– А ещё, – шёпотом проговорила она, – я хочу замуж за Бена Райта. – Она вздохнула. – Но это же совсем невозможно, да?
Мрланк навострил уши. Как раз в этой мечте он увидел потенциал для реализации.
– Почему невозможно, детка?
– Ну, я уже замужем.
– С точки зрения землян, райский брак ничего не значит. Замётано, Эйзза. Я найду для тебя этого… – он хотел было сказать «урода», но устыдился: она ведь, похоже, его любит, – этого человека. И пусть только попробует не жениться – голову откушу!
Эйзза ойкнула.
– Хирра, не откусывайте ему голову! Он от этого умрёт. А он хороший, я не хочу, чтобы он умирал.
– Ладно, – благодушно фыркнул Мрланк. – Как скажешь.
Осталось всего ничего: разыскать в безбрежном космосе «Ийон Тихий», поймать за отросток проклятого Райта и привлечь его к ответственности, желательно не разругавшись при этом с Гржельчиком.
Из парилки неспешно вышла Айцтрана. Строя сауну, она лишь по невнятным Эйззиным объяснениям представляла, что это такое и зачем нужно. Но, попробовав, пристрастилась пуще Мрланка. Она рассказала про сауну всем родным и подругам, соседи периодически заглядывали попариться и порезвиться, а кое-кто уже планировал завести такую штуку у себя.
Не подозревая мужа в коварстве, Айцтрана, грациозно переступая длинными смуглыми ногами по мокрому полу, подошла к бассейну, потрогала прохладную воду разгорячённой ступней. Тут-то он и стащил её в бассейн, ухватив за ногу. Визг, брызги… Он прижал её к стенке, и она оказалась целиком в его власти, которой он не замедлил воспользоваться.
Вилис огрёб-таки. Слово «жопа» Аддарекх запомнил хорошо. Разыгрывая из себя святую простоту, попросил Вилиса научить его писать по-английски те самые выражения. Мысленно повизгивая от восторга, Вилис научил. А вечером с болью осознал, что восторг его был преждевременным. Злопамятный вампир подкараулил шутника в туалете, скрутил и, прижав к унитазу, процарапал когтем у него на заднице то самое слово. Теперь бедолага стеснялся ходить в душ. И даже к Кларе идти побоялся: она ведь с Аддарекхом заодно! Фельдшер Гонсалес тоже не сочувствовал, но хотя бы не ржал, когда ежедневно мазал злополучную надпись иодом. От этого она, увы, становилась ещё контрастнее и заметнее. Он пытался вызвать сострадание в товарищах, но тщетно.
– Я к нему со всей душой, – взывал он, – а он со мной так подло!
Товарищи сострадать отказывались, только гнусно посмеивались.
– А что тебя смущает? – спросил Равиль. – На жопе написано «жопа». Полное соответствие формы и содержания! – припечатал он.
– Вот если бы он на лбу тебе это написал… – начал Бадма вроде как подбодрить, но передумал. – Да нет, тоже было бы соответствие.
Обиженный Вилис пошёл к командиру корабля. Мол, приструните офицера, надругавшегося над солдатом. Адмирал Шварц был не в духе. А может, и в духе, просто нрав такой. Выслушав пострадавшего солдата, он заявил, что тот путает термины. Шитанн просто изящно прикололся. А мог, между прочим, и надругаться безо всяких мук совести, у них, у шитанн, моральные нормы гораздо подвижнее. А если Вилис не отстанет от адмирала со всякими глупостями, то он, Хайнрих Шварц, лично надругается над ним, серьёзно и качественно, как минимум двумя способами.
Не найдя понимания у начальства, Вилис нажаловался духовному пастырю. Так и так, вампир издевается, а всем всё равно. Епископ пожелал знать, в чем состоит издевательство. Вилис продемонстрировал. Некоторое время Дьёрдь Галаци молча озирал открывшуюся ему картину, размышляя, а не наподдать ли чаду по этой самой… Долг всё же взял верх.
– Прикрой срам, сын мой. – Он поджал губы и пообещал: – Я разберусь с вампиром.
