Я ничего не понимала…
О чем он?..
– Ми… Михаил…
– Нет, – голос хихикнул, – я не Михаил. Я видел, к кому ты ходишь. Но я – не он. Извини…
Я хотела еще что-то сказать…
– Прощай…
И тут резкий удар.
Я проснулась в своей постели.
Анастасия
I
25 апреля 2006 года
14:00
– Я действительно хочу знать, как все там устроено, – сказала я, когда мы шли на кладбище, – мне это очень и очень интересно…
– Ты уверена, что об этом стоит знать? – Ксюша выразила сомнение.
– В любом случае, это поможет решить мне загадку с Михаилом. И, возможно, я смогу наладить с ним связь…
Ксения остановилась.
– Ты хочешь с ним общаться?..
– Ну да… Мне это необходимо…
Ксюша хмыкнула.
– А может, не стоит?..
Я развела руками.
– Деваться уже некуда. Надо идти дальше…
Ксюша пожала плечами.
– Хорошо…
Мы еще издалека заметили странное скопление народа.
Похороны?..
Снова?..
– Пойдем, посмотрим?..
Ксюша пожала плечами.
– Пошли…
Мы побежали по сухой тропинке. Высокая трава немного загораживала вид, да и вообще хотелось поскорее оказаться там, чтобы все увидеть своими глазами…
Народу было немного, человек семь от силы.
Одна машина стояла неподалеку.
Мы остановились и пешком дошли до процессии.
Любопытство скручивало по ногам и рукам, не давая ни о чем думать. Мне, конечно, было немного страшновато – только бы не как в прошлый раз…
Люди, словно ожидая моего прихода, отошли в сторону, расступились, пропуская меня вперед. Открытый гроб стоял на двух обычных табуретках. Саван закрывал лишь часть тела, руки и лицо были открыты. Венчик прикрывал лоб. В одной руке покойник – а это был мужчина – держал крест, во второй небольшую открытку с молитвой.
Интересно, для чего она?..
Я стояла к гробу ближе всех.
На бледном желтом лице красовалась улыбка.
Это ему так хорошо?..
Или это что-то означает?..
– Два дня бухал беспробудно, – сообщила одна из женщин, – и потом пена изо рта, носа и ушей пошла… Спасти не успели…
Я хмыкнула.
Выглядит-то он чистеньким…
Я подняла голову и увидела среди незнакомых лиц пожилую женщину с платком на голове и в куртке. В руке она держала деревянную палку.
Время от времени она поправляла съезжающий с головы платок и смотрела по сторонам.
Рядом с ней стоял мужчина. Представительный такой, на вид даже чуть помладше женщины с палкой. Старомодная шляпа, пальто светло-коричневое, такого же цвета брюки, туфли. Он словно был не из этого мира. Трость, на которую он оперся, наблюдая за процессией и почтительно опустив голову. Усы. На подбородке щетина. Весь из себя, в общем…
Такие люди еще существуют?..
Они о чем-то разговаривали между собой.
Женщину-то я видела…
И мужчину этого странного тоже…
Они даже не смотрели в мою сторону…
Я хмыкнула.
Мужчина меня заинтересовал. Точнее, его вид. Что он вообще тут делает?..
– Улыбается…
Я повернула голову.
– Что это значит?..
– Ну, если покойник улыбается… жди беды…
– Я слышала, что это какие-то там мышцы…
– Ты что, не слышала про это кладбище? Тут можно ожидать чего угодно…
– Тсс!..
О чем это они?..
Конечно, я тут не первый раз. Но и отсутствовала я три года… пока не случилось это…
– О… Опять ты…
Я испуганно повернулась.
Та женщина слишком строго на меня смотрела.
– Что ты тут делаешь? Тебе тут не место!..
Я сначала растерялась. Глаза бегали, словно ища выход из неловкой и не очень приятной ситуации.
Руки похолодели.
Я смотрела на нее, не зная, что сказать.
– Я… Я к брату пришла…
Да, мне пришлось соврать во избежание лишних вопросов.
Я не хотела еще проблем.
– Нин, – мужчина положил руку на плечо женщине, – не дави на нее. Пускай побудет, заветов она не нарушает… пока что.
Женщина пригрозила мне палкой.
– Я присмотрю за тобой…
По спине побежал холодок.
Я отвела взгляд и посмотрела на гроб.
