И я отлично знаю, что порой приходится отдавать странные приказы. У командира обычно нет времени объяснять подчинённым, какие глубинные побуждения подвигли его желать именно этого, и по какой такой причине это необходимо сделать. Это служба, а не философские посиделки. Командиру надо доверять. Услышал приказ – исполни.
– Святые слова, – отметил Хайнрих. – Усёк, Принц?
Его радовало, что он не ошибся в Иоанне Фердинанде. Подчинённым тоже необходимо доверять. Особенно таким, от которых многое зависит. Можно сильно не париться по поводу моральных качеств какого-нибудь рядового десантника или помощника электрика, но со старпомом должно быть полное взаимопонимание.
Фархад не угадал. Шварц отказал Федотову в переводе на должность второго пилота. Старшим по пилотской бригаде был назначен Иоанн Фердинанд. Федотыч возмутился: мол, самодурство и волюнтаризм! Хайнриха негодование пилота не впечатлило.
– Я – главный на корабле, и будет так, как я сказал. А все недовольные могут доставить мне удовольствие орально.
– Я напишу жалобу в генштаб! – мстительно пообещал Федотов.
– Пиши, – равнодушно разрешил Шварц. – Собака лает, ветер носит. Ни один штабной придира не заставит меня принять старшим помощником ту из двух кандидатур, у которой послужной список короче. – Федотов постоянно забывал, что Иоанн Фердинанд – не новичок в космосе, что он уже несколько лет капитаном ходил. – И никто не посмеет вынудить меня поставить на ключевой пост человека, на которого я не могу положиться.
– По-вашему, на меня нельзя положиться? – вскипел Федотыч. – А на этого голубого перебежчика – можно?
– Тебя, хрен моржовый, политкорректности учили? – осерчал Шварц. – Этот голубой перебежчик, между прочим, о тебе слова дурного ни разу не вымолвил. И он показал себя с самой лучшей стороны. Ответственный и умный человек, чётко выполняющий регламент и приказы командира. Он руководил подготовкой корабля к старту, пока ты пропадал невесть где. Почему ты этим не занялся, если претендовал на место второго?
– У меня были важные дела!
– Не звезди. О важных делах извещают руководство. Берут официальный отпуск, а то и командировку, если дело не личное. Ты тупо гулял, Федотов. Ты не выполнил ни одного данного тебе поручения, даже такого примитивного, как присмотреть за долбаными мегавошками. Не говоря уже о наборе пилотов, чем как раз должен заниматься старпом! Ты свалил это на мальчишку, пользуясь тем, что он младше и ниже по званию, и потому не может отказаться. И он пытался прикрыть тебе спину! Если б не подвернулся мересанец, я назначил бы вторым Принца, но не тебя. И насрать на твои погоны, у него зато фамилия, генштаб не пикнул бы.
– Это дискриминация! – упрямо стоял на своём Федотыч. – И клевета! Я не гулял. Я ездил к капитану Гржельчику в больницу. А вы так его и не навестили!
– С чего мне его навещать? – изумился Хайнрих. – Вряд ли он был бы рад меня видеть! Я ему не друг и не брат. Так себе, непонятная сволочь, трахающая его любимый экипаж.
– Вот именно! – пробурчал Федотыч. Сам бы он не решился обозвать Шварца, но подтвердить его же слова – совсем другое. – А голубого, видно, трахать удобнее, вот и тащите его к себе поближе.
– Да, – гнусно ухмыльнулся Шварц, – предпочитаю иметь такого старпома, с которым можно спать спокойно! – Если поймёт по-своему, сам дурак: заподозрить мересанца в «голубизне» – всё равно что кошку в нежной любви к собакам. – Не боясь, что в один прекрасный день, когда меня не будет рядом, он прикажет от моего имени выстрелить по крейсеру Земли!
Федотыч вздрогнул.
– Тебя правда удивляет, что я доверился не тому, кто это предложил, а тому, кто отказался?
Федотыч утёр мгновенно выступивший на лбу пот.
– Откуда вы знаете? – осведомился он. – Этот урод настучал?
– Не урод, Федотов, а господин старший помощник, – железным тоном отрезал Шварц. – Ты совсем идиот или притворяешься? Разговоры пилотов во время вахты пишутся в журнал!
