– Вот это – твоя комната, а тут – твоя. – Спрашивать о предпочтениях, кому больше нравится кровать с зелёным покрывалом, а кому с синим, он не стал. Как-нибудь переживут цветовую гамму. – Здесь кухня, будете пить тут кофе.
– А может, водочки? – предложил Петрович, стукнув себя по горлу. – Сообразим на троих, отметим новоселье.
Алик покачал головой.
– Знаешь, Петрович… Если это привет из твоей прошлой жизни, то лучше тебе её и не вспоминать.
И, вынув их рюкзака несколько банок «DEX elite», водрузил на кухонный стол.
– А это – на чёрный день, если оголодаете.
Лето шло на убыль, когда Алик собрался в новый поход. Готовился обстоятельно: взял отпуск, понимая, что быстро не обернуться; собрал припасы, не забыв шокер с запасными батареями и рулон алюминиевой фольги. И позвал Кошку.
– Кош, давай проведём отпуск вместе. Я не хочу так надолго с тобой расставаться.
– А как же Гладик?
– И с ним тоже. Берём его с собой! Пусть привыкает к нашим развлечениям. – Алик засмеялся.
Кошка хмыкнула.
– Чур, я несу Гладика. А ты – всё остальное, – хитро улыбнулась она.
– Провизию понесёт Алиса, – открестился Алик.
Ради неё всё и затевалось. Длительный пеший поход с остановкой в Сити и визитом к психиатру, а конечный пункт – столичный Асгард, где Алису ждут новые протезы, самые современные, выращенные за месяц на основе её собственного биоматериала. А по дороге назад – снова психиатр. Если с первым визитом повезёт и Алису удастся избавить хотя бы от страха перед транспортом, то можно будет обратно полететь на флайере, но Алик не сомневался, что они и пешком одолеют этот путь.
Алик шагал по просеке, залитой стоящим в зените солнцем, с рюкзаком за спиной. Жарко не было: с обеих сторон подступал лес, бордовые и зелёные опавшие иглы лежали под ногами. Кошка с ребёнком в кенгурятнике на груди и с лёгким рюкзачком шла первой, напевая песенку из фильма с Таней Ленард. Между Кошкой и замыкающим Аликом аккуратно ступала Алиса. Рюкзак у неё был самым большим и тяжёлым, и периодически Алику становилось стыдно, что основную поклажу несёт женщина, но каждый раз он вспоминал: у женщины импланты, этот груз вовсе её не затрудняет. Единственное, что мешает Алисе передвигаться легко и резво – несовершенная конструкция протезов, но эта проблема скоро решится.
Настроение у Алисы было приподнятым. Совершенно непривычное состояние! Наверное, дело в том, что она чувствовала себя в безопасности. Рядом – Алик, который не даст случиться ничему плохому, с другой стороны – его жена, лёгкая в общении и надёжная. И, конечно, в том, что всего через несколько сотен километров Алисе помогут стать такой же ловкой и сильной, как прежде. Ну, почти. На всякий случай она сканировала окрестности, но вокруг царила безмятежность леса, успокаивающие хвойные флюиды плыли над дорогой, даря наслаждение ароматом и свежестью прохлады. И Алиса запела, вторя Кошке – сперва тихонько, потом смелее и громче.
Красивый голос, подумал Алик. Не хуже, чем у Игорька, а ведь Алиса не Irien, конструкторам её ДНК было наплевать, какие голосовые связки достанутся DEXу. Игорёк показывал, как поёт. Тоже красиво… но как-то жалостно. Впрочем, общение с психологом зря не прошло, плакать и всего шугаться он перестал. Ближайшее будущее Игоря Панарина было определено: его приняли в балетную школу учителем хореографии. Прошлый преподаватель, описавшийся при налёте драконов, спешно уволился, боясь, что ученики будут над ним смеяться, руководство срочно искало замену и нашло, ко взаимной выгоде. Неизвестно, насколько удачно сложится у Игорька с преподаванием: благодаря программам хореографические умения присутствуют и обходительность налицо, вот только уверенности в себе ни на грош, детки могут это почувствовать, сесть учителю на шею и ножки свесить… Но пока так. Появятся деньги, сможет дополнительно с доктором Мкртчяном поработать над твёрдостью характера.