Аддарекх был в медблоке, пил чай с докторшей. Слава Богу, к интиму пока не перешли. Епископ до сих пор не мог решить, как к этому относиться.
– Ты что творишь, дьяволово семя? – грозно вопросил он, сдвинув со стола чашки.
– А что я сделал-то? – Аддарекх опешил.
– Ты, – Дьёрдь покосился на Клару, ему вдруг показалось, что сию деликатную тему вряд ли стоит затрагивать при даме; он подбодрил сам себя: нечего сомневаться, Клара Золинген – медик, – ты расцарапал седалище рабу Божьему Вилису низким словом!
Клара чуть не подавилась чаем.
– Аддарекх, правда? Что это за слово? – с любопытством спросила она.
– Ты совершил грех. – Епископ поставил ему на вид. – Причинил своему собрату боль физическую и нравственную. Как тебе не стыдно?
Аддарекх вытянул руку и покачал указательным пальцем:
– Эй, церковник, ты меня со своей паствой не путай. Я носить крест не подписывался, и все ваши грехи мне по боку.
– А прокляну? – Дьёрдь навис над столом.
– А в лоб? – Шитанн привстал, уши нервно дёрнулись, прижимаясь к голове.
Только не доводить до священного безумия! Если условно адекватный вампир превратится в вовсе невменяемое чудовище, справиться с ним в одиночку будет невозможно.
– Сядь. – Он снова заговорил увещевающе. – Я понимаю, что ты не зришь свет веры, но причинно-следственные связи-то признаёшь? Зачем ты это сделал? И не говори мне, что случайно! Ты намеренно его унизил.
– Зачем? – Бешенство не уходило из глаз шитанн. – Чтобы он понял наконец, что нельзя надо мной безнаказанно глумиться! Раз и навсегда!
– Как же он над тобой глумился? – примирительно спросил епископ, с тревогой следя за искрами в его глазах. – Успокойся и расскажи.
Ну чем таким мог этот безобидный несерьёзный парень допечь вампира? Однако, выслушав одну сторону, надо выслушать и другую. Дьёрдь приготовился слушать и возражать. Но возражать не пришлось. Шитанн выплёскивал обиды одну за другой, будто только и ждал возможности выговориться, а Дьёрдь диву давался: это что же за чёртик подначивает Вилиса на рискованные шуточки?
Когда поток закончился, он ушёл, ничего не сказав. Разыскал Вилиса и строго спросил:
– Сын мой, а не ты ли говорил вампирам, что «shit» и «шитанн» суть слова однокоренные?
– Ну, было дело, – сознался боец.
– А может, это не ты рассказывал вампирам провокационные анекдоты, разжигая в них жажду крови?
– Какие анекдоты, святой отец? – занервничал Вилис. – Про тампаксы, что ли? Да ведь это старый анекдот, бородатый, его даже дошкольники знают. Что в нём плохого?
– Или не ты, – вкрадчиво поинтересовался епископ, – учил вампира срамным словам, выдавая их за уставные команды?
– Я только пошутил! – попытался оправдаться Вилис.
– Вот как? Стало быть, тогда и он пошутил, – присудил епископ. – Пожалуй, я не стану накладывать на тебя епитимью, сын мой. Но твои шутки острее, тебе перед ним и извиняться.
Это был неожиданный подарок. Служба сурова к молодым, и Салима не думала, что Фархаду так быстро дадут отпуск. Новичок должен заслужить выходные долгим упорным трудом, ночными и праздничными вахтами, безупречной отработкой нескончаемых нарядов, беспрекословным подчинением и идеальным поведением. Она хорошо знала своего сына, все его достоинства и недостатки. Идеальное поведение – это, конечно, не про него. Не видать бы ему отпуска, если бы не Хайнрих. Командир корабля явно превысил полномочия, отложив запланированный старт из-за мальчишки, но разве язык повернётся его упрекнуть? Впрочем, он выслушает массу упрёков от штаба, от служб космопорта, готовивших «Ийону Тихому» коридор, от навигаторов, чьи расчёты пошли коту под хвост. И – она в этом не сомневалась – её вмешательство не потребуется, он заморочит всем головы так, что это они будут считать себя виноватыми. Адмирал Шварц не нуждался в покровительстве, и это ей безумно нравилось. Она даже слегка ему завидовала: координатор кое-чего не может себе позволить. Не потому, что власти не хватает, а потому, что положение обязывает.