Скандальный настрой незаслуженно обойдённого пилота резко изменился.
– Герр Шварц… вы не так поняли, – выдавил он. – Насчет «Дарта Вейдера» я просто неудачно пошутил.
– Ты неудачно пошутил в тот момент, когда родился! – припечатал Шварц.
Федотыч замялся.
– Что… что вы будете делать?
– Снимать штаны и бегать, жопой ёжиков пугать, – огрызнулся он. – Иди и служи, Федотов. И не забывай соблюдать субординацию. Запись в архиве.
Как летают шаттлы, Васто представлял. Вышли на заданный курс, выставили автопилот – и всё, «водилы» отдыхают до самого снижения. Посему, чуждый ложного стеснения оторвать пилотов от важных дел, он постучался в рубку.
– Чего надо? – неприветливо отозвались изнутри.
– Могу я поговорить с кем-нибудь из пилотов? – любезно осведомился Васто через дверь. – Я дипломат.
Дверь открылась, и появился мужчина средних лет в белоснежной форме торгово-пассажирского флота. Мужчина выглядел не слишком довольным.
– Что случилось?
– О, ничего не случилось, капитан. У меня к вам одна маленькая просьба. В свете недавно вскрывшихся обстоятельств мне необходимо пересесть на дуурдуханское судно. Это срочно.
Пилот вполголоса выругался на родном языке, пожелав некстати вылезшему, словно чёртик из табакерки, инопланетянину воспользоваться другим судном, а точнее, уткой.
– Не волнуйтесь, капитан, – поспешил утешить его Васто, – я заплачу вам за все доставленные неудобства.
– Я не капитан, – досадливо буркнул пилот. – Ждите, сейчас позову кэпа.
Переговоры не затянулись. Экипаж был не в восторге от лишних хлопот и от того, что цель Васто может оказаться противозаконной. Но заподозрили его всего лишь в контрабанде. Щедрое вознаграждение убедило пилотов закрыть глаза на нелегальный трафик и согласиться на стыковку с дуурдуханским торговцем якобы для дипломатических нужд.
– Салима! – Веранну выглядел расстроенным. Он примчался на Манхэттен без приглашения и без уведомления и, неизвестно чем подкупив Эстер, вклинился между двумя аудиенциями. – Салима, вы не поверите. – Ему было очень неудобно, но он понимал: скрывать такое нельзя. – Адмирал т’Лехин бежал.
Она вздохнула.
– Почему же не поверю? Со стороны адмирала т’Лехина это вполне естественный поступок, вам не кажется?
Она не возмущалась, не обвиняла посла в том, что он прошляпил побег. Бессмысленно. Делать следует лишь то, что имеет смысл.
– Вместе с ним исчез один из сотрудников посольства, – озабоченно сказал тсетианин. – Либо адмирал т’Лехин взял его в заложники, либо, как ни тяжело мне предполагать такое, он помогал адмиралу организовать побег.
Она повела плечами и вдавила кнопку переговорника.
– Эстер, сообщите в генштаб и во все космопорты: адмирал т’Лехин бежал. Пусть примут меры к перехвату.
Сотрудник посольства её не волновал. Если этот несчастный – заложник, рано или поздно адмирал его отпустит. Ни убивать, ни калечить не станет: она хорошо изучила т’Лехина, без нужды он не проявит жестокости. Если же пропавший секретарь – соучастник… что ж, объявим его персоной нон грата, только и всего.
А вот то, что упустили т’Лехина, очень обидно. И обидно, что именно сейчас. Удрал бы он месяц назад, и то было бы лучше. Теперь же, после стычки со Шварцем, он захочет мстить.
– Салима ханум! – Эстер на связи. – Есть сообщения. Секретарь посольства Васто зарегистрировался в космопорту Канаверал для перелета на Луну.
– Один?
– Один, Салима ханум. Но до Луны он не долетел. Экипаж признался, что за скромное вознаграждение ему организовали пересадку на торговое судно Дуурдухана. У него был дипломатический паспорт, и они видели в нём прежде всего важную персону.
