- Я пойду - повторил он - Спокойной ночи!
Я осталась одна, фонари, реагировавшие на движение, один за другим потухли, меня окутал беспросветный мрак. Где-то в проулках звонко рассмеялась Маринка, этот звук прозвучал так неуместно, что я даже вздрогнула. Через силу я заставила себя встать, надо мной ожил трескучий фонарь, в его бледном свете деревья отбрасывали чернильные вытянутые тени. Едва передвигая ногами, сквозь изменчивую темноту, я поплелась домой.
Я совсем слегла. Со мной приключилось что-то вроде депрессии. Я спала по четырнадцать часов, а оставшиеся десять тоже предпочитала проводить в кровати. Маринка всерьез беспокоилась, что спасать надо не Анатолия, а меня. Пока я отлёживалась, подруга успела сдать обществознание на отлично. Мой экзамен по английскому был последним, за день до выпускного.
Каким-то непостижимым образом мы с Мариной умудрились сдать историю, вернее Марина умудрилась. Так она сполна вернула должок за сочинение. Маринка не говорила, но, кажется, она тоже начала готовиться к вступительным экзаменам. Она целыми днями пропадала у Влада, где они, помимо распития дешёвого пива, успевали штудировать учебники и абитуриентские методички. Влад решил попробовать себя на новом для него факультете и собирался подавать документы на банковское дело. "В этот раз побуду банкиром" - солидно приговаривал он. Марина коней на переправе не меняла и метила исключительно на юриспруденцию.
Очевидно, в Толика и его спасение уже никто не верил. В меня, как его спасительницу, тоже.
Ваня съехал от Влада, но все еще был в Камнегорске. Иванов по большому секрету рассказал своей новой подружке Наташке, Наташа случайно проболталась своему одногруппнику Юре, а он в принципе не понял, что это был секрет, и между делом сообщил мне, что Ваня перебрался в театральную общагу к Иванову. Ни Влад, ни Марина, это никак не комментировали и при мне не обсуждали. Со своим то ли будущим, то ли бывшим мужем я не разговаривала с нашего "мастер-класса".
Толик звонил мне с тех времен всего раз, и то в тот редкий момент, когда меня не было дома. О его звонке мне сообщила маман со всеми прилагающимися комментариями. Я пробовала перезвонить, но домашний по-прежнему не отвечал, а мобильный был отключен.
Впервые за свои тридцать с лишним лет я чувствовала себя старой, по-настоящему старой. Мое семнадцатилетнее тело еще совсем не выдавало его бренности, но я ощущала эту бренность как никогда прежде. Чувства безысходности и безнадежности не давали мне подняться из кровати, истончали и замедляли меня. Я не видела смысла что-то делать, куда-то ходить, что-то чувствовать. Даже поплакать всласть, как раньше, до серьезного обезвоживания, не было сил. Я двигалась по инерции, не видя и не понимая цели движения. Я безразлично доживала отпущенный срок, который, по ощущениям, истекал совсем скоро. Я просто ждала выпускной, не очень заботясь, что будет после. И наступит ли это "после".
С таким настроем я отправилась сдавать английский. Влад порывался меня "подстраховать", но я отказалась. Во-первых, английский я знаю не хуже, чем он, во-вторых, меня совершенно не волновал результат экзамена. А еще мне не хотелось лишний раз с ним видеться. И с Маринкой тоже. Друзья являлись живым доказательством временных аномалий, в которые я всех нас втянула; они напоминали о нашем общем прошлом - будущем, которое, вероятнее всего, с нами уже не приключится. Из-за меня. А еще они напоминали о Ване, это, пожалуй, было самым неловким и неприятным, потому что мы просто перестали о нем говорить. Даже про Мишу иногда вспоминали, а про него - нет. Это было так неестественно, в эти моменты я ощущала себя смертельно больной, в присутствии которой из жалости не обсуждают ее диагноз. Так что я вполне понимала желание супруга переехать ото всех подальше, пусть даже в грязную общагу. Отчего он затягивал с переездом в Москву мне оставалось только догадываться.
