Эти минуты за пультом без шлема дались ему нелегко. Под глазами темнели круги, лицо бледное, как полотно, жилка на виске вздулась. Он сделал шаг к дверям, пошатнулся при очередном толчке взбаламученного пространства.
Рырме, тихо сидевший в углу, встрепенулся, скользнул к мересанцу, поддержал под руку. Повёл в коридор, бережно, словно инвалида через дорогу. До сегодняшнего дня он не понимал, почему какой-то синий получил в обход всех капитан-лейтенанта и за что Шварц сделал его старшим помощником, обидев Федотова, служаку со стажем. Он склонен даже был прислушиваться к Федотычу, ворчавшему, будто мересанец заработал все свои незаслуженные привилегии в постели адмирала. Теперь кое-что для Охотника прояснилось. Каковы бы ни были отношения Иоанна Фердинанда со Шварцем, тут он судить не брался – должности и званию он соответствует в полной мере.
– Электрическая сила! – вырвалось у т’Лехина.
Он не мог заставить себя поверить в то, что происходит. Но вот оно, прямо на его глазах. Конвульсии пространства раздавили солнце, слизнули с небес, как и не было.
«Двенадцатый» отчаянно вырывался из объятий гравитации. Мимо просвистел земной крейсер, устремляясь в чёрное ничто; по дороге его разодрало на части. Сердце ёкнуло.
И тут дыра начала схлопываться. Неторопливо, словно нажравшаяся каракатица. Ослабевающее тяготение позволило «Двенадцатому» вырваться, избежать гибели. Пространство лихорадило, но тряска уже стихала. Прореха затягивалась.
Перед тем, как дыра исчезла окончательно, из неё вывалился крейсер Земли. Весь измятый, обгоревший; вместо носового модуля – нечто оплавленное. Но на ходу: горячие ускорители сияют во всех диапазонах.
– Ну? – требовательно произнёс знакомый голос по широкому каналу. – Кто это сделал, самки четвероногие?
«Райский всполох» вышел из прокола благополучно, точно по расчёту. Но в первый же миг Ххнн Трагг усомнился, туда ли он попал. Отправляясь в очередной диверсионный рейд к Мересань, он ожидал, что его, как обычно, встретят земные крейсеры, расчистят ему коридор. Он перекинется парой слов с капитанами и пойдёт внутрь системы трепать нервы гъдеанам – а если повезёт, и что-нибудь более существенное, чем нервы. Однако реальность преподнесла ему сюрприз.
В том странном месте, где «Всполох» вышел из перехода, было темно, лишь огоньки кораблей, союзных и вражеских, метались вперемешку, как оглашенные. В линкор едва не врезался хантский дредноут. Шарахнувшись в сторону, он выстрелил, снеся не ожидавшему худого «Всполоху» несколько надстроек. Потом, словно испугавшись содеянного, ринулся прочь на всех ускорителях и вскоре исчез за радужной пеленой. Ххнн тупо проводил его взглядом и выругался.
Он ничегошеньки не понимал. Вновь возникло сосущее под ложечкой чувство: был бы на его месте Мрланк, уж он бы разобрался. И наверняка успел бы среагировать на внезапный выпад ханта. А из него, Ххнна, тот ещё капитан, в самый раз грузы рейсами возить. Сидит и не знает, куда вышел из прокола и что делать.
– Сто червей могильных, мы вообще где?
Компьютер запоздал с ответом. Видимо, его тоже одолели сомнения, и он принялся уточнять координаты по всем реперным пульсарам.
– Система Мересань. Двести гигаметров от планеты.
Ххнн завертел головой по экранам и озадаченно почесал затылок:
– Не понял. А где солнце-то?
– Кэп, сюда что-то летит. – Как всегда, наблюдатели выражались очень конкретно.
Бойко Миленич поморщился. Чёрные усы с сильной проседью забавно встопорщились при этом, словно у старого кота. Подчинённые так и звали его за глаза: Кот.
– Так выясните, что! – бросил он.
Его не покидала тревога. Рядом эскадра: кроме его крейсера, три корабля. Мало какой враг сейчас в такой силе, чтобы решиться бросить им полноценный вызов. На Нлакисе всё чисто. Дрейфуй в дозоре да радуйся. Так ведь нет!
