тот же день, когда достали из подвала: оказалось, что, помимо жутких головных болей, сигналы о которых невозможно отключить, у него множество внутренних органических повреждений. Похоже, над ним не только эксперименты на мозге ставили. В больнице Игорька обрили ради процедур, но новые волосы росли такие же розовые – натуральный цвет. Несколько раз к нему приходили Наган и Шерлок – чисто по делу, снять показания. А навестить было некому, кроме Алика.
Настрой Irienа Алика беспокоил. Нет, понятно, что если системные сообщения пестрят красными строчками и болит голова, к чему киборг, способный отключать рецепторы, непривычен, то радости мало. Но мужик он или не мужик, в конце концов? Глаза на мокром месте, так ведь не должно быть. Алик посоветовался с Фатимой:
– Можете Игорька посмотреть? Чуть что, в слёзы – это нормально для Irienа? Или с ним что-то не так?
Она вздохнула.
– Алик, никто не может знать, каково обычное поведение у разумных Irienов. Он такой один, ни о каких других я не слышала. Статистики нет, понимаешь? Он вообще не должен быть разумным, согласно представлениям современной науки.
Тем не менее Фатима протестировала Игорька. Никакой патологии по своей части не нашла: программное обеспечение обычное, стандартное для этой модели, производительность системы в норме, оперативной памяти достаточно, обратная связь с имплантами не нарушена.
– Думаю, ему не кибертехнолог нужен, а психолог, – сказала Фатима. – Специалист по детским травмам. Игорь фактически – маленький мальчик, несмотря на прожитые годы: мозг же только что проснулся. А малыши плачут, когда им плохо.
Алик призадумался. С этой точки зрения он вопрос не рассматривал. Батя явно не плакал, когда начал обретать разум, хоть ему и приходилось тяжело – если бы у него заметили эмоции, то забраковали бы и сдали на утилизацию. А ведь наверняка с множеством его не столь сдержанных собратьев так и поступили. Получается, Игорьку повезло, что его мозг заработал сейчас, когда разумному киборгу готовы помочь и врачи, и программисты, а не в юности: плаксу в те годы мигом отправили бы в мусоросжигатель.
Контакты психолога у Алика были – ещё с тех пор, как он искал врачей для Алисы. Пожилой уютный толстячок, самое то. Алиса не захотела с ним общаться, но у Игорька пока предубеждений не было, боялся он всех одинаково, а говорить «нет» не умел. Так что Алик приводил доктора Мкртчяна каждый день, когда не был на смене.
В больнице Алик примелькался, его стали узнавать и считать если не родственником Игоря Панарина, то не меньше чем опекуном. В итоге, когда пришло время выписывать поправившегося больного, Алику и позвонили.
– Останешься в Гринпорте? – спросил его Алик. Почти риторически: идти-то Игорьку некуда. Дожидаться ответа, с которым собеседник явно затруднился, Алик не стал. – Надо тогда на работу устраиваться. Ты как? По специальности? У нас тут, если что, есть заведение «Матушки Крольчихи».
Спорить Игорёк не смел. Он вообще пока слабо понимал, что можно, а чего нельзя. Мир представлялся непонятным и страшным. За него всегда решала хозяйка, одна-единственная за всю его жизнь. Его делом было исполнять приказы. До Алика никто не спрашивал, нравилось ли ему это. Игорёк не знал, что ответить. Если бы Алик спросил, хочет ли он вернуть то время, он бы сказал: да! Когда исчезла хозяйка, появилась боль и то жуткое чувство, съедающее изнутри, которое Алик и доктор Мкртчян называли страхом. Появились злые люди. И напрочь пропало понимание, что делать.
Алик, которого он сперва счёл таким же ужасным, как все и всё, заступился за него. Первый проблеск чего-то хорошего в этом враждебном мире. Алик приходил к нему в больницу, приводил других людей, чтобы ему помочь. И Игорёк подумал: он будет его хозяином. Разве можно не выполнить, что он скажет?
