– Шеф, импульс был? – Рация вновь ожила.
– А вы не почувствовали?
– Синие тоже не почувствовали! А-а, шайтан, у них шлемы и защитные костюмы!
– Выбейте их с поста, возьмите пленного, – приказал Нгири Хобонда. – Помощь нужна?
Ещё один вызов.
– Шеф, прорыв на первом посту!
– Все уже на ногах, держитесь до подхода отряда.
– Второй пост взорван. – Голос дежурного.
Мог бы и не сообщать. Из окна, мимо которого как раз сейчас проходил начальник охраны, виден был столб пламени там, где располагался второй пост. Нгири Хобонда мысленно призвал на помощь духов небесных и решительно свернул к апартаментам директора.
Господин Зальцштадтер не спал. Более того – был уже одет. Начальник охраны не ожидал такой быстрой реакции от гражданского администратора с брюшком. Тот посмотрел на него спокойно, так что Нгири на миг почудилось: может, это всего лишь проверка, учебная тревога по инициативе больших бонз, пляски ряженых?
– Кто нападает? – спросил Зальцштадтер, несуетливо собирая какие-то папки.
– Мересанцы, господин директор.
– Сколько их?
Нгири растерялся.
– Не сосчитали пока, господин директор. Простите.
И в этот момент дежурный вышел на связь:
– Уточнённые данные по нападающим, шеф. Полный штатный состав десанта стандартного линкора, пять десятков. Бронекостюмы максимальной защиты, со шлемами. Оружие – огнемёты, гранаты…
Зальцштадтер повернулся к подавленному Нгири Хобонде:
– Вы не сможете отразить атаку, верно? – Эх, десантники Ван Рийна смогли бы, даже при численном превосходстве противника, уж таким тёртым калачам да не усидеть на укреплённой позиции… Охранная фирма – совсем другое дело. – Готовьте отступление.
– Может быть, вызвать крейсеры? – Нгири не хотелось отступать, этакая страница его портфолио не украсит. Обратиться за помощью не так стыдно.
– Разумеется, вызвать. – В голосе директора впервые послышалось не то раздражение, не то нетерпение. – Но чем они нам помогут в ближайшие часы? Им нужно дойти до планеты, спустить на поверхность челнок с солдатами… Или вы рассчитываете на бомбардировку? Спору нет, стереть рудник набело – крейсерам раз плюнуть. Вот только с прибылью после этого придётся распроститься, а убытки взыскать не с кого – мертвецы долгов не платят.
– Слушаюсь, – вздохнул Нгири и взялся за рацию. Раз решение принято, надо его выполнять. – Командирам групп! Отходим, расчищаем коридор для эвакуации.
Благо эвакуировать всего ничего – уцелевшую охрану, ценности, документацию и директора. Беспокоиться о судьбе оставленных гъдеан? Ещё чего не хватало! Полягут рабочие, инженеры и обслуга при штурме или вовсе не пострадают – пускай это волнует короля Имита с присными.
Все ворота были в руках мересанцев, но к забору под напряжением они не подступались, несмотря на броню. Нгири отключил ток с дистанционного пульта, секцию забора повалили, и два вездехода вырвались наружу.
Нападающие засекли ускользающую добычу. Вслед ринулись стрелки с гранатомётами и огнемётами, но опоздали. Натужно взрёвывая, вездеходы катили быстро, пешему бойцу не угнаться. Визжа гусеницами, взобрались на гребень, перевалили его и исчезли из зоны поражения.
– Хвала духам небесным, что у них лазеров нет, – проворчал Нгири Хобонда. – Точно достали бы.
С вершины гребня он нажал кнопку на дистанционнике, включая ток периметра. Чисто из вредности: пусть синие в шлемах помыкаются, пока не найдут рубильник.
– Уходим к шшерцам, – приказал Зальцштадтер. – У них и переждём, пока дойдёт подмога.
