В положенное время сработал таймер, и колония маленьких существ проснулась. Проснулась, зашевелилась и начала грызть стенки ящика в поисках еды – сладкой меди, терпкого алюминия…
Клара полезла за кровью из-за вампиров. Аддарекху хватало, но были ещё пятеро, которым не на что рассчитывать на этом корабле, кроме стерилизованных запаянных пакетов. Она вскрыла новый контейнер и заорала дурным голосом, когда из него, словно стадо гигантских тараканов, ломанулись покрытые хитином зубастые твари с хоботками, сочащимися кислотой. Она приготовилась упасть в обморок и даже умереть от ужаса, но, к счастью, с ней был Аддарекх. Он тоже растерялся от неожиданности и выронил из рук котёнка, но в следующее мгновение овладел собой, схватил Клару за талию и забросил её на высокий соседний контейнер. Только туфли остались внизу. Прекрасные туфли с медными пряжками, которые были немедленно облеплены кошмарной многоногой мелочью, размочены кислотой и объедены. Аддарекх выругался и с размаху придавил тварей ботинком. Панцири противно захрустели, но погибли лишь некоторые, остальные вцепились в ботинок – к счастью, достаточно прочный и невкусный для них. Стряхнув уродцев, он заозирался в поисках чего-нибудь тяжёлого. Увидел лопату в ящике с пожарным инструментом, замолотил ею по кишащей мелочи, тошнотворно хрустящей и разбегающейся во все стороны. Рядом метался Мрланк белой пружиной: он хватал уродцев, как мышей, и лапами отрывал им головы. Клара, стоя на коленях на контейнере и намертво вцепившись побелевшими пальцами в его край, визжала, не переставая.
– Всем внимание! На борту чфеварские шнурогрызки!
– Кто? – простонала Клара сквозь слёзы. Её била дрожь. Убедившись в том, что все окружающие их твари мертвы, Аддарекх аккуратно стащил её с контейнера, успокаивающе прижал к груди. – Кто это?
– Шнурогрызки, – объяснил он. – Такие сволочные насекомые, которые жрут провода. Проклятые чфеварцы их специально разводят. Не бойся, люди им неинтересны, если не носят на себе алюминия или меди. Разве что случайно кислотой брызнут.
Клара передёрнулась и всхлипнула.
– Обними меня покрепче.
Он так и сделал. На миг его накрыло возбуждение. Перепуганная женщина в руках, в воздухе разлит запах крови… Он шевельнул носом и вдруг застыл. Так не должно быть. Откуда? Никто не ранен, и это не кровь Клары. Странный запах, словно все группы перемешаны между собой и ещё с чем-то едким.
Выпустив женщину, он бросился к ящику. Сотня червей могильных! Гнусные твари прогрызли пакеты с кровью, выбираясь наружу. Драгоценная жидкость, осквернённая кислотными выделениями, растеклась по контейнеру. Аддарекх заскрипел зубами.
– Триста могильных червей! Ах вы, паразиты поиметые!
Сердце забилось, разгоняясь, кровь ударила в голову, тело охватил жар. Забыв о Кларе, он одним мощным прыжком преодолел расстояние до двери и помчался по коридору, преследуя злокозненных насекомых. Смерть! Смерть оставалась позади на его пути. Какой-то рабочий, поймав бешеный взгляд безумного вампира с лопатой наперевес, опрометью кинулся с дороги.
– Мы столкнулись с множественной диверсией. – Ларс хмурился. – Несколько кораблей сообщили о шнурогрызках на борту.
– Шнурогрызки? – переспросила Салима. – Кто это?
– Чфеварские насекомые. Довольно крупные. Они питаются медью и алюминием. У них есть железы, вырабатывающие крепкую кислоту. Они брызгают ею через хоботок, растворяют металл и всасывают. Любят грызть провода, потому их так и…
– Они водятся на Чфе Варе?
– Не то чтобы водятся. – Старичок с досадой крякнул. – Их разводят. Очередной конструкт чокнутых чфеварских биоинженеров.
Патологическая страсть чфеварцев создавать бесполезные, а паче – вредоносные существа общеизвестна.