Этот гроб был обит красной тканью…
А у Михаила коричневой…
Да и размером красный гроб был меньше коричневого…
И почему я так зацепилась за тот гроб?..
Анастасия
I
Последние дни апреля
11:00
За окном уже светило солнце. Лучи его проникали в большое заставленное партами помещение.
– Так, записываем…
Я почти не слушала учительницу. Точнее, слушала, но вполуха, чиркая ручкой по промокашке.
В душе царило какое-то смятение…
Я повернула голову и посмотрела в окно. Через несколько шагов от школы стояла нерабочая водонапорная башня – правда, выглядела она как новенькая. Массивная, темно-коричневая башня, выглядевшая как кусок трубы, торчащей из земли, напоминала мне о самых первых днях после похорон…
Я смотрела на нее, когда шла на кладбище…
Когда стояли сильные морозы…
Когда на эмоциях искала могилу Михаила…
И от этих воспоминаний нарастала постепенно такая тоска, что можно завыть…
Как вообще об этом возможно забыть?..
Я тяжело вздохнула.
Сердце начало биться сильнее.
Руки затряслись, а пальцы принялись теребить верхний угол листа учебника.
Глаза заблестели.
Губы задрожали.
Хоть и сидела одна за партой, но вокруг были сотни любопытных глаз…
– Можно мне выйти в туалет?..
Я подскочила.
Алла Федоровна удивленно на меня посмотрела.
– Да, конечно…
Я вышла из-за парты и направилась в туалет, что был прям под боком. Закрыла дверь за собой и, прислушавшись, поняла, что никого кроме меня в помещении нет.
Я встала в угол, словно наказанная, и разревелась. Сползла на пол по стеночке и продолжила плакать.
Как все было хорошо…
Я так была счастлива…
Я видела его, выходящим из подъезда, и думала, что так будет всегда…
Он…
Молодой…
Я видела только спину…
Темные волосы на затылке…
Пуховик с воротником…
Темные брюки…
Еще сумка на плече…
Как больно…
И тяжело…
Я посмотрела на грязный потолок над головой.
О Боже…
Если ты есть…
За что?..
За что?!..
Неужели мы так плохо жили, скажи?..
Что мы тебе сделали?..
Что я тебе сделал?..
Я так был счастлив…
У меня ведь только все началось…
И тут я застыла…
Стоп…
Это не мои слова…
Это не мои мысли…
Что происходит?..
Я, держась за стены, поднялась с пола. Ноги тряслись. Руки – тоже. Сердце грозило выпрыгнуть из груди…
Я часто-часто дышала, словно бежала откуда-то…
Что это?..
Что происходит?..
Что все это значит?..
Ксения
I
Последние дни апреля
11:01
– Можно выйти?..
Я повернула голову. Все это время я не сводила с нее взгляда. Да, мне приходилось отвлекаться – потому что шли занятия.
Я опустила глаза.
Она выглядела более чем печально…
Волосы слегка растрепаны…
Юбка чуть помята…
Рубашка неаккуратно застегнута…
II
07:00
Я постучала по обшитой мешковиной двери.
Наступило утро.
Солнце светило вовсю.
Пели птицы во дворе.
Зимой в это время было еще темно… и я который месяц со страхом прохожу мимо той злополучной площадки на четвертом этаже, где все и началось…
Да и запах этот… пресловутый…
Все еще стоит…
– Насть!..
Она еще спит, что ли?..
Или мама ее не слышит?..
А может, что-то случилось, и их нет дома?..
Но она бы предупредила меня…
В замочной скважине повернулся замок.
Я облегченно вздохнула.
И тут же ужаснулась.
Глаза у нее были опухшие. Волосы торчали во все стороны. Какая-то футболка вместо пижамы, голые ноги, губы тоже опухли…
– Что?.. – грубо произнесла она.
– Да ничего… В школу опаздываем…
Настя приложила руку ко лбу.
– А… Точно… Прости… Заходи…
Я вошла.
– Ты одна?..
– Да. Мама куда-то ушла еще с утра…
– Понятно…
Я прошла в комнату.
Тут царил полный беспорядок…
Игрушки валялись на полу…
Вещи разбросаны…
Книги и учебники покрылись пылью…
Тетради разорваны…
Я заметила исписанные листы бумаги на столе. Перевернула их и прочитала.
Миша…
Михаил Плотников…
16 января 2006 года…
Я тяжело вздохнула.