Но если бы Игорька спросили, хочет ли он работать в «Матушке Крольчихе», он бы ответил – нет. Успел посмотреть в инфранете, что это такое. Для приличных состоятельных женщин, таких как его бывшая хозяйка, там есть человеческие мужчины. А киборгу, 99 процентов, достанутся такие контракты, на которые те даже по двойному тарифу не соглашаются. Неразумному Irienу было бы всё равно, лишь бы в перерывах успевала пройти регенерация. Разумному же, вместе с разумом получившему в нагрузку страх и боль, отчаянно хотелось их избежать.
– Или ты хочешь чего-нибудь другого? – закончил Алик мысль.
– Да, – пролепетал Игорёк, не веря своему счастью.
– Тогда чего? – уточнил въедливый человек. – Что ты вообще умеешь делать? Ну, кроме того самого… Понятно, лично ты ничему не успел выучиться, но в программном обеспечении что-нибудь ещё зашито?
– Я танцевать умею, – доложил киборг, глядя заискивающе. – И петь тоже. Ещё стихи знаю, этикет. Могу делать причёски и макияж.
Н-да, загрузился Алик. Багаж, конечно, специфический. Но вряд ли стоило надеяться, что Irien сможет закрыть вакансию пожарного.
– Подумаю, – решил он. В крайнем случае можно устроить Игорька парикмахером к Наде… если владелица салона согласится.
Второй киборг тоже взялся из лаборатории в подвале. Хвала небесам, ничего оригинального: обычный DEX-7, мускулистый и угрюмый, с бритой головой и густыми сизыми усами. Полностью потерявший память, как цифровую, так и, что куда реже случается, органическую. Эксперименты даром не прошли, выдав неприятную побочку. Или такова и была их цель?
С ним было проще в том смысле, что разумом он обладал не первый десяток лет и ситуацию воспринимал адекватно. То есть – пребывал в хронической печали, но не паниковал, не рыдал, а пытался что-то сделать, дабы обеспечить себе будущее. Спасатели приняли его за человека, лишившегося памяти, и он оказался в психиатрическом отделении городской больницы. К чести психиатра, тот разобрался, кто перед ним, понял, что это не его пациент, и позвонил Фатиме, которая восстановила все стандартные программы. Ну, а остальное придётся нарабатывать с нуля.
Алика, занимающегося устройством жизни другого киборга, Петрович приметил в больничных коридорах и упал ему на хвост. Викентием Петровичем Непомнящим его назвали предприимчивые медсестрички, которым надо было как-то записать больного.
Алик надеялся, что Петровича удастся уболтать пройти обучение, чтобы занять-таки должность пожарного в штатном расписании части. Без обучения Нойланд рассматривать его кандидатуру отказался. Мол, программа – штука не слишком надёжная, когда приходится действовать в нестандартной ситуации, это мы с молодым Редриком уже проходили. А пока Непомнящего приняли водителем: майор счёл, что рулить можно и по программе.
Игорёк боялся Петровича. Возможно, мрачный DEX напоминал ему лабораторных охранников, а может, боялся вкупе со всем остальным. Но как-то ему придётся переступить через свои страхи. Заморочиться настолько, чтобы снять каждому отдельное жильё, Алик был не готов. К тому же в этом случае могло выясниться, что Irienу страшно одному.
Алик настроил обоим доступ в их половину дома и каждому – в свою комнату.
– Вот здесь кладём. Раз, два!
– Это для моя? – Дракон с любопытством высунулся из клетчатого пледа.
– Обойдёшься, скотина. – Ключ показал ему кулак. – Всё бы тебе жрать! Это нашим товарищам… подарочек. – Он не удержался от ухмылки.
– Да ладно, тут и на него хватит, – засмеялся Пушок. – Даже интересно: понравится ему?
Пушок аккуратно вскрыл ящик и откупорил одну из банок. Дракон жадно принюхался.
– Ложку удержишь?
