Потому что в следующий момент бомбануло. В небе вычертилась длинная светящаяся змея и ужалила аккурат в громоотвод. Жахнул раскалённый разрядом воздух; Алик одновременно ослеп от вспышки, оглох от чудовищного грохота и позабыл все приличные слова. Его отбросило к самому ограждению, чувствительно приложив о прутья, нож куда-то улетел.
Едва в глазах прояснилось, сверкнула новая молния, к счастью, ударив в какое-то другое место. Дождь уже лил вовсю, от громоотвода, гордо возвышающегося над крышей, валил пар. Штырь больше не крутился от ветра, как флюгер, застыв в одном и том же, чуть наклонном положении – видать, основание приплавилось. Впору порадоваться: теперь не надо заматывать изолентой, куда-то сгинувшей вместе с ножом.
Алик передёрнул плечами под мокрым комбезом, прохромал к люку на чердак и потянул его на себя. Ага, как же! Бешено свистящий ветер не давал люку открыться, издевательски захлопывая его всякий раз, как Алику удавалось отвоевать пару сантиметров. Блин! Что, ему всю грозу на этой крыше куковать?
– DEX, ты живой? – Чей-то хриплый вопль перебил шум ливня.
Алик обернулся и сквозь пятна, всё ещё мельтешащие перед глазами, различил голову Кларенса в фуражке над краем крыши. Увидев Алика, тот ахнул, сигарета выпала изо рта и благополучно погасла в луже.
– Ёк-макарёк, ты бы себя видел! Иди сюда, здесь пожарная лесенка.
Преодолевая сопротивление ветра, Алик доковылял до ограждения. И впрямь, лестница. Чисто символическая, просто сваренные перекладины.
– Как ты залез-то? – Голос прозвучал сипло. – Ты ж говорил, что высоты боишься.
– Боюсь, – коротко вздохнул Петер. – Но я думал, ты – всё, вырубился от электрического удара. Испугался до усрачки! Не оставлять же тебя на крыше. Глаза зажмурил и полез.
– А как теперь слезать будешь? – Алик кривовато улыбнулся, хорошо зная, что вниз труднее, чем вверх.
– Ну, ты ведь мне поможешь, – с надеждой сказал полицейский. – Давай, а то, не приведи господи, снова долбанёт.
Поддерживая друг друга, они сползли по жалкому подобию лестницы вниз. Алик был немного заторможен, координация движений подводила.
– Кофе будешь? – спросил Петер, сам весь дрожа. – С коньячком.
Кто-то тут говорил, что на работе не употребляет…
– Не, с коньяком не надо. – Алик качнул головой, и его повело. – И без того, словно пьяный. А кофе – отличная идея.
Войдя в кабинет, он увидел себя в зеркало и обалдел: голова, будто гигантский рыжий одуван – волосы торчат перпендикулярно черепу на все отросшие три сантиметра. Он провёл рукой по волосам, и они затрещали, разряжаясь. Комбинезон порван, руки в крови – видать, порезался, когда пытался нож удержать. Реакция Кларенса теперь не казалась чрезмерной. Блин, хорошо, что коп от этакого вида с лестницы не упал.
– Посиди у нас, пока льёт, – предложил Петер, протягивая чашку. – Обсохнешь, отрегулируешь систему или чего там тебе надо…
Алик хмыкнул. Будь он взаправду киборгом, с регулировкой системы пришлось бы обращаться к Фатиме: чтобы что-то наладить как следует, нужно в этом разбираться. Но просвещать сейчас Петера о вреде самолечения нет времени. Да и зачем?
– Некогда мне тут обсыхать, – сказал он. – Меня работа ждёт.
– Неужели будешь в грозу проверять, сколько у кого огнетушителей? – скривился полицейский.
– Не, с этим всё.
Алик совершенно иррационально был рад, что началась гроза, положив конец проклятой инспекции. Да, впереди сложный вечер и наверняка бессонная ночь, и всё время надо будет кого-то спасать... Но это – то, зачем он шёл в МЧС. А не за всякими занудными проверками.
– Сейчас вызовы пойдут один за другим. Даже удивительно, что начальник не зво…
Он кинул взгляд на комм. Понятно: экран мёртв.
– Так, я побежал.