Деньги они видели, а не персону. Ясно, как хрусталь: ребята решили подзаработать. Возможно, они не догадывались о том, что дипломат везет пленного адмирала, но всё равно виноваты.
– Пусть Контора с ними поработает, – распорядилась Салима. – Постращает хорошенько, только без фанатизма. Чтобы вышли из следственного изолятора целыми и невредимыми, но кристально честными гражданами. А дуурдуханца надо перехватывать у периметра.
Разумеется, секретарь летел на Луну не один. Что ему там одному делать? Неизвестно, где он прятал т’Лехина, одно ясно точно: не был он никаким заложником.
– Господин Веранну, – произнесла она, – думаю, вы понимаете, что я хочу сказать насчёт вашего секретаря. Нота протеста, выдворение с планеты и всё такое. Разрешите мне скрупулёзно не выдерживать протокол?
Веранну склонил голову.
– Я всё понял, Салима ханум.
Она отошла к окну – как обычно, слегка приоткрытому, несмотря на холодный день – и задумалась. В то, что адмирала удастся задержать, она не верила. Если бы на периметре был Хайнрих – да, костьми бы лёг, но не позволил уйти. Этот мужчина и впрямь способен совершить невозможное. А без него… Прохлопают, как пить дать. Побег наверняка подготовлен серьёзно, не на авось. Т’Лехин, скорее всего, вернётся на Мересань. А раз так, следует обратить ситуацию к своей выгоде. Пока беглый адмирал будет добираться до родины, есть время.
– Веранну. – Она вновь повернулась к послу. – Сообщите, пожалуйста, координатору т’Согидину, что я готова обменять адмирала т’Лехина на адмирала Ена Пирана.
Адмирал т’Лехин вздохнул с нескрываемым облегчением. Долгие часы в душном, неудобном чемодане, проведённые в скрюченном, унижающем человеческое достоинство состоянии, позади. Всё тело болело, белки глаз покрылись синей сеточкой полопавшихся капилляров. Но теперь он – на свободе. Он сидел в рубке дуурдуханского торгового судна, и купец, обливаясь потом, собственноручно подливал ему бодрящий напиток холоон. Предлагал и вино, но от вина адмирал благоразумно отказался.
Свобода! Ощущение свободы пьянило пуще любого вина. Рядом нет ни мордоворотов Шварца с пушками, ни «почётного» эскорта с шокерами. Он может делать то, что хочет. То, что надо ему и его миру.
Он начал раздумывать о том, что скажет т’Согидину. Небеса сохранили, он не выдал землянам никаких стратегических тайн Мересань. Он предал лишь Гъде. Но Гъде ныне – союзник сомнительный, лучше от такого отмежеваться. Да, в одиночку Мересань не справится с Землей, но есть ещё Чфе Вар и Симелин. Есть и миры, держащие нейтралитет, но сочувствующие их стороне; если действовать с умом, можно привлечь их к переделу сфер влияния Земли. Война отнюдь не проиграна. Хотя она может быть приостановлена: не стоит мешать землянам громить тьму на Гъде. Во-первых, дело само по себе хорошее. Во-вторых, чем больше будут их потери в этой борьбе, тем проще будет их затем придавить.
Адмирал был полон решимости всеми силами добиваться победы. Он рассчитывал, что при подписании мирного договора т’Согидин проявит особое благоволение к тому, кто привёл Мересань к триумфу, и позволит герою войны реализовать за государственный счёт свои маленькие капризы. Всего два условия, которые непременно нужно будет включить в капитуляцию Земли. Две вещи были необходимы т’Лехину, чтобы стать счастливым в полной мере. Первое – особо изуверская казнь проклятого Шварца. Если до тех пор он не сгинет в каком-нибудь бою – такой исход т’Лехина тоже устроил бы на худой конец. И второе, оно же главное – Салима. Она должна стать его наложницей, иначе получится, что он воевал зря. Насчёт Шварца земляне, так и быть, могут поторговаться, но этот пункт не обсуждается. Пусть Земля выбирает другого координатора, а Салиму он заберёт себе, и она будет выполнять все его прихоти. И пускай Совет координаторов назовёт это варварством – победителей не судят.