На экзамене нас было всего семь человек, сдавали в крохотном кабинете - лаборатории, со стен на экзаменуемых строго взирали разрезанные пополам животные, изображенные на старых выцветших плакатах. Я уселась за последней партой. Передо мной шуршала листами Даша.
- Юляша, милая, привет! - в голосе одноклассницы было бездонное море сочувствия.
Я даже смогла удивиться, что в моем подавленном состоянии было само по себе удивительно.
- Привет, Даш.
- Ну как ты? - Дашка участливо заглядывала мне в глаза.
- Да нормально - бесцветно ответила я - Вот английский пришла сдать.
- Да, да, это важно - закивала Дашка - Ну а в целом? Как ты справляешься?
Я лениво уставилась на чрезмерно участливую девицу.
- Ты о чем? - поинтересовалась я.
- О Толике, конечно. Такой кошмар!
- Какой? - я начинала раздражаться, своей назойливостью Дарья умудрилась пробудить во мне какое-то подобие человеческих эмоций.
- Юль, мне Юра все рассказал - зачастила Дашка - Ты не сердись на него, он же переживает, родной брат все-таки.
- Ясно - я устало закатила глаза.
- Как же так? Он же собирался предложение делать! Ты ему отказала да? Поэтому вы и расстались?
До меня начало доходить. Видно, братец решил, что я драматично отказала Анатолию, мы расстались, и с тех пор я безутешна.
- Типа того - кивнула я.
- Ох, бедная! - всплеснула руками Даша - Еще и Маринка с Ваней расстались.
Я только кивнула.
- Она, в отличие от тебя, так не убивается! - поучала меня Дарья - Уже вон с Владом замутила, хотя утверждала, что он извращенец. Зачем, кстати, ты соврала, что он твой брат?
- Да ладно! - я проигнорировала щекотливый вопрос - С чего ты взяла, что они, как ты там сказала... мутят?
- А чем они, по-твоему, днями напролет у Владика на квартире занимаются? И с чего вдруг Иван в общагу перебрался? - юная сплетница смотрела на меня как на наивную дурочку.
Действительно, получалось очень логично. Я впервые задумалась о Маринке с Владом. Вряд ли, конечно... Но все может быть...
- Ты нас больше так не пугай! Мы же переживаем! - продолжила причитать Дарья.
- Кто это "мы"?
- Все мы! Юра, мама с папой, я, конечно!
Я удивилась в третий раз за последние пять минут. Когда это Дашка успела стать членом моей семьи? Сквозь пелену упаднических настроений я уловила, что Юрка с ней общается, но чтобы так! Ну, дела!
- Ты мне в сестры, что ли, набиваешься? - ухмыльнулась я.
- Может быть - Дарья смущенно заулыбалась - Понимаешь, ко мне никто никогда, вообще никогда, так не относился, как Юра! - в глазах девчонки было столько счастья, что я даже оттаяла ненадолго - Он такой... Он... Самый лучший, в общем!
- Понятно - протянула я с бледной, но очень циничной ухмылочкой.
- Юль, но ты так уж не переживай из-за Толика! - Даша вернулась к первоначальной теме - Это, конечно, все очень тяжело, но надо дальше жить, а не запираться в комнате!
- Да я просто психую - зачем-то ляпнула я - из-за экзаменов - последние слова отскочили от зубов сами собой, автоматически.
Нам раздали билеты, мне досталось что-то про экологию и ее проблемы. В кабинете было очень душно, даже распахнутое настежь окно не спасало. Не желая мучиться в этой парилке, я сразу отправилась за преподавательский стол, без подготовки.
Интеллигентного вида англичанка, не плохой, в общем-то, преподаватель, но английский учила в советском союзе. Складывалось ощущение, что она меня понимала через раз. К тому же, рассказывала я ей про пальмовое масло и вырубку тропических лесов, видимо, в 2004-ом это еще не считалось проблемой.
Спустя двадцать минут моего словесного недержания меня прервали и предложили сделку.
- Четыре - неуверенно озвучила учительница.
Вообще-то мне было абсолютно все равно, но отчего-то несправедливость оценки задела за живое.
- Я знаю на пять - плаксивым голосом ответила я.