Странности начались около десяти часов назад. Приборы наблюдателей зафиксировали гравитационные возмущения. Слабые, никто ничего не почувствовал. На «Сайресе Смите» могли бы сработать гравикомпенсаторы, но Миленич специально связался с Нлакисом – они тоже ничего не заметили. Однако гравитационный шум – это не электромагнитный. Масштабы разные. Стоит включить фонарь, и волны света можно поймать за километры. Но чтобы приборы уловили волну гравитации, недостаточно уронить мячик. Этот мячик должен быть размером с немаленькую звезду.
И вот тебе раз – новая загадка.
– Кэп… – Тон аналитиков, всегда уверенных в себе умников, был каким-то… колеблющимся, что ли. – Это кусок звезды.
Миленич затормозил.
– Какой такой звезды?
– Красной, – виновато ответили аналитики. – Массой примерно четыре солнечных.
Ничего себе, кусок! На полноценных четыре звезды хватит с гарантией.
– Откуда он тут взялся? – Вопрос был риторическим. Ясно, как день: аналитики тоже недоумевают. Не водилось в окрестностях Нлакиса никаких летающих звёзд.
– Возможно, это связано с гравитационным возмущением. – Аналитики из профессиональной гордости не оставляли без ответа ни один вопрос. Хотя такой ответ, строго говоря, не был ответом. Миленич не спрашивал, с чем это связано. Он спрашивал, откуда это взялось.
На экране появилась схема движения звезды, и Миленич тотчас понял, почему её назвали «куском»: звезда была неровная, не шарообразная, словно от мягкого хлеба оторвали горбушку. Предполагаемая траектория проходила совсем рядом с Нлакисом.
– Ч-чёрт! – вырвалось у него. Мысли забегали: звезду размером в четыре солнца никак не остановить и не завернуть; планету тоже не увести из-под удара, это ведь не корабль. – Когда эта дрянь будет здесь?
– Она движется очень быстро. – Это опять был ответ не на тот вопрос, и аналитик поправился: – Ориентировочно через пять часов.
Миленич присвистнул.
– Чего ж сразу не сказали, идиоты?
Пожилой начальник охраны разбудил директора среди ночи:
– Ортленна, вставай! Беда.
За четыре года на Нлакисе она привыкла к бедам, сыплющимся одна за другой. А в последнее время расслабилась. Ох, зря! Вся эта гладь да благодать была лишь затишьем перед большой бедой.
Она вскочила моментально, быстро завернулась в накидку, поспешно смотала волосы в пучок.
– Что случилось, Риннк?
– Сообщение с крейсера «Сайрес Смит». Нлакис скоро столкнётся со звездой. Через пять часов. У нас нет времени ни на что. Только погрузить самое ценное и…
Ортленна прикрыла глаза. Пять часов. У них всего один автоматический мини-корабль, загруженный траинитом и ждущий отправки на орбиту. Двух рейсов он сделать не успеет. Прежде всего надо эвакуировать рабочих. Сто пятьдесят человек влезут в мини-корабль – впритирку, как скот в трюме, – только если освободить всё возможное место.
– Будите всех, – распорядилась она. – С собой – только документы, дыхательные маски и смену белья. Мужчин будить первыми, бригадиров – ко мне. Я буду у выхода.
Она выскочила следом за Риннком, промедлив лишь для того, чтобы сменить накидку на тёплую одежду. Побежала по коридору, открывая все двери.
– Тревога! Срочная эвакуация.
Зажёгся свет, загудели встревоженные голоса. К Ортленне уже подбегали бригадиры.
– Организовать выгрузку траинита, – приказала она. – Как можно быстрее.
– Траинит сложить под навес? – уточнил шитанн из Цигтвенали.
– Хоть под ноги швыряйте! Только скорее.
Когда Нлакис столкнётся с неведомой звездой, будет совершенно всё равно, под навесом траинит или нет.
Нгири Хобонда постучал в дверь спальни директора.
– Захар Маркович! Сообщение с «Сайреса Смита». У нас пять часов для полной эвакуации.
– Что такое? – Директор принялся споро, но несуетливо одеваться, сна – ни в одном глазу.