К сожалению, приятный сюрприз свалился на неё, как снег на голову. Отменять и переносить сегодняшние встречи и дела, чтобы провести время с сыном в Эр-Рияде или на горном курорте, было поздно. Фархад пришёл к ней в кабинет, и они беседовали в промежутках между аудиенциями.
– К вам кардинал Натта, – сообщила Эстер по переговорнику.
– Приглашайте.
Фархад вытянулся по стойке «смирно». Духовный сан вошедшего его мало трогал, но этот человек сейчас исполнял обязанности главнокомандующего. Салима осталась сидеть.
– Добрый день, господин Натта. – Она вопросительно прищурилась: – Или недобрый?
Джеронимо Натта откашлялся, чтобы побороть противоестественную неуверенность, охватывающую его при общении с этой женщиной. Даже в присутствии папы он такого не чувствовал.
– У меня есть новости, Салима ханум. Вряд ли их можно назвать радостными, но они вносят ясность, – он бросил взгляд на молодого человека во флотской форме, сомневаясь, сколько можно при нём сказать, – в вопрос о тёмной силе.
Салима перехватила его взгляд.
– Это мой старший сын, господин Натта. Не могу сказать: наследник, должность у меня ненаследственная. – Она улыбнулась уголками губ. – Но я ему полностью доверяю.
Кардинал сдержанно кивнул юноше. Ему было немного неловко, что сперва он принял парня за её фаворита. Грехи у людей примерно одинаковы, а женщины в возрасте часто неравнодушны к мальчикам. Он был рад, что ошибся. Фархад отсалютовал – не слишком торопливо, но безупречно.
– Итак? – Салима подняла бровь. – Присаживайтесь, господин Натта, и излагайте.
– Мы провели большую работу по выяснению истины, Салима ханум, – усевшись напротив неё в кресло посетителя, произнёс Джеронимо, – пройдя от смутных подозрений до безусловной уверенности. Собственно, пока мы не достигли стопроцентной уверенности, я не решался вас беспокоить.
– Это правильно, – одобрила она. – Но, пожалуйста, конкретнее, господин Натта.
– Мы проследили потоки тьмы, атакующие Йозефа Гржельчика. Они берут начало в гъдеанском секторе.
Он снова кашлянул. Да, он ожидал иного. Он надеялся, что подтвердится его предположение о кознях Шшерского Рая. В первый момент он не поверил. Приказал проверить Рай столь же тщательно, как и Гъде, даже тщательнее: сектор шитанн совсем рядом, просканировать его гораздо проще. Но его постигло разочарование. Шшерский Рай был чист, ни следа дьявола, ни единого пятнышка тьмы – вообще. Столь хорошо маскируются, или же?..
Или всё, что, как ему казалось, он знал о вампирах, было неправдой. Чудовищной ошибкой, совершённой тысячу лет назад. А может быть, даже не ошибкой, а преднамеренной ложью.
Почему за целую тысячу лет никто не проверил Шшерский Рай на присутствие дьявольской сущности? Джеронимо не стал задавать этот вопрос папе, которому первому доложил о результатах. Он сам знал ответ. Для такого дальнего сканирования, за световые годы, потребовались все ресурсы не только католической церкви, но и других христианских конфессий. Вряд ли пару веков назад такой союз был возможен. Век назад – вполне, но Церковь зиждется на вере, не допускающей сомнения. Чтобы что-то проверять, надо в этом чём-то усомниться. А разве можно сомневаться в правоте древних иерархов?
У него был очень тяжёлый разговор с Бенедиктом XXV. Оба искали любые оправдания. Может быть, тысячу лет назад никакой ошибки и не случилось. Возможно, вторжение и впрямь было делом рук дьявола. Просто слишком много лет прошло с тех пор, и всё изменилось. Кланы, серьёзно заражённые тьмой, были уничтожены подчистую, а остальные за минувшие века могли постепенно отринуть сатану, идя по пути духовного прогресса. Вот и получили мы то, что получили. Возможно, созданы они и не Богом, не зря же без чужой крови не могут существовать. Связь вампиров с тьмой могла быть, наверняка была. Однако здесь и сейчас – распалась.