– Флайер хоть возьми, – остановил его Кларенс. – Потом пригонишь.
– Ты где ходишь? – рявкнул майор Нойланд, едва Алик переступил порог. – Почему не отвечаешь по комму?
– Виноват! – Алик подобрался. Вид, конечно, не уставной: форма порвана, с волос и одежды течёт. – Комм не работает, вот. – Он протянул пострадавший коммуникатор Нойланду.
– Чёрт! Что у тебя с рукой? – Недовольство сменилось тревогой.
– Да ерунда, майор. Порезался маленько.
– Работать сможешь? – спросил начальник уже не возмущённо, а даже слегка сочувственно.
– Так точно, майор.
– Гелем залей. – С тех пор как Нойланд доподлинно узнал, что Ковалёв не киборг, стал более внимателен к его травмам. – И перебинтуйся. Планшет не потерял?
Алик положил планшет на стол. Другая рука тоже в крови.
– Проклятье, чем ты там занимался? Ладно, потом доложишь. Переодевайся! Карл сейчас кофе подгонит. Следующий вызов – за тобой и Пушком.
Алик наспех привёл себя в порядок. Кристина с висящим вызовом нетерпеливо причитала, пока он облачался; Пушок, полностью экипированный, переступал с ноги на ногу. Подскочил дракон в спецовке с пятном машинного масла, протянул ароматно парящий стаканчик. За окном громыхнуло, и дракон, судорожно дёрнув ухом, попытался втянуть голову в плечи, но анатомия не позволила.
– Ты чего? – подбодрил его Пушок. – Далеко же.
– Моя страшно.
Дракон покосился вертикальным зрачком на окно, за которым сверкали молнии, и при первой возможности скрылся в гараже. Алик вспомнил, что Карл потерял крылья в такую же грозу. Наверное, в душе остался болезненный шрам. Кто бы мог подумать, что у дракона столь тонкая душевная организация!
– Поехали. – Алик застегнул боевой костюм и следом за Пушком рванул к катеру.
И, разумеется, без людского идиотизма не обошлось. Вызывали из гостиницы – той самой, где Алик сегодня был и где администратор клялся, что проинструктировал новых жильцов. Только у них, должно быть, в одно ухо влетело, а в другое вылетело. Мужчине и женщине восхотелось романтики, они взяли большой зонт и расположились на крыше, чтобы провести ночь под светом молний. Ключ в таких случаях говорил: надо добить и выдвинуть на премию Дарвина. Но долг не позволял.
Естественно, зонт сорвало шквалом в первые же десять минут и унесло. Парочку окатило струями, изрядно охладило любовный пыл, и они, подхватив постеленное гостиничное одеяло, ринулись к люку. Ан нет: конструкция тут была такой же, как в полицейском участке, и дикий ветер намертво припёр крышку люка. Тогда они в панике прижались к надстройке над лифтовой шахтой, чтобы ветер не валил с ног, и принялись звонить. Хорошо, что связь пока была, в грозу она иногда отключается.
– Опять на крышу, – проворчал Алик.
– В смысле – опять? – заинтересованно обернулся Пушок. – Где ты успел побывать?
– У копов. Блин, Пушок! Следи за управлением.
Пушок повернулся обратно, издал невнятное междометие и лихо обогнул угол шестиэтажки, чудом его не задев.
– Настроили тут! Летать невозможно.
– Сумеешь подвести катер к крыше, не? – спросил Алик. – Чтоб по лестнице героев-любовников не тащить.
Если и здесь пожарная лестница такая же, как в участке, то женщину придётся сажать на закорки и пристёгивать, сама она не спустится. Да и насчёт мужчины большие сомнения. Вопрос был не пустым: сильный переменный ветер кидал машину туда-сюда, делая посадку проблематичной. К тому же чем выше, тем больше опасность удара молнии. Но гостиница была не самым высоким зданием в округе. Пока разряды били в соседние четырёх- и пятиэтажки, Пушок, балансируя антигравами, посадил катер на крышу гостиницы, лишь немного не вписавшись и обломав страховочное ограждение.
– Наконец-то! – визгливо заорали из темноты, аж перекрыв шум ливня и завывание ветра. – Почему так долго?
Пушок философски фыркнул. Алик, сдвинув дверцу, ловко выпрыгнул и, преодолевая беснующийся шторм, двинулся на звук.