– Сюда летит кусок звезды. Капитан Миленич полагает, что это происки Ена Пирана.
– Не думаю, – ответил Захар, смахивая в портфель содержимое сейфа. Сдвинуть с места звезду даже Ену Пирану не под силу.
– Скажете, это естественное явление? – нервно хмыкнул Хобонда. – Капитан Миленич говорит, если кто и способен на такую подлянку, то именно он.
Подлянку… Капитан Миленич прав, вот уж подлянка так подлянка! Пять часов. И только один мини-корабль, вот оно как, чтобы вывезти последний траинит, который «Экзокристалл» получит с Нлакиса. Недолго продолжались разработки. Когда теперь Земля вновь обретёт собственное сырье для фокусирующих модулей?
– Поднимайте рабочих, – распорядился он. – Пусть срочно начинают грузить траинит. Пообещайте всем, кто будет работать усердно, тройную порцию еды.
Он даже выполнит обещание. Экономить на пайках нет никакого смысла. Пускай гъдеане порадуются напоследок.
Остатки эскадры адмирала т’Мидириена бестолково кружили вокруг Мересань, не зная, что делать. Адмирал погиб в жуткой дыре вместе со своим кораблем. Да и, будь он жив, мало что изменилось бы. Т’Мидириен редко знал, что делать. Практически никогда.
– Говорит адмирал т’Лехин.
Эти слова по радиосвязи подарили капитану т’Доррену новую жизнь. И не только ему.
– Слушаю, адмирал! – Т’Доррен непроизвольно вытянулся, как и несколько его коллег перед экранами.
– Это хорошо, что вы слушаете. Всем лечь в дрейф, топливо зря не тратить.
– А вдруг крейсеры нападут? – спросил кто-то.
Т’Лехин покосился на экраны. Крейсеры вели себя мирно. Похоже, переговаривались между собой.
– Не нападут.
Зачем им нападать? Один выстрел гъдеанского эсминца уже сделал больше, чем могли бы нанести урона все эти крейсеры.
– Надо осмотреть планету с низкой орбиты, – сказал он. Он заранее ужасался тому, что увидит, но давил в себе эти чувства. Предаваться скорби будем потом. Сейчас необходимо спасать то, что можно спасти. – Найти тех, кто уцелел, и помочь им.
– Как? – задал вопрос т’Доррен. Горький вопрос. Масштабы массовой гибели должны быть устрашающими, но т’Доррену казалось, что выжившие позавидуют погибшим.
Если бы т’Лехин знал, как! По большому счёту, планете без солнца ничто не поможет. У Мересань есть всего несколько месяцев, максимум полгода.
– Мы должны собрать выживших, – повторил он. – Наверняка среди них много раненых. Нужно оказать им медицинскую помощь, позаботиться, чтобы они не продолжали умирать. Надо организовать временные лагеря, пищу и кров. Мы клялись защищать мирных жителей Мересань, нам и заниматься этим. Тем временем координатор будет решать нашу главную проблему.
Солнце не вернуть. Значит, надо искать новое. Новую планету при новом солнце, ведь старую с собой не возьмешь. Закавыка в том, что все пригодные для жизни планеты кому-то уже принадлежат. Адмирал истово надеялся, что т’Согидину удастся как-нибудь это уладить.
Ночь была неуютной и беспокойной. Охранники бесцеремонно вытащили Эст Унтли из постели, чтобы она приготовила кофе господину директору. Все были на взводе. Бегали рабочие, жужжали за герметичными окнами погрузчики. Какая-то крупная красная звезда зло подмигивала с чёрного неба. Ёжась в наброшенной на плечи шерстяной шали, Эст Унтли поставила перед директором поднос с чашкой на блюдечке. Он спокойно, словно в диссонанс всей коридорной и заоконной суматохе, взял чашку, подул на горячую поверхность жидкости. Эст Унтли вдруг бросился в глаза пустой распахнутый сейф. Такое уже однажды было.
– Вы уходите? – пролепетала она, замирая.
Он кинул на неё равнодушный взгляд. Мебель опять заговорила. Но почему бы не ответить? Идут последние часы.
– Да.
– А мы? – Тихо-тихо.
