Но панике он не поддался. Голова работала. Рудник они не удержат, это очевидно. Значит, главное – выбраться отсюда. Прорваться к своему шаттлу или захватить один из земных. А после можно сделать новую попытку. На Нлакисе есть шшерский рудник, есть тсетиане… Где-то да получится.
Он собрал вокруг себя всех, кто не был застигнут тревогой врасплох и не погиб в первые же минуты. Он наметил цель – челнок землян, стоящий наиболее выгодно; до своего было не добраться. Они дождались, когда группа землян, вооружённых до зубов, обежит шаттл и скроется за куполом, и Ройен дал команду на захват. Он мчался первым, как и подобает командиру. И первый, завернув за угол, напоролся на одинокого землянина, почти безоружного – так, всего с одним разрядником.
Мощная волна ультразвука ударила по ушам и, казалось, по самому мозгу. Ройен пошатнулся, теряя ориентацию в пространстве, а землянин, не прекращая генерировать ультразвук, шагнул вперёд и безошибочно ткнул его шокером в единственное незащищённое место – в щёку, между очками и дыхательной маской. Свет вспыхнул перед глазами и померк.
Вообще-то Элла была приписана к группе Бадмы. Но Бадма сказал ей так: вы, госпожа Ионеску, для нас – обуза. Нянчиться с вами некому. Отстанете – выкручивайтесь сами. Естественно, она отстала. Как тут не отстать, когда эти десантники бегают в своей броне, в которой ей и повернуться неудобно, чуть ли не со сверхзвуковой скоростью? Группа помчалась на какую-то позицию, и гнаться за ней было бессмысленно со всех точек зрения. Во-первых, всё равно не догнать, а во-вторых, там, куда они унеслись, будет сражение, в котором Элле лучше не болтаться под ногами.
Она остановилась у шаттла, разглядывая красноватый мёрзлый грунт, невысокий хребет, на склонах которого что-то сверкало в зелёных лучах солнца, прозрачное небо с изумрудными облаками причудливых форм. Нлакис был холоден и красив. Присутствие людей нарушало эту красоту: колеи вездеходов рвали природные узоры на каменистой почве, карьер с экскаваторами и погрузчиками казался раной в теле планеты, жилой купол выглядел чужеродным нарывом. Она отвернулась от постылого индустриального пейзажа и наслаждалась нетронутой красотой. Даже в сердце сухого аналитика живёт мечта о прекрасном. Может быть, и стоило спуститься сюда, на поверхность Нлакиса, чтобы почувствовать красоту этого мира.
Но имелось в нём и нечто гораздо худшее, чем искажающие гармонию разработки. Слияние со Вселенной было вмиг разрушено, когда из-за угла выметнулась толпа мересанцев в шлемах и бронекостюмах. Элла вздрогнула и оглушительно завизжала – так, как не визжала никогда в жизни, даже при виде шнурогрызок. Рука инстинктивно схватилась за рукоять шокера, и она выпустила разряд мересанцу в лицо. Тот упал, но подбегали новые, стреляя в неё на ходу. Элла чуть не поседела. Она ткнула шокером ещё одного врага, и тут в неё попали – пуля ударила в нагрудную пластину брони, чуть левее центра, выбив весь воздух из лёгких, и её, закрутив, отбросило в сторону.
Всё это заняло не больше двух минут. Как раз столько, сколько понадобилось резервной группе Аддарекха, чтобы блокировать вход в челнок и окружить мересанцев. Началось истребление.
– Мы сдаёмся! – заорал старший после Ройена, поняв, что шансов у них нет. Мересанцы опустили оружие.
– Сто червей могильных! – хрипло выругался шитанн.
Он был одет легко, не по погоде, без брони и без шапки. Глаза красные-красные, и оскал, как у зверя. Поспешное предложение о сдаче застало его разрывающим мересанского солдата на две половинки голыми руками, и он обстоятельно закончил процесс, прежде чем вступить в диалог.
– На кой горький корень вы нам нужны? – сказал он, как выплюнул. – У вас и кровь-то нелюдская. – И шагнул к следующему мересанцу, тот в ужасе попятился.
Земляне захмыкали.