Мужчина и женщина, жмущиеся под козырьком вентиляции, рванулись было навстречу, но вдруг затормозили, словно налетев на невидимую стену.
– Бездушный! Изыди вон!
Блин, это же те самые сектанты. Алик разглядел голубые пончо. А они, приблизившись, в свою очередь разглядели его, и их переклинило. Уверенные движения и табличка «DEX» сыграли дурную шутку.
– Вы ошибаетесь, – начал он мягко, хотя внутри поднялась обида – не за себя, а за таких, как Ред. Что, если бы сюда послали его? Спасаешь идиотов, а они ещё и обзываются! – Я вовсе не…
– Не подходи! – выкрикнул мужик. – Я требую, чтобы к нам прислали человека!
Алик поднял бровь. Очень хотелось стукнуть этого переборчивого дебила чем-нибудь тяжёлым, чтобы не терять время, и уволочь в катер. Или – вариант немногим хуже – обматерить и улететь, раз он отказывается от помощи. Но нельзя. Спасаемых запрещено бить и ругать, клиент всегда прав, чтоб ему пусто было. И Алик сказал в комм:
– Пушок, смени меня. Я им не нравлюсь.
– Может, их и модель катера не устраивает? – съязвил напарник. – Дюже непрестижная? Их благородиям кабриолет подать?
– Ага, с открытым верхом. – Алик хмыкнул, несмотря на то что ситуация была довольно противной. – В самый раз в дождичек.
Он вернулся в катер, подгоняемый сзади ветром, слыша, как сектанты за спиной плюются. Хлопнул ладонью о ладонь Пушка на полпути. Напарник передвигался с трудом, малость задыхаясь при порывах, швыряющих водяные струи прямо в лицо.
– Шлем надень, – посоветовал Алик.
Ну, во всяком случае, Себастьяна с киборгом точно не спутать. Когда Алик устроился в кресле водителя, тот аккуратно вёл к катеру женщину, прикрывая её сзади от ветра собой. Но едва Пушок впихнул её на заднее сиденье, она вновь заверещала:
– Опять он! Уберите это от меня! Тьфу, гадость!
Взять бы шоаррскую синюю изоленту «крепи любовь на бесконечность» да залепить ей рот. Но изоленту Алик потерял вместе с ножом. Ну и, разумеется, это всего лишь мечты: майор Нойланд такого не поймёт и не оценит. Оставалось только молчать и не оборачиваться, отчего женщина распалялась ещё сильнее.
Пушок привёл мужчину, влез с другой стороны и захлопнул дверцы. Надежда Алика, что мужик успокоит свою истеричную бабу, развеялась: он принялся вопить вместе с ней.
– А ну-ка тихо! – рявкнул на них Пушок. – Мешаете работать. DEX, стартуй.
Сзади – новый взрыв визгливого негодования, которое Алик стоически проигнорировал, сосредоточившись на том, чтобы поднять катер с крыши, удержать его между близкими стенами домов, по возможности гася болтанку, и подвести к гостиничному входу. Пушок не выдержал первым:
– Если не уймётесь, вернём вас на крышу, и маринуйтесь там до конца грозы!
Оказавшись на твёрдой земле, спасённые выскочили, осыпая спасателей бранью, и скрылись в гостиничном фойе.
– Чего они на тебя дюже вызверились-то? – непонимающе спросил Пушок по пути на следующий вызов.
Алик пожал плечами.
– Антидексисты. С религиозной компонентой.
Его постоянно принимали здесь за киборга, Себастьян в том числе. Алик привык и давно не вступал в бессмысленные споры. Хоть горшком назови, только в печку не ставь. Порой он даже подыгрывал, посмеиваясь про себя. Но когда тебя считают киборгом антидексисты, это перестаёт быть смешным и становится страшноватым. С них станется попытаться засунуть заподозренного в принадлежности к киборгам в пресловутую печку.
Гроза закончилась в третьем часу ночи. Ну, не то чтобы совсем закончилась – просто пронеслась дальше, продолжая полыхать молниями где-то на горизонте. Нойланд велел всем отдыхать. Опять же с оговорочкой: всем, кроме двоих несчастных. Перед тем, как их назначить, майор вопросительно посмотрел на Алика. Он делал так каждый раз, будто признавая за человеком право на отказ. Но кому-то же надо дежурить.