– До сих пор мы о них не слышали, – признался Максимилиансен. – И оказались не готовы к встрече с ними. Три крейсера в бедственном положении: повреждено питание двигателей и орудий. Ещё с двумя потеряна связь. Наверное, твари сгрызли у них кабеля ква-девайсов.
– Пожалуй, эти чфеварские биоинженеры не такие уж чокнутые, – задумчиво проговорила Салима, – раз их произведения используются столь эффективно. Откуда вы получили информацию об этих… шкурогрызках?
– Шнурогрызках, – поправил дедок. – Так их называют шитанн, только по-своему. На «Ийоне Тихом» несколько вампиров, они и опознали грызучих уродцев. Гъдеане раньше покупали шнурогрызок и использовали против Рая.
Салима покачала ногой, не притрагиваясь к чашке с чаем.
– Надо ждать удара.
Ларс молча кивнул.
– Сколько всего кораблей подверглось атаке шнурогрызок?
– Восемь. Ситуация на пяти крейсерах критическая: их атаковали в дальнем космосе, и они там застряли.
Энергия к ГС-приводам поступает по сверхпроводящей керамике, ни один электротехнический сплав не справляется с такой нагрузкой. Но что толку, если к насосам охлаждения идут обычные кабеля? Оптоволоконные линии обеспечивают быстрый и надёжный сигнал в цепях управления, но чтобы компьютер работал, ему нужна электрическая сеть – так же и с любым пультом, и с орудием… А сетевая проводка – обычная. Несколько раз продублированная, с хорошей изоляцией – ну и что? Изоляцию прогрызли, проводку слопали. Гады.
– Два корабля были атакованы в космопорту. Сейчас они в режиме карантина. Шнурогрызки заперты внутри, но… – старик поморщился, – они кишат там и жрут. Я распорядился отлавливать уличных кошек и кидать их внутрь.
Салима подняла бровь.
– Вы так не любите кошек, Ларс?
– Я и людей-то не люблю, – хмыкнул он. – Но дело не в этом. Единственный корабль, который справился с ситуацией, остался на ходу и при оружии – «Ийон Тихий». На «Ийоне» живёт кот. Половину тварей убил он. Вторую половину добили шитанн, – добавил Ларс нехотя.
Он смирился с тем, что шитанн нынче числятся союзниками, но раздражать они не перестали. Особенно в подобных случаях: когда земляне пораскрывали рты от неожиданности, а вампиры знали, что делать, и сделали. Да, молодцы, но обидно же.
А пуще всего ему не нравилось, что Гржельчик опять оказался на высоте. Творит, понимаешь, что хочет: кота завёл, вампиров пригрел. Сплошные нарушения режима. И ведь не упрекнёшь!
Вот пусть это дерьмо и разгребает, раз самый умный. Главнокомандующий уже послал распоряжение с изменением задачи для «Ийона Тихого». Пускай вытаскивает пострадавшие крейсеры. А Миленич подождёт смены ещё немного, не расклеится.
– Значит, семь кораблей вышло из строя, – подытожила Салима. – Противник думает, что восемь. Будет удар, – пришла она к тому же выводу. – Именно сейчас, пока мы в растерянности и не успели ни перегруппироваться, ни заняться ремонтом. Мы готовы держать удар?
– Мы всегда готовы, – проворчал главнокомандующий. – К самым сильным ударам, не вопрос. Только не к таким пакостям, как эта шнурогрызущая дрянь.
– Надеюсь, вы найдёте диверсанта, – произнесла Салима не вопросительно, а утверждающе.
– Найдём! – многообещающе ответил Ларс. – Я его лично… э-э… нет, это уже не смогу. Но мало ему не покажется. Наизнанку выверну!
На центральный пульт стекались сведения о повреждениях. На удивление мало. Холодный пот на лбу Йозефа, поднятого по тревоге с койки, где он пытался забыться от непрерывной боли в ноге, постепенно высыхал.