– Командир, пленные не помешают, – подал идею Стефан. – Можно взять за них деньги с мересанского координатора, можно оставить тут работать вместо тех, кого они убили. Да в любом случае, будет кому гальюн мыть.
Кровосос, командующий отрядом землян? Эта несообразность напугала мересанцев ещё больше, чем разорванный труп в замерзающей синей луже.
Шитанн отшвырнул парня, которого успел подтянуть к себе за плечо, не стал калечить. Молодой мересанец обделался, но, похоже, остался цел.
– Как знаете, – проскрипел Аддарекх. – Разоружьте этих бесполезных уродов, пока я никого больше не прибил.
Отвернувшись и сдвинув дыхательную маску, он достал из кармана куртки полиэтиленовый пакетик, разодрал зубами, опёрся плечом о стойку шаттла, жадно глотая красную жидкость. Ему не мешали: пока священное безумие не отошло, к вампиру лучше вообще не подходить, может не сдержаться и вскрыть артерию, как тот пакетик. Пусть утолит острую жажду, придёт в себя хоть в первом приближении.
Элла судорожно вздохнула, ощупывая грудь. Нанотрубчатая пластина промялась, свинец пули размазался по ней неровной кляксой с синеватым отливом. Она закашлялась и зашипела от боли. Хотела поправить маску и поняла, что ей мешает шокер, намертво зажатый рукояткой в ладони.
Над ней склонился вампир, подал руку. Выглядел он страшно, но уж всяко не страшнее нежданно выскочивших из-за угла мересанцев. Элла поднялась, пытаясь отряхнуть пыль. Аддарекх усмехнулся – в открытую, не пряча клыки.
– Фигня! Поздравляю с первым боем. Оружие не потеряла и не обоссалась, молодчина. А пыль… черви с ней!
Элла покраснела. Слава Богу, она посетила туалет перед самый высадкой и с тех пор не пила. А то бесцеремонный вампир совсем по-иному комментировал бы её состояние. Впрочем, слова Аддарекха её подбодрили.
– На твоём счету двое, – подмигнул он. – Один насмерть, второй, может, выживет. Неплохой результат для новичка. Не подумываешь в десантники переквалифицироваться?
Ее передёрнуло.
– Нет!
А в глубине души что-то тихо-тихо шептало: ты можешь! Пусть сейчас не хочешь, но можешь ведь. Вдруг ты десять лет назад сделала ошибку, выбрав не тот профиль обучения? Тебе же нравится смотреть на чужую планету, лежащую у ног, и сжимать настоящее оружие…
Она помотала головой и повторила:
– Нет.
Кругом были трупы. Чужие, мересанские. Когда они вошли в жилой сектор, стали попадаться и гъдеанские. Зарезанные женщины, мужчины с распоротыми внутренностями. Эллу замутило. Хорошо, что она ничего не ела. Вот что отвращало её от сражений: трупы.
– Мне это не нравится, – призналась она.
Вампир засмеялся.
– Можно подумать, кому-то нравится! Психологи допускают в десант только нормальных людей, а среди нормальных нет некрофилов.
– Как же вы… справляетесь с этим?
Аддарекх никуда не торопился, и Элла не отставала, несмотря на боль в груди. Поворачиваться можешь – значит, перелома нет, утешил её вампир. Гематома, отёк, не более того. Для этого броню и носят. Вампир говорил с ней охотно, хоть и дышал тяжело, а в глазах стояла кровь. Ему нужен был якорь, чтобы не уйти в сонное беспамятство. Тот пакетик был очень уж мал.
– Каждый справляется по-своему. Поначалу всех колбасит, желудки выворачивает, кое-кто и сознание теряет. Потом привыкают. Есть всякие способы: мантры, дыхательные упражнения, адреналиновые инъекции… Но надёжнее всего – привычка. Вот кетреййи хорошо, – он криво ухмыльнулся, – им всё до одного места. Подумаешь, труп: не друга, не командира – и ладно. Чтобы бояться чужой смерти, надо иметь развитое воображение.