Вот потому он и не хотел с ней разговаривать. Всех жалеть – жалости не хватит. Не он, Захар, привёз гъдеан и мересанцев на планету, принадлежащую не им, не он за них в ответе. Он отвечает за поставки траинита, ни за что больше. Если пытаться вывезти гъдеан, Земля недополучит стратегическое сырьё. Пусть у Ена Пирана душа о них болит, если она у него есть, конечно.
– А вы – как знаете. – Он сердито кинул ложку в пустую чашку, взял портфель и вышел, хлопнув дверью.
Эст Унтли не стала мыть посуду. Для чего стараться? Господин директор уходит. Она закуталась в куртку, натянула дыхательную маску и вышла на поверхность. На морозе было как-то особенно зябко.
Мёрзлая почва колыхнулась, коварно выскользнула из-под ног, и Эст Унтли упала.
– Землетрясение! – крикнул кто-то.
Что за глупости! На Нлакисе не бывает землетрясений. Здешние недра давно спят, очертания вулканических конусов сгладились многовековой эрозией. Но, оперевшись рукой о валун, она почувствовала дрожь. Низкий рокот, ускользающий за пределы слышимости. Ей стало страшно, так страшно, как ни разу в жизни не было, даже в тот день, когда мересанцы захватили рудник. Грозная дрожь просыпающихся недр сжимала сердце в ужасе, действуя в обход разума. А на небе разгорался багровый факел неправильных очертаний.
– Погрузка закончена, – доложил Нгири Хобонда.
Грузовой люк захлопнулся, зашипели устройства герметизации. Захар кивнул. Небо прочертила светящаяся дуга, отдалённый грохот дошёл лишь спустя несколько секунд. Это стартовал мини-корабль шшерцев. Захар улыбнулся, желая Ортленне благополучной стыковки, и вошёл в корабль через малый люк. За ним без суеты, но быстро последовали охранники – у каждого личное оружие и небольшой рюкзак за спиной.
Нгири Хобонда бросил последний взгляд на покидаемую планету. Он надеялся, что руководство охранного предприятия с пониманием отнесётся к досрочному прерыванию контракта с заказчиком. Как-никак, форс-мажор.
Взгляд упал на Эст Унтли. Женщина стояла на коленях, даже не пытаясь подняться с трясущейся поверхности, и, судорожно прижимая руки к груди, смотрела на него. Смотрела и молчала, только в глазах – ужас и мольба.
Он помнил, что сказал Зальцштадтер. Гъдеанам – ни слова. Узнают, что их ждёт – не отцепишься потом. Пожалеешь одного, потом другого, третий начнёт проситься, а там толпа облепит… Всех всё равно не увезти, подавляющая часть объёма корабля отдана под траинит. Но сердце дрогнуло. Маленькая гъдеанка уже чувствовала гибель, он видел по глазам. Она ни о чём не смела просить, только смотрела безысходно. И он протянул руку.
– Командир, скорее! – крикнули ему изнутри. – Каждая минута на счету!
Он втащил женщину в люк. Нажал кнопку герметизации, быстро стал пробираться к своему месту в тесной рубке через чьи-то ноги, рюкзаки на полу. Эст Унтли спешила за ним, спотыкаясь и боясь выпустить его руку. Зальцштадтер покачал головой… но ничего не сказал. Коли уж так, то так. Не выкидывать же девку за борт, раз кто-то готов посадить её на колени.
Гравитационная рябь, прокатившаяся по окрестностям, создала помехи в квантовой связи. Но волна прошла, связь возобновилась, и обстоятельные рапорты о происшедшем с Мересань пришли на приёмники всех заинтересованных сторон. Капитан Шаннон лишь немного запоздал со своим докладом, который пятеро высокопоставленных хантов, уже ознакомившихся с сообщениями посольства Созвездия, собрались послушать.
– Значит, вы говорите, что удар по активному ГС-переходу нанёс эсминец Гъде, – хмуро подытожил самый молодой из координаторов, по традиции высказывающийся первым. – Что же его заставило это совершить? Ведь Гъде и Мересань – союзники!
– Не могу знать, координатор. – Шаннон склонил златовласую голову.
– Вы уверены, что это не был выстрел земного крейсера?