Она никак не может об этом забыть…
– Ты не обращай внимания, – Настя тем временем одевалась, – я не успела убраться вчера…
– С тобой все в порядке?..
– Да. А что такое?..
– Выглядишь ужасно…
Она махнула рукой.
– Я просто не спала всю ночь…
– Почему?..
Настя тяжело вздохнула.
– Я постоянно думаю… обо всем… этом…
Я взяла бумажку со стола.
– Я вижу…
Настя неожиданно разозлилась.
– Ты будешь меня жизни учить?..
– И не думала. Я вижу, как ты страдаешь… из-за него…
– Ничего я не страдаю!.. Я просто… думаю о нем…
– И что ты надумала? – я сложила руки на груди.
– Не издевайся, а. – Настя фыркнула.
– И не думала. Я действительно спрашиваю, что ты будешь дальше со всем этим делать…
Настя развела руками.
– Пока что не знаю!.. Но остановиться я не могу… Я… его… ну… люблю…
И тут она покраснела.
– Ты думаешь, он нас слышит?..
Настя кивнула.
– Ясно…
Я всплеснула руками.
– Я не знаю, могут ли мертвые нас слышать или нет, но если тебе так будет легче…
Настя тяжело вздохнула.
– Мне не легче… даже когда его нашла…
– Ничего. Время лечит. Ты поторопись, а то реально опоздаем…
III
11:01
Парта издала грохот, заставляя присутствующих замолчать.
– Да, конечно, иди. – Алла Федоровна смотрела на нее с удивлением.
Одноклассники переглянулись между собой.
– С ней что-то не то, – донеслось до меня, – она какая-то странная… Ты посмотри, как она выглядит…
Мне стало больно, и я отвернулась.
Я понимала, что она сейчас будет делать…
От всего этого по коже побежали мурашки.
Интересно, сколько еще он будет ее мучить?..
Анастасия
II
Последние дни апреля
11:10
Я вышла в умывальную и открыла кран с водой. Поспешно начала мыть руки, словно пытаясь смыть невидимую грязь.
Пальцы дрожали.
Кожа покрылась мурашками от прикосновения холодной, почти ледяной, воды.
Я посмотрела на себя в зеркало.
Это была все еще я…
Или не я?..
Я прикоснулась к своей щеке. Ощутила прикосновение и провела по ней пальцем. От этого легкого ненавязчивого ощущения хотелось рассмеяться.
Значит, это все-таки я…
Но тогда кто думал за меня?..
И почему я чувствую невыносимую тоску?..
Это потому что я влюблена?..
Или это нечто другое?..
Голова от этого всего заболела.
Хотелось спать.
Еще одна бессонная ночь, и я точно упаду…
III
11 апреля 2006 года
11:45
Прозвенел звонок.
Я весь урок проторчала в туалете.
Я стояла у окна и всматривалась в улицу.
И чувствовала все то же, что и в первый день пресловутых похорон…
Я словно оторваться от него не могла…
Что же со мной происходит?..
– Настя!..
Дверь хлопнула.
В туалет вошла Ксюша.
– Что с тобой? Ты как ушла, и с концами!..
– Я… Я не знаю…
Глаза мои блестели от слез.
– Слушай… – Ксения стушевалась. – Чем дальше, тем больше я думаю, что нужно все сказать твоей маме…
– Нет!.. Она меня изобьет!..
– Может, это намного лучше, чем вот так мучаться?..
– Нет! Не смей!..
Ксюша успокаивающе вытянула руки.
– Я тебя поняла. Не буду.
Я свободно вздохнула.
– Спасибо…
– С тобой все в порядке?..
Я отрицательно покрутила головой.
– Нет… Я все еще чувствую… т-тоску…
– Почему?..
– Я не знаю… Я копаюсь в себе, но ничего не нахожу… Пустота… Словно стена какая-то…
– Я тоже не знаю, чем тебе помочь…
– Или мне кто-то мешает… Я не знаю… Не знаю…
Ксюша подошла и положила руку мне на плечо.
– Не мучай себя. Тебе надо отдохнуть.
– Знаешь…
Она удивленно на меня посмотрела.
– Я в последнее время чувствую… вот здесь… – я положила руку себе на грудь. – Как тянет что-то… туда…
– На кладбище?..
Я кивнула.
– Ноет постоянно… Боль… невыносимая…
– Душевная?..
– Да… Только теперь другая…
Ксения закатила глаза.
