Магия – палка о двух концах, детка. Она бывает удобна и полезна, но, если к ней привыкаешь, поди обойдись без неё. Как ты думаешь, почему я, которую и сын, и его отец без малого двадцать лет уговаривали принять посвящение и стать колдуньей, предпочитаю независимость? В любую, даже самую чёрную минуту вся моя сила – во мне, все мои умения – со мной, и моя судьба – в моих руках.
Вита помолчала, глядя на притихшую Катю.
– Запомни это, девочка. Есть такая хорошая пословица: на бога надейся, а сам не плошай. Будь всегда готова к тому, что магия может тебя покинуть, просчитывай варианты на этот случай – и тогда в следующий раз ты не окажешься такой беспомощной. Отнесись к случившемуся не как к трагедии, а как к уроку.
– Но ещё немного, тётя Вита, ещё чуть-чуть – и случилась бы трагедия. Она и так случилась. То, что я не успела изменить ни Виталику, ни Феде, ничего не меняет. Я всё равно сделала это… вот здесь. – Катя приложила тонкую дрожащую руку к сердцу. – Я чувствую, что потеряла их.
Вита вздохнула.
– Ты потеряла лишь иллюзию. Свой идеальный образ, созданный тобой. И теперь ты думаешь, что раз ты – не идеал, значит, не имеешь права на существование. Ерунда, девочка. Как раз идеалов-то в природе не существует. Да, ты позволила страху завладеть и руководить тобой, ты совершила ошибку под его влиянием, но на ошибках учатся. Твоя потеря – всего лишь цена за этот опыт. Всё имеет свою цену, и зачастую Вселенная устанавливает эту цену, не принимая наше мнение в расчёт. Живи и радуйся, что не заплатила больше. Виталик всё так же любит тебя, и Фёдор тоже.
– Если это – малая плата, – хлюпнула носом Катя, – то что же тогда большая?
Вита помолчала.
– За кольцо, что нынче носит мой сын Хешшкор, я заплатила жизнью и душой своего любимого, высосанного Флифом.
Лёшка был её первым мужчиной. Может быть, он остался бы и последним, если бы не умер. Нет – с ним случилось нечто худшее, чем смерть. Он заживо переродился в тень Флифа, сгусток абсолютной черноты, ведомый его злой неразумной волей. Этого не произошло бы, если бы он послушал её и бежал. Но он был настоящим мужчиной и выполнял свой долг перед женщиной до конца. Именно благодаря ему она укрепилась в намерении бороться с Флифом. Именно он подсказал ей, на что способен Перстень Тюремщика.
– Жизнь другого моего любимого ушла в уплату за меч, освящённый бессмертным. Ты его видела, девочка. Им я убила Миленион. Но, если бы была возможность, я бы обменяла жизнь этой паскуды на его жизнь. Увы – судьба не плёнка, назад не отмотаешь.
Вита глотнула воды из графина, не наливая в стакан, и обратилась к самой свежей потере, к незатянувшейся пока ране:
– Жизнь верного друга Аррхха послужила платой за предупреждение об опасности.
Катя охнула. Оба мужчины Виты погибли до ее рождения, но гигантского змея она хорошо знала и горевала о его смерти. Ей лишь не приходило в голову, что это может быть платой, которую стребовала безжалостная судьба.
– За бессмертие приходится платить вдвое. Двумя жизнями – которую надо дать и которую надо взять.
– Тогда, – Катя сглотнула, – тогда ваш сын недоплатил.
Вита поняла, какого из сыновей она имеет в виду. Не одной Катрине юный Хешшкор стоял поперёк горла. Бэла была готова его живьём сожрать. Да и собственные посвящённые, нежданно-негаданно обретённые новым богом, недолюбливали незваного покровителя – кроме разве что благодушной Валенты, ну да она и с Миленион уживалась.
– Я знаю, девочка, – мягко сказала она, – ты долго не смиришься с тем, что у меня ещё один сын. Но он заплатил сполна. Украденным детством. Предательством самых близких людей. Крушением всего, во что верил. Конечно, он много наворотил, и платить по счетам ему придётся немало. Но у него теперь впереди всё время Вселенной. А у тебя – лишь капелька. Будешь тратить её на бесполезные слёзы или постараешься использовать с толком?