Неведомых тварей – шнурогрызок, так их назвал младший командир Аддарекх – удалось перебить почти полностью. Тревожный сигнал прозвучал вовремя, многих насекомых Аддарекх с Мрланком задавили на месте, а разбежавшихся ловили всем миром, прочёсывали все отсеки, шерстили коммуникации. Коту хоть орден вешай, что бы делали без него? Мрланк забирался в щели, недоступные даже самому худому человеку, где прятались эти курвы, выцарапывал их оттуда и убивал. Творчески убивал: давил, перекусывал пополам, отрывал головы. На последнюю убитую тварь демонстративно помочился. Йозеф слова не сказал насчёт безобразия: понял, что это не проявление неопрятности, а важный символический акт.
Большую часть шнурогрызок перебили вампиры. С яростью, удивившей Йозефа. Противные, вредные, кишащие насекомые могли вызывать гадливость и желание их истребить, но чтоб такое остервенение? Четверо из шести отходили от священного безумия. Десантники, изумлённо качая головами, передавали друг другу железную лопату, на черенке которой отпечатались вдавленные следы пальцев Аддарекха.
– И чего вампиры так взбеленились? – пробормотал он под нос.
– Ну, это как раз понятно, кэп, – отозвался майор Райт, ещё не ушедший после доклада. – Чёртовы мегавошки все пакеты с консервированной кровью попортили. Для шитанн это как плевок в лицо. Они привыкли считать эту кровь своей.
– Вообще-то мы возим с собой кровь не для того, чтобы поить шитанн, – заметил Гржельчик.
– Ясное дело, кэп. Только чем мы их теперь поить будем?
На этой пессимистической ноте командир десанта покинул капитана. И у капитана вновь разболелась голова – так, что он даже на время забыл о ноге.
Тут явился Дьёрдь Галаци. Как обычно – тогда, когда он меньше всего нужен.
– Что за печаль вас гложет, капитан?
Епископ был далеко не туп. При первой же встрече с капитаном Гржельчиком он понял, что ползать на коленях и просить благословения тот не будет. Сильный человек, привыкший добиваться всего сам, а не уповать на Божью милость. И злой. Дьёрдь тогда ещё не знал, что из-за него капитан потерял отличного пилота. Но сразу сообразил – по глазам Гржельчика, по его позе, по выражению лица, – что о покровительственном обращении пастыря к заблудшей овце следует забыть, если он не желает стать новым великомучеником.
Отменная вежливость сделала своё дело – капитан не огрызнулся, а лишь проворчал:
– В исповеди не нуждаюсь.
Рассказать епископу о том, что его гложет? Ха-ха! Вряд ли святоша облегчит его выбор: обречь выложившихся в священном безумии шитанн на медленное умирание и, возможно, реальную смерть, если они вовремя не найдут кровь, либо просить кого-то… Он даже не представлял, как заговорить об этом с людьми. Взгляд его, обращённый на епископа, приобрёл вдруг практический интерес: Дьёрдь Галаци плотен и румян, и крови в нём – все пять литров с гаком… Интерес погас, так ни во что и не воплотившись. Добровольно поп не даст ни капли, а заставлять его… Капитан на корабле, конечно – абсолютная власть, но ведь когда-то придётся возвращаться на Землю, а там всё по-другому.
– Может быть, если вы поделитесь, мы вместе найдём выход, – сказал Дьёрдь так мягко, как мог.
Йозеф Гржельчик ему не нравился. Само собой, не тем, что недостаточно набожен: он человек сугубо мирской. Да и глупо требовать неукоснительного соблюдения заповедей от вояки, чьё ремесло как раз и состоит в том, чтобы нарушать по меньшей мере одну из них. Капитан не нравился епископу не как представитель паствы. И даже не как человек, хотя как человек – грубый и неприветливый – тоже не нравился. Но главным образом – как биоэнергетическая единица. Дьёрдь не ощущал живого света его души. Его образ был тускл и мутен, словно у лишённого души вампира. Дьёрдь не мог понять, что с Гржельчиком. А может, с ним самим? Епископу плохо давалось видение душ. Он был силён в теологии, богат мирскими знаниями, но невозможно блистать талантами во всём. Некоторые вещи, подвластные деревенскому священнику, оставались для него недосягаемы. И всё же он чувствовал: с Гржельчиком что-то не так. И был аккуратен с ним, словно с хрупким сосудом, полным фекалий: не дай Бог, поползёт трещина – и сосуд развалится, и аромат разнесётся.
