Преморбид
В детском саду я сторонился других, я был замкнутым и боялся людей вокруг себя. В детстве меня воспитывали высокоморальным человеком, православным. Отец боялся, что я испачкаю его вещи, и запрещал их трогать, впоследствии это привело к мизофобии. Мой отец перфекционист, он очень принципиален в плане качества и чистоты, он всё хочет сделать сам, без найма высококвалифицированных сотрудников, но сам очень ленив, и деятельность будь то ремонт или же что-либо другое, затягивается на года. Отец максималист в материальном, в нашем доме всегда навалом электронной техники и полный бардак, он эгоист и лжец, сидящий на шее моей матери и не приносивший годами домой зарплату и берущий кредиты. Вся семья держится на матери. Мать часто плакала из-за его лени и принципиальности. Мать любя называла меня «сколопендрой», мне казалось, что она высмеивала меня. Я считал, что моя мать ведёт себя слишком открыто, я стыдился её, и постоянно говорил ей быть серьёзнее.
Родственники иногда били меня ремнём, как и многих других детей, а один раз меня посадили на горох. Также был случай, когда дети подговорили меня посмотреть в чужую машину, и случай, когда я рассказал нелицеприятные вещи о своей матери незнакомой женщине в автобусе, за это я был справедливо наказан.
Как ребёнок я чувствовал себя «ниже» взрослых и на улице сторонился их.
В детстве внутренние голоса говорили мне сброситься под поезд. Дома я бился головой об стену, чтобы избавиться от них. А в Сочи я изучал магию по книге и тренировался копить тепло в моих руках. Также в детстве я смотрел передачи про паранормальные явления, «Зачарованных», «Невероятно, но факт», читал книгу «Атлантида» и мечтал стать экстрасенсом или получить магический дар. Читал про Леонардо Да Винчи, смотрел передачи про вундеркиндов и хотел стать таким же. Смотрел научно популярные программы и хотел стать археологом. Мне казалось, что я умнее своих родителей, и меня недооценивают, мне очень хорошо удавалось спорить, поэтому я так же мечтал стать адвокатом.
В детстве я увидел фильм, в котором собака откусывает член одному из второстепенных героев, и фильм где парень ест сэндвич со спермой, это в довольной степени травмировало меня. Также я не переносил любовные сцены и всегда закрывал глаза при их просмотре.
В школе ко мне относились с отвращением. Я учился в музыкальном классе с большим количеством девушек, им был важен внешний вид, а я был из небогатой семьи и плохо одет. Я ругался с бабушкой по поводу той одежды в которую она меня одевала перед тем как пойти в школу. Я не обращал внимание на девушек, стеснялся или даже трусил играть в игры с одноклассниками, проявлял неуверенность. Между мной и одноклассниками была стена. Также в первой школе меня прозвали тормозом, в будущем это привело к тому, что я стал стремиться к саморазвитию. Ко всему прочему у меня в детстве был фимоз. На почве всего этого у меня начали зарождаться фобии и комплекс неполноценности.
Мои интересы разительно отличались от интересов одноклассников, я был как-будто маленький интеллигент «дворянского воспитания» и «человек науки», меня не интересовала мода, тренды, то, что было на слуху. Я играл шута, чтобы приспособиться, отставал в социальном развитии, был как будто в вакууме, говорил невпопад и общался только с другим таким же отстранённым одноклассником.
Бог мне казался очень строгим. Я боялся Господа и из-за моей православной веры и страха возникла компульсивность. Я по три раза мыл руки, выключал и включал свет. Я был очень чувствителен, любопытен, морален и скромен. Мой дедушка был очень педантичным, и в полусознательном возрасте я воспитывался именно у него и бабушки. В моей семье были строгие правила. Я спрашивал, можно ли мне сходить в туалет или поесть. В гостях я спрашивал каждый свой шаг. Из-за негативного отношения к моему внешнему виду со стороны одноклассниц, я очень ценил материальное — я не ходил по грязным местам, день ото дня оттирал все пятнышки на моих джинсах. Я очень чутко относился к своему личному пространству. Запрещал кому-либо входить на мою территорию и трогать мои вещи. Моя мать воспитывала меня противоположно воспитанию дедушкой и бабушкой, это породило двойные установки.