– Походу, это никогда не закончится…
– Ты меня не пугай…
– Мы должны найти способ от этого избавиться…
– Мы уже попытались!..
– Значит, надо еще…
Я тяжело вздохнула.
– Если надо, мы сходим к нему еще раз…
Я приложила руку к груди.
– Снова… эта тоска… такая… сильная…
Слезы потекли из глаз.
– Не могу больше… Не могу…
Ксюша схватила меня за плечи и начала трясти.
– Все будет хорошо, слышишь? Все будет хорошо!..
IV
Последние дни апреля
13:00
– Ма, я на улицу!..
– Иди.
Я вышла из квартиры.
Каждый раз, когда я покидала ее, чувствовала какую-то тяжесть, словно весь мир и вся планета была на моих хрупких плечах.
Я начала спускаться вниз.
Но на площадке четвертого этажа остановилась.
Я подошла к стене, где еще в середине января стояли крышка гроба и крест, и коснулась ее.
Эта картина все еще стояла перед глазами…
Дыхание перехватило.
Время будто замерло.
В глазах заблестели слезы.
Почему…
Почему…
Я повернулась к двери той квартиры, где умер Михаил.
Я помню, как что-то меня напугало…
Но до сих пор не могу понять, что…
Я тяжело вздохнула.
Прошлого не вернешь…
Я продолжила спускаться по лестнице вниз.
Ксюша меня уже ждала.
– Ты где пропала…
Я махнула рукой.
– Неважно! Пошли…
Мы двинулись в сторону кладбища.
Солнце светило высоко над поселком. Ничего уже о прошедшей зиме не напоминало. Лишь в голове остались воспоминания, которые хотелось и стереть, и где-нибудь записать, чтобы не забыть…
Люди шли по своим делам. Они проходили мимо нас без какой-либо реакции – ей-богу, таких каждый день видят!..
В куртке стало жарко, и я расстегнула “молнию”. Рукав сполз с плеча, оголяя предплечье. Затем второй…
Но я этого, казалось, не замечала…
Все эти люди перед глазами превратились в бесформенные черные пятна. Я их будто не видела. Все, что я чувствовала в тот момент, это тоску, что продолжала меня душить, без рук и веревок…
Я будто бы впервые видела эти улицы…
Эти дома…
Я иногда останавливалась, всматриваясь в фасад различных зданий. Желтых. Красных. Кирпичных. Панельных. Серых. Обшитых шифером.
Мне хотелось до них коснуться…
И все это вызывало сильную и скручивающую боль…
Хотелось даже закрыть глаза, чтобы ничего не видеть и ничего не чувствовать…
– Ты чего?..
– А?..
Я удивленно обернулась.
Ксюша недоуменно на меня смотрела.
– Да так… – я хихикнула и резко встряхнула плечами. – Знаешь… такую ностальгию навевает…
– Какую ностальгию? Ты здесь была?
– Нет. А что?
Ксения вытаращила глаза.
– А как…
– Я не знаю. – Я пожала плечами. – Это очень сложно объяснить… Как будто я… и не я… все это чувствую…
– Ты хочешь сказать…
– А?..
– Кто-то руководит тобой?..
– Я не знаю. Я как будто иду по дороге и впервые все вижу. А потом понимаю, что не впервые… Это действительно очень сложно объяснить…
Ксюша подошла ко мне и положила руку на плечо.
– Все будет хорошо. – Она улыбнулась.
Я кивнула.
V
Последние дни апреля
14:25
Прошло чуть больше получаса, как мы пришли на кладбище.
Проезжающие и проходящие мимо люди смотрели на нас с удивлением и с некоторым шоком во взгляде.
Они впервые видели здесь детей…
Обычно взрослые приходили сюда вместе с ними, но дети одни здесь не ходили…
Я же старалась этого не замечать.
Да, я думала о правильности своего поступка каждый день, если не сказать каждый час. Свое решение продолжала обдумывать, несмотря на то, что уже все сделано, цель достигнута, и остался только один вопрос – а дальше что? Мы его нашли, а дальше? И нужно ли это вообще? Может быть, можно было бы просто перетерпеть, но, опять же, как эту боль вообще перетерпеть?..
Одни сомнения.
Одни вопросы.
Я не должна в свои двенадцать об этом думать.
У меня должны быть свои приоритеты.
Это не моя проблема.
Я так себя успокаивала, обдумывая возможный отказ от продолжения.