Но, рассуждая таким образом, они не глядели друг другу в глаза. Потому что оба понимали: всё могло происходить и не так, как они только что гладко придумали.
Нельзя в одночасье отобрать у паствы веру в непогрешимость Церкви. Нельзя сказать: мы ошиблись. Паству нужно подготовить. И узнает она сильно адаптированную версию, приукрашенную в воспитательных целях. Мол, раскаявшись в тёмных делах своих, вампиры побороли нечистого в себе и к сегодняшнему дню достигли духовного уровня, позволяющего снять с них проклятие. И подобным образом каждый может и должен преодолеть ростки тьмы из семян, коварно бросаемых дьяволом в сердца. Прекрасная тема для проповеди. Н-да, вот только радоваться на самом деле нечему.
Салима побарабанила пальцами по подлокотнику.
– Значит, Гъде? Вам не кажется, господин Натта, что это подозрительно кстати?
– Я понимаю ваше недоверие, Салима ханум, – горько проговорил он. – В самом деле, будто кстати. Но Бог свидетель, это не ошибка и не подлог. И не случайность. Всему мирскому есть параллель в духовном, и наоборот. На мирском плане Гъде ведёт войну с Землей. Видимо, Гъде в своей амбициозной решимости победить не стесняется в средствах. С другой стороны, тьма использует любой мирской конфликт, чтобы распространить своё влияние. Тьма давит равно и на нас, и на гъдеан, стремясь подчинить своей воле. Но у землян есть вера и разум. Примитивные психологические тесты позволяют даже без помощи священнослужителя закрыть людям, склонным прислушиваться к тьме, допуск на ключевые посты в армии и флоте. Напротив, религия Гъде слаба и ложна, политическое руководство невежественно, и тьма, пустившая там корни, успешно подтачивает ноосферу планеты.
Салима покачала головой.
– Ложная религия – неподходящий аргумент, господин Натта. Не забывайте, что ваша духовная доктрина и на Земле не имеет большинства.
– Все массовые религии Земли обращены к свету, – дипломатично ответил кардинал. – И все они сильны, каждая по-своему. Эгрегор же гъдеанских верований весьма нечёток. Возможно, они и благие, но у них нет стержня. Это и позволяет пособникам сатаны вольготно чувствовать себя на Гъде.
Салима медленно наклонила голову в знак согласия.
– Я подумаю, как представить эту информацию Совету координаторов.
– Зачем? – удивился Джеронимо. – Земля может решить эту проблему, не привлекая иные миры.
– Вот как? – теперь удивилась Салима. – Что же вы предлагаете?
– Выжечь дьявольскую заразу! – решительно сказал кардинал. – По расчётам штаба, десятка термоядерных зарядов суммарной мощностью триста мегатонн хватит, чтобы запустить самораспространяющуюся реакцию синтеза в океанских водах и полностью стереть скверну с лица Вселенной, в назидание всем прочим тёмным.
– Стереть с лица Вселенной, – повторила Салима. Ни одной эмоции не было в этих словах, но Джеронимо понял, что его идея не нашла поддержки.
Салима встала, прошлась по кабинету. Натта тоже поднялся: сработал рефлекс не сидеть в присутствии стоящей женщины. Фархад молчал, боясь шелохнуться и напомнить о себе. Как бы ни доверяла ему мать, этот разговор явно не для его ушей.
– Не высоко ли замахнулись, господин Натта? – Она остановилась в трёх шагах от кардинала и посмотрела на него в упор. – Конец света – прерогатива высших сил, разве не так?
– Дела Бога вершатся руками почитателей Его, – ответил тот.
– А вас не смущает, что вместе с тёмными погибнут миллиарды ни в чем не повинных людей?
– Нет, – честно сказал он. – Бог рассудит и воздаст каждому по заслугам, Он отделит невинных от виновных в посмертии.
Салима отвернулась, возвращаясь в своё кресло.