У меня воображение развитое, мысленно согласилась Элла. Она представляла сцены, которые разыгрывались в этих коридорах, и ей становилось не по себе. Если бы мересанский челнок не прошёл к Нлакису, ничего этого не было бы. Ни трупов, ни выжженных стен, ни рухнувших перекрытий. Нет, это не вина наблюдательно-аналитического отдела, они сделали всё, что были должны. Но они могли бы сделать больше, чем должны.
Бен Райт распоряжался в столовой. Гъдеанские мужики – ни одной женщины! – метались, обслуживая его людей. Кофе, суп, каша… Как ни странно, они не бросали на захватчиков взглядов исподлобья и, казалось, искренне хотели услужить. Все ненавидящие взгляды доставались кучке мересанцев, мрачно сидевших в углу под прицелами нескольких бластеров и парализаторов. Кофе им никто не предлагал.
– Аддарекх! – Бен увидел шитанн, с одышкой волочащего ноги, и тут же передал дела долговязому командиру десанта с «Мефа Аганна». – Пойдём, выйдем.
Надеюсь, они не собираются выяснять отношения, машинально подумала Элла, устало присаживаясь на стул. Телесное напряжение спало, включился мозг, и она тотчас сообразила, для чего они на самом деле ушли. Правильно, не при всех же…
– Господин желает кофе? – Гъдеанин средних лет склонился в глубоком поклоне. Руки у него подрагивали. У Эллы тоже. Совсем недавно всё закончилось, буквально только что. – Или чего-нибудь поплотнее? Суп?
Элла отщёлкнула шлем, потянула, сняла. Гъдеанин уставился на неё изумлённо.
– О! Простите, госпожа. – Ну конечно, могло ли ему прийти в голову, что под личиной монстра-десантника скрывается женщина? – Подать вам кофе?
Элла неловко поправила чёрные локоны и положила шлем рядом с собой на стол. Десантники ели с аппетитом, наворачивали суп и кашу. Хотя нет, кое-кто из молодых с зеленоватым лицом медитировал над чашкой кофе. Элла поняла, что и ей ничего не полезет в горло.
– Принесите воды. – Она попыталась улыбнуться, но вышла жалобная гримаса. – Или слабенького чаю, если это не сложно.
Ещё один глубокий поклон. И чего этот мужик, наверняка опытный работяга, кланяется заезжей девице?
– Всё, что прикажете, госпожа.
Эйзза смотрела на серп Нлакиса, постепенно растущий – «Ийон Тихий» смещался по орбите. Где-то там, внизу, сейчас Бен. Хоть бы у него всё было хорошо! Когда-то Эйзза не беспокоилась ни о чём на свете, а все её проблемы решал хирра Ччайкар до того, как они возникали. Но он погиб, и она узнала страх. А потом погиб её муж Стейрр, и хирра Мрланк мало не умер… Она боялась.
Белый кот потёрся о её ноги и ободряюще мурлыкнул. Мрланк сделал её своей подопечной, как прежде – Аддарекха. Он не забывал ни о нём, ни о пилотах, но именно кетреййи он был сейчас нужен больше всего. Эйзза, слабо улыбнувшись, наклонилась, взяла его на руки, зарылась лицом в тёплую шёрстку. Аддарекх вёл себя с Мрланком, как с равным, а беленькая человеческая самка – как со старшим. Это ему нравилось.
Пилоты слегка обижались, что их приёмыш льнёт к шшерцам. Не всерьёз, разумеется – глупо на животину обижаться, – но, однако, тенденция. Адмирал Шварц довёл до контингента, что Мрланк Селдхреди просил как-нибудь переименовать кота, хотя бы частично. У него на это эзотерические причины, сказал он, на самом деле ничего не прояснив. Но, вняв просьбе адмирала союзного флота, Мрланка готовили к торжественному переводу в другой клан. Половина пилотов стояла за Кенцца, вторая половина – за Ихстл.
Чуть слышно щёлкнула дверь обсерватории, и на пороге появился Дьёрдь Галаци, непонятный человек, всегда ходивший в чёрных долгополых одеждах. Епископ, сказал ей Бен, но это слово для неё ничего не значило. Церковник, сказал Аддарекх. Поп. В комиксах, фильмах и легендах земные попы всегда были злом. Но Дьёрдь Галаци не выглядел кровожадным чудовищем. Обычный человек, не совсем пожилой, но уже не молодой, с сеточкой морщин в уголках глаз и губ, с немного усталой улыбкой и приятным голосом.