– Не стоит держать печаль в себе, капитан. Иногда полезно выговориться.
Гржельчик мрачно посмотрел на епископа.
– Идите к чёрту, святой отец.
– Не поминайте лукавого, – сделал замечание Дьёрдь.
– Ну, тогда идите на мужской половой орган, – без тени раскаянии молвил Гржельчик и для ясности указал туда, где, по его мнению, искомый орган находится – на дверь.
Лео Кон Тин подкрутил длинные завитые усы. Солнце, врываясь в дворцовое окно, запутывалось в них лучами. Усы сверкали и переливались, словно перламутр. Не зря посол холил их, не жалея ни шампуней, ни бальзамов.
Он повернулся от ажурного окна к королю Имиту, восседающему в кресле.
– Итак, ваш шпион сообщил об успехе операции. Восемь крейсеров выведены из строя. Чего же мы ждём? Лучших условий у нас не будет.
Имит хмуро посмотрел на него. Королю не хотелось говорить о неприятном положении, в котором находится гъдеанский флот. Лео Кон Тин – друг, и Чфе Вар – союзник, но руководит Чфе Варом не Лео Кон Тин, а старая карга, которая может и отречься от обязательств, если сочтёт, что ей это выгодно. Однако делать нечего, придётся давать ответ.
– Адмирал Ен Пиран пропал без вести. У нас сейчас нет адекватного командования.
Посол поднял бровь.
– А как же ваш командующий флотом, Эрен Тилен? Пусть лично ведёт эскадру, если не знает, кому её доверить.
Король Имит скривился, как от кислятины. Будь его воля, прогнал бы напыщенного болвана Эрена от порога плетьми. Но это власть короля абсолютна, а власть координатора – увы, увы… Эрена Тилена ему навязали южане в обмен на свои голоса на выборах координатора. Стоит сместить бездельника, и они потребуют нового референдума. А планета и так недовольна Имитом. Потеря Нлакиса отразилась на его политическом имидже не лучшим образом. Не говоря уже о сопутствующих обстоятельствах: уничтоженные врагом эсминцы, погибшие люди, томящийся в плену у землян контингент рудника… Король поставил на Ена Пирана, а тот бесследно пропал. В таких обстоятельствах нельзя позволить себе неверный шаг.
– К сожалению, Эрен Тилен не может в данный момент исполнять свои обязанности, – расплывчато молвил Имит. – У него проблемы со здоровьем.
С мозгами у греховодника проблемы. Как же не хватает Ена Пирана! Этого бесцеремонного садиста, бескультурного ублюдка – зато неглупого, решительного и, самое главное, удачливого. До недавних пор, с грустью добавил про себя Имит.
– Тогда пусть ваши эсминцы поступят под чфеварское командование в предстоящей операции, – предложил Лео Кон Тин. – Временно.
Король Имит скрипнул зубами. И отказаться нельзя. Это война Гъде, Чфе Вар лишь пришёл на помощь. Возможно, интерес чфеварцев стал личным – теперь, когда земляне загубили им компьютерную сеть, они должны жаждать мести. И всё-таки, если инициаторы войны не дадут ни одного эсминца, это вызовет у посла как минимум недоумение. А отдавать эскадру под чужое командование ох как не хотелось. Ясно, как светлый день: если чьими-то кораблями надо будет рискнуть, кого-то подставить под удар, кого-то оставить в заслоне – Чфе Вар предпочтёт списать в расход чужих. Поставить своего командира с правом голоса в решениях и с правом вето? Так ведь некого. У Ена Пирана был один недостаток. Не то чтобы только один, но именно этот сейчас выпирал: адмирал не готовил себе смену. Всех капитанов он считал ниже себя и принципиально не желал подтягивать их до своего уровня, видимо, опасаясь конкуренции. В капитанах ему было мило тупое подчинение его приказам и чёткое знание своего места – по понятиям адмирала, неприглядного.