- Мне лучше знать, как ты знаешь - испуганно отбивался несчастный преподаватель.
На глазах наворачивались долгожданные слезы, эта четверка стала олицетворением вселенской несправедливости, навалившейся на мои хрупкие плечи. С болезненным упоением, захлебываясь в сладостных волнах подступающих рыданий, я демонстративно размазывала тушь по лицу.
- Давайте дополнительные вопросы! - сдавленно требовала я.
- Да что же это такое?! - несчастная англичанка так растерялась, что даже не заметила, как очки сползли набок и повисли на одном ухе.
- Светлана Ивановна - подала голос Дашка - У Юли стресс! - моя без пяти минут родственница на цыпочках подбежала к перепуганному преподавателю и что-то жарко зашептала ей на ухо.
Светлана Иванова выслушала Дашкин монолог, наградила меня сочувственно-оценивающим взглядом, поправила очки и отпустила меня с пятеркой. С видом рыдающего, но не сломленного гладиатора я покинула кабинет.
На школьном крылечке я встретила своего родного братца.
- Не сдала? - кинулся ко мне Юрка.
- Сдалааааа - заливаясь слезами, провыла я - Пяаааать.
- А чего ревешь тогда? - удивился старший брат - А Даша сдала?
- Понятия не имею - утирая слезы, немного успокоившись, ответила я - Сдает.
Юрка нервно шмыгнул носом и уселся на ступеньки.
- Она так переживала из-за этого экзамена, бедная - запричитал Юрий.
- Дурдом - припечатала я его любимым словечком.
Заняться мне было совершенно нечем, да часа "Х", т.е. выпускного, оставалось больше суток. После полноценной истерики дышалось легко и приятно. Я опустилась на пыльные ступеньки рядом с братцем.
- Значит, на пять сдала? - Юрка рассеянно поинтересовался успехами родной сестры.
- Так точно! К слову, не без участия твоей музы, спасибо ей передай.
- Она такая человечная! - в глазах брата светилось то же чистое, незамутненное счастье, которое я наблюдала в глазах Дашки полчаса назад.
- Господи, вы такие счастливые, аж тошно - проворчала я.
- Будет и на твоей улице праздник - Юрка обхватил меня за шею, очень "по-братски".
- Удушишь - пропыхтела я, вылезая из-под его костлявой руки.
- Не смотри туда - вдруг прошипел Юрка, железной хваткой зажимая мою голову и не давая вывернуться - Там твой несостоявшийся муж.
- Кто? - не поняла я и еще сильнее завертелась в его объятиях.
Краем глаза я увидела Толика с Оспой, они спешно пересекали школьный двор и нас не замечали.
- Пусти - захрипела я - Пусти, мне нужно поговорить с ним!
- Не нужно! - шипел в ответ Юра - Ты и так неделю пластом лежала! Хватит!
Я изо всех сил пыталась вывернуться, но, такой хилый на вид братец, вцепился в меня как крокодил. Наконец, Юрка сжалился и даровал мне свободу.
- Куда они пошли?
Ни Толи, ни Коли на горизонте уже не наблюдалось.
- Куда?! - я вцепилась Юрке в руку как взбесившаяся кошка.
- За универмаг - он обреченно махнул в сторону большого магазина - Юль, забудь ты его!
- С удовольствием, но послезавтра! - я рванула в указанную сторону.
- Я с тобой! - подскочил брат.
- А Дашка? - не сбавляя темпа, поинтересовалась я.
Юрка резко затормозил, чертыхаясь.
- Позвони, как... поговоришь! - крикнул он мне в спину и вернулся на школьное крыльцо.
На всех парах я обогнула универмаг, но преследуемые скрылись из виду. Пару мгновений я нерешительно оглядывалась, а потом ноги сами собой понесли меня через дворы к дому, в котором мы с Маринкой "упустили" Анатолия после экзамена по русскому. Как и в прошлый раз, я бежала, не разбирая дороги, в боку кололо, в глазах темнело. Чуть не опрокинув молодую маму с коляской на крутом повороте, последний рывок я совершила через колючие кусты, обрамлявшие клумбы у нужной мне многоэтажки.