– Беспокоишься? – спросил он сочувственно. И как догадался? Эйззу восхищала способность шитанн и землян догадываться, что у неё на уме.
– Там Бен, – пояснила она робко. Она не знала, как вести себя с церковником, совершенно не похожим на её представление о церковниках.
– У нас принято в таких случаях облегчать душу молитвой. – Дьёрдь почесал кота за ушком, тот заурчал. – Мы молимся Богу о тех, кто в опасности, и Он укрепляет наш дух.
– Кто такой Бог? – поинтересовалась Эйзза. Она часто слышала это слово, но раньше думала, что это просто присказка.
Дьёрдь задумался. Как объяснить кетреййи то, что и многие земляне в лоб не понимают?
– Бог, дитя моё – это могущественное существо. Он добр и справедлив. Бог наказывает отступников и грешников, но Он любит нас и всегда прощает раскаявшихся. Мы обращаемся к Богу за утешением в горе и с благодарностью в радости, а Он заботится о своих чадах, помогает и наставляет.
Эйзза понятливо кивнула.
– Хочешь разделить с нами веру? Ты тоже можешь стать любимой дочерью Бога.
Она распахнула голубые глаза.
– А зачем мне?
Дьёрдь почувствовал себя странно. Словно только что он проповедовал перед глухой стеной.
– Вы в своём Раю не верите в Бога, – сказал Дьёрдь. – Но подумай, насколько легче было бы тебе на душе, если бы ты могла обратиться к Богу со своими трудностями и получить утешение.
Эйзза пожала плечами, не переставая гладить чисто-белую шёрстку Мрланка.
– У нас всё это делают шитанн. Они утешают нас, заботятся о нас, выслушивают наши глупости. Они любят нас и всегда помогают. Ну, и наказывают, если есть за что.
– Но, дитя моё, Бог – выше. Он сотворил всех нас, дал нам душу и разум.
– Шитанн подарили нам разум, – возразила кетреййи. – Значит, для нас они – боги.
Дьёрдь хотел бы сказать о Боге то, что сказал бы сомневающемуся землянину, склонному к философии. О величии, о безбрежности, о всеохватности… Но не находил простых слов. А все доступные кетреййи аргументы, которые он мог бы привести, разбивались о её реальность, в которой именно шитанн были могущественными, сверхъестественными, непостижимыми существами, добрыми покровителями расы, которые подняли её из трясин бессознательного, животного существования, сделали кетреййи людьми. И что он может ответить на это?
– Получается, вы уповаете на шитанн, – задумчиво проговорил он. – А на кого же уповают они? Кто их создал? Кто ведёт их по жизни? Дитя моё, опыт цивилизации учит, что во Вселенной должна быть высшая сущность…
– Наверное, – согласно кивнула девушка, отрешённо теребя пушистый мех. – Вам лучше знать, как всё устроено у вашей расы. Но что вы знаете о шитанн, с которыми тысячу лет не желали иметь дела? Им не нужен никакой Бог. Зачем богам другие боги?
– Принадлежащий Земле рудник отбит у мересанцев с минимальными потерями, адмирал, – докладывал Бен Райт. – В настоящее время кризисный управляющий господин Зальцштадтер вернулся на рудник, посты переданы представителям охранного предприятия «Селена», с которой у компании «Экзокристалл» контракт. Двадцать два мересанца убиты, девятнадцать сдались в плен. Восемнадцать из них были оставлены администрации рудника в качестве рабочей силы… Среди рабочих есть погибшие, – пояснил Райт. – Командира мересанцев мы привезли сюда. Возможно, вы захотите его допросить, адмирал Шварц…
Кто?!
Ройену, стоящему за дверью под конвоем двух громил, внезапно стало дурно.
Всё это время он продолжал надеяться на лучшее. И всё вроде складывалось неплохо. Страшный электрический удар не убил его, осталось лишь уродливое фиолетовое пятно на щеке и непроходящая головная боль. Пока он отлёживался, его сдавшихся подчинённых определили на работы и поселили вместе с гъдеанами. В первую же ночь семеро оказались задушены, трое изнасилованы, а одного цинично заставляли лизать батарейку, пока тот не сошёл с ума. Гъдеане припомнили «союзникам» всё.