Клара полезла за кровью из-за вампиров. Аддарекху хватало, но были ещё пятеро, которым не на что рассчитывать на этом корабле, кроме стерилизованных запаянных пакетов. Она вскрыла новый контейнер и заорала дурным голосом, когда из него, словно стадо гигантских тараканов, ломанулись покрытые хитином зубастые твари с хоботками, сочащимися кислотой. Она приготовилась упасть в обморок и даже умереть от ужаса, но, к счастью, с ней был Аддарекх. Он тоже растерялся от неожиданности и выронил из рук котёнка, но в следующее мгновение овладел собой, схватил Клару за талию и забросил её на высокий соседний контейнер. Только туфли остались внизу. Прекрасные туфли с медными пряжками, которые были немедленно облеплены кошмарной многоногой мелочью, размочены кислотой и объедены. Аддарекх выругался и с размаху придавил тварей ботинком. Панцири противно захрустели, но погибли лишь некоторые, остальные вцепились в ботинок – к счастью, достаточно прочный и невкусный для них. Стряхнув уродцев, он заозирался в поисках чего-нибудь тяжёлого. Увидел лопату в ящике с пожарным инструментом, замолотил ею по кишащей мелочи, тошнотворно хрустящей и разбегающейся во все стороны. Рядом метался Мрланк белой пружиной: он хватал уродцев, как мышей, и лапами отрывал им головы. Клара, стоя на коленях на контейнере и намертво вцепившись побелевшими пальцами в его край, визжала, не переставая.
Часть тварей порскнула в коридор. Передвигались они шустро и были, судя по всему, голодны. Мрланк кинулся за ними, но Аддарекх понял: за всеми не поспеет. Слишком их много, слишком они вёрткие. Он вспомнил про рацию, которую выдал ему майор Райт как командиру подразделения, рванул из кармана, нажал кнопку общей тревоги:
– Всем внимание! На борту чфеварские шнурогрызки!
– Кто? – простонала Клара сквозь слёзы. Её била дрожь. Убедившись в том, что все окружающие их твари мертвы, Аддарекх аккуратно стащил её с контейнера, успокаивающе прижал к груди. – Кто это?
– Шнурогрызки, – объяснил он. – Такие сволочные насекомые, которые жрут провода. Проклятые чфеварцы их специально разводят. Не бойся, люди им неинтересны, если не носят на себе алюминия или меди. Разве что случайно кислотой брызнут.
Клара передёрнулась и всхлипнула.
– Обними меня покрепче.
Он так и сделал. На миг его накрыло возбуждение. Перепуганная женщина в руках, в воздухе разлит запах крови… Он шевельнул носом и вдруг застыл. Так не должно быть. Откуда? Никто не ранен, и это не кровь Клары. Странный запах, словно все группы перемешаны между собой и ещё с чем-то едким.
Выпустив женщину, он бросился к ящику. Сотня червей могильных! Гнусные твари прогрызли пакеты с кровью, выбираясь наружу. Драгоценная жидкость, осквернённая кислотными выделениями, растеклась по контейнеру. Аддарекх заскрипел зубами.
– Триста могильных червей! Ах вы, паразиты поиметые!
Сердце забилось, разгоняясь, кровь ударила в голову, тело охватил жар. Забыв о Кларе, он одним мощным прыжком преодолел расстояние до двери и помчался по коридору, преследуя злокозненных насекомых. Смерть! Смерть оставалась позади на его пути. Какой-то рабочий, поймав бешеный взгляд безумного вампира с лопатой наперевес, опрометью кинулся с дороги.
– Мы столкнулись с множественной диверсией. – Ларс хмурился. – Несколько кораблей сообщили о шнурогрызках на борту.
– Шнурогрызки? – переспросила Салима. – Кто это?
– Чфеварские насекомые. Довольно крупные. Они питаются медью и алюминием. У них есть железы, вырабатывающие крепкую кислоту. Они брызгают ею через хоботок, растворяют металл и всасывают. Любят грызть провода, потому их так и…
– Они водятся на Чфе Варе?
– Не то чтобы водятся. – Старичок с досадой крякнул. – Их разводят. Очередной конструкт чокнутых чфеварских биоинженеров.