– Я… Ладно. – Она взяла у Виты платок и вытерла лицо самостоятельно. – Я попробую поговорить с Федей.
– Не попробуешь, – строго уточнила Вита, – а поговоришь.
– Поговорю, – поправилась она и потупилась. – Только сейчас умоюсь…
Когда Вита с чувством выполненного долга вошла в обеденную залу, Саша просматривал газету.
– Только глянь, что за бред! – возмущённо обратился он к ней. – Сами не знают, о чём пишут. Вранье сплошное.
Вита взяла газету из его рук и сразу поняла, что вызвало Сашино негодование. Статейка называлась «Грозная гроза».
«Сильнейшая в истории гроза зафиксирована 21 июня на Средиземноморском побережье Греции. Прямое попадание нескольких десятков молний полностью разрушило частную виллу Хешшмил, явилось причиной взрыва газа и пожара. Пламя пожара было видно из Пилоса, температура его достигала такой величины, что выгорели все железные конструкции. Пожарные в течение суток отважно пытались потушить огонь, но потом отступили, ограничившись профилактическими мерами, дабы предупредить возгорание построек и массивов зелени, находящихся в небольшом отдалении. Хозяин виллы предположительно погиб в огне или под обломками. В настоящее время пожар наконец прекратился. От роскошной виллы остались дымящиеся руины».
– Ну, а что тебе не нравится? – спросила Вита. – Последствия описаны довольно реалистично.
– Последствия! – вскричал Саша, потрясая газетой. – А причины? Это же откровенная чушь!
Вита села за стол и улыбнулась.
– Сашечка, люди поверят именно этому, а чушью назовут то, что ты накатаешь в своей замечательной правдивой газетёнке. Люди – существа странные: скучная ложь им больше по сердцу, чем необычная правда. – Она откусила пирожок. – И за это, вообще говоря, надо сказать им спасибо. Хорошо бы нам жилось, если бы твоим статейкам поверил, к примеру, генеральный прокурор? С меня хватит и сугубо колдовских разборок.
– Да-а, – протянула Фая, полулёжа в глубоком кресле. – Представляешь, что скажет Немира, когда узнает о новом бессмертном Тьмы?
– Пусть молчит в тряпочку, – Вита заглотила пирожок, – и молится ему, если компьютер зависнет. Деадарган-то вряд ли ей в этом поможет!
– Ну, ладно. – Саша поднял бокал. – Что бы ни было вчера, сегодня жизнь продолжается. А что будет завтра? Скажите, какие у вас планы, ребята, чтобы мы могли за них выпить.
– Я собираюсь жениться, – тут же сказал Фёдор.
– А я, – томно промолвила Фаирата, – заведу-таки ещё одного ребенка.
– А ты, Витка? – Саша посмотрел на неё с ожиданием.
– Чего ждёте? – усмехнулась Вита. – Думаете, я скажу, что посвящу свою жизнь воспитанию сына? Как бы не так! Первое, что я сделаю – это защищу диссертацию, раз уж представление в Учёный Совет за меня любезно подали.
Зазвонил телефон. Вита достала его из сумочки.
– Виталия? Это Бэла. Нам нужно ехать на обследование в Центр матери и ребёнка. Подгони свой джип.
Вита схватилась за голову:
– Такси, что ли, взять не можешь, если стесняешься телепортироваться из больницы? Почему я?
– Потому что это у тебя будет внук, подруга. – В бархатном голосе Бэлы послышалась издевка. – Долг бабушки – священный долг. Ждём машину, бабуля.
– Да, Витка, досталось тебе, – сочувственно изрекла Фая, поедая пирожки Валенты. – Ты так радовалась, что твой Виталик не станет при твоей жизни взрослым мужиком. И вот на тебе, приобрела почти взрослого сынка со всеми вытекающими проблемами.