Он представил себе Салиму, совершенно раздетую, в позе покорности, и чуть не застонал – так мучительно захотелось приблизить этот миг. Он знал, что никогда не причинит ей настоящего зла, не сможет обойтись с ней жестоко, как она того заслуживает. Он даже, возможно, простит ей Шварца – пусть живет, подонок, и терзается от ревности. Он убьёт любого, кто её обидит. Любовь – странная, иррациональная штука. Но она будет принадлежать ему, хочет того или нет.
Из сладостных грёз его вырвали причитания торговца:
– Святые заступники, это же крейсер! Что он тут делает?
Т’Лехин очнулся.
– Придите в себя, Маади! Идиотский вопрос – что делает крейсер Земли в системе Земли. Гнездо у него тут!
Крейсер настойчиво слал вызов.
– Ответьте ему, – приказал т’Лехин. – Как будто всё в порядке. Только видеосвязь не включайте.
Связисты дали аудиоканал, и рубка наполнилась наглым голосом, знакомым до боли, до жути – голосом, от которого адмирала т’Лехина начинало рефлекторно трясти:
– Здорово, контрабандисты! Чё везете? Порнуха есть?
– Мы не контрабандисты, – пролепетал Маади.
ГС-крейсер наводил на него ужас. Тринадцать лет назад, когда купец пустился в путь с Дуурдухана, таких монстров не было. Чем-то он походил на земные же сторожевики. Но если те напоминали неторопливых и грузных хищных ящеров, то этот корабль был стремительным огнедышащим драконом. Иди «Рассвет» открыто, с честным товаром и легальными пассажирами – Маади только порадовался бы за Землю. Земля уже полтора века была хорошим торговым партнёром Дуурдухану, Земля не борзела, не подсовывала негодный товар, не пыталась зажать оплату. Военная сила Земли гарантировала порядок в секторе и никогда не грозила Дуурдухану. Только ныне Маади с его судёнышком был преступником в глазах Земли, а с преступниками разговор иной.
Он оглянулся на т’Лехина – тот всё-таки адмирал. Но в синих глазах мересанца отражалась не меньшая паника, чем в его чёрных.
– Это Шварц, – тихо простонал т’Лехин. – Он меня выследил. Маади, это ужасный человек. Умоляю, не дайте мне попасть в его руки!
– Эй, купец! Ты что, заснул? Включи видео! Или у тебя такая уродская рожа, что ты стесняешься её показывать?
Маади зажмурился – неповиновение земному крейсеру в земной системе навсегда закроет ему возможность торговать с Землёй – и приказал:
– Полный ход! Прогреть фотонный разгонник.
Хайнрих прицепился к дуурдуханцу, деловито ползущему к границам системы, чисто от скуки. Вдруг подумалось, что давненько он не видывал зажигательной дуурдуханской эротики с краснокожими девахами по два ряда сисек каждая. Да и вино бы не помешало. С виду приличный торгаш, почему бы не предложить ему дополнительную безобидную сделку? Сменять, к примеру, гречку на вино.
Но купчина повёл себя странно. Что он, купцов никогда не видел? Язык у них подвешен крепко и гибко, и выгоду они ни за что не упустят. Этот же косноязычный копуша сразу вызвал подозрение. И видеоканал обрубил – ещё подозрительнее. В неполадки Хайнрих не верил: с Земли идёт, починился бы там, если что. Значит, что-то скрывает, явно более важное, чем чья-то рожа, опухшая от излишка вина.
А потом этот стервец вдруг сорвался с места и унёсся вдаль, напрочь забыв об экономии топлива, что для торговцев уж вовсе нехарактерно. Какой, на фиг, торговец? Диверсант, и к гадалке не ходи!
– За ним! – взревел Хайнрих. – Боевая тревога!
Мог бы не орать: Иоанн Фердинанд уже выжал рычаги ускорителей до отказа. Молодец мужик. Родись он на Земле, цены бы ему не было.
Иоанн Фердинанд был почти счастлив. Полный ход – то, о чём он мечтал с самой Земли, а Шварц ворчал: экономить надо. Ускорители перемалывали топливо, оставляя за кораблём раскалённый шлейф газов и оксида алюминия. Скорость стремительно росла, но гравикомпенсаторы, тихо жужжа, справлялись, и он не чувствовал никакого дискомфорта. Крейсер пёр за нахальным судёнышком, постепенно, но неумолимо нагоняя. Отличная машина!