Схема была давно отработана. Алик сходил в душ, свернулся калачиком на диване, замотавшись в плед, и отрубился, а Ред налил себе кофе и, смакуя напиток, лениво болтал с Кристиной – не вслух, а обмениваясь сообщениями, чтобы не разбудить племянника.
Впрочем, его всё равно разбудили.
Снаружи кто-то заколотил в дверь так, словно от её открытия зависела жизнь и смерть. Алик вскинулся, спросонья не понимая, где он, что вокруг и почему такой тарарам.
– На себя! – крикнул Ред.
Удары в дверь не прекращались. То ли стучащий не слышал, то ли не соображал ничего. Сейчас выломает, подумал Алик и вскочил с дивана, наматывая на левую руку плед, а правой рефлекторно хватая швабру.
– Это дракон, – шепнул Ред, просканировав находящегося за дверью.
Алика информация ничуть не успокоила. Какого рожна дракон сюда ломится? Что он вообще делает в городе? Драконов больше не считали тварями, поголовье которых не грех проредить, но на контакт они шли не слишком охотно и вообще-то не стали менее опасны.
– Открываю? – Ред шагнул к двери.
– Я готов, – отозвался Алик. Вариант «забаррикадироваться и не пускать» по-любому не катит: рано или поздно дракон либо догадается потянуть незапертую дверь на себя, либо вынесет её вместе с коробкой.
Ред толкнул дверь в краткий миг между ударами снаружи. Она легко подалась, и Алик поднял швабру, чтобы отбить нападение, если оно последует. Однако дракон – огромный, на две головы выше людей, типичный альфа, с горящими глазами и блестящими сильными крыльями, сходившимися и расходившимися за спиной от глубокого дыхания на пределе сил – застыл, оторопев. Перекошенная физиономия отразила изумление. Он протянул чёрную когтистую руку и потрогал дверь, поводив створкой туда-сюда.
– Чего надо? – вежливо спросил Ред, на всякий случай продемонстрировав красную подсветку глаз.
Дракон, тяжело дыша, проревел что-то неразборчивое. Алик изогнул бровь, Ред пожал плечами.
– Если и агрессивен, то не по отношению к нам. Но я не понимаю, что он там рычит.
Алик отложил швабру. Раз Ред сказал, неагрессивен – значит, точно не нападёт. Киборг предпочтёт перестраховаться, чем допустить малейшую опасность для того, за кого взялся отвечать.
– Ты говорить умеешь? – обратился к дракону Алик. – Что случилось?
Дракон снова заревел, отчаянно и настойчиво, замахал когтями куда-то себе за спину.
Ясно, не умеет.
– Может, Карл поймёт, что он пытается до нас донести? – предположил Алик. – Пойду приведу его. Надеюсь, они тут не устроят схватку за территорию.
Карл уже не спал. Сидел на своей раскладушке в тёплом углу гаража и тревожно шевелил ушами, прислушиваясь к рёву.
– Большая самец, – прошептал он, встретившись глазами с Аликом. – Беда.
– Самец – беда? – уточнил парень. – Или у него беда? Пошли, поможешь с ним поговорить.
– Моя боится, – упёрся Карл. – Самец злая и сильная. А моя без крылья. Моя не мочь улетать, если он ударить.
Алик закатил глаза. Уж эти драконы с их сложными взаимоотношениями!
– А отсюда слышишь? Что у него стряслось?
– Беда, – повторил Карл. – Он хотеть, ты его помочь. Больше моя не знать.
– Ред! – крикнул Алик. – Спроси его снова, Карл послушает.
Из дежурки донёсся приглушённый рык, подозрительно напоминающий рыдание. Карл навострил ухо и вдруг сорвался с дивана. Были бы у него крылья – взвился бы в воздух.
– Беда с детёныш! Большая гроза, молния камень бабах, надо помогай!
– Ред, ты слышал? – Алик выглянул в дежурку. – Надо лететь.
Ред приподнял левую бровь.
– Ну, чего ты мимикой играешь, в самом деле? Не хочешь – оставайся. Кристина, фиксируй вызов. Я звоню Марте. Карл, выгоняй катер. Полетишь со мной, и нечего ушами трепыхать.