О чем он?..
– Ми… Михаил…
– Нет, – голос хихикнул, – я не Михаил. Я видел, к кому ты ходишь. Но я – не он. Извини…
Я хотела еще что-то сказать…
– Прощай…
И тут резкий удар.
Я проснулась в своей постели.
Анастасия
I
25 апреля 2006 года
14:00
– Я действительно хочу знать, как все там устроено, – сказала я, когда мы шли на кладбище, – мне это очень и очень интересно…
– Ты уверена, что об этом стоит знать? – Ксюша выразила сомнение.
– В любом случае, это поможет решить мне загадку с Михаилом. И, возможно, я смогу наладить с ним связь…
Ксения остановилась.
– Ты хочешь с ним общаться?..
– Ну да… Мне это необходимо…
Ксюша хмыкнула.
– А может, не стоит?..
Я развела руками.
– Деваться уже некуда. Надо идти дальше…
Ксюша пожала плечами.
– Хорошо…
Мы еще издалека заметили странное скопление народа.
Похороны?..
Снова?..
– Пойдем, посмотрим?..
Ксюша пожала плечами.
– Пошли…
Мы побежали по сухой тропинке. Высокая трава немного загораживала вид, да и вообще хотелось поскорее оказаться там, чтобы все увидеть своими глазами…
Народу было немного, человек семь от силы.
Одна машина стояла неподалеку.
Мы остановились и пешком дошли до процессии.
Любопытство скручивало по ногам и рукам, не давая ни о чем думать. Мне, конечно, было немного страшновато – только бы не как в прошлый раз…
Люди, словно ожидая моего прихода, отошли в сторону, расступились, пропуская меня вперед. Открытый гроб стоял на двух обычных табуретках. Саван закрывал лишь часть тела, руки и лицо были открыты. Венчик прикрывал лоб. В одной руке покойник – а это был мужчина – держал крест, во второй небольшую открытку с молитвой.
Интересно, для чего она?..
Я стояла к гробу ближе всех.
На бледном желтом лице красовалась улыбка.
Это ему так хорошо?..
Или это что-то означает?..
– Два дня бухал беспробудно, – сообщила одна из женщин, – и потом пена изо рта, носа и ушей пошла… Спасти не успели…
Я хмыкнула.
Выглядит-то он чистеньким…
Я подняла голову и увидела среди незнакомых лиц пожилую женщину с платком на голове и в куртке. В руке она держала деревянную палку.
Время от времени она поправляла съезжающий с головы платок и смотрела по сторонам.
Рядом с ней стоял мужчина. Представительный такой, на вид даже чуть помладше женщины с палкой. Старомодная шляпа, пальто светло-коричневое, такого же цвета брюки, туфли. Он словно был не из этого мира. Трость, на которую он оперся, наблюдая за процессией и почтительно опустив голову. Усы. На подбородке щетина. Весь из себя, в общем…
Такие люди еще существуют?..
Они о чем-то разговаривали между собой.
Женщину-то я видела…
И мужчину этого странного тоже…
Они даже не смотрели в мою сторону…
Я хмыкнула.
Мужчина меня заинтересовал. Точнее, его вид. Что он вообще тут делает?..
– Улыбается…
Я повернула голову.
– Что это значит?..
– Ну, если покойник улыбается… жди беды…
– Я слышала, что это какие-то там мышцы…
– Ты что, не слышала про это кладбище? Тут можно ожидать чего угодно…
– Тсс!..
О чем это они?..
Конечно, я тут не первый раз. Но и отсутствовала я три года… пока не случилось это…
– О… Опять ты…
Я испуганно повернулась.
Та женщина слишком строго на меня смотрела.
– Что ты тут делаешь? Тебе тут не место!..
Я сначала растерялась. Глаза бегали, словно ища выход из неловкой и не очень приятной ситуации.
Руки похолодели.
Я смотрела на нее, не зная, что сказать.
– Я… Я к брату пришла…
Да, мне пришлось соврать во избежание лишних вопросов.
Я не хотела еще проблем.
– Нин, – мужчина положил руку на плечо женщине, – не дави на нее. Пускай побудет, заветов она не нарушает… пока что.
Женщина пригрозила мне палкой.
– Я присмотрю за тобой…
По спине побежал холодок.
Я отвела взгляд и посмотрела на гроб.