Вывалившись из палисадника, я успела заметить сутулую спину Оспы в закрывающихся дверях того самого подъезда. На лавке неподалеку восседала пара пожилых пенсионерок. Я с трудом перевела дыхание, кое-как поправила волосы и подошла к старушкам.
- Бабушки, здравствуйте! - как могла бодро и вежливо поздоровалась я - Скажите, а вы не из этого подъезда? - я указала на нужную мне дверь - Мне бы внутрь попасть.
- Еще одна! - всплеснула руками одна из местных старожил - Сколько вас, наркоманов, развелось!
- Иди отсюда, а то милицию вызовем! - вторая воинственно замахнулась на меня клюкой.
- Вы перепутали, я не наркоманка - вежливо поправила я - Я проститутка.
Вредные бабки растерянно хлопали выцветшими глазами, пока я прикидывала, как же мне попасть внутрь. Тут дверь распахнулась, из подъезда вышел огромный мужик с крохотной болонкой на поводке.
- Не закрывайте! - я в два прыжка подскочила к тяжелой двери, чуть не наступив на собачонку, и нырнула в темный подъезд.
На улице бабушки проклинали меня, мужика с собачкой, наркоманов с проститутками и власть, которая довела до такого безобразия.
Не очень представляя, что же мне делать дальше, я просто пошла вверх по лестнице. Как поступить, когда я найду Толика, я тоже не знала. Умолять уехать со мной на дачу и там пересидеть выпускной? Связать его, как изначально предлагал Иван, и закрыть у Влада? А как я его свяжу? Одна. И веревки у меня с собой нет... Но у Влада, наверняка, найдется. Я извлекла из кармана свою мотороллу, она противно пискнула в руке, оповестив, что батарея скоро разрядится. Отказавшись от "звонка другу", я решила, что для начала надо все-таки найти Толика, а потом уж вызывать подмогу.
Перебирая самые безумные варианты, я дошла до третьего этажа. Все двери в подъезде были похожи одна на другую - темно-серые металлические коробки с хромированными ручками, по четыре штуки на этаж. Я не знала, какую ищу, но решила осмотреться, а потом уж тарабанить во все подряд.
На четвёртом этаже одна дверь принципиально отличалась от остальных. Старая, деревянная, когда-то давно она была зеленой, сейчас цвет определялся с трудом. В подъезде было тихо, за дверью тоже не доносилось ни звука, но именно с нее я решила начать. Я легонько постучала по облупившейся деревяшке, в ответ дверь податливо приоткрылась, из квартиры выразительно потянуло мокрыми половыми тряпками и подгнившим луком.
- Ау! - негромко позвала я - Хозяева!
Вонючий коридор безмолвствовал, я бестолково переминалась с ноги на ногу.
- Есть кто живой? - в недрах квартиры что-то зашелестело, а может, мне только показалось.
Внизу тяжело хлопнула подъездная дверь, нетерпеливо тявкнула собачка, похоже, с прогулки возвращался мужик, который неаккуратно впустил меня в дом. Не жалея быть застуканной за попыткой проникновения в чужую недвижимость, запаниковав, я шагнула в квартиру и прикрыла за собой дверь.
Внутри было тихо и довольно темно, темнее, чем в подъезде. Передо мной раскинулся на удивление пустой, пусть и очень грязный, коридор. Старые, но все еще напоминавшие о былом великолепии темно-бордовые обои, кое -где свисали со стен засаленными лоскутами, под потолком без дела болталась "лампочка Ильича", в мутном овальном зеркале времен СССР, висящем на стене, отражался дверной проем и одна из комнат. Дверей в квартире, кроме входной, как будто не было вовсе. В зеркальном отражении я разглядела квадратную комнату с большими окнами, заклеенными газетой. В комнате стояла кривоногая табуретка и продавленный диван с оторванными подлокотниками, на котором кто-то спал. Кто-то большой и лысый. В полутьме получше разглядеть спящего не получилось, но будить его мне точно не хотелось. Задыхаясь от смрада и страха, я на цыпочках прошла к следующей комнате.