– Раскомандовался, – усмехнулся Ред. – Между прочим, начальник караула – я. Ладно, DEX, не делай такое лицо. Что, мы не спасатели? Летим.
Едва в глазах прояснилось, сверкнула новая молния, к счастью, ударив в какое-то другое место. Дождь уже лил вовсю, от громоотвода, гордо возвышающегося над крышей, валил пар. Штырь больше не крутился от ветра, как флюгер, застыв в одном и том же, чуть наклонном положении – видать, основание приплавилось. Впору порадоваться: теперь не надо заматывать изолентой, куда-то сгинувшей вместе с ножом.
Алик передёрнул плечами под мокрым комбезом, прохромал к люку на чердак и потянул его на себя. Ага, как же! Бешено свистящий ветер не давал люку открыться, издевательски захлопывая его всякий раз, как Алику удавалось отвоевать пару сантиметров. Блин! Что, ему всю грозу на этой крыше куковать?
– DEX, ты живой? – Чей-то хриплый вопль перебил шум ливня.
Алик обернулся и сквозь пятна, всё ещё мельтешащие перед глазами, различил голову Кларенса в фуражке над краем крыши. Увидев Алика, тот ахнул, сигарета выпала изо рта и благополучно погасла в луже.
– Ёк-макарёк, ты бы себя видел! Иди сюда, здесь пожарная лесенка.
Преодолевая сопротивление ветра, Алик доковылял до ограждения. И впрямь, лестница. Чисто символическая, просто сваренные перекладины.
– Как ты залез-то? – Голос прозвучал сипло. – Ты ж говорил, что высоты боишься.
– Боюсь, – коротко вздохнул Петер. – Но я думал, ты – всё, вырубился от электрического удара. Испугался до усрачки! Не оставлять же тебя на крыше. Глаза зажмурил и полез.
– А как теперь слезать будешь? – Алик кривовато улыбнулся, хорошо зная, что вниз труднее, чем вверх.
– Ну, ты ведь мне поможешь, – с надеждой сказал полицейский. – Давай, а то, не приведи господи, снова долбанёт.
Поддерживая друг друга, они сползли по жалкому подобию лестницы вниз. Алик был немного заторможен, координация движений подводила.
– Кофе будешь? – спросил Петер, сам весь дрожа. – С коньячком.
Кто-то тут говорил, что на работе не употребляет…
– Не, с коньяком не надо. – Алик качнул головой, и его повело. – И без того, словно пьяный. А кофе – отличная идея.
Войдя в кабинет, он увидел себя в зеркало и обалдел: голова, будто гигантский рыжий одуван – волосы торчат перпендикулярно черепу на все отросшие три сантиметра. Он провёл рукой по волосам, и они затрещали, разряжаясь. Комбинезон порван, руки в крови – видать, порезался, когда пытался нож удержать. Реакция Кларенса теперь не казалась чрезмерной. Блин, хорошо, что коп от этакого вида с лестницы не упал.
– Посиди у нас, пока льёт, – предложил Петер, протягивая чашку. – Обсохнешь, отрегулируешь систему или чего там тебе надо…
Алик хмыкнул. Будь он взаправду киборгом, с регулировкой системы пришлось бы обращаться к Фатиме: чтобы что-то наладить как следует, нужно в этом разбираться. Но просвещать сейчас Петера о вреде самолечения нет времени. Да и зачем?
– Некогда мне тут обсыхать, – сказал он. – Меня работа ждёт.
– Неужели будешь в грозу проверять, сколько у кого огнетушителей? – скривился полицейский.
– Не, с этим всё.
Алик совершенно иррационально был рад, что началась гроза, положив конец проклятой инспекции. Да, впереди сложный вечер и наверняка бессонная ночь, и всё время надо будет кого-то спасать... Но это – то, зачем он шёл в МЧС. А не за всякими занудными проверками.
– Сейчас вызовы пойдут один за другим. Даже удивительно, что начальник не зво…
Он кинул взгляд на комм. Понятно: экран мёртв.
– Так, я побежал.
– Флайер хоть возьми, – остановил его Кларенс. – Потом пригонишь.
– Ты где ходишь? – рявкнул майор Нойланд, едва Алик переступил порог. – Почему не отвечаешь по комму?