– Да, координатор, я твёрдо уверен. Имеется запись, на которой чётко видно…
– Глупость какая-то, – развёл ладонями координатор. – Бессмысленная глупость.
Рырме, тихо сидевший в углу, встрепенулся, скользнул к мересанцу, поддержал под руку. Повёл в коридор, бережно, словно инвалида через дорогу. До сегодняшнего дня он не понимал, почему какой-то синий получил в обход всех капитан-лейтенанта и за что Шварц сделал его старшим помощником, обидев Федотова, служаку со стажем. Он склонен даже был прислушиваться к Федотычу, ворчавшему, будто мересанец заработал все свои незаслуженные привилегии в постели адмирала. Теперь кое-что для Охотника прояснилось. Каковы бы ни были отношения Иоанна Фердинанда со Шварцем, тут он судить не брался – должности и званию он соответствует в полной мере.
– Электрическая сила! – вырвалось у т’Лехина.
Он не мог заставить себя поверить в то, что происходит. Но вот оно, прямо на его глазах. Конвульсии пространства раздавили солнце, слизнули с небес, как и не было.
«Двенадцатый» отчаянно вырывался из объятий гравитации. Мимо просвистел земной крейсер, устремляясь в чёрное ничто; по дороге его разодрало на части. Сердце ёкнуло.
И тут дыра начала схлопываться. Неторопливо, словно нажравшаяся каракатица. Ослабевающее тяготение позволило «Двенадцатому» вырваться, избежать гибели. Пространство лихорадило, но тряска уже стихала. Прореха затягивалась.
Перед тем, как дыра исчезла окончательно, из неё вывалился крейсер Земли. Весь измятый, обгоревший; вместо носового модуля – нечто оплавленное. Но на ходу: горячие ускорители сияют во всех диапазонах.
– Ну? – требовательно произнёс знакомый голос по широкому каналу. – Кто это сделал, самки четвероногие?
«Райский всполох» вышел из прокола благополучно, точно по расчёту. Но в первый же миг Ххнн Трагг усомнился, туда ли он попал. Отправляясь в очередной диверсионный рейд к Мересань, он ожидал, что его, как обычно, встретят земные крейсеры, расчистят ему коридор. Он перекинется парой слов с капитанами и пойдёт внутрь системы трепать нервы гъдеанам – а если повезёт, и что-нибудь более существенное, чем нервы. Однако реальность преподнесла ему сюрприз.
В том странном месте, где «Всполох» вышел из перехода, было темно, лишь огоньки кораблей, союзных и вражеских, метались вперемешку, как оглашенные. В линкор едва не врезался хантский дредноут. Шарахнувшись в сторону, он выстрелил, снеся не ожидавшему худого «Всполоху» несколько надстроек. Потом, словно испугавшись содеянного, ринулся прочь на всех ускорителях и вскоре исчез за радужной пеленой. Ххнн тупо проводил его взглядом и выругался.
Он ничегошеньки не понимал. Вновь возникло сосущее под ложечкой чувство: был бы на его месте Мрланк, уж он бы разобрался. И наверняка успел бы среагировать на внезапный выпад ханта. А из него, Ххнна, тот ещё капитан, в самый раз грузы рейсами возить. Сидит и не знает, куда вышел из прокола и что делать.
– Сто червей могильных, мы вообще где?
Компьютер запоздал с ответом. Видимо, его тоже одолели сомнения, и он принялся уточнять координаты по всем реперным пульсарам.
– Система Мересань. Двести гигаметров от планеты.
Ххнн завертел головой по экранам и озадаченно почесал затылок:
– Не понял. А где солнце-то?
Глава 7
– Кэп, сюда что-то летит. – Как всегда, наблюдатели выражались очень конкретно.
Бойко Миленич поморщился. Чёрные усы с сильной проседью забавно встопорщились при этом, словно у старого кота. Подчинённые так и звали его за глаза: Кот.
– Так выясните, что! – бросил он.
Его не покидала тревога. Рядом эскадра: кроме его крейсера, три корабля. Мало какой враг сейчас в такой силе, чтобы решиться бросить им полноценный вызов. На Нлакисе всё чисто. Дрейфуй в дозоре да радуйся. Так ведь нет!