Я осталась одна, фонари, реагировавшие на движение, один за другим потухли, меня окутал беспросветный мрак. Где-то в проулках звонко рассмеялась Маринка, этот звук прозвучал так неуместно, что я даже вздрогнула. Через силу я заставила себя встать, надо мной ожил трескучий фонарь, в его бледном свете деревья отбрасывали чернильные вытянутые тени. Едва передвигая ногами, сквозь изменчивую темноту, я поплелась домой.
***
Я совсем слегла. Со мной приключилось что-то вроде депрессии. Я спала по четырнадцать часов, а оставшиеся десять тоже предпочитала проводить в кровати. Маринка всерьез беспокоилась, что спасать надо не Анатолия, а меня. Пока я отлёживалась, подруга успела сдать обществознание на отлично. Мой экзамен по английскому был последним, за день до выпускного.
Каким-то непостижимым образом мы с Мариной умудрились сдать историю, вернее Марина умудрилась. Так она сполна вернула должок за сочинение. Маринка не говорила, но, кажется, она тоже начала готовиться к вступительным экзаменам. Она целыми днями пропадала у Влада, где они, помимо распития дешёвого пива, успевали штудировать учебники и абитуриентские методички. Влад решил попробовать себя на новом для него факультете и собирался подавать документы на банковское дело. "В этот раз побуду банкиром" - солидно приговаривал он. Марина коней на переправе не меняла и метила исключительно на юриспруденцию.
Очевидно, в Толика и его спасение уже никто не верил. В меня, как его спасительницу, тоже.
Ваня съехал от Влада, но все еще был в Камнегорске. Иванов по большому секрету рассказал своей новой подружке Наташке, Наташа случайно проболталась своему одногруппнику Юре, а он в принципе не понял, что это был секрет, и между делом сообщил мне, что Ваня перебрался в театральную общагу к Иванову. Ни Влад, ни Марина, это никак не комментировали и при мне не обсуждали. Со своим то ли будущим, то ли бывшим мужем я не разговаривала с нашего "мастер-класса".
Толик звонил мне с тех времен всего раз, и то в тот редкий момент, когда меня не было дома. О его звонке мне сообщила маман со всеми прилагающимися комментариями. Я пробовала перезвонить, но домашний по-прежнему не отвечал, а мобильный был отключен.
Впервые за свои тридцать с лишним лет я чувствовала себя старой, по-настоящему старой. Мое семнадцатилетнее тело еще совсем не выдавало его бренности, но я ощущала эту бренность как никогда прежде. Чувства безысходности и безнадежности не давали мне подняться из кровати, истончали и замедляли меня. Я не видела смысла что-то делать, куда-то ходить, что-то чувствовать. Даже поплакать всласть, как раньше, до серьезного обезвоживания, не было сил. Я двигалась по инерции, не видя и не понимая цели движения. Я безразлично доживала отпущенный срок, который, по ощущениям, истекал совсем скоро. Я просто ждала выпускной, не очень заботясь, что будет после. И наступит ли это "после".
С таким настроем я отправилась сдавать английский. Влад порывался меня "подстраховать", но я отказалась. Во-первых, английский я знаю не хуже, чем он, во-вторых, меня совершенно не волновал результат экзамена. А еще мне не хотелось лишний раз с ним видеться. И с Маринкой тоже. Друзья являлись живым доказательством временных аномалий, в которые я всех нас втянула; они напоминали о нашем общем прошлом - будущем, которое, вероятнее всего, с нами уже не приключится. Из-за меня. А еще они напоминали о Ване, это, пожалуй, было самым неловким и неприятным, потому что мы просто перестали о нем говорить. Даже про Мишу иногда вспоминали, а про него - нет. Это было так неестественно, в эти моменты я ощущала себя смертельно больной, в присутствии которой из жалости не обсуждают ее диагноз. Так что я вполне понимала желание супруга переехать ото всех подальше, пусть даже в грязную общагу. Отчего он затягивал с переездом в Москву мне оставалось только догадываться.