Всё бы хорошо, если б Игорёк с Петровичем не выпили за трудоустройство! Нет, не до соплей, разумеется: ферменты у обоих функционировали на максимуме, Петрович наутро сел за руль, как ни в чём не бывало. Но тенденция настораживает. У Петровича любое событие – повод для возлияния. Ещё и Игорька с пути сбивает. Откуда у него, интересно, такое пристрастие? Из жизни до потери памяти или последствие экспериментов? Пока что о его прошлом ничего не было известно. Полиция разослала его голографию по всему Бесту на случай, если найдутся близкие. Но его могли привезти с другой планеты: среди спасённых было много нездешних, и они говорили, что раньше лаборатория располагалась на какой-то космической станции, а потом, когда станция начала вызывать подозрение, всё перевезли в глухое место, оказавшееся близ Гринпорта.
А песня плыла над лесом, и Гладик агукал в такт.
Расследование застопорилось. Дело распалось на два: похищение, насильственное удержание и бесчеловечные эксперименты над киборгами, с одной стороны, и массовое убийство, погром и поджог, с другой. И вроде по первому делу полно свидетелей, но цифровая память у многих затёрта, а органическая не у каждого присутствует: добрая половина киборгов была неразумна. Похоже, Игорёк оказался единственным, кому опыты пошли на пользу… или наоборот, это как посмотреть. У Mary разного возраста и у пары старых DEXов-шестёрок мозги не проснулись. Впрочем, всех опросили – новые показания мало что добавили к интервью Инги, но протокол надо было соблюсти. Скачали записи у тех, кто их сохранил. Даже достоверно установили по ним несколько личностей преступников. И что? Все они погибли, кроме Кеннета Гарта, безрукого кибервора, а тот был птичкой слишком низкого полёта, никаких имён не знал, в тонкости не вникал – да и кто стал бы ему объяснять?
А со вторым делом тупик ещё безнадёжнее. Каков был мотив теракта, и то непонятно – личная месть, акция устрашения, передел сфер влияния незаконных группировок или, страшно сказать, борьба за идею? Кто это сотворил? Напавшие не оставили никаких следов, подчистили за собой всё, а если что-то упустили – довершил огонь. Ни пуль, ни гильз – террористы использовали только лучевое оружие. Наган перерыл все развалины в поисках крови, эпителия или волос, не принадлежащих никому из погибших и их пленников – адова работа, разве что киборгу под силу. Замучил экспертов. И – пшик. Три жалких волосинки – хозяина нашли по базе ДНК, им оказался Леонард Картье, который провёл в подвале немало времени, выводя киборгов из гибернации. У лысеющего деда волосы впрямь плохо держались на голове. И комочек спёкшейся крови, принадлежащей кому-то из пожарных, то ли Редрику Сорок Три, то ли Александру Ковалёву. Всё. Впору подумать, что сотрудников расстреливали призраки.
Катер неизвестных так и стоял в ангаре полицейского участка. Вещдок из него, судя по всему, никакой. Пора, наверное, передать его городу, пусть власти продадут с аукциона или припишут к какой-нибудь службе. Но шеф полиции Раймунд медлил: сотрудники приспособили катер для романтических свиданий, а в мелочах подчинённым надо потакать, тогда они не подведут в серьёзном. Словосочетание «проверить, как там катер» потихоньку становилось устойчивым эвфемизмом.
Руки Кену пришили. Врачи поздравили его с тем, что удалось спасти собственные конечности, ведь качественные протезы выращиваются долго и стоят таких денег, каких у него явно нет. Все шансы заработать он бездарно упустил. А по страховке ему досталось бы что-то вроде того убожества, которое он видел у чёртовой кибербабы.
Полицейский, сопровождавший его в больнице, тоже его поздравил, цинично добавив, что руки пригодятся ему на каторге. Ну и ладно, пусть каторга! В каторжную тюрьму он отправлялся, испытывая даже некоторое облегчение: это однозначно лучше, чем снятый скальп и электроды в мозгах. Разгромили лабораторию Самого – туда ему и дорога, проклятому вивисектору. О чистосердечном признании Кен ни капельки не жалел. Пока следователь не спросил его с ленивым любопытством:
– Чудак, ты правда думаешь, что для исследований мозга надо вскрывать череп? Кто ж тебе такие страшные сказки рассказал? Это давно делают бесконтактно.
Япона мама! А ведь учитель в школе говорил, как важны знания. Только Кена в то время не знания интересовали, а девки и кайф. Вот дебил!