– Виноват! – Алик подобрался. Вид, конечно, не уставной: форма порвана, с волос и одежды течёт. – Комм не работает, вот. – Он протянул пострадавший коммуникатор Нойланду.
– Чёрт! Что у тебя с рукой? – Недовольство сменилось тревогой.
– Да ерунда, майор. Порезался маленько.
– Работать сможешь? – спросил начальник уже не возмущённо, а даже слегка сочувственно.
– Так точно, майор.
– Гелем залей. – С тех пор как Нойланд доподлинно узнал, что Ковалёв не киборг, стал более внимателен к его травмам. – И перебинтуйся. Планшет не потерял?
Алик положил планшет на стол. Другая рука тоже в крови.
– Проклятье, чем ты там занимался? Ладно, потом доложишь. Переодевайся! Карл сейчас кофе подгонит. Следующий вызов – за тобой и Пушком.
Алик наспех привёл себя в порядок. Кристина с висящим вызовом нетерпеливо причитала, пока он облачался; Пушок, полностью экипированный, переступал с ноги на ногу. Подскочил дракон в спецовке с пятном машинного масла, протянул ароматно парящий стаканчик. За окном громыхнуло, и дракон, судорожно дёрнув ухом, попытался втянуть голову в плечи, но анатомия не позволила.
– Ты чего? – подбодрил его Пушок. – Далеко же.
– Моя страшно.
Дракон покосился вертикальным зрачком на окно, за которым сверкали молнии, и при первой возможности скрылся в гараже. Алик вспомнил, что Карл потерял крылья в такую же грозу. Наверное, в душе остался болезненный шрам. Кто бы мог подумать, что у дракона столь тонкая душевная организация!
– Поехали. – Алик застегнул боевой костюм и следом за Пушком рванул к катеру.
И, разумеется, без людского идиотизма не обошлось. Вызывали из гостиницы – той самой, где Алик сегодня был и где администратор клялся, что проинструктировал новых жильцов. Только у них, должно быть, в одно ухо влетело, а в другое вылетело. Мужчине и женщине восхотелось романтики, они взяли большой зонт и расположились на крыше, чтобы провести ночь под светом молний. Ключ в таких случаях говорил: надо добить и выдвинуть на премию Дарвина. Но долг не позволял.
Естественно, зонт сорвало шквалом в первые же десять минут и унесло. Парочку окатило струями, изрядно охладило любовный пыл, и они, подхватив постеленное гостиничное одеяло, ринулись к люку. Ан нет: конструкция тут была такой же, как в полицейском участке, и дикий ветер намертво припёр крышку люка. Тогда они в панике прижались к надстройке над лифтовой шахтой, чтобы ветер не валил с ног, и принялись звонить. Хорошо, что связь пока была, в грозу она иногда отключается.
– Опять на крышу, – проворчал Алик.
– В смысле – опять? – заинтересованно обернулся Пушок. – Где ты успел побывать?
– У копов. Блин, Пушок! Следи за управлением.
Пушок повернулся обратно, издал невнятное междометие и лихо обогнул угол шестиэтажки, чудом его не задев.
– Настроили тут! Летать невозможно.
– Сумеешь подвести катер к крыше, не? – спросил Алик. – Чтоб по лестнице героев-любовников не тащить.
Если и здесь пожарная лестница такая же, как в участке, то женщину придётся сажать на закорки и пристёгивать, сама она не спустится. Да и насчёт мужчины большие сомнения. Вопрос был не пустым: сильный переменный ветер кидал машину туда-сюда, делая посадку проблематичной. К тому же чем выше, тем больше опасность удара молнии. Но гостиница была не самым высоким зданием в округе. Пока разряды били в соседние четырёх- и пятиэтажки, Пушок, балансируя антигравами, посадил катер на крышу гостиницы, лишь немного не вписавшись и обломав страховочное ограждение.
– Наконец-то! – визгливо заорали из темноты, аж перекрыв шум ливня и завывание ветра. – Почему так долго?
Пушок философски фыркнул. Алик, сдвинув дверцу, ловко выпрыгнул и, преодолевая беснующийся шторм, двинулся на звук.
Мужчина и женщина, жмущиеся под козырьком вентиляции, рванулись было навстречу, но вдруг затормозили, словно налетев на невидимую стену.