– Надеюсь, что большинство проблем со временем сгладится, – оптимистично заявила Вита, ища ключи от машины. – Вот пройдёт переходный возраст…
– Витка-а, – Фая не сдержала ухмылки, – а ты представляешь, сколько длится у бессмертного переходный возраст?
Вита замерла на миг. А потом обхватила руками голову и громко застонала.
Миниатюрная дама с огненно-рыжими волосами, вьющимися по спинке элегантного короткого чёрного платья, со вздохом покачала головой, глядя на лежащие на ковре мелкие осколки огромного, в человеческий рост, зеркала, что прежде висело на стене столовой залы. Вита с сыном заезжала в гости три дня назад, а у Фаираты до сих пор не хватало моральных сил окончательно проститься с ценным артефактом, принявшим смерть от мячика, и приказать духам прибраться.
Может, стоит хорошенько подумать, прежде чем заводить нового ребенка? Разбитые зеркала, поломанные амулеты, разлитые зелья, рассыпанные порошки – всё это удручало колдунью. А впрочем, рожай, не рожай – конца убыткам и разрушениям всё равно не видать. Нельзя же не пускать на порог сына ближайшей подруги, по совместительству небесного покровителя снохи. А дорастёт он до конца детства лет через сто, и до сих благословенных времён ей просто не дожить.
Что ж, пора отряхнуть прах былого и устремиться в будущее. Фаирата отдала безмолвный приказ убрать мусор и, не оборачиваясь, прошагала к компьютеру. В кресло перед монитором она садилась с некоторой опаской: не слишком приятные воспоминания… Интернета она до сих пор старалась избегать. Однако что же делать, если волшебное зеркало почило в бозе?
Фаирата прищёлкнула пальцами, и загадочные рунические символы, вычерченные на её ногтях, задвигались. Движение их становилось быстрее, и вот они вспыхнули холодным белым огнём. Вспышка отразилась на экране монитора, разлилась по его поверхности, и в белом сиянии проступили картины…
Раньше у Фаираты так не получалось. Наверное, помогло произведённое её новым богом священнодействие под таинственным названием апгрейд.
А картины медленно разворачивались перед ней, притягивая взор, как магнитом…
Вот на экране возникла звезда, пылающий шар, слегка кривоватый и плохо раскрашенный, будто нарисованный ребёнком. Звезда колебалась, и было видно, как перетекает, бурля, вещество внутри неё туда-сюда. Нескомпенсированные потоки раскачивали её сильнее и сильнее, и наконец она разорвалась на куски, ослепительно вспыхнув. Понеслось в пространство жёсткое излучение и высокоэнергичные частицы…
Колдунья недоумённо пожала плечами. Что это, Солнце? Да нет, странная звезда была голубого цвета и вообще какая-то ненастоящая. А если это не Солнце, то какое отношение эта штука может иметь к её, Фаиратиной судьбе? Заклинание не должно показывать ничего неважного, так уж оно составлено.
Незнакомая девушка, ничем не примечательная блондиночка, по возрасту – студентка или даже школьница, не старше, чем была Фая, когда только-только познакомилась с Витой. Девушка увлечённо щёлкала «мышью», неотрывно глядя на экран своего компьютера, диковинного, непохожего на нормальный. На экране сражались какие-то человечки.
Прикрытое, но не запертое окно распахнулось, и захлопали крылья. Внутрь метнулась чёрная птица. Девушка мигом отпрянула в угол. Птица издала пронзительный писк, захлопав кожистыми антрацитово-чёрными крыльями, села на системный блок, и Фаирата вдруг поняла, что это не птица. У птиц не бывает ни перепонок на голой, неоперённой мембране, ни больших торчащих ушек, ни острых клыков. Это летучая мышь!
Мышь внезапно обернулась, посмотрела на девушку поразительно осмысленным взглядом и пропищала человеческим голосом:
– У вас одно новое сообщение. Проверьте почту! – А потом взмыла в воздух, сделала над компьютером несколько кругов и вылетела в окно.
Фаирата поёжилась. Электронная почта с некоторых пор её пугала. На месте девушки она бы поостереглась лезть в почтовый ящик в отсутствие если не собственного, то хотя бы какого-нибудь дружественного бога. Особенно после того, как это посоветовала говорящая летучая мышь.