На экзамене нас было всего семь человек, сдавали в крохотном кабинете - лаборатории, со стен на экзаменуемых строго взирали разрезанные пополам животные, изображенные на старых выцветших плакатах. Я уселась за последней партой. Передо мной шуршала листами Даша.
- Юляша, милая, привет! - в голосе одноклассницы было бездонное море сочувствия.
Я даже смогла удивиться, что в моем подавленном состоянии было само по себе удивительно.
- Привет, Даш.
- Ну как ты? - Дашка участливо заглядывала мне в глаза.
- Да нормально - бесцветно ответила я - Вот английский пришла сдать.
- Да, да, это важно - закивала Дашка - Ну а в целом? Как ты справляешься?
Я лениво уставилась на чрезмерно участливую девицу.
- Ты о чем? - поинтересовалась я.
- О Толике, конечно. Такой кошмар!
- Какой? - я начинала раздражаться, своей назойливостью Дарья умудрилась пробудить во мне какое-то подобие человеческих эмоций.
- Юль, мне Юра все рассказал - зачастила Дашка - Ты не сердись на него, он же переживает, родной брат все-таки.
- Ясно - я устало закатила глаза.
- Как же так? Он же собирался предложение делать! Ты ему отказала да? Поэтому вы и расстались?
До меня начало доходить. Видно, братец решил, что я драматично отказала Анатолию, мы расстались, и с тех пор я безутешна.
- Типа того - кивнула я.
- Ох, бедная! - всплеснула руками Даша - Еще и Маринка с Ваней расстались.
Я только кивнула.
- Она, в отличие от тебя, так не убивается! - поучала меня Дарья - Уже вон с Владом замутила, хотя утверждала, что он извращенец. Зачем, кстати, ты соврала, что он твой брат?
- Да ладно! - я проигнорировала щекотливый вопрос - С чего ты взяла, что они, как ты там сказала... мутят?
- А чем они, по-твоему, днями напролет у Владика на квартире занимаются? И с чего вдруг Иван в общагу перебрался? - юная сплетница смотрела на меня как на наивную дурочку.
Действительно, получалось очень логично. Я впервые задумалась о Маринке с Владом. Вряд ли, конечно... Но все может быть...
- Ты нас больше так не пугай! Мы же переживаем! - продолжила причитать Дарья.
- Кто это "мы"?
- Все мы! Юра, мама с папой, я, конечно!
Я удивилась в третий раз за последние пять минут. Когда это Дашка успела стать членом моей семьи? Сквозь пелену упаднических настроений я уловила, что Юрка с ней общается, но чтобы так! Ну, дела!
- Ты мне в сестры, что ли, набиваешься? - ухмыльнулась я.
- Может быть - Дарья смущенно заулыбалась - Понимаешь, ко мне никто никогда, вообще никогда, так не относился, как Юра! - в глазах девчонки было столько счастья, что я даже оттаяла ненадолго - Он такой... Он... Самый лучший, в общем!
- Понятно - протянула я с бледной, но очень циничной ухмылочкой.
- Юль, но ты так уж не переживай из-за Толика! - Даша вернулась к первоначальной теме - Это, конечно, все очень тяжело, но надо дальше жить, а не запираться в комнате!
- Да я просто психую - зачем-то ляпнула я - из-за экзаменов - последние слова отскочили от зубов сами собой, автоматически.
Нам раздали билеты, мне досталось что-то про экологию и ее проблемы. В кабинете было очень душно, даже распахнутое настежь окно не спасало. Не желая мучиться в этой парилке, я сразу отправилась за преподавательский стол, без подготовки.
Интеллигентного вида англичанка, не плохой, в общем-то, преподаватель, но английский учила в советском союзе. Складывалось ощущение, что она меня понимала через раз. К тому же, рассказывала я ей про пальмовое масло и вырубку тропических лесов, видимо, в 2004-ом это еще не считалось проблемой.
Спустя двадцать минут моего словесного недержания меня прервали и предложили сделку.
- Четыре - неуверенно озвучила учительница.
Вообще-то мне было абсолютно все равно, но отчего-то несправедливость оценки задела за живое.
- Я знаю на пять - плаксивым голосом ответила я.