Ну, зато каторга – это хорошая возможность смыться подальше от мести рыжего то ли кибера, то ли не кибера, преследующего его в ночных кошмарах. Пока Кен находился на этой планете, не мог думать почти ни о чём, кроме рыжего, который способен отыскать его в любом уголке Беста и оторвать уже не руки, а голову. Эх, не надо было красть ребёнка. За девок рыжий просто избивал, а из-за спиногрыза взъярился так, что едва не убил! К чёрту, чем больше световых лет между ним и одержимым кибером, тем спокойнее. А ещё лучше, что Кена увезут за казённый счёт, и ему не придётся лихорадочно придумывать, как бы найти деньги на проезд.
Кену предстояло добывать какую-то руду – толстый охранник упомянул название, однако у Кена оно не вызвало никаких ассоциаций, надо было всё-таки слушать учителя в школе. Но главное, что безжизненная планета, где эта руда находилась, располагалась на самом краю Галактики, куда проклятый рыжий точно не доберётся. Охранник впихнул новенького каторжника в кабину горнодобывающего комбайна, заученно отбарабанив инструкцию по технике безопасности:
– Шлем не снимать, в кабине нет кислорода, технологическое давление поддерживается отходящими газами промышленного комбината. Кабину не открывать, на поверхности вакуум.
Вакуум! Кен поёжился. Скафандра-то не выдали, только шлем.
– Горшок закрывать крышкой, – добавил охранник, заканчивая инструктаж. – Вот эта девочка будет твоей напарницей. Она тебя всему научит. – И подмигнул.
Девочка! Настроение улучшилось. Охранник захлопнул люк кабины, провернул рычаг герметизации и, помахав рукой, исчез. Дверь ангара поползла вверх, открывая мигающую звёздами черноту.
Плевать на черноту! Кен разглядывал напарницу. Подтянутая стройная фигура, которую не портил даже мешковатый тюремный комбинезон, плавные движения… Повезло! Они на целый рабочий день вдвоём. А чтобы пошалить, шлем снимать не нужно.
– Привет, крошка, – развязно произнёс Кен. – Я Кеннет Гарт, гроза всех киберов Галактики. Давай замутим?
– А я – Лиса, – равнодушно уронила она, выключая свет в кабине и активируя панель управления. – Киллер. Дотронешься – убью. Для меня плюс-минус один труп на сроке не скажется.
И повернулась к нему, внимательно посмотрев в глаза – проверить, как очередной новичок усвоил информацию.
Кен увидел через стеклопласт шлема её лицо. В точности то самое, что являлось ему в жутких снах. Ярко-рыжие волосы, редкие веснушки, тонкие губы в ухмылке… И глаза кибера, горящие красным.
– Ааааа! – заорал он, пытаясь выковыряться из кабины, совершенно забыв, что там вакуум.
Леонард заметил этот кристалл памяти случайно. Его внимание привлёк труп, в котором показалось ему что-то знакомое. Узкие плечи, узкий череп, треснувшая перламутровая оправа очков… Знавал он одного человечка, обожающего перламутровые оправы, некоторое время работали вместе в конторе, которая занималась незаконной кибермодификацией. Форменный сумасшедший. Леонард не удивился бы, встретив его в этой подпольной лаборатории.
Там, разглядывая этого обгоревшего мертвеца, Леонард и увидел сверкнувший кристалл, вероятно, выпавший из разнесённого в клочья компьютерного блока. Стало любопытно, но подбирать кристалл было некогда: работа не ждала. А вот возвращаясь обратно…
Киборги, цепочку которых он замыкал, двигались быстро. Но он был включён в дыхательный аппарат, давление в норме, торопиться незачем. Он подошёл к трупу, раздвигая берцами пепел и обломки, наклонился и вытащил кристалл из хлама, в который превратился компьютер.
Разумеется, Леонард не стал немедленно вставлять его в ноутбук. Не первый день на свете жил. На чужом кристалле памяти может быть что угодно. И вирус, и сама смерть – такое тоже случилось в практике, когда подключённый кристалл выдал лазерный луч, который прожёг бы хакеру мозг, не надень он предусмотрительно сварочную маску. Но удержаться невозможно, ибо на носителе с той же вероятностью могут найтись очень вкусные вещи. Леонард тщательно подготовился. Надел приобретённый специально для таких случаев скафандр и вставил кристалл памяти в одноразовый планшет.
Ни взрыва, ни вспышки не последовало, открылась файловая система. Ну и слава Ктулху. Леонард облегчённо усмехнулся и снял шлем. Никаких исполняемых файлов, только тексты. Тексты программ и рабочие записи. Леонард ткнул наугад, пролистал содержимое и присвистнул:
– Да он чёртов гений!