Ледяная фигура застыла в дверном проёме. Казалось, сейчас она сделает шаг, но фигура была неподвижной. Скульптура, похожая на женщину, переступающую порог. Что-то в облике этой женщины чувствовалось знакомое. Так порой смотришь на фотографию человека, не понимая, что в нём притягивает, а потом оказывается, что это твой дальний родственник. Может быть, эта женщина – какая-нибудь её пра-прабабка, увековеченная в столь странном ракурсе?
Изображение слегка сместилось, и во второй ледяной фигуре – мужчине в полуприседе с мечом в руке и с развевающимся хвостом волос, схваченным льдом в неподвижное изваяние – она с ужасом узнала своего сына Феода, только заметно повзрослевшего, лет на двадцать…
Хешшкор Всемогущий! Да ведь эта женщина – она сама, Фаирата! Вначале она не поняла этого: она просто не могла соотнести себя с этой пожилой колдуньей… Что с ней такое? Кто это сделал?
Но заэкранное пространство безмолвствовало. Оно не давало ответов на вопросы. Оно лишь показывало то, что считало нужным. Ты хотела видеть будущее, колдунья? Так смотри!
Рушащиеся дома, горящие города, опрокинутые вышки линий электропередач. Зелёные чудовища с саблями и ятаганами на асфальтированных улицах. Драконы, переворачивающие машины одним мановением когтистой лапы. Это слишком походило на фильм ужасов, чтобы быть правдой.
Седая женщина с короткой стрижкой, кромсающая поверженного дракона мечом. Это же Вита! Движения были медленными, неровными, какими-то дёргаными, и Фаирате невольно захотелось их ускорить, чтобы страшного дракона побыстрее настигла гибель.
Присутствие Виты в этом волнующем блокбастере слегка успокоило Фаирату, в ней с самого начала их знакомства жила иррациональная вера, что Вита способна справиться с чем угодно и отменить назначенный конец света. Так уже случалось, и так будет. Прорвёмся!
Вот только медлительность, совершенно несвойственная Вите, не нравилась колдунье. Что-то здесь не так! Фаирата обеспокоенно сжала золотую раковину – амулет Хешшкора, но передумала. В самом деле, чем её Хешшкор может ей помочь? Она отпустила раковину, выдвинула ящик стола и вынула из него мобильник. Маленький чёрный параллелепипед «Sony Ericsson», не подходящий ни к одному из её нарядов, она ни разу им не пользовалась. С собой она носила другой телефон. А в этом был записан всего один номер, и до сих пор Фаирата неосознанно избегала звонить по нему.
Амулет вызова.
Фаирата нажала кнопку.
– Хешшкор? – Она чувствовала неловкость, обращаясь так к другому богу, но если кто и даст совет в этом деле, так это он. – У меня проблема. Видения будущего… они тормозят. Картинка замирает и дёргается. Может, что-то случилось с пространственно-временным континуумом? Или магия сбоит?
На том конце связи раздался тяжкий вздох:
– Да вы что все, сговорились? Магия у них сбоит! Убей tmp-файлы и сделай дефрагментацию!
Несмотря на поздний час, в одной из лабораторий кафедры химии природных соединений горел свет. Все приборы, колбы с растворами, лабораторные журналы с важными записями были бесцеремонно убраны со столов и распиханы в стороны. А столы, составленные в середине помещения и застланные большими белыми листами фильтровальной бумаги, ломились от яств и подгибались под тяжестью бутылок. Чего здесь только не было! И душистые пирожки с вареньем, грибами и картошкой, фирменное блюдо Валенты. И изысканные мясные закуски в желе, сработанные духами замка Хешшираман. И салаты, щедро наструганные лаборантками. И экзотические африканские вина, привезённые Андреем Колосовым из дальних полётов. И столетние коньяки из подвалов Немиры. И зелёные травяные эликсиры производства Энтелены, бодрящие тело и веселящие дух не хуже иных наркотиков, но не вызывающие привыкания. И много другого…
– Как оппонент, хочу отметить, что эта диссертация – самая яркая на моём веку, – вещал пожилой джентльмен с седой бородой и с бокалом в руке.