Странности начались около десяти часов назад. Приборы наблюдателей зафиксировали гравитационные возмущения. Слабые, никто ничего не почувствовал. На «Сайресе Смите» могли бы сработать гравикомпенсаторы, но Миленич специально связался с Нлакисом – они тоже ничего не заметили. Однако гравитационный шум – это не электромагнитный. Масштабы разные. Стоит включить фонарь, и волны света можно поймать за километры. Но чтобы приборы уловили волну гравитации, недостаточно уронить мячик. Этот мячик должен быть размером с немаленькую звезду.
И вот тебе раз – новая загадка.
– Кэп… – Тон аналитиков, всегда уверенных в себе умников, был каким-то… колеблющимся, что ли. – Это кусок звезды.
Миленич затормозил.
– Какой такой звезды?
– Красной, – виновато ответили аналитики. – Массой примерно четыре солнечных.
Ничего себе, кусок! На полноценных четыре звезды хватит с гарантией.
– Откуда он тут взялся? – Вопрос был риторическим. Ясно, как день: аналитики тоже недоумевают. Не водилось в окрестностях Нлакиса никаких летающих звёзд.
– Возможно, это связано с гравитационным возмущением. – Аналитики из профессиональной гордости не оставляли без ответа ни один вопрос. Хотя такой ответ, строго говоря, не был ответом. Миленич не спрашивал, с чем это связано. Он спрашивал, откуда это взялось.
На экране появилась схема движения звезды, и Миленич тотчас понял, почему её назвали «куском»: звезда была неровная, не шарообразная, словно от мягкого хлеба оторвали горбушку. Предполагаемая траектория проходила совсем рядом с Нлакисом.
– Ч-чёрт! – вырвалось у него. Мысли забегали: звезду размером в четыре солнца никак не остановить и не завернуть; планету тоже не увести из-под удара, это ведь не корабль. – Когда эта дрянь будет здесь?
– Она движется очень быстро. – Это опять был ответ не на тот вопрос, и аналитик поправился: – Ориентировочно через пять часов.
Миленич присвистнул.
– Чего ж сразу не сказали, идиоты?
Пожилой начальник охраны разбудил директора среди ночи:
– Ортленна, вставай! Беда.
За четыре года на Нлакисе она привыкла к бедам, сыплющимся одна за другой. А в последнее время расслабилась. Ох, зря! Вся эта гладь да благодать была лишь затишьем перед большой бедой.
Она вскочила моментально, быстро завернулась в накидку, поспешно смотала волосы в пучок.
– Что случилось, Риннк?
– Сообщение с крейсера «Сайрес Смит». Нлакис скоро столкнётся со звездой. Через пять часов. У нас нет времени ни на что. Только погрузить самое ценное и…
Ортленна прикрыла глаза. Пять часов. У них всего один автоматический мини-корабль, загруженный траинитом и ждущий отправки на орбиту. Двух рейсов он сделать не успеет. Прежде всего надо эвакуировать рабочих. Сто пятьдесят человек влезут в мини-корабль – впритирку, как скот в трюме, – только если освободить всё возможное место.
– Будите всех, – распорядилась она. – С собой – только документы, дыхательные маски и смену белья. Мужчин будить первыми, бригадиров – ко мне. Я буду у выхода.
Она выскочила следом за Риннком, промедлив лишь для того, чтобы сменить накидку на тёплую одежду. Побежала по коридору, открывая все двери.
– Тревога! Срочная эвакуация.
Зажёгся свет, загудели встревоженные голоса. К Ортленне уже подбегали бригадиры.
– Организовать выгрузку траинита, – приказала она. – Как можно быстрее.
– Траинит сложить под навес? – уточнил шитанн из Цигтвенали.
– Хоть под ноги швыряйте! Только скорее.
Когда Нлакис столкнётся с неведомой звездой, будет совершенно всё равно, под навесом траинит или нет.
Нгири Хобонда постучал в дверь спальни директора.
– Захар Маркович! Сообщение с «Сайреса Смита». У нас пять часов для полной эвакуации.
– Что такое? – Директор принялся споро, но несуетливо одеваться, сна – ни в одном глазу.
– Сюда летит кусок звезды. Капитан Миленич полагает, что это происки Ена Пирана.