Этот гроб был обит красной тканью…
А у Михаила коричневой…
Да и размером красный гроб был меньше коричневого…
И почему я так зацепилась за тот гроб?..
Анастасия
I
Последние дни апреля
11:00
За окном уже светило солнце. Лучи его проникали в большое заставленное партами помещение.
– Так, записываем…
Я почти не слушала учительницу. Точнее, слушала, но вполуха, чиркая ручкой по промокашке.
В душе царило какое-то смятение…
Я повернула голову и посмотрела в окно. Через несколько шагов от школы стояла нерабочая водонапорная башня – правда, выглядела она как новенькая. Массивная, темно-коричневая башня, выглядевшая как кусок трубы, торчащей из земли, напоминала мне о самых первых днях после похорон…
Я смотрела на нее, когда шла на кладбище…
Когда стояли сильные морозы…
Когда на эмоциях искала могилу Михаила…
И от этих воспоминаний нарастала постепенно такая тоска, что можно завыть…
Как вообще об этом возможно забыть?..
Я тяжело вздохнула.
Сердце начало биться сильнее.
Руки затряслись, а пальцы принялись теребить верхний угол листа учебника.
Глаза заблестели.
Губы задрожали.
Хоть и сидела одна за партой, но вокруг были сотни любопытных глаз…
– Можно мне выйти в туалет?..
Я подскочила.
Алла Федоровна удивленно на меня посмотрела.
– Да, конечно…
Я вышла из-за парты и направилась в туалет, что был прям под боком. Закрыла дверь за собой и, прислушавшись, поняла, что никого кроме меня в помещении нет.
Я встала в угол, словно наказанная, и разревелась. Сползла на пол по стеночке и продолжила плакать.
Как все было хорошо…
Я так была счастлива…
Я видела его, выходящим из подъезда, и думала, что так будет всегда…
Он…
Молодой…
Я видела только спину…
Темные волосы на затылке…
Пуховик с воротником…
Темные брюки…
Еще сумка на плече…
Как больно…
И тяжело…
Я посмотрела на грязный потолок над головой.
О Боже…
Если ты есть…
За что?..
За что?!..
Неужели мы так плохо жили, скажи?..
Что мы тебе сделали?..
Что я тебе сделал?..
Я так был счастлив…
У меня ведь только все началось…
И тут я застыла…
Стоп…
Это не мои слова…
Это не мои мысли…
Что происходит?..
Я, держась за стены, поднялась с пола. Ноги тряслись. Руки – тоже. Сердце грозило выпрыгнуть из груди…
Я часто-часто дышала, словно бежала откуда-то…
Что это?..
Что происходит?..
Что все это значит?..
Ксения
I
Последние дни апреля
11:01
– Можно выйти?..
Я повернула голову. Все это время я не сводила с нее взгляда. Да, мне приходилось отвлекаться – потому что шли занятия.
Я опустила глаза.
Она выглядела более чем печально…
Волосы слегка растрепаны…
Юбка чуть помята…
Рубашка неаккуратно застегнута…
II
07:00
Я постучала по обшитой мешковиной двери.
Наступило утро.
Солнце светило вовсю.
Пели птицы во дворе.
Зимой в это время было еще темно… и я который месяц со страхом прохожу мимо той злополучной площадки на четвертом этаже, где все и началось…
Да и запах этот… пресловутый…
Все еще стоит…
– Насть!..
Она еще спит, что ли?..
Или мама ее не слышит?..
А может, что-то случилось, и их нет дома?..
Но она бы предупредила меня…
В замочной скважине повернулся замок.
Я облегченно вздохнула.
И тут же ужаснулась.
Глаза у нее были опухшие. Волосы торчали во все стороны. Какая-то футболка вместо пижамы, голые ноги, губы тоже опухли…
– Что?.. – грубо произнесла она.
– Да ничего… В школу опаздываем…
Настя приложила руку ко лбу.
– А… Точно… Прости… Заходи…
Я вошла.
– Ты одна?..
– Да. Мама куда-то ушла еще с утра…
– Понятно…
Я прошла в комнату.
Тут царил полный беспорядок…
Игрушки валялись на полу…
Вещи разбросаны…
Книги и учебники покрылись пылью…
Тетради разорваны…
Я заметила исписанные листы бумаги на столе. Перевернула их и прочитала.
Миша…
Михаил Плотников…
16 января 2006 года…
Я тяжело вздохнула.