Дракону сняли бинты с рук и ног, оставив саморассасывающийся бактерицидный пластырь, но шевелить пальцами ему было пока больно. Однако он понимал: людям не до него, кормить с ложечки они его сейчас не будут, надо ждать. Но разве можно ждать, когда запах так манит? Дракон потянулся за банкой. Пушок вставил в его скрюченные пальцы ложку.
Дракон зажмурился от предвкушения, зачерпнул розоватую массу и проглотил. И тут же распахнул зелёные глаза, в вертикальных зрачках которых явственно читалась обида:
– Это есть шакалий помёт?
Ключ заржал. Пушок поинтересовался вроде бы участливо, но в глазах искрились смешинки:
– Невкусно? Зато питательно! Лопай, быстрее поправишься.
С крыльца зашли Алик и Редрик, пропахшие дымом, перебрасываясь удивительно своевременными репликами о том, как хорошо было бы подкрепиться. Пушок подмигнул Ключу.
Алик едва не споткнулся на пороге. В помещении витал аппетитный запах малины, вызывая рефлекторное слюнотечение. Но Алик уже знал, что может выступать источником этого обманчивого запаха. Так и есть! У дракона, расположившегося на диване, в одной руке была ложка, а в другой – банка «DEX elite».
– Ты это жрёшь? – вытаращил глаза Алик.
Дракон несчастно посмотрел на банку и съел ещё одну ложку. Гадость, но перспектива поскорее выздороветь явилась мощным мотивирующим фактором.
– Он только чуть-чуть попробовал, – как бы в оправдание произнёс Пушок. – А вообще всё это вам двоим. Присоединяйтесь! – И постучал ногой по здоровенному ящику.
Алик заглянул в ящик. Так и есть, сорок банок.
– Блин! – Он сглотнул. – Кажется, я уже не голоден.
– Голоден, – возразил Ред. Но не успел Алик обидеться за такое предательство дядьки, как он добавил: – И я тоже. И если эти клоуны немедленно не закажут пиццу, я от них самих по сочному куску откушу!
– Мля, Ред! – Подельники спешно отступили за ящик. – Какого беса ты недоволен? Это ж специально для киборгов еда!
– К твоему сведению, – Ред не спеша приблизился, – киборги могут питаться любой органикой. – И клацнул зубами, нацелившись согнутой кистью в окорочок товарища.
– Да ща закажем! – Пушок включил видеофон, на всякий случай ещё попятившись. – Чего ты дюже злой-то такой?
– Он не злой, шутит просто, – сказал Алик.
– Ни хрена себе шуточки, мля!
– Примерно как у вас, – фыркнул Ред.
Ключ насупился.
– Это что же, мы зря такую бандуру сюда пёрли?
– Почему зря? – Ред пожал плечами. – Дракон ведь ест. И я пару банок возьму для Сани, ему надо расти.
Нойланд выглянул из кабинета. Посмотрел на картину маслом.
– Вы что, дракона хотите отравить? – Тот доедал банку с откровенно мученическим выражением лица. – Зачем тогда спасали?
– Оно не ядовито, майор, – сказал Алик.
– Вот сам и ешь!
Пушок и Ключ синхронно хрюкнули.
– А над Карлом нечего издеваться! Дайте ему хоть кофе, чтоб запил эту мутоту, живодёры.
И он хлопнул дверью, снова скрывшись в кабинете.
Глава 5. Конец приключений
– Ну что, Майка? – подмигнула Карина, обменявшись с сестрой пакетами данных. – Как ты тут без меня? Поступила в свой дурацкий институт?
– Ничего он не дурацкий. – Тёмно-рыжая девушка отвлеклась от терминала и окинула сестрёнку взглядом. Что-то она необычно выглядит! – Вот процедура зачисления – дурацкая, да.
– Экзамены оказались для тебя слишком сложными? – поддела Кэра.
– Экзамены простые. С нашей-то памятью и не сдать экзамен? Сложно собрать тридцать восемь документов и правильно оформить семьдесят четыре анкеты.
– А не фиг было выбирать крамарский ВУЗ! – захихикала Кэра.