– Не думаю, – ответил Захар, смахивая в портфель содержимое сейфа. Сдвинуть с места звезду даже Ену Пирану не под силу.
– Скажете, это естественное явление? – нервно хмыкнул Хобонда. – Капитан Миленич говорит, если кто и способен на такую подлянку, то именно он.
Подлянку… Капитан Миленич прав, вот уж подлянка так подлянка! Пять часов. И только один мини-корабль, вот оно как, чтобы вывезти последний траинит, который «Экзокристалл» получит с Нлакиса. Недолго продолжались разработки. Когда теперь Земля вновь обретёт собственное сырье для фокусирующих модулей?
– Поднимайте рабочих, – распорядился он. – Пусть срочно начинают грузить траинит. Пообещайте всем, кто будет работать усердно, тройную порцию еды.
Он даже выполнит обещание. Экономить на пайках нет никакого смысла. Пускай гъдеане порадуются напоследок.
Остатки эскадры адмирала т’Мидириена бестолково кружили вокруг Мересань, не зная, что делать. Адмирал погиб в жуткой дыре вместе со своим кораблем. Да и, будь он жив, мало что изменилось бы. Т’Мидириен редко знал, что делать. Практически никогда.
– Говорит адмирал т’Лехин.
Эти слова по радиосвязи подарили капитану т’Доррену новую жизнь. И не только ему.
– Слушаю, адмирал! – Т’Доррен непроизвольно вытянулся, как и несколько его коллег перед экранами.
– Это хорошо, что вы слушаете. Всем лечь в дрейф, топливо зря не тратить.
– А вдруг крейсеры нападут? – спросил кто-то.
Т’Лехин покосился на экраны. Крейсеры вели себя мирно. Похоже, переговаривались между собой.
– Не нападут.
Зачем им нападать? Один выстрел гъдеанского эсминца уже сделал больше, чем могли бы нанести урона все эти крейсеры.
– Надо осмотреть планету с низкой орбиты, – сказал он. Он заранее ужасался тому, что увидит, но давил в себе эти чувства. Предаваться скорби будем потом. Сейчас необходимо спасать то, что можно спасти. – Найти тех, кто уцелел, и помочь им.
– Как? – задал вопрос т’Доррен. Горький вопрос. Масштабы массовой гибели должны быть устрашающими, но т’Доррену казалось, что выжившие позавидуют погибшим.
Если бы т’Лехин знал, как! По большому счёту, планете без солнца ничто не поможет. У Мересань есть всего несколько месяцев, максимум полгода.
– Мы должны собрать выживших, – повторил он. – Наверняка среди них много раненых. Нужно оказать им медицинскую помощь, позаботиться, чтобы они не продолжали умирать. Надо организовать временные лагеря, пищу и кров. Мы клялись защищать мирных жителей Мересань, нам и заниматься этим. Тем временем координатор будет решать нашу главную проблему.
Солнце не вернуть. Значит, надо искать новое. Новую планету при новом солнце, ведь старую с собой не возьмешь. Закавыка в том, что все пригодные для жизни планеты кому-то уже принадлежат. Адмирал истово надеялся, что т’Согидину удастся как-нибудь это уладить.
Ночь была неуютной и беспокойной. Охранники бесцеремонно вытащили Эст Унтли из постели, чтобы она приготовила кофе господину директору. Все были на взводе. Бегали рабочие, жужжали за герметичными окнами погрузчики. Какая-то крупная красная звезда зло подмигивала с чёрного неба. Ёжась в наброшенной на плечи шерстяной шали, Эст Унтли поставила перед директором поднос с чашкой на блюдечке. Он спокойно, словно в диссонанс всей коридорной и заоконной суматохе, взял чашку, подул на горячую поверхность жидкости. Эст Унтли вдруг бросился в глаза пустой распахнутый сейф. Такое уже однажды было.
– Вы уходите? – пролепетала она, замирая.
Он кинул на неё равнодушный взгляд. Мебель опять заговорила. Но почему бы не ответить? Идут последние часы.
– Да.
– А мы? – Тихо-тихо.