Без потерь рудник взять не удалось, но Ройен на это особо и не рассчитывал. Если бы купол держали эасцы, был бы шанс обложить и мирно договориться о сдаче. Вот только земляне – не эасцы. Ничего, каждый из десантников знал, на что идёт, когда выбирал профессию. А за убитых и раненых Ройен сквитается с побеждёнными. Нет, он не станет истреблять пленных, иначе теряет смысл затея с заложниками, но они сами станут молить о смерти. Пусть кому-то удалось улизнуть – это всего лишь два вездехода, основная масса здесь, никуда земляне не денутся. Он отдал приказ перекрыть все входы и выходы из жилой зоны и прочесать комнаты, разоружая тех, кто способен оказать сопротивление.
Ройен отыскал директорский кабинет, зажёг папиросу, облокотившись бедром о стол и внимательно разглядывая помещение. Ароматный травяной дым приятно пощипывал ноздри. В коридоре хлопали двери, слышался женский визг. Ему на секунду захотелось быть там, но он отогнал эту мысль. Он же не какой-нибудь простой солдат, чтобы самому гоняться за девками. Потом. Есть дела поважнее.
Он небрежно поворошил стопку бумаг на столе – толку от них, написанных на земном языке, никакого. Оглянулся в поисках сейфа. Металлический, тускло поблёскивающий ящик стоял в углу, дверца открыта, а внутри – ничего. Ройен выругался и в сердцах толкнул его кулаком. Успели спрятать ценности, сволочи! Кулак угодил по замку, и он рассадил костяшки пальцев, по металлу размазалась синяя кровь.
– Господин директор! – Хантская речь.
В дверях затопталась взволнованная женщина с подносом, гъдеанка. Ну, вот и баба. Десяток разноцветных юбок, две косы. Сама пришла. Он обернулся от сейфа, расплываясь в хищной улыбке.
Женщина отступила на шаг, таращась на него, кувшин и стакан на подносе задребезжали. Он шагнул к ней. Издав сдавленный писк, она выскочила за дверь и испарилась. Вот зараза! Он разочарованно пригасил обжигающий пальцы окурок о полировку стола.
Вошёл один из младших офицеров в сопровождении солдата.
– Командир, здесь одни гъдеане.
– Не может такого быть, – отмахнулся Ройен. – Ищите землян. Они наверняка попрятались: знают, что мы по их души явились.
– А если они сбежали?
– Глупости! Ушли всего два вездехода. Сколько туда поместится? Ну, десяток, ну, два… Все остальные здесь. Ищите. Можете потрясти гъдеан: вдруг кто видел, куда они заныкались.
– Будет сделано, командир.
– И найдите мне девку. – Польза дела прежде всего, но и об удовольствиях забывать нельзя: сам забудешь – другие тем более не вспомнят. – Не слишком дохлую, поняли? А то знаю я вас.
Женщин потом придётся прирезать. Или пристрелить, не суть важно. Дать им возможность болтать? Ну нет, пусть адмирал Ен Пиран считает, что они погибли при захвате рудника. На эти потери он был готов пойти, вот туда и спишем.
Эст Унтли бежала по мёрзлым гусеничным колеям, путаясь в тяжёлых меховых юбках, пока хватало сил. Неровное дыхание вырывалось со всхлипами. Когда в ушах застучала кровь и перед глазами поплыли тёмные круги, она перешла на шаг, но не останавливалась, хватая ртом безвкусный регенерированный воздух, спотыкаясь, падая и вновь поднимаясь, чтобы идти вперёд, лишь бы подальше от кошмара, творящегося на руднике.
Один захват она уже пережила, и ей казалось – хуже быть не может. Сегодня она поняла: может. Она поняла это, когда, проснувшись от внезапного ночного шума, бросилась в кабинет директора – вдруг он там, а кофе холодный и томатный сок не готов? Господин директор ни разу не наказывал её, но она ужасно боялась сделать что-нибудь не так или не сделать вовремя. Она распахнула дверь, не думая о плохом – то есть о плохом она думала постоянно, эта мысль шла общим фоном её существования, но не о такой жути, – и наткнулась на мересанца, вооружённого до зубов. Вроде бы Мересань и Гъде были союзниками в этой войне, а Земля – врагом. Только ни один землянин не смотрел на Эст Унтли так, как этот мересанец. Она привыкла к тому, что в ней не видят человека, но никогда до сих пор её не хотели убить. А в глазах этого голубокожего головореза с каплями синей крови на пальцах читался приговор. Смерть, отложенная лишь на несколько минут, пока он получает удовольствие.