- Мне лучше знать, как ты знаешь - испуганно отбивался несчастный преподаватель.
На глазах наворачивались долгожданные слезы, эта четверка стала олицетворением вселенской несправедливости, навалившейся на мои хрупкие плечи. С болезненным упоением, захлебываясь в сладостных волнах подступающих рыданий, я демонстративно размазывала тушь по лицу.
- Давайте дополнительные вопросы! - сдавленно требовала я.
- Да что же это такое?! - несчастная англичанка так растерялась, что даже не заметила, как очки сползли набок и повисли на одном ухе.
- Светлана Ивановна - подала голос Дашка - У Юли стресс! - моя без пяти минут родственница на цыпочках подбежала к перепуганному преподавателю и что-то жарко зашептала ей на ухо.
Светлана Иванова выслушала Дашкин монолог, наградила меня сочувственно-оценивающим взглядом, поправила очки и отпустила меня с пятеркой. С видом рыдающего, но не сломленного гладиатора я покинула кабинет.
Глава 19
На школьном крылечке я встретила своего родного братца.
- Не сдала? - кинулся ко мне Юрка.
- Сдалааааа - заливаясь слезами, провыла я - Пяаааать.
- А чего ревешь тогда? - удивился старший брат - А Даша сдала?
- Понятия не имею - утирая слезы, немного успокоившись, ответила я - Сдает.
Юрка нервно шмыгнул носом и уселся на ступеньки.
- Она так переживала из-за этого экзамена, бедная - запричитал Юрий.
- Дурдом - припечатала я его любимым словечком.
Заняться мне было совершенно нечем, да часа "Х", т.е. выпускного, оставалось больше суток. После полноценной истерики дышалось легко и приятно. Я опустилась на пыльные ступеньки рядом с братцем.
- Значит, на пять сдала? - Юрка рассеянно поинтересовался успехами родной сестры.
- Так точно! К слову, не без участия твоей музы, спасибо ей передай.
- Она такая человечная! - в глазах брата светилось то же чистое, незамутненное счастье, которое я наблюдала в глазах Дашки полчаса назад.
- Господи, вы такие счастливые, аж тошно - проворчала я.
- Будет и на твоей улице праздник - Юрка обхватил меня за шею, очень "по-братски".
- Удушишь - пропыхтела я, вылезая из-под его костлявой руки.
- Не смотри туда - вдруг прошипел Юрка, железной хваткой зажимая мою голову и не давая вывернуться - Там твой несостоявшийся муж.
- Кто? - не поняла я и еще сильнее завертелась в его объятиях.
Краем глаза я увидела Толика с Оспой, они спешно пересекали школьный двор и нас не замечали.
- Пусти - захрипела я - Пусти, мне нужно поговорить с ним!
- Не нужно! - шипел в ответ Юра - Ты и так неделю пластом лежала! Хватит!
Я изо всех сил пыталась вывернуться, но, такой хилый на вид братец, вцепился в меня как крокодил. Наконец, Юрка сжалился и даровал мне свободу.
- Куда они пошли?
Ни Толи, ни Коли на горизонте уже не наблюдалось.
- Куда?! - я вцепилась Юрке в руку как взбесившаяся кошка.
- За универмаг - он обреченно махнул в сторону большого магазина - Юль, забудь ты его!
- С удовольствием, но послезавтра! - я рванула в указанную сторону.
- Я с тобой! - подскочил брат.
- А Дашка? - не сбавляя темпа, поинтересовалась я.
Юрка резко затормозил, чертыхаясь.
- Позвони, как... поговоришь! - крикнул он мне в спину и вернулся на школьное крыльцо.
На всех парах я обогнула универмаг, но преследуемые скрылись из виду. Пару мгновений я нерешительно оглядывалась, а потом ноги сами собой понесли меня через дворы к дому, в котором мы с Маринкой "упустили" Анатолия после экзамена по русскому. Как и в прошлый раз, я бежала, не разбирая дороги, в боку кололо, в глазах темнело. Чуть не опрокинув молодую маму с коляской на крутом повороте, последний рывок я совершила через колючие кусты, обрамлявшие клумбы у нужной мне многоэтажки.