Она никак не может об этом забыть…
– Ты не обращай внимания, – Настя тем временем одевалась, – я не успела убраться вчера…
– С тобой все в порядке?..
– Да. А что такое?..
– Выглядишь ужасно…
Она махнула рукой.
– Я просто не спала всю ночь…
– Почему?..
Настя тяжело вздохнула.
– Я постоянно думаю… обо всем… этом…
Я взяла бумажку со стола.
– Я вижу…
Настя неожиданно разозлилась.
– Ты будешь меня жизни учить?..
– И не думала. Я вижу, как ты страдаешь… из-за него…
– Ничего я не страдаю!.. Я просто… думаю о нем…
– И что ты надумала? – я сложила руки на груди.
– Не издевайся, а. – Настя фыркнула.
– И не думала. Я действительно спрашиваю, что ты будешь дальше со всем этим делать…
Настя развела руками.
– Пока что не знаю!.. Но остановиться я не могу… Я… его… ну… люблю…
И тут она покраснела.
– Ты думаешь, он нас слышит?..
Настя кивнула.
– Ясно…
Я всплеснула руками.
– Я не знаю, могут ли мертвые нас слышать или нет, но если тебе так будет легче…
Настя тяжело вздохнула.
– Мне не легче… даже когда его нашла…
– Ничего. Время лечит. Ты поторопись, а то реально опоздаем…
III
11:01
Парта издала грохот, заставляя присутствующих замолчать.
– Да, конечно, иди. – Алла Федоровна смотрела на нее с удивлением.
Одноклассники переглянулись между собой.
– С ней что-то не то, – донеслось до меня, – она какая-то странная… Ты посмотри, как она выглядит…
Мне стало больно, и я отвернулась.
Я понимала, что она сейчас будет делать…
От всего этого по коже побежали мурашки.
Интересно, сколько еще он будет ее мучить?..
Анастасия
II
Последние дни апреля
11:10
Я вышла в умывальную и открыла кран с водой. Поспешно начала мыть руки, словно пытаясь смыть невидимую грязь.
Пальцы дрожали.
Кожа покрылась мурашками от прикосновения холодной, почти ледяной, воды.
Я посмотрела на себя в зеркало.
Это была все еще я…
Или не я?..
Я прикоснулась к своей щеке. Ощутила прикосновение и провела по ней пальцем. От этого легкого ненавязчивого ощущения хотелось рассмеяться.
Значит, это все-таки я…
Но тогда кто думал за меня?..
И почему я чувствую невыносимую тоску?..
Это потому что я влюблена?..
Или это нечто другое?..
Голова от этого всего заболела.
Хотелось спать.
Еще одна бессонная ночь, и я точно упаду…
III
11 апреля 2006 года
11:45
Прозвенел звонок.
Я весь урок проторчала в туалете.
Я стояла у окна и всматривалась в улицу.
И чувствовала все то же, что и в первый день пресловутых похорон…
Я словно оторваться от него не могла…
Что же со мной происходит?..
– Настя!..
Дверь хлопнула.
В туалет вошла Ксюша.
– Что с тобой? Ты как ушла, и с концами!..
– Я… Я не знаю…
Глаза мои блестели от слез.
– Слушай… – Ксения стушевалась. – Чем дальше, тем больше я думаю, что нужно все сказать твоей маме…
– Нет!.. Она меня изобьет!..
– Может, это намного лучше, чем вот так мучаться?..
– Нет! Не смей!..
Ксюша успокаивающе вытянула руки.
– Я тебя поняла. Не буду.
Я свободно вздохнула.
– Спасибо…
– С тобой все в порядке?..
Я отрицательно покрутила головой.
– Нет… Я все еще чувствую… т-тоску…
– Почему?..
– Я не знаю… Я копаюсь в себе, но ничего не нахожу… Пустота… Словно стена какая-то…
– Я тоже не знаю, чем тебе помочь…
– Или мне кто-то мешает… Я не знаю… Не знаю…
Ксюша подошла и положила руку мне на плечо.
– Не мучай себя. Тебе надо отдохнуть.
– Знаешь…
Она удивленно на меня посмотрела.
– Я в последнее время чувствую… вот здесь… – я положила руку себе на грудь. – Как тянет что-то… туда…
– На кладбище?..
Я кивнула.
– Ноет постоянно… Боль… невыносимая…
– Душевная?..
– Да… Только теперь другая…
Ксения закатила глаза.