Она ринулась вон, так и не выпустив из рук поднос, не помня себя от ужаса, и забилась в какую-то техническую щель. Она видела, как поварихе перерезали горло – ни за что, просто потому, что не нужна больше. Видела, как главного инженера пытают, чтобы выдал схоронившихся землян – если бы здесь всё ещё были земляне, он выдал бы их без всяких пыток, достаточно было лишь спросить, а мересанцы этого не понимали – может, и не хотели понимать. Земляне ушли, отступили перед превосходящими силами, не оставив никого из своих. Их было ровно столько, чтобы держать в подчинении рабочих, но слишком мало, чтобы сражаться.
Потом мересанцы начали шерстить укромные углы – никак не желали отступиться, искали землян. И Эст Унтли поняла, что отсидеться не удастся. Её непременно найдут, попользуются и зарежут – ещё повезёт, если пытать не станут. Чужие голоса, перекликающиеся на непонятном языке, приближались. Если она побежит, её непременно заметят. Единственный выход – прикинуться мёртвой, авось второй раз не убьют.
Она взялась за чудом не разбитый кувшин томатного сока с мякотью, надеясь, что мересанцы не разбираются в оттенках красной крови, облила себе лицо, разлила вокруг. Почти тотчас щёлкнул фиксатор двери, и в дальнюю каморку склада просунулись два дула, а вслед за ними появились два мересанца в бронекостюмах и шлемах. Труп они увидели сразу. Баба лет под тридцать, задранные юбки, косы в луже крови. Один из солдат выругался:
– Электрическая сила! Тут кто-то уже побывал.
Второй молча подошёл, потрогал тело носком ботинка, с силой наступил на палец откинутой руки. Ноль реакции – и верно, труп.
– Пошли, здесь больше никого нет, – сказал первый.
Второй кивнул, и они ушли, только дверь осталась открытой. Эст Унтли перевела дыхание, но долго лежала, не смея даже тихо застонать от боли. Лишь часы спустя, когда суматоха смолкла, и десант расположился на отдых, выставив посты, она решилась пошевелиться. Села, обтёрла засохший томатный сок, как могла. И тихо и незаметно, словно мелкий грызун по краю кухни, боясь выдать себя лишней мыслью, начала просачиваться к выходу из купола.
К бегству она толком не подготовилась, вспоминая о необходимом по дороге. Тёплую одежду она сняла с настоящего трупа, трупа расчётчицы. За одним из поворотов коридора лежали два тела: мересанец и землянин из охраны. Им больше не были нужны ни дыхательные маски, ни перекисные патроны. Эст Унтли помедлила и закрыла землянину карие глаза. Каким бы ни был, она знала его несколько месяцев. Подумав, она забрала у мересанца нож, а у землянина парализатор. Все, кто имел дело с оружием, говорили как один, что неумелому оружие даёт лишь иллюзию безопасности, но с этой иллюзией она чувствовала себя увереннее.
У самого выхода, уже за шлюзом, она нарвалась на мересанца. Конечно, захватчики поставили часовых. Её спасло то, что солдат был уставшим и сонным: его товарищи отдыхали, а ему, участвовавшему в штурме, насилии и грабежах наравне со всеми, выпало бдить. Он схватил вылетевшую из-за угла и оторопевшую женщину за косы и размахнулся рукой, чтобы оглушить, не ожидая от безответной гъдеанки, что у неё под полой куртки парализатор.
Вот тебе и иллюзия. Она нажала кнопку рефлекторно, хорошо, что в себя не попала. Мересанец дёрнулся, замер и завалился набок, будто упавшая скульптура, дыхательная маска съехала. Перекисный патрон! Чем больше патронов, тем дальше она сможет уйти. Когда она свинчивала патрон с его маски, он шевельнул глазными яблоками, и, придушенно пискнув от страха, она всадила нож в обнажившуюся при падении шею, чтобы уж точно не встал. Синяя кровь хлынула фонтаном, забрызгав юбки. Перепуганная до жути, она всё-таки докрутила патрон и кинулась бежать к пролому в периметре. Никто следом не гнался, но её гнал ужас. И желание жить, хотя бы говорящей мебелью у землян.