Он собрал вокруг себя всех, кто не был застигнут тревогой врасплох и не погиб в первые же минуты. Он наметил цель – челнок землян, стоящий наиболее выгодно; до своего было не добраться. Они дождались, когда группа землян, вооружённых до зубов, обежит шаттл и скроется за куполом, и Ройен дал команду на захват. Он мчался первым, как и подобает командиру. И первый, завернув за угол, напоролся на одинокого землянина, почти безоружного – так, всего с одним разрядником.
Мощная волна ультразвука ударила по ушам и, казалось, по самому мозгу. Ройен пошатнулся, теряя ориентацию в пространстве, а землянин, не прекращая генерировать ультразвук, шагнул вперёд и безошибочно ткнул его шокером в единственное незащищённое место – в щёку, между очками и дыхательной маской. Свет вспыхнул перед глазами и померк.
Глава 6
Вообще-то Элла была приписана к группе Бадмы. Но Бадма сказал ей так: вы, госпожа Ионеску, для нас – обуза. Нянчиться с вами некому. Отстанете – выкручивайтесь сами. Естественно, она отстала. Как тут не отстать, когда эти десантники бегают в своей броне, в которой ей и повернуться неудобно, чуть ли не со сверхзвуковой скоростью? Группа помчалась на какую-то позицию, и гнаться за ней было бессмысленно со всех точек зрения. Во-первых, всё равно не догнать, а во-вторых, там, куда они унеслись, будет сражение, в котором Элле лучше не болтаться под ногами.
Она остановилась у шаттла, разглядывая красноватый мёрзлый грунт, невысокий хребет, на склонах которого что-то сверкало в зелёных лучах солнца, прозрачное небо с изумрудными облаками причудливых форм. Нлакис был холоден и красив. Присутствие людей нарушало эту красоту: колеи вездеходов рвали природные узоры на каменистой почве, карьер с экскаваторами и погрузчиками казался раной в теле планеты, жилой купол выглядел чужеродным нарывом. Она отвернулась от постылого индустриального пейзажа и наслаждалась нетронутой красотой. Даже в сердце сухого аналитика живёт мечта о прекрасном. Может быть, и стоило спуститься сюда, на поверхность Нлакиса, чтобы почувствовать красоту этого мира.
Но имелось в нём и нечто гораздо худшее, чем искажающие гармонию разработки. Слияние со Вселенной было вмиг разрушено, когда из-за угла выметнулась толпа мересанцев в шлемах и бронекостюмах. Элла вздрогнула и оглушительно завизжала – так, как не визжала никогда в жизни, даже при виде шнурогрызок. Рука инстинктивно схватилась за рукоять шокера, и она выпустила разряд мересанцу в лицо. Тот упал, но подбегали новые, стреляя в неё на ходу. Элла чуть не поседела. Она ткнула шокером ещё одного врага, и тут в неё попали – пуля ударила в нагрудную пластину брони, чуть левее центра, выбив весь воздух из лёгких, и её, закрутив, отбросило в сторону.
Всё это заняло не больше двух минут. Как раз столько, сколько понадобилось резервной группе Аддарекха, чтобы блокировать вход в челнок и окружить мересанцев. Началось истребление.
– Мы сдаёмся! – заорал старший после Ройена, поняв, что шансов у них нет. Мересанцы опустили оружие.
– Сто червей могильных! – хрипло выругался шитанн.
Он был одет легко, не по погоде, без брони и без шапки. Глаза красные-красные, и оскал, как у зверя. Поспешное предложение о сдаче застало его разрывающим мересанского солдата на две половинки голыми руками, и он обстоятельно закончил процесс, прежде чем вступить в диалог.
– На кой горький корень вы нам нужны? – сказал он, как выплюнул. – У вас и кровь-то нелюдская. – И шагнул к следующему мересанцу, тот в ужасе попятился.
Земляне захмыкали.
– Командир, пленные не помешают, – подал идею Стефан. – Можно взять за них деньги с мересанского координатора, можно оставить тут работать вместо тех, кого они убили. Да в любом случае, будет кому гальюн мыть.