Патологическая страсть чфеварцев создавать бесполезные, а паче – вредоносные существа общеизвестна.
– До сих пор мы о них не слышали, – признался Максимилиансен. – И оказались не готовы к встрече с ними. Три крейсера в бедственном положении: повреждено питание двигателей и орудий. Ещё с двумя потеряна связь. Наверное, твари сгрызли у них кабеля ква-девайсов.
– Пожалуй, эти чфеварские биоинженеры не такие уж чокнутые, – задумчиво проговорила Салима, – раз их произведения используются столь эффективно. Откуда вы получили информацию об этих… шкурогрызках?
– Шнурогрызках, – поправил дедок. – Так их называют шитанн, только по-своему. На «Ийоне Тихом» несколько вампиров, они и опознали грызучих уродцев. Гъдеане раньше покупали шнурогрызок и использовали против Рая.
Салима покачала ногой, не притрагиваясь к чашке с чаем.
– Надо ждать удара.
Ларс молча кивнул.
– Сколько всего кораблей подверглось атаке шнурогрызок?
– Восемь. Ситуация на пяти крейсерах критическая: их атаковали в дальнем космосе, и они там застряли.
Энергия к ГС-приводам поступает по сверхпроводящей керамике, ни один электротехнический сплав не справляется с такой нагрузкой. Но что толку, если к насосам охлаждения идут обычные кабеля? Оптоволоконные линии обеспечивают быстрый и надёжный сигнал в цепях управления, но чтобы компьютер работал, ему нужна электрическая сеть – так же и с любым пультом, и с орудием… А сетевая проводка – обычная. Несколько раз продублированная, с хорошей изоляцией – ну и что? Изоляцию прогрызли, проводку слопали. Гады.
– Два корабля были атакованы в космопорту. Сейчас они в режиме карантина. Шнурогрызки заперты внутри, но… – старик поморщился, – они кишат там и жрут. Я распорядился отлавливать уличных кошек и кидать их внутрь.
Салима подняла бровь.
– Вы так не любите кошек, Ларс?
– Я и людей-то не люблю, – хмыкнул он. – Но дело не в этом. Единственный корабль, который справился с ситуацией, остался на ходу и при оружии – «Ийон Тихий». На «Ийоне» живёт кот. Половину тварей убил он. Вторую половину добили шитанн, – добавил Ларс нехотя.
Он смирился с тем, что шитанн нынче числятся союзниками, но раздражать они не перестали. Особенно в подобных случаях: когда земляне пораскрывали рты от неожиданности, а вампиры знали, что делать, и сделали. Да, молодцы, но обидно же.
А пуще всего ему не нравилось, что Гржельчик опять оказался на высоте. Творит, понимаешь, что хочет: кота завёл, вампиров пригрел. Сплошные нарушения режима. И ведь не упрекнёшь!
Вот пусть это дерьмо и разгребает, раз самый умный. Главнокомандующий уже послал распоряжение с изменением задачи для «Ийона Тихого». Пускай вытаскивает пострадавшие крейсеры. А Миленич подождёт смены ещё немного, не расклеится.
– Значит, семь кораблей вышло из строя, – подытожила Салима. – Противник думает, что восемь. Будет удар, – пришла она к тому же выводу. – Именно сейчас, пока мы в растерянности и не успели ни перегруппироваться, ни заняться ремонтом. Мы готовы держать удар?
– Мы всегда готовы, – проворчал главнокомандующий. – К самым сильным ударам, не вопрос. Только не к таким пакостям, как эта шнурогрызущая дрянь.
– Надеюсь, вы найдёте диверсанта, – произнесла Салима не вопросительно, а утверждающе.
– Найдём! – многообещающе ответил Ларс. – Я его лично… э-э… нет, это уже не смогу. Но мало ему не покажется. Наизнанку выверну!
На центральный пульт стекались сведения о повреждениях. На удивление мало. Холодный пот на лбу Йозефа, поднятого по тревоге с койки, где он пытался забыться от непрерывной боли в ноге, постепенно высыхал.