– Я это запрещаю, – бросила просто, без пафоса, вот так взяла да и отменила в рабочем порядке конец света на отдельно взятой планете.
Мрланк навострил уши. Как раз в этой мечте он увидел потенциал для реализации.
– Почему невозможно, детка?
– Ну, я уже замужем.
– С точки зрения землян, райский брак ничего не значит. Замётано, Эйзза. Я найду для тебя этого… – он хотел было сказать «урода», но устыдился: она ведь, похоже, его любит, – этого человека. И пусть только попробует не жениться – голову откушу!
Эйзза ойкнула.
– Хирра, не откусывайте ему голову! Он от этого умрёт. А он хороший, я не хочу, чтобы он умирал.
– Ладно, – благодушно фыркнул Мрланк. – Как скажешь.
Осталось всего ничего: разыскать в безбрежном космосе «Ийон Тихий», поймать за отросток проклятого Райта и привлечь его к ответственности, желательно не разругавшись при этом с Гржельчиком.
Из парилки неспешно вышла Айцтрана. Строя сауну, она лишь по невнятным Эйззиным объяснениям представляла, что это такое и зачем нужно. Но, попробовав, пристрастилась пуще Мрланка. Она рассказала про сауну всем родным и подругам, соседи периодически заглядывали попариться и порезвиться, а кое-кто уже планировал завести такую штуку у себя.
Не подозревая мужа в коварстве, Айцтрана, грациозно переступая длинными смуглыми ногами по мокрому полу, подошла к бассейну, потрогала прохладную воду разгорячённой ступней. Тут-то он и стащил её в бассейн, ухватив за ногу. Визг, брызги… Он прижал её к стенке, и она оказалась целиком в его власти, которой он не замедлил воспользоваться.
Вилис огрёб-таки. Слово «жопа» Аддарекх запомнил хорошо. Разыгрывая из себя святую простоту, попросил Вилиса научить его писать по-английски те самые выражения. Мысленно повизгивая от восторга, Вилис научил. А вечером с болью осознал, что восторг его был преждевременным. Злопамятный вампир подкараулил шутника в туалете, скрутил и, прижав к унитазу, процарапал когтем у него на заднице то самое слово. Теперь бедолага стеснялся ходить в душ. И даже к Кларе идти побоялся: она ведь с Аддарекхом заодно! Фельдшер Гонсалес тоже не сочувствовал, но хотя бы не ржал, когда ежедневно мазал злополучную надпись иодом. От этого она, увы, становилась ещё контрастнее и заметнее. Он пытался вызвать сострадание в товарищах, но тщетно.
– Я к нему со всей душой, – взывал он, – а он со мной так подло!
Товарищи сострадать отказывались, только гнусно посмеивались.
– А что тебя смущает? – спросил Равиль. – На жопе написано «жопа». Полное соответствие формы и содержания! – припечатал он.
– Вот если бы он на лбу тебе это написал… – начал Бадма вроде как подбодрить, но передумал. – Да нет, тоже было бы соответствие.
Обиженный Вилис пошёл к командиру корабля. Мол, приструните офицера, надругавшегося над солдатом. Адмирал Шварц был не в духе. А может, и в духе, просто нрав такой. Выслушав пострадавшего солдата, он заявил, что тот путает термины. Шитанн просто изящно прикололся. А мог, между прочим, и надругаться безо всяких мук совести, у них, у шитанн, моральные нормы гораздо подвижнее. А если Вилис не отстанет от адмирала со всякими глупостями, то он, Хайнрих Шварц, лично надругается над ним, серьёзно и качественно, как минимум двумя способами.
Не найдя понимания у начальства, Вилис нажаловался духовному пастырю. Так и так, вампир издевается, а всем всё равно. Епископ пожелал знать, в чем состоит издевательство. Вилис продемонстрировал. Некоторое время Дьёрдь Галаци молча озирал открывшуюся ему картину, размышляя, а не наподдать ли чаду по этой самой… Долг всё же взял верх.
– Прикрой срам, сын мой. – Он поджал губы и пообещал: – Я разберусь с вампиром.
Аддарекх был в медблоке, пил чай с докторшей. Слава Богу, к интиму пока не перешли. Епископ до сих пор не мог решить, как к этому относиться.