– Бездушный! Изыди вон!
Блин, это же те самые сектанты. Алик разглядел голубые пончо. А они, приблизившись, в свою очередь разглядели его, и их переклинило. Уверенные движения и табличка «DEX» сыграли дурную шутку.
– Вы ошибаетесь, – начал он мягко, хотя внутри поднялась обида – не за себя, а за таких, как Ред. Что, если бы сюда послали его? Спасаешь идиотов, а они ещё и обзываются! – Я вовсе не…
– Не подходи! – выкрикнул мужик. – Я требую, чтобы к нам прислали человека!
Алик поднял бровь. Очень хотелось стукнуть этого переборчивого дебила чем-нибудь тяжёлым, чтобы не терять время, и уволочь в катер. Или – вариант немногим хуже – обматерить и улететь, раз он отказывается от помощи. Но нельзя. Спасаемых запрещено бить и ругать, клиент всегда прав, чтоб ему пусто было. И Алик сказал в комм:
– Пушок, смени меня. Я им не нравлюсь.
– Может, их и модель катера не устраивает? – съязвил напарник. – Дюже непрестижная? Их благородиям кабриолет подать?
– Ага, с открытым верхом. – Алик хмыкнул, несмотря на то что ситуация была довольно противной. – В самый раз в дождичек.
Он вернулся в катер, подгоняемый сзади ветром, слыша, как сектанты за спиной плюются. Хлопнул ладонью о ладонь Пушка на полпути. Напарник передвигался с трудом, малость задыхаясь при порывах, швыряющих водяные струи прямо в лицо.
– Шлем надень, – посоветовал Алик.
Ну, во всяком случае, Себастьяна с киборгом точно не спутать. Когда Алик устроился в кресле водителя, тот аккуратно вёл к катеру женщину, прикрывая её сзади от ветра собой. Но едва Пушок впихнул её на заднее сиденье, она вновь заверещала:
– Опять он! Уберите это от меня! Тьфу, гадость!
Взять бы шоаррскую синюю изоленту «крепи любовь на бесконечность» да залепить ей рот. Но изоленту Алик потерял вместе с ножом. Ну и, разумеется, это всего лишь мечты: майор Нойланд такого не поймёт и не оценит. Оставалось только молчать и не оборачиваться, отчего женщина распалялась ещё сильнее.
Пушок привёл мужчину, влез с другой стороны и захлопнул дверцы. Надежда Алика, что мужик успокоит свою истеричную бабу, развеялась: он принялся вопить вместе с ней.
– А ну-ка тихо! – рявкнул на них Пушок. – Мешаете работать. DEX, стартуй.
Сзади – новый взрыв визгливого негодования, которое Алик стоически проигнорировал, сосредоточившись на том, чтобы поднять катер с крыши, удержать его между близкими стенами домов, по возможности гася болтанку, и подвести к гостиничному входу. Пушок не выдержал первым:
– Если не уймётесь, вернём вас на крышу, и маринуйтесь там до конца грозы!
Оказавшись на твёрдой земле, спасённые выскочили, осыпая спасателей бранью, и скрылись в гостиничном фойе.
– Чего они на тебя дюже вызверились-то? – непонимающе спросил Пушок по пути на следующий вызов.
Алик пожал плечами.
– Антидексисты. С религиозной компонентой.
Его постоянно принимали здесь за киборга, Себастьян в том числе. Алик привык и давно не вступал в бессмысленные споры. Хоть горшком назови, только в печку не ставь. Порой он даже подыгрывал, посмеиваясь про себя. Но когда тебя считают киборгом антидексисты, это перестаёт быть смешным и становится страшноватым. С них станется попытаться засунуть заподозренного в принадлежности к киборгам в пресловутую печку.
Гроза закончилась в третьем часу ночи. Ну, не то чтобы совсем закончилась – просто пронеслась дальше, продолжая полыхать молниями где-то на горизонте. Нойланд велел всем отдыхать. Опять же с оговорочкой: всем, кроме двоих несчастных. Перед тем, как их назначить, майор вопросительно посмотрел на Алика. Он делал так каждый раз, будто признавая за человеком право на отказ. Но кому-то же надо дежурить.