– Святые слова, – отметил Хайнрих. – Усёк, Принц?
Его радовало, что он не ошибся в Иоанне Фердинанде. Подчинённым тоже необходимо доверять. Особенно таким, от которых многое зависит. Можно сильно не париться по поводу моральных качеств какого-нибудь рядового десантника или помощника электрика, но со старпомом должно быть полное взаимопонимание.
Фархад не угадал. Шварц отказал Федотову в переводе на должность второго пилота. Старшим по пилотской бригаде был назначен Иоанн Фердинанд. Федотыч возмутился: мол, самодурство и волюнтаризм! Хайнриха негодование пилота не впечатлило.
– Я – главный на корабле, и будет так, как я сказал. А все недовольные могут доставить мне удовольствие орально.
– Я напишу жалобу в генштаб! – мстительно пообещал Федотов.
– Пиши, – равнодушно разрешил Шварц. – Собака лает, ветер носит. Ни один штабной придира не заставит меня принять старшим помощником ту из двух кандидатур, у которой послужной список короче. – Федотов постоянно забывал, что Иоанн Фердинанд – не новичок в космосе, что он уже несколько лет капитаном ходил. – И никто не посмеет вынудить меня поставить на ключевой пост человека, на которого я не могу положиться.
– По-вашему, на меня нельзя положиться? – вскипел Федотыч. – А на этого голубого перебежчика – можно?
– Тебя, хрен моржовый, политкорректности учили? – осерчал Шварц. – Этот голубой перебежчик, между прочим, о тебе слова дурного ни разу не вымолвил. И он показал себя с самой лучшей стороны. Ответственный и умный человек, чётко выполняющий регламент и приказы командира. Он руководил подготовкой корабля к старту, пока ты пропадал невесть где. Почему ты этим не занялся, если претендовал на место второго?
– У меня были важные дела!
– Не звезди. О важных делах извещают руководство. Берут официальный отпуск, а то и командировку, если дело не личное. Ты тупо гулял, Федотов. Ты не выполнил ни одного данного тебе поручения, даже такого примитивного, как присмотреть за долбаными мегавошками. Не говоря уже о наборе пилотов, чем как раз должен заниматься старпом! Ты свалил это на мальчишку, пользуясь тем, что он младше и ниже по званию, и потому не может отказаться. И он пытался прикрыть тебе спину! Если б не подвернулся мересанец, я назначил бы вторым Принца, но не тебя. И насрать на твои погоны, у него зато фамилия, генштаб не пикнул бы.
– Это дискриминация! – упрямо стоял на своём Федотыч. – И клевета! Я не гулял. Я ездил к капитану Гржельчику в больницу. А вы так его и не навестили!
– С чего мне его навещать? – изумился Хайнрих. – Вряд ли он был бы рад меня видеть! Я ему не друг и не брат. Так себе, непонятная сволочь, трахающая его любимый экипаж.
– Вот именно! – пробурчал Федотыч. Сам бы он не решился обозвать Шварца, но подтвердить его же слова – совсем другое. – А голубого, видно, трахать удобнее, вот и тащите его к себе поближе.
– Да, – гнусно ухмыльнулся Шварц, – предпочитаю иметь такого старпома, с которым можно спать спокойно! – Если поймёт по-своему, сам дурак: заподозрить мересанца в «голубизне» – всё равно что кошку в нежной любви к собакам. – Не боясь, что в один прекрасный день, когда меня не будет рядом, он прикажет от моего имени выстрелить по крейсеру Земли!
Федотыч вздрогнул.
– Тебя правда удивляет, что я доверился не тому, кто это предложил, а тому, кто отказался?
Федотыч утёр мгновенно выступивший на лбу пот.
– Откуда вы знаете? – осведомился он. – Этот урод настучал?
– Не урод, Федотов, а господин старший помощник, – железным тоном отрезал Шварц. – Ты совсем идиот или притворяешься? Разговоры пилотов во время вахты пишутся в журнал!
Скандальный настрой незаслуженно обойдённого пилота резко изменился.