Её перехватил вездеход шшерцев. Ещё не осознав, кто перед ней, шитанн или кетреййи, она упала на колени, причитая:
– Помогите мне! Помогите, пожалуйста!
Оказалось – шитанн. Пожилой кровосос окинул её оценивающим взглядом и впихнул в вездеход. Бить гъдеанку не стал. Какой смысл бить женщин? Они от этого теряют в экстерьере.
– Упустили, суки, – подытожил Шварц.
Всем наблюдателям и аналитикам, выстроенным перед адмиралом, срочно захотелось провалиться сквозь землю. Даже Элле Ионеску из аналитического отдела, которая никогда не робела перед мужчинами, знала, как поморгать глазками и улыбнуться, чтобы тебе простили всё, что угодно, хоть поражение в бою из-за небрежной оценки ситуации. Женщины-аналитики – вообще существа страшные. Склонность всё просчитывать на тридцать шагов вперёд в сочетании с женским коварством не оставляет шанса ни одному мужчине. Но с адмиралом Шварцем Элла обломалась. Наверняка этот тип – гомосексуалист.
– Шкуру с вас спустить мало, уроды. – Элла очень даже симпатичная, а он смотрит на неё, как на жабу, и на слове «уроды» не запинается. – Соплежуи обосравшиеся, интеллектуальная, блин, элита. Куры слепые! Отправить вас всех вместо десанта на долбаный Нлакис трахаться с долбаными мересанцами и посмотреть, кто кого!
«Ийон Тихий» добивал вражеский линкор и принимал спасательные капсулы с пленными, а десантный шаттл под шумок улизнул и прошёл к планете. Из-за этих халтурщиков, проспавших высадку, Земля терпит убытки. Ну и, само собой, кто-то погиб.
– Хотя чего там смотреть? – Скривившись, он продолжил свою речь. – И без того ясно, как мытое стекло. Синежопы, что кишат на нашем руднике – профи, опустят вас на раз. А вот вы как профессионалы облажались.
Все потупились. Неприятно, конечно, получилось.
– На Нлакис отправляется десант с «Ийона» и с «Мефа Аганна», – сообщил Шварц. – А от вас, шарлатанов, с ними полетят делегаты – полюбоваться на то, к чему привела ваша некомпетентность. Ты от наблюдателей. – Он ткнул пальцем наугад, и молодой парень слегка позеленел. – От аналитиков – ты. – Палец пришелся в грудь Элле.
– Я? – Она округлила глаза. – Но я ведь женщина!
– Вот и отлично, – отрезал он. – Никто не обвинит меня в шовинизме и неполиткорректности.
– Вы не имеете права! – Элла попыталась возмутиться.
– Да ну? – сощурился Шварц. – Я, если запамятовала, командую этой гружёной дебилами лоханкой, и всей грёбаной эскадрой заодно. Что скажу, то и станешь делать. Капризничать будешь на Земле, если муж позволит.
– А у меня нет мужа. – Элла увидела в этом зацепку, но намёк разбился о бетонную стену.
– С такими претензиями – и не будет.
Ну ничем этого гада не проймёшь! Элла ощутила совершенно незнакомое состояние – беспомощность и отчаяние. Ей предстоит спуститься на Нлакис вместе с десантом, угодить в самую серёдку сражения… А если её убьют? А если победят враги, а она останется жива? Коллеги отводили глаза, встречаясь с ней взглядом. Всё понимают, а возражать капитану не решаются.
Шварц отвернулся.
– Уразумели? Вы двое – идите, пишите завещания. Если вернётесь, расскажете сослуживцам о том, что видели. А остальные, – он многообещающе обвёл глазами пришибленных сотрудников, – кто считает, что им повезло, будут месяц драить унитазы! Что надо сказать?
– Есть, – вразнобой забурчали наблюдатели и аналитики.
– Идиоты и бездари! – чуть не сплюнул Шварц. – Надо сказать «спасибо». На тот случай, если вы ещё большие идиоты, чем я думаю – за то, что я не представляю всех к увольнению, а начальника отдела не отдаю под трибунал.
Начальник отдела нашёл в себе силы выдавить:
– Э… спасибо, герр Шварц.
С гъдеанами на райском руднике не церемонились. Слишком большие счёты были к ним.