В детстве я воображал вечные двигатели, машину на воздушной подушке, устройства передачи электричества на расстоянии. Я разбирал игрушки, изучая их устройство. Читал в запой энциклопедии.
Мне казалось, что я не имею того, что имеют другие дети. В детстве я работал вместе с матерью и заработанные деньги тратил на вещи. Читал научно-популярные, игровые, технические журналы, читал компьютерную литературу и мечтал о хорошем мобильном телефоне, кпк и плеере, о качественной одежде. Приносил свои изобретения в школу. Помогал с настройкой мобильных телефонов. Один раз одноклассница советовалась со мной на компьютерную тематику. Одноклассники давали мне электронную технику на починку. Меня считали разбирающимся в технике.
С одноклассниками я толком не общался, но очень хотел социального признания. Я постоянно рефлексировал насчёт правильности своего поведения, обдумывал каждый свой поступок и анализировал общество. Из-за комплекса неполноценности я постоянно учился. Люди, развиваясь, компенсируя свою ущербность, достигают больше тех, кто изначально имеет хорошие данные. Со временем я понял, что нормальность — относительная вещь, и что, хоть я и белая ворона, возможно, я нормален, а другие люди — ненормальные.
Так как я мало общался — я «комплексовал» по поводу своего интеллекта, я сублимировал свою энергию в саморазвитие. К шестому классу я начал хорошо учиться и даже смог наладить отношения с человеком с высоким авторитетом в нашем классе. Мы обсуждали отношения и научно-популярные журналы.
В седьмом классе я занял место на школьной олимпиаде по математике, делал успехи по литературе, математике и физике и впервые получил пятёрку на экзамене по фортепиано. Но даже так я чувствовал себя где-то «в стороне».
Позже мне пришлось перевестись в другое общеобразовательное учреждение, в физмат, я планировал хорошо там учиться и получить хорошую репутацию. Я встретился на собрании с моими будущими одноклассниками. С одним из них — одноклассником «A» и с девушкой я пошёл гулять. Позже я давал ему советы по общению с девушками, он интересовался физикой, в будущем он захотел сделать пушку Гауса и катушку Тесла. Как потом мне рассказывали друзья, меня уважали за то, что я хорошо умел общаться с женским полом. Я много не понимал в программе новой школы, ленился, прогуливал, симулировал болезнь; там меня прозвали «призраком». Также я много врал своим друзьям. Врал, что падая, мой глаз оказался прямо перед гвоздём и время замедлилось. Врал, что когда в меня стреляли из игрушечного пистолета, пули замедляли своё движение. Долго ел, чтобы не гулять с ними.
В девятом классе я, изучая физику, увлёкся относительностью. В новой школе я познакомился с очень важным для меня человеком «B», мы с ним постоянно спорили, обсуждали естественные науки. Я не признавал проигрышей в спорах, оправдывался релятивизмом и уходил в софистику. Друг «С» скептически относился к печали, серьёзности, жалобам, слабостям и нытью, в каком то смысле он был позитивным стоиком. Я всегда ходил смурной и общение с ним помогло мне справиться с моими комплексами и печалью. Я рационализировал свои фобии и комплексы и стал весёлым. Я перестал постоянно проверять наличие царапин на своём телефоне, перестал быть максималистом в материальном и справился со своей тоской.
Я ленился и оправдывал это тем, что не учу без понимания, а вывожу всё сам, саморазвиваюсь. С общепринятой точки зрения, я неправильно ставил приоритеты, я оправдывал свою лень, говоря, что я просто не делаю то, что мне не «надо», а делаю что «хочу». Я скептически относился к мейнстримам, я был вне их, мне было всё равно на моду, актуальность, тренды. Но не сказать, что я пытался быть «не таким как все», я понимал, что быть «не таким как все» — это быть среди тысяч таких же. Вне зависимости сколько тебе лет, ты можешь быть умным, вне зависимости сколько лет книге или идее, она может быть ценна. Подобным образом я деконструировал разные клише моего виденья «обычного» человека. Вместо использования шаблона при решении задачи, я пытался вывести всё сам. Я старался мыслить нетрадиционно, выворачивал всё на изнанку.