– А может, водочки? – предложил Петрович, стукнув себя по горлу. – Сообразим на троих, отметим новоселье.
Алик покачал головой.
– Знаешь, Петрович… Если это привет из твоей прошлой жизни, то лучше тебе её и не вспоминать.
И, вынув их рюкзака несколько банок «DEX elite», водрузил на кухонный стол.
– А это – на чёрный день, если оголодаете.
Лето шло на убыль, когда Алик собрался в новый поход. Готовился обстоятельно: взял отпуск, понимая, что быстро не обернуться; собрал припасы, не забыв шокер с запасными батареями и рулон алюминиевой фольги. И позвал Кошку.
– Кош, давай проведём отпуск вместе. Я не хочу так надолго с тобой расставаться.
– А как же Гладик?
– И с ним тоже. Берём его с собой! Пусть привыкает к нашим развлечениям. – Алик засмеялся.
Кошка хмыкнула.
– Чур, я несу Гладика. А ты – всё остальное, – хитро улыбнулась она.
– Провизию понесёт Алиса, – открестился Алик.
Ради неё всё и затевалось. Длительный пеший поход с остановкой в Сити и визитом к психиатру, а конечный пункт – столичный Асгард, где Алису ждут новые протезы, самые современные, выращенные за месяц на основе её собственного биоматериала. А по дороге назад – снова психиатр. Если с первым визитом повезёт и Алису удастся избавить хотя бы от страха перед транспортом, то можно будет обратно полететь на флайере, но Алик не сомневался, что они и пешком одолеют этот путь.
Алик шагал по просеке, залитой стоящим в зените солнцем, с рюкзаком за спиной. Жарко не было: с обеих сторон подступал лес, бордовые и зелёные опавшие иглы лежали под ногами. Кошка с ребёнком в кенгурятнике на груди и с лёгким рюкзачком шла первой, напевая песенку из фильма с Таней Ленард. Между Кошкой и замыкающим Аликом аккуратно ступала Алиса. Рюкзак у неё был самым большим и тяжёлым, и периодически Алику становилось стыдно, что основную поклажу несёт женщина, но каждый раз он вспоминал: у женщины импланты, этот груз вовсе её не затрудняет. Единственное, что мешает Алисе передвигаться легко и резво – несовершенная конструкция протезов, но эта проблема скоро решится.
Настроение у Алисы было приподнятым. Совершенно непривычное состояние! Наверное, дело в том, что она чувствовала себя в безопасности. Рядом – Алик, который не даст случиться ничему плохому, с другой стороны – его жена, лёгкая в общении и надёжная. И, конечно, в том, что всего через несколько сотен километров Алисе помогут стать такой же ловкой и сильной, как прежде. Ну, почти. На всякий случай она сканировала окрестности, но вокруг царила безмятежность леса, успокаивающие хвойные флюиды плыли над дорогой, даря наслаждение ароматом и свежестью прохлады. И Алиса запела, вторя Кошке – сперва тихонько, потом смелее и громче.
Красивый голос, подумал Алик. Не хуже, чем у Игорька, а ведь Алиса не Irien, конструкторам её ДНК было наплевать, какие голосовые связки достанутся DEXу. Игорёк показывал, как поёт. Тоже красиво… но как-то жалостно. Впрочем, общение с психологом зря не прошло, плакать и всего шугаться он перестал. Ближайшее будущее Игоря Панарина было определено: его приняли в балетную школу учителем хореографии. Прошлый преподаватель, описавшийся при налёте драконов, спешно уволился, боясь, что ученики будут над ним смеяться, руководство срочно искало замену и нашло, ко взаимной выгоде. Неизвестно, насколько удачно сложится у Игорька с преподаванием: благодаря программам хореографические умения присутствуют и обходительность налицо, вот только уверенности в себе ни на грош, детки могут это почувствовать, сесть учителю на шею и ножки свесить… Но пока так. Появятся деньги, сможет дополнительно с доктором Мкртчяном поработать над твёрдостью характера.