Вот потому он и не хотел с ней разговаривать. Всех жалеть – жалости не хватит. Не он, Захар, привёз гъдеан и мересанцев на планету, принадлежащую не им, не он за них в ответе. Он отвечает за поставки траинита, ни за что больше. Если пытаться вывезти гъдеан, Земля недополучит стратегическое сырьё. Пусть у Ена Пирана душа о них болит, если она у него есть, конечно.
– А вы – как знаете. – Он сердито кинул ложку в пустую чашку, взял портфель и вышел, хлопнув дверью.
Эст Унтли не стала мыть посуду. Для чего стараться? Господин директор уходит. Она закуталась в куртку, натянула дыхательную маску и вышла на поверхность. На морозе было как-то особенно зябко.
Мёрзлая почва колыхнулась, коварно выскользнула из-под ног, и Эст Унтли упала.
– Землетрясение! – крикнул кто-то.
Что за глупости! На Нлакисе не бывает землетрясений. Здешние недра давно спят, очертания вулканических конусов сгладились многовековой эрозией. Но, оперевшись рукой о валун, она почувствовала дрожь. Низкий рокот, ускользающий за пределы слышимости. Ей стало страшно, так страшно, как ни разу в жизни не было, даже в тот день, когда мересанцы захватили рудник. Грозная дрожь просыпающихся недр сжимала сердце в ужасе, действуя в обход разума. А на небе разгорался багровый факел неправильных очертаний.
– Погрузка закончена, – доложил Нгири Хобонда.
Грузовой люк захлопнулся, зашипели устройства герметизации. Захар кивнул. Небо прочертила светящаяся дуга, отдалённый грохот дошёл лишь спустя несколько секунд. Это стартовал мини-корабль шшерцев. Захар улыбнулся, желая Ортленне благополучной стыковки, и вошёл в корабль через малый люк. За ним без суеты, но быстро последовали охранники – у каждого личное оружие и небольшой рюкзак за спиной.
Нгири Хобонда бросил последний взгляд на покидаемую планету. Он надеялся, что руководство охранного предприятия с пониманием отнесётся к досрочному прерыванию контракта с заказчиком. Как-никак, форс-мажор.
Взгляд упал на Эст Унтли. Женщина стояла на коленях, даже не пытаясь подняться с трясущейся поверхности, и, судорожно прижимая руки к груди, смотрела на него. Смотрела и молчала, только в глазах – ужас и мольба.
Он помнил, что сказал Зальцштадтер. Гъдеанам – ни слова. Узнают, что их ждёт – не отцепишься потом. Пожалеешь одного, потом другого, третий начнёт проситься, а там толпа облепит… Всех всё равно не увезти, подавляющая часть объёма корабля отдана под траинит. Но сердце дрогнуло. Маленькая гъдеанка уже чувствовала гибель, он видел по глазам. Она ни о чём не смела просить, только смотрела безысходно. И он протянул руку.
– Командир, скорее! – крикнули ему изнутри. – Каждая минута на счету!
Он втащил женщину в люк. Нажал кнопку герметизации, быстро стал пробираться к своему месту в тесной рубке через чьи-то ноги, рюкзаки на полу. Эст Унтли спешила за ним, спотыкаясь и боясь выпустить его руку. Зальцштадтер покачал головой… но ничего не сказал. Коли уж так, то так. Не выкидывать же девку за борт, раз кто-то готов посадить её на колени.
Гравитационная рябь, прокатившаяся по окрестностям, создала помехи в квантовой связи. Но волна прошла, связь возобновилась, и обстоятельные рапорты о происшедшем с Мересань пришли на приёмники всех заинтересованных сторон. Капитан Шаннон лишь немного запоздал со своим докладом, который пятеро высокопоставленных хантов, уже ознакомившихся с сообщениями посольства Созвездия, собрались послушать.
– Значит, вы говорите, что удар по активному ГС-переходу нанёс эсминец Гъде, – хмуро подытожил самый молодой из координаторов, по традиции высказывающийся первым. – Что же его заставило это совершить? Ведь Гъде и Мересань – союзники!
– Не могу знать, координатор. – Шаннон склонил златовласую голову.
– Вы уверены, что это не был выстрел земного крейсера?
– Да, координатор, я твёрдо уверен. Имеется запись, на которой чётко видно…
– Глупость какая-то, – развёл ладонями координатор. – Бессмысленная глупость.