Вита помолчала, глядя на притихшую Катю.
– Запомни это, девочка. Есть такая хорошая пословица: на бога надейся, а сам не плошай. Будь всегда готова к тому, что магия может тебя покинуть, просчитывай варианты на этот случай – и тогда в следующий раз ты не окажешься такой беспомощной. Отнесись к случившемуся не как к трагедии, а как к уроку.
– Но ещё немного, тётя Вита, ещё чуть-чуть – и случилась бы трагедия. Она и так случилась. То, что я не успела изменить ни Виталику, ни Феде, ничего не меняет. Я всё равно сделала это… вот здесь. – Катя приложила тонкую дрожащую руку к сердцу. – Я чувствую, что потеряла их.
Вита вздохнула.
– Ты потеряла лишь иллюзию. Свой идеальный образ, созданный тобой. И теперь ты думаешь, что раз ты – не идеал, значит, не имеешь права на существование. Ерунда, девочка. Как раз идеалов-то в природе не существует. Да, ты позволила страху завладеть и руководить тобой, ты совершила ошибку под его влиянием, но на ошибках учатся. Твоя потеря – всего лишь цена за этот опыт. Всё имеет свою цену, и зачастую Вселенная устанавливает эту цену, не принимая наше мнение в расчёт. Живи и радуйся, что не заплатила больше. Виталик всё так же любит тебя, и Фёдор тоже.
– Если это – малая плата, – хлюпнула носом Катя, – то что же тогда большая?
Вита помолчала.
– За кольцо, что нынче носит мой сын Хешшкор, я заплатила жизнью и душой своего любимого, высосанного Флифом.
Лёшка был её первым мужчиной. Может быть, он остался бы и последним, если бы не умер. Нет – с ним случилось нечто худшее, чем смерть. Он заживо переродился в тень Флифа, сгусток абсолютной черноты, ведомый его злой неразумной волей. Этого не произошло бы, если бы он послушал её и бежал. Но он был настоящим мужчиной и выполнял свой долг перед женщиной до конца. Именно благодаря ему она укрепилась в намерении бороться с Флифом. Именно он подсказал ей, на что способен Перстень Тюремщика.
– Жизнь другого моего любимого ушла в уплату за меч, освящённый бессмертным. Ты его видела, девочка. Им я убила Миленион. Но, если бы была возможность, я бы обменяла жизнь этой паскуды на его жизнь. Увы – судьба не плёнка, назад не отмотаешь.
Вита глотнула воды из графина, не наливая в стакан, и обратилась к самой свежей потере, к незатянувшейся пока ране:
– Жизнь верного друга Аррхха послужила платой за предупреждение об опасности.
Катя охнула. Оба мужчины Виты погибли до ее рождения, но гигантского змея она хорошо знала и горевала о его смерти. Ей лишь не приходило в голову, что это может быть платой, которую стребовала безжалостная судьба.
– За бессмертие приходится платить вдвое. Двумя жизнями – которую надо дать и которую надо взять.
– Тогда, – Катя сглотнула, – тогда ваш сын недоплатил.
Вита поняла, какого из сыновей она имеет в виду. Не одной Катрине юный Хешшкор стоял поперёк горла. Бэла была готова его живьём сожрать. Да и собственные посвящённые, нежданно-негаданно обретённые новым богом, недолюбливали незваного покровителя – кроме разве что благодушной Валенты, ну да она и с Миленион уживалась.
– Я знаю, девочка, – мягко сказала она, – ты долго не смиришься с тем, что у меня ещё один сын. Но он заплатил сполна. Украденным детством. Предательством самых близких людей. Крушением всего, во что верил. Конечно, он много наворотил, и платить по счетам ему придётся немало. Но у него теперь впереди всё время Вселенной. А у тебя – лишь капелька. Будешь тратить её на бесполезные слёзы или постараешься использовать с толком?