Неведомых тварей – шнурогрызок, так их назвал младший командир Аддарекх – удалось перебить почти полностью. Тревожный сигнал прозвучал вовремя, многих насекомых Аддарекх с Мрланком задавили на месте, а разбежавшихся ловили всем миром, прочёсывали все отсеки, шерстили коммуникации. Коту хоть орден вешай, что бы делали без него? Мрланк забирался в щели, недоступные даже самому худому человеку, где прятались эти курвы, выцарапывал их оттуда и убивал. Творчески убивал: давил, перекусывал пополам, отрывал головы. На последнюю убитую тварь демонстративно помочился. Йозеф слова не сказал насчёт безобразия: понял, что это не проявление неопрятности, а важный символический акт.
Большую часть шнурогрызок перебили вампиры. С яростью, удивившей Йозефа. Противные, вредные, кишащие насекомые могли вызывать гадливость и желание их истребить, но чтоб такое остервенение? Четверо из шести отходили от священного безумия. Десантники, изумлённо качая головами, передавали друг другу железную лопату, на черенке которой отпечатались вдавленные следы пальцев Аддарекха.
– И чего вампиры так взбеленились? – пробормотал он под нос.
– Ну, это как раз понятно, кэп, – отозвался майор Райт, ещё не ушедший после доклада. – Чёртовы мегавошки все пакеты с консервированной кровью попортили. Для шитанн это как плевок в лицо. Они привыкли считать эту кровь своей.
– Вообще-то мы возим с собой кровь не для того, чтобы поить шитанн, – заметил Гржельчик.
– Ясное дело, кэп. Только чем мы их теперь поить будем?
На этой пессимистической ноте командир десанта покинул капитана. И у капитана вновь разболелась голова – так, что он даже на время забыл о ноге.
Тут явился Дьёрдь Галаци. Как обычно – тогда, когда он меньше всего нужен.
– Что за печаль вас гложет, капитан?
Епископ был далеко не туп. При первой же встрече с капитаном Гржельчиком он понял, что ползать на коленях и просить благословения тот не будет. Сильный человек, привыкший добиваться всего сам, а не уповать на Божью милость. И злой. Дьёрдь тогда ещё не знал, что из-за него капитан потерял отличного пилота. Но сразу сообразил – по глазам Гржельчика, по его позе, по выражению лица, – что о покровительственном обращении пастыря к заблудшей овце следует забыть, если он не желает стать новым великомучеником.
Отменная вежливость сделала своё дело – капитан не огрызнулся, а лишь проворчал:
– В исповеди не нуждаюсь.
Рассказать епископу о том, что его гложет? Ха-ха! Вряд ли святоша облегчит его выбор: обречь выложившихся в священном безумии шитанн на медленное умирание и, возможно, реальную смерть, если они вовремя не найдут кровь, либо просить кого-то… Он даже не представлял, как заговорить об этом с людьми. Взгляд его, обращённый на епископа, приобрёл вдруг практический интерес: Дьёрдь Галаци плотен и румян, и крови в нём – все пять литров с гаком… Интерес погас, так ни во что и не воплотившись. Добровольно поп не даст ни капли, а заставлять его… Капитан на корабле, конечно – абсолютная власть, но ведь когда-то придётся возвращаться на Землю, а там всё по-другому.
– Может быть, если вы поделитесь, мы вместе найдём выход, – сказал Дьёрдь так мягко, как мог.
Йозеф Гржельчик ему не нравился. Само собой, не тем, что недостаточно набожен: он человек сугубо мирской. Да и глупо требовать неукоснительного соблюдения заповедей от вояки, чьё ремесло как раз и состоит в том, чтобы нарушать по меньшей мере одну из них. Капитан не нравился епископу не как представитель паствы. И даже не как человек, хотя как человек – грубый и неприветливый – тоже не нравился. Но главным образом – как биоэнергетическая единица. Дьёрдь не ощущал живого света его души. Его образ был тускл и мутен, словно у лишённого души вампира. Дьёрдь не мог понять, что с Гржельчиком. А может, с ним самим? Епископу плохо давалось видение душ. Он был силён в теологии, богат мирскими знаниями, но невозможно блистать талантами во всём. Некоторые вещи, подвластные деревенскому священнику, оставались для него недосягаемы. И всё же он чувствовал: с Гржельчиком что-то не так. И был аккуратен с ним, словно с хрупким сосудом, полным фекалий: не дай Бог, поползёт трещина – и сосуд развалится, и аромат разнесётся.