– А вы не почувствовали?
– Синие тоже не почувствовали! А-а, шайтан, у них шлемы и защитные костюмы!
– Выбейте их с поста, возьмите пленного, – приказал Нгири Хобонда. – Помощь нужна?
Ещё один вызов.
– Шеф, прорыв на первом посту!
– Все уже на ногах, держитесь до подхода отряда.
– Второй пост взорван. – Голос дежурного.
Мог бы и не сообщать. Из окна, мимо которого как раз сейчас проходил начальник охраны, виден был столб пламени там, где располагался второй пост. Нгири Хобонда мысленно призвал на помощь духов небесных и решительно свернул к апартаментам директора.
Господин Зальцштадтер не спал. Более того – был уже одет. Начальник охраны не ожидал такой быстрой реакции от гражданского администратора с брюшком. Тот посмотрел на него спокойно, так что Нгири на миг почудилось: может, это всего лишь проверка, учебная тревога по инициативе больших бонз, пляски ряженых?
– Кто нападает? – спросил Зальцштадтер, несуетливо собирая какие-то папки.
– Мересанцы, господин директор.
– Сколько их?
Нгири растерялся.
– Не сосчитали пока, господин директор. Простите.
И в этот момент дежурный вышел на связь:
– Уточнённые данные по нападающим, шеф. Полный штатный состав десанта стандартного линкора, пять десятков. Бронекостюмы максимальной защиты, со шлемами. Оружие – огнемёты, гранаты…
Зальцштадтер повернулся к подавленному Нгири Хобонде:
– Вы не сможете отразить атаку, верно? – Эх, десантники Ван Рийна смогли бы, даже при численном превосходстве противника, уж таким тёртым калачам да не усидеть на укреплённой позиции… Охранная фирма – совсем другое дело. – Готовьте отступление.
– Может быть, вызвать крейсеры? – Нгири не хотелось отступать, этакая страница его портфолио не украсит. Обратиться за помощью не так стыдно.
– Разумеется, вызвать. – В голосе директора впервые послышалось не то раздражение, не то нетерпение. – Но чем они нам помогут в ближайшие часы? Им нужно дойти до планеты, спустить на поверхность челнок с солдатами… Или вы рассчитываете на бомбардировку? Спору нет, стереть рудник набело – крейсерам раз плюнуть. Вот только с прибылью после этого придётся распроститься, а убытки взыскать не с кого – мертвецы долгов не платят.
– Слушаюсь, – вздохнул Нгири и взялся за рацию. Раз решение принято, надо его выполнять. – Командирам групп! Отходим, расчищаем коридор для эвакуации.
Благо эвакуировать всего ничего – уцелевшую охрану, ценности, документацию и директора. Беспокоиться о судьбе оставленных гъдеан? Ещё чего не хватало! Полягут рабочие, инженеры и обслуга при штурме или вовсе не пострадают – пускай это волнует короля Имита с присными.
Все ворота были в руках мересанцев, но к забору под напряжением они не подступались, несмотря на броню. Нгири отключил ток с дистанционного пульта, секцию забора повалили, и два вездехода вырвались наружу.
Нападающие засекли ускользающую добычу. Вслед ринулись стрелки с гранатомётами и огнемётами, но опоздали. Натужно взрёвывая, вездеходы катили быстро, пешему бойцу не угнаться. Визжа гусеницами, взобрались на гребень, перевалили его и исчезли из зоны поражения.
– Хвала духам небесным, что у них лазеров нет, – проворчал Нгири Хобонда. – Точно достали бы.
С вершины гребня он нажал кнопку на дистанционнике, включая ток периметра. Чисто из вредности: пусть синие в шлемах помыкаются, пока не найдут рубильник.
– Уходим к шшерцам, – приказал Зальцштадтер. – У них и переждём, пока дойдёт подмога.
Без потерь рудник взять не удалось, но Ройен на это особо и не рассчитывал. Если бы купол держали эасцы, был бы шанс обложить и мирно договориться о сдаче. Вот только земляне – не эасцы. Ничего, каждый из десантников знал, на что идёт, когда выбирал профессию. А за убитых и раненых Ройен сквитается с побеждёнными. Нет, он не станет истреблять пленных, иначе теряет смысл затея с заложниками, но они сами станут молить о смерти. Пусть кому-то удалось улизнуть – это всего лишь два вездехода, основная масса здесь, никуда земляне не денутся. Он отдал приказ перекрыть все входы и выходы из жилой зоны и прочесать комнаты, разоружая тех, кто способен оказать сопротивление.