– Герр Шварц… вы не так поняли, – выдавил он. – Насчет «Дарта Вейдера» я просто неудачно пошутил.
– Ты неудачно пошутил в тот момент, когда родился! – припечатал Шварц.
Федотыч замялся.
– Что… что вы будете делать?
– Снимать штаны и бегать, жопой ёжиков пугать, – огрызнулся он. – Иди и служи, Федотов. И не забывай соблюдать субординацию. Запись в архиве.
Как летают шаттлы, Васто представлял. Вышли на заданный курс, выставили автопилот – и всё, «водилы» отдыхают до самого снижения. Посему, чуждый ложного стеснения оторвать пилотов от важных дел, он постучался в рубку.
– Чего надо? – неприветливо отозвались изнутри.
– Могу я поговорить с кем-нибудь из пилотов? – любезно осведомился Васто через дверь. – Я дипломат.
Дверь открылась, и появился мужчина средних лет в белоснежной форме торгово-пассажирского флота. Мужчина выглядел не слишком довольным.
– Что случилось?
– О, ничего не случилось, капитан. У меня к вам одна маленькая просьба. В свете недавно вскрывшихся обстоятельств мне необходимо пересесть на дуурдуханское судно. Это срочно.
Пилот вполголоса выругался на родном языке, пожелав некстати вылезшему, словно чёртик из табакерки, инопланетянину воспользоваться другим судном, а точнее, уткой.
– Не волнуйтесь, капитан, – поспешил утешить его Васто, – я заплачу вам за все доставленные неудобства.
– Я не капитан, – досадливо буркнул пилот. – Ждите, сейчас позову кэпа.
Переговоры не затянулись. Экипаж был не в восторге от лишних хлопот и от того, что цель Васто может оказаться противозаконной. Но заподозрили его всего лишь в контрабанде. Щедрое вознаграждение убедило пилотов закрыть глаза на нелегальный трафик и согласиться на стыковку с дуурдуханским торговцем якобы для дипломатических нужд.
– Салима! – Веранну выглядел расстроенным. Он примчался на Манхэттен без приглашения и без уведомления и, неизвестно чем подкупив Эстер, вклинился между двумя аудиенциями. – Салима, вы не поверите. – Ему было очень неудобно, но он понимал: скрывать такое нельзя. – Адмирал т’Лехин бежал.
Она вздохнула.
– Почему же не поверю? Со стороны адмирала т’Лехина это вполне естественный поступок, вам не кажется?
Она не возмущалась, не обвиняла посла в том, что он прошляпил побег. Бессмысленно. Делать следует лишь то, что имеет смысл.
– Вместе с ним исчез один из сотрудников посольства, – озабоченно сказал тсетианин. – Либо адмирал т’Лехин взял его в заложники, либо, как ни тяжело мне предполагать такое, он помогал адмиралу организовать побег.
Она повела плечами и вдавила кнопку переговорника.
– Эстер, сообщите в генштаб и во все космопорты: адмирал т’Лехин бежал. Пусть примут меры к перехвату.
Сотрудник посольства её не волновал. Если этот несчастный – заложник, рано или поздно адмирал его отпустит. Ни убивать, ни калечить не станет: она хорошо изучила т’Лехина, без нужды он не проявит жестокости. Если же пропавший секретарь – соучастник… что ж, объявим его персоной нон грата, только и всего.
А вот то, что упустили т’Лехина, очень обидно. И обидно, что именно сейчас. Удрал бы он месяц назад, и то было бы лучше. Теперь же, после стычки со Шварцем, он захочет мстить.
– Салима ханум! – Эстер на связи. – Есть сообщения. Секретарь посольства Васто зарегистрировался в космопорту Канаверал для перелета на Луну.
– Один?
– Один, Салима ханум. Но до Луны он не долетел. Экипаж признался, что за скромное вознаграждение ему организовали пересадку на торговое судно Дуурдухана. У него был дипломатический паспорт, и они видели в нём прежде всего важную персону.
Деньги они видели, а не персону. Ясно, как хрусталь: ребята решили подзаработать. Возможно, они не догадывались о том, что дипломат везет пленного адмирала, но всё равно виноваты.