Вместо интуиции я использовал чистую логику. Вместо эмоций и чувств — разум. Я искал всему обоснования и причину. Задавал вопросы, думал о прошлом и будущем. Я стремился к реализму, холоднокровной рассудительности и рациональности. Спорил и критиковал. Я рационализировал негативное, зло называл добром. Критиковал обывательскую рациональность, стремление к заработку денег и экономии времени. Я критиковал традиционные ценности. Я усложнял привычные понимания, стереотипы, так же, как физики находят общие формулы для частных случаев. Использовал софистику, подменял понятия, тезисы, смыслы, менял контексты и системы, придирался к неуточнённым моментам высказывания и сводил к неопределённости их истинность и ложность. Что бы ты не деконструировал можно создать на замену этому, что то более сложное, что-то более общее при этом рассмотрев предыдущие стереотипы, как частные случаи истинные для определённой «правильной» выборки.
Мой друг B косплеил персонажей из аниме, имел необычную походку, копировал Лелуша и Джека Воробья, изучал квантовую физику, философствовал, он был аутичным, со своим пониманием лени, которая была направленна против сил выводящих его из привычного мира, у него была своя концепция добра и зла, человек ему казался подобным компьютерам, а мировоззрение его было векторным, также он сделал себе тульпу, у него была очень развитая логика, для меня он казался гением. Он считал что аксиом не существует. Хотел жить вечно, ему нравился мультфильм My Little Pony и он был за статичность. Так же он бегал с наклоном, и старался быть впереди идущих людей. Он говорил, что не любит общество, что нет среднего человека и что он любит меня.
В девятом классе мы с ним хотели создать браузерную игру про хакеров, но идея была его. Так же он иногда превращался в свою сестру Моку и разговаривал со мной.
Постоянные споры с ним привели к тому, что в будущем я стал релятивистом.
В девятом классе я занял второе место на олимпиаде по физике в НИЯУ МИФИ.
Со временем я растерял всех своих друзей и в следующем году к нам перевелись ученики из другого класса. Меня начали жёстко стебать, мне приснилось, что из моего портфеля на парту вываливаются кусочки груш, на следующий день мои одноклассники, засунули груши в мой портфель и потоптались на нём, я взял металлическую линейку и чуть не зарезал обидчика, потом я порвал ему пиджак. Один раз мне сняли ботинки и разбросали их по классу.
Я постоянно рассказывал свои идеи по науке, возможно меня считали занудой. Когда меня стебали, они хотели посмотреть на мою реакцию. Я относился ко всему слишком серьёзно, я был как будто в замкнутом пространстве, отношение одноклассников ко мне сдавливало меня. Между ними и мной было большое напряжение, я был как натянутая струна, я постоянно был на стороже и ожидал чего–либо негативного с их стороны. На переменах я ходил по школе, чтобы не контактировать с ними и мне казалось, что из этой ситуации нет выхода. Я воспринимал всё болезненно, принимал близко к сердцу, относился к шуткам надо мной «грозно», вместо того чтобы вместе посмеяться. Вместо самоиронии и смеха над шуткой, я молча «огрызался». Стёб на до мной был для них развлечением.
В детстве был момент, когда на меня с матерью напал маньяк, я сидел на дереве и молился, позже маньяк отпустил нас. Был момент, когда на меня напали ребята в парке, чтобы обокрасть. Также в Южном Бутове, недалеко от моего дома, на меня напал гопник. Я сказал, что мои родители уехали и оставили мне только двести рублей, мы разделили деньги по половине и разошлись. Был случай когда в соседней квартире обнаружили наркопритон и труп. Был момент, когда за мной с другом бежал преследователь, он догнал меня и схватил за шкирку и приставил холодный предмет к горлу и сказал: «твой друг трус».