– Ты что творишь, дьяволово семя? – грозно вопросил он, сдвинув со стола чашки.
– А что я сделал-то? – Аддарекх опешил.
– Ты, – Дьёрдь покосился на Клару, ему вдруг показалось, что сию деликатную тему вряд ли стоит затрагивать при даме; он подбодрил сам себя: нечего сомневаться, Клара Золинген – медик, – ты расцарапал седалище рабу Божьему Вилису низким словом!
Клара чуть не подавилась чаем.
– Аддарекх, правда? Что это за слово? – с любопытством спросила она.
– Ты совершил грех. – Епископ поставил ему на вид. – Причинил своему собрату боль физическую и нравственную. Как тебе не стыдно?
Аддарекх вытянул руку и покачал указательным пальцем:
– Эй, церковник, ты меня со своей паствой не путай. Я носить крест не подписывался, и все ваши грехи мне по боку.
– А прокляну? – Дьёрдь навис над столом.
– А в лоб? – Шитанн привстал, уши нервно дёрнулись, прижимаясь к голове.
Только не доводить до священного безумия! Если условно адекватный вампир превратится в вовсе невменяемое чудовище, справиться с ним в одиночку будет невозможно.
– Сядь. – Он снова заговорил увещевающе. – Я понимаю, что ты не зришь свет веры, но причинно-следственные связи-то признаёшь? Зачем ты это сделал? И не говори мне, что случайно! Ты намеренно его унизил.
– Зачем? – Бешенство не уходило из глаз шитанн. – Чтобы он понял наконец, что нельзя надо мной безнаказанно глумиться! Раз и навсегда!
– Как же он над тобой глумился? – примирительно спросил епископ, с тревогой следя за искрами в его глазах. – Успокойся и расскажи.
Ну чем таким мог этот безобидный несерьёзный парень допечь вампира? Однако, выслушав одну сторону, надо выслушать и другую. Дьёрдь приготовился слушать и возражать. Но возражать не пришлось. Шитанн выплёскивал обиды одну за другой, будто только и ждал возможности выговориться, а Дьёрдь диву давался: это что же за чёртик подначивает Вилиса на рискованные шуточки?
Когда поток закончился, он ушёл, ничего не сказав. Разыскал Вилиса и строго спросил:
– Сын мой, а не ты ли говорил вампирам, что «shit» и «шитанн» суть слова однокоренные?
– Ну, было дело, – сознался боец.
– А может, это не ты рассказывал вампирам провокационные анекдоты, разжигая в них жажду крови?
– Какие анекдоты, святой отец? – занервничал Вилис. – Про тампаксы, что ли? Да ведь это старый анекдот, бородатый, его даже дошкольники знают. Что в нём плохого?
– Или не ты, – вкрадчиво поинтересовался епископ, – учил вампира срамным словам, выдавая их за уставные команды?
– Я только пошутил! – попытался оправдаться Вилис.
– Вот как? Стало быть, тогда и он пошутил, – присудил епископ. – Пожалуй, я не стану накладывать на тебя епитимью, сын мой. Но твои шутки острее, тебе перед ним и извиняться.
Это был неожиданный подарок. Служба сурова к молодым, и Салима не думала, что Фархаду так быстро дадут отпуск. Новичок должен заслужить выходные долгим упорным трудом, ночными и праздничными вахтами, безупречной отработкой нескончаемых нарядов, беспрекословным подчинением и идеальным поведением. Она хорошо знала своего сына, все его достоинства и недостатки. Идеальное поведение – это, конечно, не про него. Не видать бы ему отпуска, если бы не Хайнрих. Командир корабля явно превысил полномочия, отложив запланированный старт из-за мальчишки, но разве язык повернётся его упрекнуть? Впрочем, он выслушает массу упрёков от штаба, от служб космопорта, готовивших «Ийону Тихому» коридор, от навигаторов, чьи расчёты пошли коту под хвост. И – она в этом не сомневалась – её вмешательство не потребуется, он заморочит всем головы так, что это они будут считать себя виноватыми. Адмирал Шварц не нуждался в покровительстве, и это ей безумно нравилось. Она даже слегка ему завидовала: координатор кое-чего не может себе позволить. Не потому, что власти не хватает, а потому, что положение обязывает.