Кровосос, командующий отрядом землян? Эта несообразность напугала мересанцев ещё больше, чем разорванный труп в замерзающей синей луже.
Шитанн отшвырнул парня, которого успел подтянуть к себе за плечо, не стал калечить. Молодой мересанец обделался, но, похоже, остался цел.
– Как знаете, – проскрипел Аддарекх. – Разоружьте этих бесполезных уродов, пока я никого больше не прибил.
Отвернувшись и сдвинув дыхательную маску, он достал из кармана куртки полиэтиленовый пакетик, разодрал зубами, опёрся плечом о стойку шаттла, жадно глотая красную жидкость. Ему не мешали: пока священное безумие не отошло, к вампиру лучше вообще не подходить, может не сдержаться и вскрыть артерию, как тот пакетик. Пусть утолит острую жажду, придёт в себя хоть в первом приближении.
Элла судорожно вздохнула, ощупывая грудь. Нанотрубчатая пластина промялась, свинец пули размазался по ней неровной кляксой с синеватым отливом. Она закашлялась и зашипела от боли. Хотела поправить маску и поняла, что ей мешает шокер, намертво зажатый рукояткой в ладони.
Над ней склонился вампир, подал руку. Выглядел он страшно, но уж всяко не страшнее нежданно выскочивших из-за угла мересанцев. Элла поднялась, пытаясь отряхнуть пыль. Аддарекх усмехнулся – в открытую, не пряча клыки.
– Фигня! Поздравляю с первым боем. Оружие не потеряла и не обоссалась, молодчина. А пыль… черви с ней!
Элла покраснела. Слава Богу, она посетила туалет перед самый высадкой и с тех пор не пила. А то бесцеремонный вампир совсем по-иному комментировал бы её состояние. Впрочем, слова Аддарекха её подбодрили.
– На твоём счету двое, – подмигнул он. – Один насмерть, второй, может, выживет. Неплохой результат для новичка. Не подумываешь в десантники переквалифицироваться?
Ее передёрнуло.
– Нет!
А в глубине души что-то тихо-тихо шептало: ты можешь! Пусть сейчас не хочешь, но можешь ведь. Вдруг ты десять лет назад сделала ошибку, выбрав не тот профиль обучения? Тебе же нравится смотреть на чужую планету, лежащую у ног, и сжимать настоящее оружие…
Она помотала головой и повторила:
– Нет.
Кругом были трупы. Чужие, мересанские. Когда они вошли в жилой сектор, стали попадаться и гъдеанские. Зарезанные женщины, мужчины с распоротыми внутренностями. Эллу замутило. Хорошо, что она ничего не ела. Вот что отвращало её от сражений: трупы.
– Мне это не нравится, – призналась она.
Вампир засмеялся.
– Можно подумать, кому-то нравится! Психологи допускают в десант только нормальных людей, а среди нормальных нет некрофилов.
– Как же вы… справляетесь с этим?
Аддарекх никуда не торопился, и Элла не отставала, несмотря на боль в груди. Поворачиваться можешь – значит, перелома нет, утешил её вампир. Гематома, отёк, не более того. Для этого броню и носят. Вампир говорил с ней охотно, хоть и дышал тяжело, а в глазах стояла кровь. Ему нужен был якорь, чтобы не уйти в сонное беспамятство. Тот пакетик был очень уж мал.
– Каждый справляется по-своему. Поначалу всех колбасит, желудки выворачивает, кое-кто и сознание теряет. Потом привыкают. Есть всякие способы: мантры, дыхательные упражнения, адреналиновые инъекции… Но надёжнее всего – привычка. Вот кетреййи хорошо, – он криво ухмыльнулся, – им всё до одного места. Подумаешь, труп: не друга, не командира – и ладно. Чтобы бояться чужой смерти, надо иметь развитое воображение.
У меня воображение развитое, мысленно согласилась Элла. Она представляла сцены, которые разыгрывались в этих коридорах, и ей становилось не по себе. Если бы мересанский челнок не прошёл к Нлакису, ничего этого не было бы. Ни трупов, ни выжженных стен, ни рухнувших перекрытий. Нет, это не вина наблюдательно-аналитического отдела, они сделали всё, что были должны. Но они могли бы сделать больше, чем должны.