Ройен отыскал директорский кабинет, зажёг папиросу, облокотившись бедром о стол и внимательно разглядывая помещение. Ароматный травяной дым приятно пощипывал ноздри. В коридоре хлопали двери, слышался женский визг. Ему на секунду захотелось быть там, но он отогнал эту мысль. Он же не какой-нибудь простой солдат, чтобы самому гоняться за девками. Потом. Есть дела поважнее.
Он небрежно поворошил стопку бумаг на столе – толку от них, написанных на земном языке, никакого. Оглянулся в поисках сейфа. Металлический, тускло поблёскивающий ящик стоял в углу, дверца открыта, а внутри – ничего. Ройен выругался и в сердцах толкнул его кулаком. Успели спрятать ценности, сволочи! Кулак угодил по замку, и он рассадил костяшки пальцев, по металлу размазалась синяя кровь.
– Господин директор! – Хантская речь.
В дверях затопталась взволнованная женщина с подносом, гъдеанка. Ну, вот и баба. Десяток разноцветных юбок, две косы. Сама пришла. Он обернулся от сейфа, расплываясь в хищной улыбке.
Женщина отступила на шаг, таращась на него, кувшин и стакан на подносе задребезжали. Он шагнул к ней. Издав сдавленный писк, она выскочила за дверь и испарилась. Вот зараза! Он разочарованно пригасил обжигающий пальцы окурок о полировку стола.
Вошёл один из младших офицеров в сопровождении солдата.
– Командир, здесь одни гъдеане.
– Не может такого быть, – отмахнулся Ройен. – Ищите землян. Они наверняка попрятались: знают, что мы по их души явились.
– А если они сбежали?
– Глупости! Ушли всего два вездехода. Сколько туда поместится? Ну, десяток, ну, два… Все остальные здесь. Ищите. Можете потрясти гъдеан: вдруг кто видел, куда они заныкались.
– Будет сделано, командир.
– И найдите мне девку. – Польза дела прежде всего, но и об удовольствиях забывать нельзя: сам забудешь – другие тем более не вспомнят. – Не слишком дохлую, поняли? А то знаю я вас.
Женщин потом придётся прирезать. Или пристрелить, не суть важно. Дать им возможность болтать? Ну нет, пусть адмирал Ен Пиран считает, что они погибли при захвате рудника. На эти потери он был готов пойти, вот туда и спишем.
Эст Унтли бежала по мёрзлым гусеничным колеям, путаясь в тяжёлых меховых юбках, пока хватало сил. Неровное дыхание вырывалось со всхлипами. Когда в ушах застучала кровь и перед глазами поплыли тёмные круги, она перешла на шаг, но не останавливалась, хватая ртом безвкусный регенерированный воздух, спотыкаясь, падая и вновь поднимаясь, чтобы идти вперёд, лишь бы подальше от кошмара, творящегося на руднике.
Один захват она уже пережила, и ей казалось – хуже быть не может. Сегодня она поняла: может. Она поняла это, когда, проснувшись от внезапного ночного шума, бросилась в кабинет директора – вдруг он там, а кофе холодный и томатный сок не готов? Господин директор ни разу не наказывал её, но она ужасно боялась сделать что-нибудь не так или не сделать вовремя. Она распахнула дверь, не думая о плохом – то есть о плохом она думала постоянно, эта мысль шла общим фоном её существования, но не о такой жути, – и наткнулась на мересанца, вооружённого до зубов. Вроде бы Мересань и Гъде были союзниками в этой войне, а Земля – врагом. Только ни один землянин не смотрел на Эст Унтли так, как этот мересанец. Она привыкла к тому, что в ней не видят человека, но никогда до сих пор её не хотели убить. А в глазах этого голубокожего головореза с каплями синей крови на пальцах читался приговор. Смерть, отложенная лишь на несколько минут, пока он получает удовольствие.