К сожалению, приятный сюрприз свалился на неё, как снег на голову. Отменять и переносить сегодняшние встречи и дела, чтобы провести время с сыном в Эр-Рияде или на горном курорте, было поздно. Фархад пришёл к ней в кабинет, и они беседовали в промежутках между аудиенциями.
– К вам кардинал Натта, – сообщила Эстер по переговорнику.
– Приглашайте.
Фархад вытянулся по стойке «смирно». Духовный сан вошедшего его мало трогал, но этот человек сейчас исполнял обязанности главнокомандующего. Салима осталась сидеть.
– Добрый день, господин Натта. – Она вопросительно прищурилась: – Или недобрый?
Джеронимо Натта откашлялся, чтобы побороть противоестественную неуверенность, охватывающую его при общении с этой женщиной. Даже в присутствии папы он такого не чувствовал.
– У меня есть новости, Салима ханум. Вряд ли их можно назвать радостными, но они вносят ясность, – он бросил взгляд на молодого человека во флотской форме, сомневаясь, сколько можно при нём сказать, – в вопрос о тёмной силе.
Салима перехватила его взгляд.
– Это мой старший сын, господин Натта. Не могу сказать: наследник, должность у меня ненаследственная. – Она улыбнулась уголками губ. – Но я ему полностью доверяю.
Кардинал сдержанно кивнул юноше. Ему было немного неловко, что сперва он принял парня за её фаворита. Грехи у людей примерно одинаковы, а женщины в возрасте часто неравнодушны к мальчикам. Он был рад, что ошибся. Фархад отсалютовал – не слишком торопливо, но безупречно.
– Итак? – Салима подняла бровь. – Присаживайтесь, господин Натта, и излагайте.
– Мы провели большую работу по выяснению истины, Салима ханум, – усевшись напротив неё в кресло посетителя, произнёс Джеронимо, – пройдя от смутных подозрений до безусловной уверенности. Собственно, пока мы не достигли стопроцентной уверенности, я не решался вас беспокоить.
– Это правильно, – одобрила она. – Но, пожалуйста, конкретнее, господин Натта.
– Мы проследили потоки тьмы, атакующие Йозефа Гржельчика. Они берут начало в гъдеанском секторе.
Он снова кашлянул. Да, он ожидал иного. Он надеялся, что подтвердится его предположение о кознях Шшерского Рая. В первый момент он не поверил. Приказал проверить Рай столь же тщательно, как и Гъде, даже тщательнее: сектор шитанн совсем рядом, просканировать его гораздо проще. Но его постигло разочарование. Шшерский Рай был чист, ни следа дьявола, ни единого пятнышка тьмы – вообще. Столь хорошо маскируются, или же?..
Или всё, что, как ему казалось, он знал о вампирах, было неправдой. Чудовищной ошибкой, совершённой тысячу лет назад. А может быть, даже не ошибкой, а преднамеренной ложью.
Почему за целую тысячу лет никто не проверил Шшерский Рай на присутствие дьявольской сущности? Джеронимо не стал задавать этот вопрос папе, которому первому доложил о результатах. Он сам знал ответ. Для такого дальнего сканирования, за световые годы, потребовались все ресурсы не только католической церкви, но и других христианских конфессий. Вряд ли пару веков назад такой союз был возможен. Век назад – вполне, но Церковь зиждется на вере, не допускающей сомнения. Чтобы что-то проверять, надо в этом чём-то усомниться. А разве можно сомневаться в правоте древних иерархов?
У него был очень тяжёлый разговор с Бенедиктом XXV. Оба искали любые оправдания. Может быть, тысячу лет назад никакой ошибки и не случилось. Возможно, вторжение и впрямь было делом рук дьявола. Просто слишком много лет прошло с тех пор, и всё изменилось. Кланы, серьёзно заражённые тьмой, были уничтожены подчистую, а остальные за минувшие века могли постепенно отринуть сатану, идя по пути духовного прогресса. Вот и получили мы то, что получили. Возможно, созданы они и не Богом, не зря же без чужой крови не могут существовать. Связь вампиров с тьмой могла быть, наверняка была. Однако здесь и сейчас – распалась.