Бен Райт распоряжался в столовой. Гъдеанские мужики – ни одной женщины! – метались, обслуживая его людей. Кофе, суп, каша… Как ни странно, они не бросали на захватчиков взглядов исподлобья и, казалось, искренне хотели услужить. Все ненавидящие взгляды доставались кучке мересанцев, мрачно сидевших в углу под прицелами нескольких бластеров и парализаторов. Кофе им никто не предлагал.
– Аддарекх! – Бен увидел шитанн, с одышкой волочащего ноги, и тут же передал дела долговязому командиру десанта с «Мефа Аганна». – Пойдём, выйдем.
Надеюсь, они не собираются выяснять отношения, машинально подумала Элла, устало присаживаясь на стул. Телесное напряжение спало, включился мозг, и она тотчас сообразила, для чего они на самом деле ушли. Правильно, не при всех же…
– Господин желает кофе? – Гъдеанин средних лет склонился в глубоком поклоне. Руки у него подрагивали. У Эллы тоже. Совсем недавно всё закончилось, буквально только что. – Или чего-нибудь поплотнее? Суп?
Элла отщёлкнула шлем, потянула, сняла. Гъдеанин уставился на неё изумлённо.
– О! Простите, госпожа. – Ну конечно, могло ли ему прийти в голову, что под личиной монстра-десантника скрывается женщина? – Подать вам кофе?
Элла неловко поправила чёрные локоны и положила шлем рядом с собой на стол. Десантники ели с аппетитом, наворачивали суп и кашу. Хотя нет, кое-кто из молодых с зеленоватым лицом медитировал над чашкой кофе. Элла поняла, что и ей ничего не полезет в горло.
– Принесите воды. – Она попыталась улыбнуться, но вышла жалобная гримаса. – Или слабенького чаю, если это не сложно.
Ещё один глубокий поклон. И чего этот мужик, наверняка опытный работяга, кланяется заезжей девице?
– Всё, что прикажете, госпожа.
Эйзза смотрела на серп Нлакиса, постепенно растущий – «Ийон Тихий» смещался по орбите. Где-то там, внизу, сейчас Бен. Хоть бы у него всё было хорошо! Когда-то Эйзза не беспокоилась ни о чём на свете, а все её проблемы решал хирра Ччайкар до того, как они возникали. Но он погиб, и она узнала страх. А потом погиб её муж Стейрр, и хирра Мрланк мало не умер… Она боялась.
Белый кот потёрся о её ноги и ободряюще мурлыкнул. Мрланк сделал её своей подопечной, как прежде – Аддарекха. Он не забывал ни о нём, ни о пилотах, но именно кетреййи он был сейчас нужен больше всего. Эйзза, слабо улыбнувшись, наклонилась, взяла его на руки, зарылась лицом в тёплую шёрстку. Аддарекх вёл себя с Мрланком, как с равным, а беленькая человеческая самка – как со старшим. Это ему нравилось.
Пилоты слегка обижались, что их приёмыш льнёт к шшерцам. Не всерьёз, разумеется – глупо на животину обижаться, – но, однако, тенденция. Адмирал Шварц довёл до контингента, что Мрланк Селдхреди просил как-нибудь переименовать кота, хотя бы частично. У него на это эзотерические причины, сказал он, на самом деле ничего не прояснив. Но, вняв просьбе адмирала союзного флота, Мрланка готовили к торжественному переводу в другой клан. Половина пилотов стояла за Кенцца, вторая половина – за Ихстл.
Чуть слышно щёлкнула дверь обсерватории, и на пороге появился Дьёрдь Галаци, непонятный человек, всегда ходивший в чёрных долгополых одеждах. Епископ, сказал ей Бен, но это слово для неё ничего не значило. Церковник, сказал Аддарекх. Поп. В комиксах, фильмах и легендах земные попы всегда были злом. Но Дьёрдь Галаци не выглядел кровожадным чудовищем. Обычный человек, не совсем пожилой, но уже не молодой, с сеточкой морщин в уголках глаз и губ, с немного усталой улыбкой и приятным голосом.