– Пусть Контора с ними поработает, – распорядилась Салима. – Постращает хорошенько, только без фанатизма. Чтобы вышли из следственного изолятора целыми и невредимыми, но кристально честными гражданами. А дуурдуханца надо перехватывать у периметра.
Разумеется, секретарь летел на Луну не один. Что ему там одному делать? Неизвестно, где он прятал т’Лехина, одно ясно точно: не был он никаким заложником.
– Господин Веранну, – произнесла она, – думаю, вы понимаете, что я хочу сказать насчёт вашего секретаря. Нота протеста, выдворение с планеты и всё такое. Разрешите мне скрупулёзно не выдерживать протокол?
Веранну склонил голову.
– Я всё понял, Салима ханум.
Она отошла к окну – как обычно, слегка приоткрытому, несмотря на холодный день – и задумалась. В то, что адмирала удастся задержать, она не верила. Если бы на периметре был Хайнрих – да, костьми бы лёг, но не позволил уйти. Этот мужчина и впрямь способен совершить невозможное. А без него… Прохлопают, как пить дать. Побег наверняка подготовлен серьёзно, не на авось. Т’Лехин, скорее всего, вернётся на Мересань. А раз так, следует обратить ситуацию к своей выгоде. Пока беглый адмирал будет добираться до родины, есть время.
– Веранну. – Она вновь повернулась к послу. – Сообщите, пожалуйста, координатору т’Согидину, что я готова обменять адмирала т’Лехина на адмирала Ена Пирана.
Адмирал т’Лехин вздохнул с нескрываемым облегчением. Долгие часы в душном, неудобном чемодане, проведённые в скрюченном, унижающем человеческое достоинство состоянии, позади. Всё тело болело, белки глаз покрылись синей сеточкой полопавшихся капилляров. Но теперь он – на свободе. Он сидел в рубке дуурдуханского торгового судна, и купец, обливаясь потом, собственноручно подливал ему бодрящий напиток холоон. Предлагал и вино, но от вина адмирал благоразумно отказался.
Свобода! Ощущение свободы пьянило пуще любого вина. Рядом нет ни мордоворотов Шварца с пушками, ни «почётного» эскорта с шокерами. Он может делать то, что хочет. То, что надо ему и его миру.
Он начал раздумывать о том, что скажет т’Согидину. Небеса сохранили, он не выдал землянам никаких стратегических тайн Мересань. Он предал лишь Гъде. Но Гъде ныне – союзник сомнительный, лучше от такого отмежеваться. Да, в одиночку Мересань не справится с Землей, но есть ещё Чфе Вар и Симелин. Есть и миры, держащие нейтралитет, но сочувствующие их стороне; если действовать с умом, можно привлечь их к переделу сфер влияния Земли. Война отнюдь не проиграна. Хотя она может быть приостановлена: не стоит мешать землянам громить тьму на Гъде. Во-первых, дело само по себе хорошее. Во-вторых, чем больше будут их потери в этой борьбе, тем проще будет их затем придавить.
Адмирал был полон решимости всеми силами добиваться победы. Он рассчитывал, что при подписании мирного договора т’Согидин проявит особое благоволение к тому, кто привёл Мересань к триумфу, и позволит герою войны реализовать за государственный счёт свои маленькие капризы. Всего два условия, которые непременно нужно будет включить в капитуляцию Земли. Две вещи были необходимы т’Лехину, чтобы стать счастливым в полной мере. Первое – особо изуверская казнь проклятого Шварца. Если до тех пор он не сгинет в каком-нибудь бою – такой исход т’Лехина тоже устроил бы на худой конец. И второе, оно же главное – Салима. Она должна стать его наложницей, иначе получится, что он воевал зря. Насчёт Шварца земляне, так и быть, могут поторговаться, но этот пункт не обсуждается. Пусть Земля выбирает другого координатора, а Салиму он заберёт себе, и она будет выполнять все его прихоти. И пускай Совет координаторов назовёт это варварством – победителей не судят.
Он представил себе Салиму, совершенно раздетую, в позе покорности, и чуть не застонал – так мучительно захотелось приблизить этот миг. Он знал, что никогда не причинит ей настоящего зла, не сможет обойтись с ней жестоко, как она того заслуживает. Он даже, возможно, простит ей Шварца – пусть живет, подонок, и терзается от ревности. Он убьёт любого, кто её обидит. Любовь – странная, иррациональная штука. Но она будет принадлежать ему, хочет того или нет.