Вывалившись из палисадника, я успела заметить сутулую спину Оспы в закрывающихся дверях того самого подъезда. На лавке неподалеку восседала пара пожилых пенсионерок. Я с трудом перевела дыхание, кое-как поправила волосы и подошла к старушкам.
- Бабушки, здравствуйте! - как могла бодро и вежливо поздоровалась я - Скажите, а вы не из этого подъезда? - я указала на нужную мне дверь - Мне бы внутрь попасть.
- Еще одна! - всплеснула руками одна из местных старожил - Сколько вас, наркоманов, развелось!
- Иди отсюда, а то милицию вызовем! - вторая воинственно замахнулась на меня клюкой.
- Вы перепутали, я не наркоманка - вежливо поправила я - Я проститутка.
Вредные бабки растерянно хлопали выцветшими глазами, пока я прикидывала, как же мне попасть внутрь. Тут дверь распахнулась, из подъезда вышел огромный мужик с крохотной болонкой на поводке.
- Не закрывайте! - я в два прыжка подскочила к тяжелой двери, чуть не наступив на собачонку, и нырнула в темный подъезд.
На улице бабушки проклинали меня, мужика с собачкой, наркоманов с проститутками и власть, которая довела до такого безобразия.
Не очень представляя, что же мне делать дальше, я просто пошла вверх по лестнице. Как поступить, когда я найду Толика, я тоже не знала. Умолять уехать со мной на дачу и там пересидеть выпускной? Связать его, как изначально предлагал Иван, и закрыть у Влада? А как я его свяжу? Одна. И веревки у меня с собой нет... Но у Влада, наверняка, найдется. Я извлекла из кармана свою мотороллу, она противно пискнула в руке, оповестив, что батарея скоро разрядится. Отказавшись от "звонка другу", я решила, что для начала надо все-таки найти Толика, а потом уж вызывать подмогу.
Перебирая самые безумные варианты, я дошла до третьего этажа. Все двери в подъезде были похожи одна на другую - темно-серые металлические коробки с хромированными ручками, по четыре штуки на этаж. Я не знала, какую ищу, но решила осмотреться, а потом уж тарабанить во все подряд.
На четвёртом этаже одна дверь принципиально отличалась от остальных. Старая, деревянная, когда-то давно она была зеленой, сейчас цвет определялся с трудом. В подъезде было тихо, за дверью тоже не доносилось ни звука, но именно с нее я решила начать. Я легонько постучала по облупившейся деревяшке, в ответ дверь податливо приоткрылась, из квартиры выразительно потянуло мокрыми половыми тряпками и подгнившим луком.
- Ау! - негромко позвала я - Хозяева!
Вонючий коридор безмолвствовал, я бестолково переминалась с ноги на ногу.
- Есть кто живой? - в недрах квартиры что-то зашелестело, а может, мне только показалось.
Внизу тяжело хлопнула подъездная дверь, нетерпеливо тявкнула собачка, похоже, с прогулки возвращался мужик, который неаккуратно впустил меня в дом. Не жалея быть застуканной за попыткой проникновения в чужую недвижимость, запаниковав, я шагнула в квартиру и прикрыла за собой дверь.
Внутри было тихо и довольно темно, темнее, чем в подъезде. Передо мной раскинулся на удивление пустой, пусть и очень грязный, коридор. Старые, но все еще напоминавшие о былом великолепии темно-бордовые обои, кое -где свисали со стен засаленными лоскутами, под потолком без дела болталась "лампочка Ильича", в мутном овальном зеркале времен СССР, висящем на стене, отражался дверной проем и одна из комнат. Дверей в квартире, кроме входной, как будто не было вовсе. В зеркальном отражении я разглядела квадратную комнату с большими окнами, заклеенными газетой. В комнате стояла кривоногая табуретка и продавленный диван с оторванными подлокотниками, на котором кто-то спал. Кто-то большой и лысый. В полутьме получше разглядеть спящего не получилось, но будить его мне точно не хотелось. Задыхаясь от смрада и страха, я на цыпочках прошла к следующей комнате.