Всё бы хорошо, если б Игорёк с Петровичем не выпили за трудоустройство! Нет, не до соплей, разумеется: ферменты у обоих функционировали на максимуме, Петрович наутро сел за руль, как ни в чём не бывало. Но тенденция настораживает. У Петровича любое событие – повод для возлияния. Ещё и Игорька с пути сбивает. Откуда у него, интересно, такое пристрастие? Из жизни до потери памяти или последствие экспериментов? Пока что о его прошлом ничего не было известно. Полиция разослала его голографию по всему Бесту на случай, если найдутся близкие. Но его могли привезти с другой планеты: среди спасённых было много нездешних, и они говорили, что раньше лаборатория располагалась на какой-то космической станции, а потом, когда станция начала вызывать подозрение, всё перевезли в глухое место, оказавшееся близ Гринпорта.
А песня плыла над лесом, и Гладик агукал в такт.
Расследование застопорилось. Дело распалось на два: похищение, насильственное удержание и бесчеловечные эксперименты над киборгами, с одной стороны, и массовое убийство, погром и поджог, с другой. И вроде по первому делу полно свидетелей, но цифровая память у многих затёрта, а органическая не у каждого присутствует: добрая половина киборгов была неразумна. Похоже, Игорёк оказался единственным, кому опыты пошли на пользу… или наоборот, это как посмотреть. У Mary разного возраста и у пары старых DEXов-шестёрок мозги не проснулись. Впрочем, всех опросили – новые показания мало что добавили к интервью Инги, но протокол надо было соблюсти. Скачали записи у тех, кто их сохранил. Даже достоверно установили по ним несколько личностей преступников. И что? Все они погибли, кроме Кеннета Гарта, безрукого кибервора, а тот был птичкой слишком низкого полёта, никаких имён не знал, в тонкости не вникал – да и кто стал бы ему объяснять?
А со вторым делом тупик ещё безнадёжнее. Каков был мотив теракта, и то непонятно – личная месть, акция устрашения, передел сфер влияния незаконных группировок или, страшно сказать, борьба за идею? Кто это сотворил? Напавшие не оставили никаких следов, подчистили за собой всё, а если что-то упустили – довершил огонь. Ни пуль, ни гильз – террористы использовали только лучевое оружие. Наган перерыл все развалины в поисках крови, эпителия или волос, не принадлежащих никому из погибших и их пленников – адова работа, разве что киборгу под силу. Замучил экспертов. И – пшик. Три жалких волосинки – хозяина нашли по базе ДНК, им оказался Леонард Картье, который провёл в подвале немало времени, выводя киборгов из гибернации. У лысеющего деда волосы впрямь плохо держались на голове. И комочек спёкшейся крови, принадлежащей кому-то из пожарных, то ли Редрику Сорок Три, то ли Александру Ковалёву. Всё. Впору подумать, что сотрудников расстреливали призраки.
Катер неизвестных так и стоял в ангаре полицейского участка. Вещдок из него, судя по всему, никакой. Пора, наверное, передать его городу, пусть власти продадут с аукциона или припишут к какой-нибудь службе. Но шеф полиции Раймунд медлил: сотрудники приспособили катер для романтических свиданий, а в мелочах подчинённым надо потакать, тогда они не подведут в серьёзном. Словосочетание «проверить, как там катер» потихоньку становилось устойчивым эвфемизмом.
Руки Кену пришили. Врачи поздравили его с тем, что удалось спасти собственные конечности, ведь качественные протезы выращиваются долго и стоят таких денег, каких у него явно нет. Все шансы заработать он бездарно упустил. А по страховке ему досталось бы что-то вроде того убожества, которое он видел у чёртовой кибербабы.
Полицейский, сопровождавший его в больнице, тоже его поздравил, цинично добавив, что руки пригодятся ему на каторге. Ну и ладно, пусть каторга! В каторжную тюрьму он отправлялся, испытывая даже некоторое облегчение: это однозначно лучше, чем снятый скальп и электроды в мозгах. Разгромили лабораторию Самого – туда ему и дорога, проклятому вивисектору. О чистосердечном признании Кен ни капельки не жалел. Пока следователь не спросил его с ленивым любопытством:
– Чудак, ты правда думаешь, что для исследований мозга надо вскрывать череп? Кто ж тебе такие страшные сказки рассказал? Это давно делают бесконтактно.
Япона мама! А ведь учитель в школе говорил, как важны знания. Только Кена в то время не знания интересовали, а девки и кайф. Вот дебил!