– Что же делать, если только у них есть эта специальность? – привела Майя неотразимый аргумент. – Но я тебе завидую, Каринка! Я бы тоже с удовольствием погостила у Алика, вместо того чтобы заполнять эти нудные анкеты.
С удовольствием! Карина скорчила гримаску. Чего-чего, а удовольствия в буквальном смысле слова в этой поездке было немного. Одно расстройство! Начиная с позорной отповеди тёти Лисы, продолжая проклятыми приключениями – ливень, драконы, киберворы, пожары, – и переживаниями то за Алика, то за Алису, и заканчивая полной беспомощностью перед орущим младенцем. Но не признаваться же! Пусть Майка лучше завидует, чем потешается над сестрой.
– Алик тааакой крутой! – с придыханием произнесла Кэра. – Он меня с собой на пожар водил. Всё горит, а он прямо туда со шлангом! Он настоящего дракона из огня вытащил. А с другими – дрался, ой-ёй! А ещё…
– Какое у тебя платье красивое! – подметила Майя. – Что случилось, кто-то где-то сдох? Где твои драные джинсы?
– Это мне жена Алика подарила! Я в нём ходила на дискотеку, и все мальчики там были мои! – похвасталась Кэра.
– И шляпка необычная, – добавила Майя.
– Сама сделала! – Карина гордо покрутилась, по-разному заламывая шляпку. – На Бесте теперь так модно.
– Сделай мне тоже, – попросила сестра.
Не успела Кэра придумать, чего бы стребовать с Майки в обмен, как в комнату вошла ма, и девочка проворно вытащила свёрток:
– Ма, это тебе от тёти Лисы! Твои любимые конфетки.
– Что же она сама не зашла? – Ма взяла свёрток, сокрушённо покачав головой.
– У неё какие-то дела. – В интонации Кэры сквозило осуждение. Тётя Лиса не пожелала отвечать настырной племяннице, что это за дела, и пригрозила выкинуть из катера, если та не уймётся.
Ма обняла дочку. Эмоциональная, обидчивая. Когда уже научится как следует регулировать гормональный фон?
– Я рада, что ты побывала на Бесте, Кэра. И очень мило со стороны тёти Лисы, что она, несмотря на занятость, подбросила тебя к Алику и обратно. – Ой-ёй, знала бы ма… Нет, лучше не знать! – Только, пожалуйста, в следующий раз предупреждай заранее о своём отъезде, ладно?
– Ладно. – Кэра ткнулась носом в тёплую грудь. – Конечно.
Больше никаких внезапных отъездов! И никаких приключений, сохрани судьба. Ну, по крайней мере, в ближайшую пару лет.
Вообще-то, когда Алик узнал, что владелица второй половины дома намерена её в ближайшем будущем сдать и уехать на Новую Землю-7 к внуку, то имел в виду этот вариант для дракона. Надо ведь его где-то поселить. Майор Нойланд не раз намекал, а то и впрямую говорил, что в части дракону не место, и коли Алик его притащил, то он же должен утащить, а куда – не его, майора, проблема. Идею забрать подранка к себе домой Алик не рассматривал: у него жена и ребёнок, и полуразумного аборигена, временами чрезмерно любвеобильного, стоит держать от них подальше. Оставить на улице – не выход: куда ему, бескрылому, деваться? Тогда уж незачем было спасать. Снять для него квартирку или, тем паче, комнату – это обеспечить геморрой соседям. Половина дома с участком виделась оптимальным решением. Большую часть времени дракон будет торчать на участке, в непогоду уходить в дом. Там есть все удобства, пользоваться ими его уже научили за то время, пока он отлёживался в дежурке. Заодно будет недалеко, под приглядом.