Она ринулась вон, так и не выпустив из рук поднос, не помня себя от ужаса, и забилась в какую-то техническую щель. Она видела, как поварихе перерезали горло – ни за что, просто потому, что не нужна больше. Видела, как главного инженера пытают, чтобы выдал схоронившихся землян – если бы здесь всё ещё были земляне, он выдал бы их без всяких пыток, достаточно было лишь спросить, а мересанцы этого не понимали – может, и не хотели понимать. Земляне ушли, отступили перед превосходящими силами, не оставив никого из своих. Их было ровно столько, чтобы держать в подчинении рабочих, но слишком мало, чтобы сражаться.
Потом мересанцы начали шерстить укромные углы – никак не желали отступиться, искали землян. И Эст Унтли поняла, что отсидеться не удастся. Её непременно найдут, попользуются и зарежут – ещё повезёт, если пытать не станут. Чужие голоса, перекликающиеся на непонятном языке, приближались. Если она побежит, её непременно заметят. Единственный выход – прикинуться мёртвой, авось второй раз не убьют.
Она взялась за чудом не разбитый кувшин томатного сока с мякотью, надеясь, что мересанцы не разбираются в оттенках красной крови, облила себе лицо, разлила вокруг. Почти тотчас щёлкнул фиксатор двери, и в дальнюю каморку склада просунулись два дула, а вслед за ними появились два мересанца в бронекостюмах и шлемах. Труп они увидели сразу. Баба лет под тридцать, задранные юбки, косы в луже крови. Один из солдат выругался:
– Электрическая сила! Тут кто-то уже побывал.
Второй молча подошёл, потрогал тело носком ботинка, с силой наступил на палец откинутой руки. Ноль реакции – и верно, труп.
– Пошли, здесь больше никого нет, – сказал первый.
Второй кивнул, и они ушли, только дверь осталась открытой. Эст Унтли перевела дыхание, но долго лежала, не смея даже тихо застонать от боли. Лишь часы спустя, когда суматоха смолкла, и десант расположился на отдых, выставив посты, она решилась пошевелиться. Села, обтёрла засохший томатный сок, как могла. И тихо и незаметно, словно мелкий грызун по краю кухни, боясь выдать себя лишней мыслью, начала просачиваться к выходу из купола.
К бегству она толком не подготовилась, вспоминая о необходимом по дороге. Тёплую одежду она сняла с настоящего трупа, трупа расчётчицы. За одним из поворотов коридора лежали два тела: мересанец и землянин из охраны. Им больше не были нужны ни дыхательные маски, ни перекисные патроны. Эст Унтли помедлила и закрыла землянину карие глаза. Каким бы ни был, она знала его несколько месяцев. Подумав, она забрала у мересанца нож, а у землянина парализатор. Все, кто имел дело с оружием, говорили как один, что неумелому оружие даёт лишь иллюзию безопасности, но с этой иллюзией она чувствовала себя увереннее.
У самого выхода, уже за шлюзом, она нарвалась на мересанца. Конечно, захватчики поставили часовых. Её спасло то, что солдат был уставшим и сонным: его товарищи отдыхали, а ему, участвовавшему в штурме, насилии и грабежах наравне со всеми, выпало бдить. Он схватил вылетевшую из-за угла и оторопевшую женщину за косы и размахнулся рукой, чтобы оглушить, не ожидая от безответной гъдеанки, что у неё под полой куртки парализатор.
Вот тебе и иллюзия. Она нажала кнопку рефлекторно, хорошо, что в себя не попала. Мересанец дёрнулся, замер и завалился набок, будто упавшая скульптура, дыхательная маска съехала. Перекисный патрон! Чем больше патронов, тем дальше она сможет уйти. Когда она свинчивала патрон с его маски, он шевельнул глазными яблоками, и, придушенно пискнув от страха, она всадила нож в обнажившуюся при падении шею, чтобы уж точно не встал. Синяя кровь хлынула фонтаном, забрызгав юбки. Перепуганная до жути, она всё-таки докрутила патрон и кинулась бежать к пролому в периметре. Никто следом не гнался, но её гнал ужас. И желание жить, хотя бы говорящей мебелью у землян.