Схема была давно отработана. Алик сходил в душ, свернулся калачиком на диване, замотавшись в плед, и отрубился, а Ред налил себе кофе и, смакуя напиток, лениво болтал с Кристиной – не вслух, а обмениваясь сообщениями, чтобы не разбудить племянника.
Впрочем, его всё равно разбудили.
Снаружи кто-то заколотил в дверь так, словно от её открытия зависела жизнь и смерть. Алик вскинулся, спросонья не понимая, где он, что вокруг и почему такой тарарам.
– На себя! – крикнул Ред.
Удары в дверь не прекращались. То ли стучащий не слышал, то ли не соображал ничего. Сейчас выломает, подумал Алик и вскочил с дивана, наматывая на левую руку плед, а правой рефлекторно хватая швабру.
– Это дракон, – шепнул Ред, просканировав находящегося за дверью.
Алика информация ничуть не успокоила. Какого рожна дракон сюда ломится? Что он вообще делает в городе? Драконов больше не считали тварями, поголовье которых не грех проредить, но на контакт они шли не слишком охотно и вообще-то не стали менее опасны.
– Открываю? – Ред шагнул к двери.
– Я готов, – отозвался Алик. Вариант «забаррикадироваться и не пускать» по-любому не катит: рано или поздно дракон либо догадается потянуть незапертую дверь на себя, либо вынесет её вместе с коробкой.
Ред толкнул дверь в краткий миг между ударами снаружи. Она легко подалась, и Алик поднял швабру, чтобы отбить нападение, если оно последует. Однако дракон – огромный, на две головы выше людей, типичный альфа, с горящими глазами и блестящими сильными крыльями, сходившимися и расходившимися за спиной от глубокого дыхания на пределе сил – застыл, оторопев. Перекошенная физиономия отразила изумление. Он протянул чёрную когтистую руку и потрогал дверь, поводив створкой туда-сюда.
– Чего надо? – вежливо спросил Ред, на всякий случай продемонстрировав красную подсветку глаз.
Дракон, тяжело дыша, проревел что-то неразборчивое. Алик изогнул бровь, Ред пожал плечами.
– Если и агрессивен, то не по отношению к нам. Но я не понимаю, что он там рычит.
Алик отложил швабру. Раз Ред сказал, неагрессивен – значит, точно не нападёт. Киборг предпочтёт перестраховаться, чем допустить малейшую опасность для того, за кого взялся отвечать.
– Ты говорить умеешь? – обратился к дракону Алик. – Что случилось?
Дракон снова заревел, отчаянно и настойчиво, замахал когтями куда-то себе за спину.
Ясно, не умеет.
– Может, Карл поймёт, что он пытается до нас донести? – предположил Алик. – Пойду приведу его. Надеюсь, они тут не устроят схватку за территорию.
Карл уже не спал. Сидел на своей раскладушке в тёплом углу гаража и тревожно шевелил ушами, прислушиваясь к рёву.
– Большая самец, – прошептал он, встретившись глазами с Аликом. – Беда.
– Самец – беда? – уточнил парень. – Или у него беда? Пошли, поможешь с ним поговорить.
– Моя боится, – упёрся Карл. – Самец злая и сильная. А моя без крылья. Моя не мочь улетать, если он ударить.
Алик закатил глаза. Уж эти драконы с их сложными взаимоотношениями!
– А отсюда слышишь? Что у него стряслось?
– Беда, – повторил Карл. – Он хотеть, ты его помочь. Больше моя не знать.
– Ред! – крикнул Алик. – Спроси его снова, Карл послушает.
Из дежурки донёсся приглушённый рык, подозрительно напоминающий рыдание. Карл навострил ухо и вдруг сорвался с дивана. Были бы у него крылья – взвился бы в воздух.
– Беда с детёныш! Большая гроза, молния камень бабах, надо помогай!
– Ред, ты слышал? – Алик выглянул в дежурку. – Надо лететь.
Ред приподнял левую бровь.
– Ну, чего ты мимикой играешь, в самом деле? Не хочешь – оставайся. Кристина, фиксируй вызов. Я звоню Марте. Карл, выгоняй катер. Полетишь со мной, и нечего ушами трепыхать.
– Раскомандовался, – усмехнулся Ред. – Между прочим, начальник караула – я. Ладно, DEX, не делай такое лицо. Что, мы не спасатели? Летим.