– Я… Ладно. – Она взяла у Виты платок и вытерла лицо самостоятельно. – Я попробую поговорить с Федей.
– Не попробуешь, – строго уточнила Вита, – а поговоришь.
– Поговорю, – поправилась она и потупилась. – Только сейчас умоюсь…
Когда Вита с чувством выполненного долга вошла в обеденную залу, Саша просматривал газету.
– Только глянь, что за бред! – возмущённо обратился он к ней. – Сами не знают, о чём пишут. Вранье сплошное.
Вита взяла газету из его рук и сразу поняла, что вызвало Сашино негодование. Статейка называлась «Грозная гроза».
«Сильнейшая в истории гроза зафиксирована 21 июня на Средиземноморском побережье Греции. Прямое попадание нескольких десятков молний полностью разрушило частную виллу Хешшмил, явилось причиной взрыва газа и пожара. Пламя пожара было видно из Пилоса, температура его достигала такой величины, что выгорели все железные конструкции. Пожарные в течение суток отважно пытались потушить огонь, но потом отступили, ограничившись профилактическими мерами, дабы предупредить возгорание построек и массивов зелени, находящихся в небольшом отдалении. Хозяин виллы предположительно погиб в огне или под обломками. В настоящее время пожар наконец прекратился. От роскошной виллы остались дымящиеся руины».
– Ну, а что тебе не нравится? – спросила Вита. – Последствия описаны довольно реалистично.
– Последствия! – вскричал Саша, потрясая газетой. – А причины? Это же откровенная чушь!
Вита села за стол и улыбнулась.
– Сашечка, люди поверят именно этому, а чушью назовут то, что ты накатаешь в своей замечательной правдивой газетёнке. Люди – существа странные: скучная ложь им больше по сердцу, чем необычная правда. – Она откусила пирожок. – И за это, вообще говоря, надо сказать им спасибо. Хорошо бы нам жилось, если бы твоим статейкам поверил, к примеру, генеральный прокурор? С меня хватит и сугубо колдовских разборок.
– Да-а, – протянула Фая, полулёжа в глубоком кресле. – Представляешь, что скажет Немира, когда узнает о новом бессмертном Тьмы?
– Пусть молчит в тряпочку, – Вита заглотила пирожок, – и молится ему, если компьютер зависнет. Деадарган-то вряд ли ей в этом поможет!
– Ну, ладно. – Саша поднял бокал. – Что бы ни было вчера, сегодня жизнь продолжается. А что будет завтра? Скажите, какие у вас планы, ребята, чтобы мы могли за них выпить.
– Я собираюсь жениться, – тут же сказал Фёдор.
– А я, – томно промолвила Фаирата, – заведу-таки ещё одного ребенка.
– А ты, Витка? – Саша посмотрел на неё с ожиданием.
– Чего ждёте? – усмехнулась Вита. – Думаете, я скажу, что посвящу свою жизнь воспитанию сына? Как бы не так! Первое, что я сделаю – это защищу диссертацию, раз уж представление в Учёный Совет за меня любезно подали.
Зазвонил телефон. Вита достала его из сумочки.
– Виталия? Это Бэла. Нам нужно ехать на обследование в Центр матери и ребёнка. Подгони свой джип.
Вита схватилась за голову:
– Такси, что ли, взять не можешь, если стесняешься телепортироваться из больницы? Почему я?
– Потому что это у тебя будет внук, подруга. – В бархатном голосе Бэлы послышалась издевка. – Долг бабушки – священный долг. Ждём машину, бабуля.
– Да, Витка, досталось тебе, – сочувственно изрекла Фая, поедая пирожки Валенты. – Ты так радовалась, что твой Виталик не станет при твоей жизни взрослым мужиком. И вот на тебе, приобрела почти взрослого сынка со всеми вытекающими проблемами.
– Надеюсь, что большинство проблем со временем сгладится, – оптимистично заявила Вита, ища ключи от машины. – Вот пройдёт переходный возраст…
– Витка-а, – Фая не сдержала ухмылки, – а ты представляешь, сколько длится у бессмертного переходный возраст?
Вита замерла на миг. А потом обхватила руками голову и громко застонала.