Её перехватил вездеход шшерцев. Ещё не осознав, кто перед ней, шитанн или кетреййи, она упала на колени, причитая:
– Помогите мне! Помогите, пожалуйста!
Оказалось – шитанн. Пожилой кровосос окинул её оценивающим взглядом и впихнул в вездеход. Бить гъдеанку не стал. Какой смысл бить женщин? Они от этого теряют в экстерьере.
– Упустили, суки, – подытожил Шварц.
Всем наблюдателям и аналитикам, выстроенным перед адмиралом, срочно захотелось провалиться сквозь землю. Даже Элле Ионеску из аналитического отдела, которая никогда не робела перед мужчинами, знала, как поморгать глазками и улыбнуться, чтобы тебе простили всё, что угодно, хоть поражение в бою из-за небрежной оценки ситуации. Женщины-аналитики – вообще существа страшные. Склонность всё просчитывать на тридцать шагов вперёд в сочетании с женским коварством не оставляет шанса ни одному мужчине. Но с адмиралом Шварцем Элла обломалась. Наверняка этот тип – гомосексуалист.
– Шкуру с вас спустить мало, уроды. – Элла очень даже симпатичная, а он смотрит на неё, как на жабу, и на слове «уроды» не запинается. – Соплежуи обосравшиеся, интеллектуальная, блин, элита. Куры слепые! Отправить вас всех вместо десанта на долбаный Нлакис трахаться с долбаными мересанцами и посмотреть, кто кого!
«Ийон Тихий» добивал вражеский линкор и принимал спасательные капсулы с пленными, а десантный шаттл под шумок улизнул и прошёл к планете. Из-за этих халтурщиков, проспавших высадку, Земля терпит убытки. Ну и, само собой, кто-то погиб.
– Хотя чего там смотреть? – Скривившись, он продолжил свою речь. – И без того ясно, как мытое стекло. Синежопы, что кишат на нашем руднике – профи, опустят вас на раз. А вот вы как профессионалы облажались.
Все потупились. Неприятно, конечно, получилось.
– На Нлакис отправляется десант с «Ийона» и с «Мефа Аганна», – сообщил Шварц. – А от вас, шарлатанов, с ними полетят делегаты – полюбоваться на то, к чему привела ваша некомпетентность. Ты от наблюдателей. – Он ткнул пальцем наугад, и молодой парень слегка позеленел. – От аналитиков – ты. – Палец пришелся в грудь Элле.
– Я? – Она округлила глаза. – Но я ведь женщина!
– Вот и отлично, – отрезал он. – Никто не обвинит меня в шовинизме и неполиткорректности.
– Вы не имеете права! – Элла попыталась возмутиться.
– Да ну? – сощурился Шварц. – Я, если запамятовала, командую этой гружёной дебилами лоханкой, и всей грёбаной эскадрой заодно. Что скажу, то и станешь делать. Капризничать будешь на Земле, если муж позволит.
– А у меня нет мужа. – Элла увидела в этом зацепку, но намёк разбился о бетонную стену.
– С такими претензиями – и не будет.
Ну ничем этого гада не проймёшь! Элла ощутила совершенно незнакомое состояние – беспомощность и отчаяние. Ей предстоит спуститься на Нлакис вместе с десантом, угодить в самую серёдку сражения… А если её убьют? А если победят враги, а она останется жива? Коллеги отводили глаза, встречаясь с ней взглядом. Всё понимают, а возражать капитану не решаются.
Шварц отвернулся.
– Уразумели? Вы двое – идите, пишите завещания. Если вернётесь, расскажете сослуживцам о том, что видели. А остальные, – он многообещающе обвёл глазами пришибленных сотрудников, – кто считает, что им повезло, будут месяц драить унитазы! Что надо сказать?
– Есть, – вразнобой забурчали наблюдатели и аналитики.
– Идиоты и бездари! – чуть не сплюнул Шварц. – Надо сказать «спасибо». На тот случай, если вы ещё большие идиоты, чем я думаю – за то, что я не представляю всех к увольнению, а начальника отдела не отдаю под трибунал.
Начальник отдела нашёл в себе силы выдавить:
– Э… спасибо, герр Шварц.
С гъдеанами на райском руднике не церемонились. Слишком большие счёты были к ним.