Но пока Алик занимался другими делами, ожидая, когда соседка съедет, выяснилось, что дракон обзавёлся именем Карл, и отпускать его Нойланд никуда не собирается. Майор подметил, что, когда дракон шарится по территории части, на эту территорию не лезут ни вездесущие мальчишки, ни граждане с низкой социальной ответственностью, норовящие стянуть то лазерный резак, то топор. Водители приспособили Карла заправлять цистерны и заряжать аккумуляторы, а Стоян – подавать ему инструменты. Расставаться с драконом никто уже не хотел. Единственное – дежурный караул потеснил его с вожделенного дивана. Ему выделили место в гараже и купили новый плед.
Поэтому сейчас Алик, получив от попрощавшейся старушки доступ, вёл в новое жильё двух беспризорных киборгов. Может, последовать совету Фатимы и оформиться в ОЗК на полставочки?
Первым был Игорёк, выписавшийся из больницы. В больницу его увезли в тот же день, когда достали из подвала: оказалось, что, помимо жутких головных болей, сигналы о которых невозможно отключить, у него множество внутренних органических повреждений. Похоже, над ним не только эксперименты на мозге ставили. В больнице Игорька обрили ради процедур, но новые волосы росли такие же розовые – натуральный цвет. Несколько раз к нему приходили Наган и Шерлок – чисто по делу, снять показания. А навестить было некому, кроме Алика.
Настрой Irienа Алика беспокоил. Нет, понятно, что если системные сообщения пестрят красными строчками и болит голова, к чему киборг, способный отключать рецепторы, непривычен, то радости мало. Но мужик он или не мужик, в конце концов? Глаза на мокром месте, так ведь не должно быть. Алик посоветовался с Фатимой:
– Можете Игорька посмотреть? Чуть что, в слёзы – это нормально для Irienа? Или с ним что-то не так?
Она вздохнула.
– Алик, никто не может знать, каково обычное поведение у разумных Irienов. Он такой один, ни о каких других я не слышала. Статистики нет, понимаешь? Он вообще не должен быть разумным, согласно представлениям современной науки.
Тем не менее Фатима протестировала Игорька. Никакой патологии по своей части не нашла: программное обеспечение обычное, стандартное для этой модели, производительность системы в норме, оперативной памяти достаточно, обратная связь с имплантами не нарушена.
– Думаю, ему не кибертехнолог нужен, а психолог, – сказала Фатима. – Специалист по детским травмам. Игорь фактически – маленький мальчик, несмотря на прожитые годы: мозг же только что проснулся. А малыши плачут, когда им плохо.
Алик призадумался. С этой точки зрения он вопрос не рассматривал. Батя явно не плакал, когда начал обретать разум, хоть ему и приходилось тяжело – если бы у него заметили эмоции, то забраковали бы и сдали на утилизацию. А ведь наверняка с множеством его не столь сдержанных собратьев так и поступили. Получается, Игорьку повезло, что его мозг заработал сейчас, когда разумному киборгу готовы помочь и врачи, и программисты, а не в юности: плаксу в те годы мигом отправили бы в мусоросжигатель.
Контакты психолога у Алика были – ещё с тех пор, как он искал врачей для Алисы. Пожилой уютный толстячок, самое то. Алиса не захотела с ним общаться, но у Игорька пока предубеждений не было, боялся он всех одинаково, а говорить «нет» не умел. Так что Алик приводил доктора Мкртчяна каждый день, когда не был на смене.
В больнице Алик примелькался, его стали узнавать и считать если не родственником Игоря Панарина, то не меньше чем опекуном. В итоге, когда пришло время выписывать поправившегося больного, Алику и позвонили.
– Останешься в Гринпорте? – спросил его Алик. Почти риторически: идти-то Игорьку некуда. Дожидаться ответа, с которым собеседник явно затруднился, Алик не стал. – Надо тогда на работу устраиваться. Ты как? По специальности? У нас тут, если что, есть заведение «Матушки Крольчихи».
Спорить Игорёк не смел. Он вообще пока слабо понимал, что можно, а чего нельзя. Мир представлялся непонятным и страшным. За него всегда решала хозяйка, одна-единственная за всю его жизнь. Его делом было исполнять приказы. До Алика никто не спрашивал, нравилось ли ему это. Игорёк не знал, что ответить. Если бы Алик спросил, хочет ли он вернуть то время, он бы сказал: да! Когда исчезла хозяйка, появилась боль и то жуткое чувство, съедающее изнутри, которое Алик и доктор Мкртчян называли страхом. Появились злые люди. И напрочь пропало понимание, что делать.