Эпилог 2. О будущем
Миниатюрная дама с огненно-рыжими волосами, вьющимися по спинке элегантного короткого чёрного платья, со вздохом покачала головой, глядя на лежащие на ковре мелкие осколки огромного, в человеческий рост, зеркала, что прежде висело на стене столовой залы. Вита с сыном заезжала в гости три дня назад, а у Фаираты до сих пор не хватало моральных сил окончательно проститься с ценным артефактом, принявшим смерть от мячика, и приказать духам прибраться.
Может, стоит хорошенько подумать, прежде чем заводить нового ребенка? Разбитые зеркала, поломанные амулеты, разлитые зелья, рассыпанные порошки – всё это удручало колдунью. А впрочем, рожай, не рожай – конца убыткам и разрушениям всё равно не видать. Нельзя же не пускать на порог сына ближайшей подруги, по совместительству небесного покровителя снохи. А дорастёт он до конца детства лет через сто, и до сих благословенных времён ей просто не дожить.
Что ж, пора отряхнуть прах былого и устремиться в будущее. Фаирата отдала безмолвный приказ убрать мусор и, не оборачиваясь, прошагала к компьютеру. В кресло перед монитором она садилась с некоторой опаской: не слишком приятные воспоминания… Интернета она до сих пор старалась избегать. Однако что же делать, если волшебное зеркало почило в бозе?
Фаирата прищёлкнула пальцами, и загадочные рунические символы, вычерченные на её ногтях, задвигались. Движение их становилось быстрее, и вот они вспыхнули холодным белым огнём. Вспышка отразилась на экране монитора, разлилась по его поверхности, и в белом сиянии проступили картины…
Раньше у Фаираты так не получалось. Наверное, помогло произведённое её новым богом священнодействие под таинственным названием апгрейд.
А картины медленно разворачивались перед ней, притягивая взор, как магнитом…
Вот на экране возникла звезда, пылающий шар, слегка кривоватый и плохо раскрашенный, будто нарисованный ребёнком. Звезда колебалась, и было видно, как перетекает, бурля, вещество внутри неё туда-сюда. Нескомпенсированные потоки раскачивали её сильнее и сильнее, и наконец она разорвалась на куски, ослепительно вспыхнув. Понеслось в пространство жёсткое излучение и высокоэнергичные частицы…
Колдунья недоумённо пожала плечами. Что это, Солнце? Да нет, странная звезда была голубого цвета и вообще какая-то ненастоящая. А если это не Солнце, то какое отношение эта штука может иметь к её, Фаиратиной судьбе? Заклинание не должно показывать ничего неважного, так уж оно составлено.
Незнакомая девушка, ничем не примечательная блондиночка, по возрасту – студентка или даже школьница, не старше, чем была Фая, когда только-только познакомилась с Витой. Девушка увлечённо щёлкала «мышью», неотрывно глядя на экран своего компьютера, диковинного, непохожего на нормальный. На экране сражались какие-то человечки.
Прикрытое, но не запертое окно распахнулось, и захлопали крылья. Внутрь метнулась чёрная птица. Девушка мигом отпрянула в угол. Птица издала пронзительный писк, захлопав кожистыми антрацитово-чёрными крыльями, села на системный блок, и Фаирата вдруг поняла, что это не птица. У птиц не бывает ни перепонок на голой, неоперённой мембране, ни больших торчащих ушек, ни острых клыков. Это летучая мышь!
Мышь внезапно обернулась, посмотрела на девушку поразительно осмысленным взглядом и пропищала человеческим голосом:
– У вас одно новое сообщение. Проверьте почту! – А потом взмыла в воздух, сделала над компьютером несколько кругов и вылетела в окно.
Фаирата поёжилась. Электронная почта с некоторых пор её пугала. На месте девушки она бы поостереглась лезть в почтовый ящик в отсутствие если не собственного, то хотя бы какого-нибудь дружественного бога. Особенно после того, как это посоветовала говорящая летучая мышь.