– Не стоит держать печаль в себе, капитан. Иногда полезно выговориться.
Гржельчик мрачно посмотрел на епископа.
– Идите к чёрту, святой отец.
– Не поминайте лукавого, – сделал замечание Дьёрдь.
– Ну, тогда идите на мужской половой орган, – без тени раскаянии молвил Гржельчик и для ясности указал туда, где, по его мнению, искомый орган находится – на дверь.
Лео Кон Тин подкрутил длинные завитые усы. Солнце, врываясь в дворцовое окно, запутывалось в них лучами. Усы сверкали и переливались, словно перламутр. Не зря посол холил их, не жалея ни шампуней, ни бальзамов.
Он повернулся от ажурного окна к королю Имиту, восседающему в кресле.
– Итак, ваш шпион сообщил об успехе операции. Восемь крейсеров выведены из строя. Чего же мы ждём? Лучших условий у нас не будет.
Имит хмуро посмотрел на него. Королю не хотелось говорить о неприятном положении, в котором находится гъдеанский флот. Лео Кон Тин – друг, и Чфе Вар – союзник, но руководит Чфе Варом не Лео Кон Тин, а старая карга, которая может и отречься от обязательств, если сочтёт, что ей это выгодно. Однако делать нечего, придётся давать ответ.
– Адмирал Ен Пиран пропал без вести. У нас сейчас нет адекватного командования.
Посол поднял бровь.
– А как же ваш командующий флотом, Эрен Тилен? Пусть лично ведёт эскадру, если не знает, кому её доверить.
Король Имит скривился, как от кислятины. Будь его воля, прогнал бы напыщенного болвана Эрена от порога плетьми. Но это власть короля абсолютна, а власть координатора – увы, увы… Эрена Тилена ему навязали южане в обмен на свои голоса на выборах координатора. Стоит сместить бездельника, и они потребуют нового референдума. А планета и так недовольна Имитом. Потеря Нлакиса отразилась на его политическом имидже не лучшим образом. Не говоря уже о сопутствующих обстоятельствах: уничтоженные врагом эсминцы, погибшие люди, томящийся в плену у землян контингент рудника… Король поставил на Ена Пирана, а тот бесследно пропал. В таких обстоятельствах нельзя позволить себе неверный шаг.
– К сожалению, Эрен Тилен не может в данный момент исполнять свои обязанности, – расплывчато молвил Имит. – У него проблемы со здоровьем.
С мозгами у греховодника проблемы. Как же не хватает Ена Пирана! Этого бесцеремонного садиста, бескультурного ублюдка – зато неглупого, решительного и, самое главное, удачливого. До недавних пор, с грустью добавил про себя Имит.
– Тогда пусть ваши эсминцы поступят под чфеварское командование в предстоящей операции, – предложил Лео Кон Тин. – Временно.
Король Имит скрипнул зубами. И отказаться нельзя. Это война Гъде, Чфе Вар лишь пришёл на помощь. Возможно, интерес чфеварцев стал личным – теперь, когда земляне загубили им компьютерную сеть, они должны жаждать мести. И всё-таки, если инициаторы войны не дадут ни одного эсминца, это вызовет у посла как минимум недоумение. А отдавать эскадру под чужое командование ох как не хотелось. Ясно, как светлый день: если чьими-то кораблями надо будет рискнуть, кого-то подставить под удар, кого-то оставить в заслоне – Чфе Вар предпочтёт списать в расход чужих. Поставить своего командира с правом голоса в решениях и с правом вето? Так ведь некого. У Ена Пирана был один недостаток. Не то чтобы только один, но именно этот сейчас выпирал: адмирал не готовил себе смену. Всех капитанов он считал ниже себя и принципиально не желал подтягивать их до своего уровня, видимо, опасаясь конкуренции. В капитанах ему было мило тупое подчинение его приказам и чёткое знание своего места – по понятиям адмирала, неприглядного.