Ну, зато каторга – это хорошая возможность смыться подальше от мести рыжего то ли кибера, то ли не кибера, преследующего его в ночных кошмарах. Пока Кен находился на этой планете, не мог думать почти ни о чём, кроме рыжего, который способен отыскать его в любом уголке Беста и оторвать уже не руки, а голову. Эх, не надо было красть ребёнка. За девок рыжий просто избивал, а из-за спиногрыза взъярился так, что едва не убил! К чёрту, чем больше световых лет между ним и одержимым кибером, тем спокойнее. А ещё лучше, что Кена увезут за казённый счёт, и ему не придётся лихорадочно придумывать, как бы найти деньги на проезд.
Кену предстояло добывать какую-то руду – толстый охранник упомянул название, однако у Кена оно не вызвало никаких ассоциаций, надо было всё-таки слушать учителя в школе. Но главное, что безжизненная планета, где эта руда находилась, располагалась на самом краю Галактики, куда проклятый рыжий точно не доберётся. Охранник впихнул новенького каторжника в кабину горнодобывающего комбайна, заученно отбарабанив инструкцию по технике безопасности:
– Шлем не снимать, в кабине нет кислорода, технологическое давление поддерживается отходящими газами промышленного комбината. Кабину не открывать, на поверхности вакуум.
Вакуум! Кен поёжился. Скафандра-то не выдали, только шлем.
– Горшок закрывать крышкой, – добавил охранник, заканчивая инструктаж. – Вот эта девочка будет твоей напарницей. Она тебя всему научит. – И подмигнул.
Девочка! Настроение улучшилось. Охранник захлопнул люк кабины, провернул рычаг герметизации и, помахав рукой, исчез. Дверь ангара поползла вверх, открывая мигающую звёздами черноту.
Плевать на черноту! Кен разглядывал напарницу. Подтянутая стройная фигура, которую не портил даже мешковатый тюремный комбинезон, плавные движения… Повезло! Они на целый рабочий день вдвоём. А чтобы пошалить, шлем снимать не нужно.
– Привет, крошка, – развязно произнёс Кен. – Я Кеннет Гарт, гроза всех киберов Галактики. Давай замутим?
– А я – Лиса, – равнодушно уронила она, выключая свет в кабине и активируя панель управления. – Киллер. Дотронешься – убью. Для меня плюс-минус один труп на сроке не скажется.
И повернулась к нему, внимательно посмотрев в глаза – проверить, как очередной новичок усвоил информацию.
Кен увидел через стеклопласт шлема её лицо. В точности то самое, что являлось ему в жутких снах. Ярко-рыжие волосы, редкие веснушки, тонкие губы в ухмылке… И глаза кибера, горящие красным.
– Ааааа! – заорал он, пытаясь выковыряться из кабины, совершенно забыв, что там вакуум.
Леонард заметил этот кристалл памяти случайно. Его внимание привлёк труп, в котором показалось ему что-то знакомое. Узкие плечи, узкий череп, треснувшая перламутровая оправа очков… Знавал он одного человечка, обожающего перламутровые оправы, некоторое время работали вместе в конторе, которая занималась незаконной кибермодификацией. Форменный сумасшедший. Леонард не удивился бы, встретив его в этой подпольной лаборатории.
Там, разглядывая этого обгоревшего мертвеца, Леонард и увидел сверкнувший кристалл, вероятно, выпавший из разнесённого в клочья компьютерного блока. Стало любопытно, но подбирать кристалл было некогда: работа не ждала. А вот возвращаясь обратно…
Киборги, цепочку которых он замыкал, двигались быстро. Но он был включён в дыхательный аппарат, давление в норме, торопиться незачем. Он подошёл к трупу, раздвигая берцами пепел и обломки, наклонился и вытащил кристалл из хлама, в который превратился компьютер.
Разумеется, Леонард не стал немедленно вставлять его в ноутбук. Не первый день на свете жил. На чужом кристалле памяти может быть что угодно. И вирус, и сама смерть – такое тоже случилось в практике, когда подключённый кристалл выдал лазерный луч, который прожёг бы хакеру мозг, не надень он предусмотрительно сварочную маску. Но удержаться невозможно, ибо на носителе с той же вероятностью могут найтись очень вкусные вещи. Леонард тщательно подготовился. Надел приобретённый специально для таких случаев скафандр и вставил кристалл памяти в одноразовый планшет.
Ни взрыва, ни вспышки не последовало, открылась файловая система. Ну и слава Ктулху. Леонард облегчённо усмехнулся и снял шлем. Никаких исполняемых файлов, только тексты. Тексты программ и рабочие записи. Леонард ткнул наугад, пролистал содержимое и присвистнул:
– Да он чёртов гений!