– Походу, это никогда не закончится…
– Ты меня не пугай…
– Мы должны найти способ от этого избавиться…
– Мы уже попытались!..
– Значит, надо еще…
Я тяжело вздохнула.
– Если надо, мы сходим к нему еще раз…
Я приложила руку к груди.
– Снова… эта тоска… такая… сильная…
Слезы потекли из глаз.
– Не могу больше… Не могу…
Ксюша схватила меня за плечи и начала трясти.
– Все будет хорошо, слышишь? Все будет хорошо!..
IV
Последние дни апреля
13:00
– Ма, я на улицу!..
– Иди.
Я вышла из квартиры.
Каждый раз, когда я покидала ее, чувствовала какую-то тяжесть, словно весь мир и вся планета была на моих хрупких плечах.
Я начала спускаться вниз.
Но на площадке четвертого этажа остановилась.
Я подошла к стене, где еще в середине января стояли крышка гроба и крест, и коснулась ее.
Эта картина все еще стояла перед глазами…
Дыхание перехватило.
Время будто замерло.
В глазах заблестели слезы.
Почему…
Почему…
Я повернулась к двери той квартиры, где умер Михаил.
Я помню, как что-то меня напугало…
Но до сих пор не могу понять, что…
Я тяжело вздохнула.
Прошлого не вернешь…
Я продолжила спускаться по лестнице вниз.
Ксюша меня уже ждала.
– Ты где пропала…
Я махнула рукой.
– Неважно! Пошли…
Мы двинулись в сторону кладбища.
Солнце светило высоко над поселком. Ничего уже о прошедшей зиме не напоминало. Лишь в голове остались воспоминания, которые хотелось и стереть, и где-нибудь записать, чтобы не забыть…
Люди шли по своим делам. Они проходили мимо нас без какой-либо реакции – ей-богу, таких каждый день видят!..
В куртке стало жарко, и я расстегнула “молнию”. Рукав сполз с плеча, оголяя предплечье. Затем второй…
Но я этого, казалось, не замечала…
Все эти люди перед глазами превратились в бесформенные черные пятна. Я их будто не видела. Все, что я чувствовала в тот момент, это тоску, что продолжала меня душить, без рук и веревок…
Я будто бы впервые видела эти улицы…
Эти дома…
Я иногда останавливалась, всматриваясь в фасад различных зданий. Желтых. Красных. Кирпичных. Панельных. Серых. Обшитых шифером.
Мне хотелось до них коснуться…
И все это вызывало сильную и скручивающую боль…
Хотелось даже закрыть глаза, чтобы ничего не видеть и ничего не чувствовать…
– Ты чего?..
– А?..
Я удивленно обернулась.
Ксюша недоуменно на меня смотрела.
– Да так… – я хихикнула и резко встряхнула плечами. – Знаешь… такую ностальгию навевает…
– Какую ностальгию? Ты здесь была?
– Нет. А что?
Ксения вытаращила глаза.
– А как…
– Я не знаю. – Я пожала плечами. – Это очень сложно объяснить… Как будто я… и не я… все это чувствую…
– Ты хочешь сказать…
– А?..
– Кто-то руководит тобой?..
– Я не знаю. Я как будто иду по дороге и впервые все вижу. А потом понимаю, что не впервые… Это действительно очень сложно объяснить…
Ксюша подошла ко мне и положила руку на плечо.
– Все будет хорошо. – Она улыбнулась.
Я кивнула.
V
Последние дни апреля
14:25
Прошло чуть больше получаса, как мы пришли на кладбище.
Проезжающие и проходящие мимо люди смотрели на нас с удивлением и с некоторым шоком во взгляде.
Они впервые видели здесь детей…
Обычно взрослые приходили сюда вместе с ними, но дети одни здесь не ходили…
Я же старалась этого не замечать.
Да, я думала о правильности своего поступка каждый день, если не сказать каждый час. Свое решение продолжала обдумывать, несмотря на то, что уже все сделано, цель достигнута, и остался только один вопрос – а дальше что? Мы его нашли, а дальше? И нужно ли это вообще? Может быть, можно было бы просто перетерпеть, но, опять же, как эту боль вообще перетерпеть?..
Одни сомнения.
Одни вопросы.
Я не должна в свои двенадцать об этом думать.
У меня должны быть свои приоритеты.
Это не моя проблема.
Я так себя успокаивала, обдумывая возможный отказ от продолжения.