Но, рассуждая таким образом, они не глядели друг другу в глаза. Потому что оба понимали: всё могло происходить и не так, как они только что гладко придумали.
Нельзя в одночасье отобрать у паствы веру в непогрешимость Церкви. Нельзя сказать: мы ошиблись. Паству нужно подготовить. И узнает она сильно адаптированную версию, приукрашенную в воспитательных целях. Мол, раскаявшись в тёмных делах своих, вампиры побороли нечистого в себе и к сегодняшнему дню достигли духовного уровня, позволяющего снять с них проклятие. И подобным образом каждый может и должен преодолеть ростки тьмы из семян, коварно бросаемых дьяволом в сердца. Прекрасная тема для проповеди. Н-да, вот только радоваться на самом деле нечему.
Салима побарабанила пальцами по подлокотнику.
– Значит, Гъде? Вам не кажется, господин Натта, что это подозрительно кстати?
– Я понимаю ваше недоверие, Салима ханум, – горько проговорил он. – В самом деле, будто кстати. Но Бог свидетель, это не ошибка и не подлог. И не случайность. Всему мирскому есть параллель в духовном, и наоборот. На мирском плане Гъде ведёт войну с Землей. Видимо, Гъде в своей амбициозной решимости победить не стесняется в средствах. С другой стороны, тьма использует любой мирской конфликт, чтобы распространить своё влияние. Тьма давит равно и на нас, и на гъдеан, стремясь подчинить своей воле. Но у землян есть вера и разум. Примитивные психологические тесты позволяют даже без помощи священнослужителя закрыть людям, склонным прислушиваться к тьме, допуск на ключевые посты в армии и флоте. Напротив, религия Гъде слаба и ложна, политическое руководство невежественно, и тьма, пустившая там корни, успешно подтачивает ноосферу планеты.
Салима покачала головой.
– Ложная религия – неподходящий аргумент, господин Натта. Не забывайте, что ваша духовная доктрина и на Земле не имеет большинства.
– Все массовые религии Земли обращены к свету, – дипломатично ответил кардинал. – И все они сильны, каждая по-своему. Эгрегор же гъдеанских верований весьма нечёток. Возможно, они и благие, но у них нет стержня. Это и позволяет пособникам сатаны вольготно чувствовать себя на Гъде.
Салима медленно наклонила голову в знак согласия.
– Я подумаю, как представить эту информацию Совету координаторов.
– Зачем? – удивился Джеронимо. – Земля может решить эту проблему, не привлекая иные миры.
– Вот как? – теперь удивилась Салима. – Что же вы предлагаете?
– Выжечь дьявольскую заразу! – решительно сказал кардинал. – По расчётам штаба, десятка термоядерных зарядов суммарной мощностью триста мегатонн хватит, чтобы запустить самораспространяющуюся реакцию синтеза в океанских водах и полностью стереть скверну с лица Вселенной, в назидание всем прочим тёмным.
– Стереть с лица Вселенной, – повторила Салима. Ни одной эмоции не было в этих словах, но Джеронимо понял, что его идея не нашла поддержки.
Салима встала, прошлась по кабинету. Натта тоже поднялся: сработал рефлекс не сидеть в присутствии стоящей женщины. Фархад молчал, боясь шелохнуться и напомнить о себе. Как бы ни доверяла ему мать, этот разговор явно не для его ушей.
– Не высоко ли замахнулись, господин Натта? – Она остановилась в трёх шагах от кардинала и посмотрела на него в упор. – Конец света – прерогатива высших сил, разве не так?
– Дела Бога вершатся руками почитателей Его, – ответил тот.
– А вас не смущает, что вместе с тёмными погибнут миллиарды ни в чем не повинных людей?
– Нет, – честно сказал он. – Бог рассудит и воздаст каждому по заслугам, Он отделит невинных от виновных в посмертии.
Салима отвернулась, возвращаясь в своё кресло.
– Я это запрещаю, – бросила просто, без пафоса, вот так взяла да и отменила в рабочем порядке конец света на отдельно взятой планете.