Ледяная фигура застыла в дверном проёме. Казалось, сейчас она сделает шаг, но фигура была неподвижной. Скульптура, похожая на женщину, переступающую порог. Что-то в облике этой женщины чувствовалось знакомое. Так порой смотришь на фотографию человека, не понимая, что в нём притягивает, а потом оказывается, что это твой дальний родственник. Может быть, эта женщина – какая-нибудь её пра-прабабка, увековеченная в столь странном ракурсе?
Изображение слегка сместилось, и во второй ледяной фигуре – мужчине в полуприседе с мечом в руке и с развевающимся хвостом волос, схваченным льдом в неподвижное изваяние – она с ужасом узнала своего сына Феода, только заметно повзрослевшего, лет на двадцать…
Хешшкор Всемогущий! Да ведь эта женщина – она сама, Фаирата! Вначале она не поняла этого: она просто не могла соотнести себя с этой пожилой колдуньей… Что с ней такое? Кто это сделал?
Но заэкранное пространство безмолвствовало. Оно не давало ответов на вопросы. Оно лишь показывало то, что считало нужным. Ты хотела видеть будущее, колдунья? Так смотри!
Рушащиеся дома, горящие города, опрокинутые вышки линий электропередач. Зелёные чудовища с саблями и ятаганами на асфальтированных улицах. Драконы, переворачивающие машины одним мановением когтистой лапы. Это слишком походило на фильм ужасов, чтобы быть правдой.
Седая женщина с короткой стрижкой, кромсающая поверженного дракона мечом. Это же Вита! Движения были медленными, неровными, какими-то дёргаными, и Фаирате невольно захотелось их ускорить, чтобы страшного дракона побыстрее настигла гибель.
Присутствие Виты в этом волнующем блокбастере слегка успокоило Фаирату, в ней с самого начала их знакомства жила иррациональная вера, что Вита способна справиться с чем угодно и отменить назначенный конец света. Так уже случалось, и так будет. Прорвёмся!
Вот только медлительность, совершенно несвойственная Вите, не нравилась колдунье. Что-то здесь не так! Фаирата обеспокоенно сжала золотую раковину – амулет Хешшкора, но передумала. В самом деле, чем её Хешшкор может ей помочь? Она отпустила раковину, выдвинула ящик стола и вынула из него мобильник. Маленький чёрный параллелепипед «Sony Ericsson», не подходящий ни к одному из её нарядов, она ни разу им не пользовалась. С собой она носила другой телефон. А в этом был записан всего один номер, и до сих пор Фаирата неосознанно избегала звонить по нему.
Амулет вызова.
Фаирата нажала кнопку.
– Хешшкор? – Она чувствовала неловкость, обращаясь так к другому богу, но если кто и даст совет в этом деле, так это он. – У меня проблема. Видения будущего… они тормозят. Картинка замирает и дёргается. Может, что-то случилось с пространственно-временным континуумом? Или магия сбоит?
На том конце связи раздался тяжкий вздох:
– Да вы что все, сговорились? Магия у них сбоит! Убей tmp-файлы и сделай дефрагментацию!
Эпилог 3. О докторской
Несмотря на поздний час, в одной из лабораторий кафедры химии природных соединений горел свет. Все приборы, колбы с растворами, лабораторные журналы с важными записями были бесцеремонно убраны со столов и распиханы в стороны. А столы, составленные в середине помещения и застланные большими белыми листами фильтровальной бумаги, ломились от яств и подгибались под тяжестью бутылок. Чего здесь только не было! И душистые пирожки с вареньем, грибами и картошкой, фирменное блюдо Валенты. И изысканные мясные закуски в желе, сработанные духами замка Хешшираман. И салаты, щедро наструганные лаборантками. И экзотические африканские вина, привезённые Андреем Колосовым из дальних полётов. И столетние коньяки из подвалов Немиры. И зелёные травяные эликсиры производства Энтелены, бодрящие тело и веселящие дух не хуже иных наркотиков, но не вызывающие привыкания. И много другого…
– Как оппонент, хочу отметить, что эта диссертация – самая яркая на моём веку, – вещал пожилой джентльмен с седой бородой и с бокалом в руке.