Из сладостных грёз его вырвали причитания торговца:
– Святые заступники, это же крейсер! Что он тут делает?
Т’Лехин очнулся.
– Придите в себя, Маади! Идиотский вопрос – что делает крейсер Земли в системе Земли. Гнездо у него тут!
Крейсер настойчиво слал вызов.
– Ответьте ему, – приказал т’Лехин. – Как будто всё в порядке. Только видеосвязь не включайте.
Связисты дали аудиоканал, и рубка наполнилась наглым голосом, знакомым до боли, до жути – голосом, от которого адмирала т’Лехина начинало рефлекторно трясти:
– Здорово, контрабандисты! Чё везете? Порнуха есть?
– Мы не контрабандисты, – пролепетал Маади.
ГС-крейсер наводил на него ужас. Тринадцать лет назад, когда купец пустился в путь с Дуурдухана, таких монстров не было. Чем-то он походил на земные же сторожевики. Но если те напоминали неторопливых и грузных хищных ящеров, то этот корабль был стремительным огнедышащим драконом. Иди «Рассвет» открыто, с честным товаром и легальными пассажирами – Маади только порадовался бы за Землю. Земля уже полтора века была хорошим торговым партнёром Дуурдухану, Земля не борзела, не подсовывала негодный товар, не пыталась зажать оплату. Военная сила Земли гарантировала порядок в секторе и никогда не грозила Дуурдухану. Только ныне Маади с его судёнышком был преступником в глазах Земли, а с преступниками разговор иной.
Он оглянулся на т’Лехина – тот всё-таки адмирал. Но в синих глазах мересанца отражалась не меньшая паника, чем в его чёрных.
– Это Шварц, – тихо простонал т’Лехин. – Он меня выследил. Маади, это ужасный человек. Умоляю, не дайте мне попасть в его руки!
– Эй, купец! Ты что, заснул? Включи видео! Или у тебя такая уродская рожа, что ты стесняешься её показывать?
Маади зажмурился – неповиновение земному крейсеру в земной системе навсегда закроет ему возможность торговать с Землёй – и приказал:
– Полный ход! Прогреть фотонный разгонник.
Хайнрих прицепился к дуурдуханцу, деловито ползущему к границам системы, чисто от скуки. Вдруг подумалось, что давненько он не видывал зажигательной дуурдуханской эротики с краснокожими девахами по два ряда сисек каждая. Да и вино бы не помешало. С виду приличный торгаш, почему бы не предложить ему дополнительную безобидную сделку? Сменять, к примеру, гречку на вино.
Но купчина повёл себя странно. Что он, купцов никогда не видел? Язык у них подвешен крепко и гибко, и выгоду они ни за что не упустят. Этот же косноязычный копуша сразу вызвал подозрение. И видеоканал обрубил – ещё подозрительнее. В неполадки Хайнрих не верил: с Земли идёт, починился бы там, если что. Значит, что-то скрывает, явно более важное, чем чья-то рожа, опухшая от излишка вина.
А потом этот стервец вдруг сорвался с места и унёсся вдаль, напрочь забыв об экономии топлива, что для торговцев уж вовсе нехарактерно. Какой, на фиг, торговец? Диверсант, и к гадалке не ходи!
– За ним! – взревел Хайнрих. – Боевая тревога!
Мог бы не орать: Иоанн Фердинанд уже выжал рычаги ускорителей до отказа. Молодец мужик. Родись он на Земле, цены бы ему не было.
Иоанн Фердинанд был почти счастлив. Полный ход – то, о чём он мечтал с самой Земли, а Шварц ворчал: экономить надо. Ускорители перемалывали топливо, оставляя за кораблём раскалённый шлейф газов и оксида алюминия. Скорость стремительно росла, но гравикомпенсаторы, тихо жужжа, справлялись, и он не чувствовал никакого дискомфорта. Крейсер пёр за нахальным судёнышком, постепенно, но неумолимо нагоняя. Отличная машина!