Алик, которого он сперва счёл таким же ужасным, как все и всё, заступился за него. Первый проблеск чего-то хорошего в этом враждебном мире. Алик приходил к нему в больницу, приводил других людей, чтобы ему помочь. И Игорёк подумал: он будет его хозяином. Разве можно не выполнить, что он скажет?
Но если бы Игорька спросили, хочет ли он работать в «Матушке Крольчихе», он бы ответил – нет. Успел посмотреть в инфранете, что это такое. Для приличных состоятельных женщин, таких как его бывшая хозяйка, там есть человеческие мужчины. А киборгу, 99 процентов, достанутся такие контракты, на которые те даже по двойному тарифу не соглашаются. Неразумному Irienу было бы всё равно, лишь бы в перерывах успевала пройти регенерация. Разумному же, вместе с разумом получившему в нагрузку страх и боль, отчаянно хотелось их избежать.
– Или ты хочешь чего-нибудь другого? – закончил Алик мысль.
– Да, – пролепетал Игорёк, не веря своему счастью.
– Тогда чего? – уточнил въедливый человек. – Что ты вообще умеешь делать? Ну, кроме того самого… Понятно, лично ты ничему не успел выучиться, но в программном обеспечении что-нибудь ещё зашито?
– Я танцевать умею, – доложил киборг, глядя заискивающе. – И петь тоже. Ещё стихи знаю, этикет. Могу делать причёски и макияж.
Н-да, загрузился Алик. Багаж, конечно, специфический. Но вряд ли стоило надеяться, что Irien сможет закрыть вакансию пожарного.
– Подумаю, – решил он. В крайнем случае можно устроить Игорька парикмахером к Наде… если владелица салона согласится.
Второй киборг тоже взялся из лаборатории в подвале. Хвала небесам, ничего оригинального: обычный DEX-7, мускулистый и угрюмый, с бритой головой и густыми сизыми усами. Полностью потерявший память, как цифровую, так и, что куда реже случается, органическую. Эксперименты даром не прошли, выдав неприятную побочку. Или такова и была их цель?
С ним было проще в том смысле, что разумом он обладал не первый десяток лет и ситуацию воспринимал адекватно. То есть – пребывал в хронической печали, но не паниковал, не рыдал, а пытался что-то сделать, дабы обеспечить себе будущее. Спасатели приняли его за человека, лишившегося памяти, и он оказался в психиатрическом отделении городской больницы. К чести психиатра, тот разобрался, кто перед ним, понял, что это не его пациент, и позвонил Фатиме, которая восстановила все стандартные программы. Ну, а остальное придётся нарабатывать с нуля.
Алика, занимающегося устройством жизни другого киборга, Петрович приметил в больничных коридорах и упал ему на хвост. Викентием Петровичем Непомнящим его назвали предприимчивые медсестрички, которым надо было как-то записать больного.
Алик надеялся, что Петровича удастся уболтать пройти обучение, чтобы занять-таки должность пожарного в штатном расписании части. Без обучения Нойланд рассматривать его кандидатуру отказался. Мол, программа – штука не слишком надёжная, когда приходится действовать в нестандартной ситуации, это мы с молодым Редриком уже проходили. А пока Непомнящего приняли водителем: майор счёл, что рулить можно и по программе.
Игорёк боялся Петровича. Возможно, мрачный DEX напоминал ему лабораторных охранников, а может, боялся вкупе со всем остальным. Но как-то ему придётся переступить через свои страхи. Заморочиться настолько, чтобы снять каждому отдельное жильё, Алик был не готов. К тому же в этом случае могло выясниться, что Irienу страшно одному.
Алик настроил обоим доступ в их половину дома и каждому – в свою комнату.