– Беспокоишься? – спросил он сочувственно. И как догадался? Эйззу восхищала способность шитанн и землян догадываться, что у неё на уме.
– Там Бен, – пояснила она робко. Она не знала, как вести себя с церковником, совершенно не похожим на её представление о церковниках.
– У нас принято в таких случаях облегчать душу молитвой. – Дьёрдь почесал кота за ушком, тот заурчал. – Мы молимся Богу о тех, кто в опасности, и Он укрепляет наш дух.
– Кто такой Бог? – поинтересовалась Эйзза. Она часто слышала это слово, но раньше думала, что это просто присказка.
Дьёрдь задумался. Как объяснить кетреййи то, что и многие земляне в лоб не понимают?
– Бог, дитя моё – это могущественное существо. Он добр и справедлив. Бог наказывает отступников и грешников, но Он любит нас и всегда прощает раскаявшихся. Мы обращаемся к Богу за утешением в горе и с благодарностью в радости, а Он заботится о своих чадах, помогает и наставляет.
Эйзза понятливо кивнула.
– Хочешь разделить с нами веру? Ты тоже можешь стать любимой дочерью Бога.
Она распахнула голубые глаза.
– А зачем мне?
Дьёрдь почувствовал себя странно. Словно только что он проповедовал перед глухой стеной.
– Вы в своём Раю не верите в Бога, – сказал Дьёрдь. – Но подумай, насколько легче было бы тебе на душе, если бы ты могла обратиться к Богу со своими трудностями и получить утешение.
Эйзза пожала плечами, не переставая гладить чисто-белую шёрстку Мрланка.
– У нас всё это делают шитанн. Они утешают нас, заботятся о нас, выслушивают наши глупости. Они любят нас и всегда помогают. Ну, и наказывают, если есть за что.
– Но, дитя моё, Бог – выше. Он сотворил всех нас, дал нам душу и разум.
– Шитанн подарили нам разум, – возразила кетреййи. – Значит, для нас они – боги.
Дьёрдь хотел бы сказать о Боге то, что сказал бы сомневающемуся землянину, склонному к философии. О величии, о безбрежности, о всеохватности… Но не находил простых слов. А все доступные кетреййи аргументы, которые он мог бы привести, разбивались о её реальность, в которой именно шитанн были могущественными, сверхъестественными, непостижимыми существами, добрыми покровителями расы, которые подняли её из трясин бессознательного, животного существования, сделали кетреййи людьми. И что он может ответить на это?
– Получается, вы уповаете на шитанн, – задумчиво проговорил он. – А на кого же уповают они? Кто их создал? Кто ведёт их по жизни? Дитя моё, опыт цивилизации учит, что во Вселенной должна быть высшая сущность…
– Наверное, – согласно кивнула девушка, отрешённо теребя пушистый мех. – Вам лучше знать, как всё устроено у вашей расы. Но что вы знаете о шитанн, с которыми тысячу лет не желали иметь дела? Им не нужен никакой Бог. Зачем богам другие боги?
– Принадлежащий Земле рудник отбит у мересанцев с минимальными потерями, адмирал, – докладывал Бен Райт. – В настоящее время кризисный управляющий господин Зальцштадтер вернулся на рудник, посты переданы представителям охранного предприятия «Селена», с которой у компании «Экзокристалл» контракт. Двадцать два мересанца убиты, девятнадцать сдались в плен. Восемнадцать из них были оставлены администрации рудника в качестве рабочей силы… Среди рабочих есть погибшие, – пояснил Райт. – Командира мересанцев мы привезли сюда. Возможно, вы захотите его допросить, адмирал Шварц…
Кто?!
Ройену, стоящему за дверью под конвоем двух громил, внезапно стало дурно.
Всё это время он продолжал надеяться на лучшее. И всё вроде складывалось неплохо. Страшный электрический удар не убил его, осталось лишь уродливое фиолетовое пятно на щеке и непроходящая головная боль. Пока он отлёживался, его сдавшихся подчинённых определили на работы и поселили вместе с гъдеанами. В первую же ночь семеро оказались задушены, трое изнасилованы, а одного цинично заставляли лизать батарейку, пока тот не сошёл с ума. Гъдеане припомнили «союзникам» всё.