Один раз я пришёл на горку, на ней стояли мои одноклассники и смотрели, как на моего друга напали подростки на национальной почве, я оцепенел и позже винил себя за то, что не помог ему.
Был случай когда мы играли в игру с закрытыми глазами на улице, я шёл в полной темноте и упал в подвальное помещение дома, прямо головой вниз, на осколки бутылок. Был случай, когда я схватился за горячий утюг и сильно обжёг руку. Был случай дома, падал шкаф, у него открылась дверца и я попал в пустое пространство. Был случай, когда я горячую баночку с перекисью водорода подставил под воду, она взорвалась и осколки порезали мои ноги. Был случай, когда мы с бабушкой спустились с холма на котором стоит наш дом и жгли батарейки, я ожидал, что они взорвутся. Также в школе я пытался взломать дверной замок скрепкой. Был случай когда один из моих одноклассников обокрал раздевалку, к нам пришла милиция с собаками, был допрос, я плакал и доказывал, что хоть я и был в той раздевалке, я ничего не брал.
Итак, десятый класс, меня жёстко стебут, отнимают личные вещи, пишут в моих тетрадях, но к концу года я смог восстановить отношение с одним из моих прошлых друзей «C». Он изучал сатанизм, и мы провели много времени в обсуждении его и многих других тем.
Я нейтрально относился к мнениям других людей, был толерантным ко всему, был против дискриминации, был непредвзят и беспристрастен и принял моего друга таким какой он есть.
До этого я много размышлял и сомневался в православии, но всё ещё был верующим и находился в рамках общепринятого.
По мере общения с другом «C» я осознал, что предвзятости, предрассудки и суеверия — это психологические ограничения, а религия и закон — средства контроля. Я не хотел принимать участие в социальных играх. Я стал выворачивать свои взгляды наизнанку. Я решил быть гедонистом. Я решил, что моя моральность — причина издевательств на до мной со стороны одноклассников, что они идут по головам, поднимая репутацию за счёт слабых омег.
Общаясь дальше со своим другом «C» я решил стать индивидуалистом, также меня интересовали возможности по самоконтролю. Мы с другом часто обсуждали способы получения удовольствия из «пустоты», так же мне казалось, что когда я вибрирую рукой, в ней выделяется энергия. Так же у моего друга в ментальном пространстве было «собрание существ» и он учитывал их мнение в своих поступках.
Со временем я понял, что мораль относительна и я могу без проблем ударить обидчика стулом.
Друг С продумывал сценарии убийства и был иногда экспрессивен в этом смысле, он рассказывал, что хочет убить человека, я говорил ему, что ему не повезло родиться с такой естественной предрасположенностью, что общество ограничивает таких людей, и оправдывал его идеи говоря, что добро и зло — относительные вещи. Но в глубине души я хотел отвадить его от мыслей об убийстве. Я всё ещё не был в состоянии общаться на эту тему, но потом очерствел, что-то во мне переменилось и разговоры об убийствах стали для меня чем-то нормальным.
Друг
В детском саду я сторонился других, я был замкнутым и боялся людей вокруг себя. В детстве меня воспитывали высокоморальным человеком, православным. Отец боялся, что я испачкаю его вещи, и запрещал их трогать, впоследствии это привело к мизофобии. Мой отец перфекционист, он очень принципиален в плане качества и чистоты, он всё хочет сделать сам, без найма высококвалифицированных сотрудников, но сам очень ленив, и деятельность будь то ремонт или же что-либо другое, затягивается на года. Отец максималист в материальном, в нашем доме всегда навалом электронной техники и полный бардак, он эгоист и лжец, сидящий на шее моей матери и не приносивший годами домой зарплату и берущий кредиты. Вся семья держится на матери. Мать часто плакала из-за его лени и принципиальности. Мать любя называла меня «сколопендрой», мне казалось, что она высмеивала меня. Я считал, что моя мать ведёт себя слишком открыто, я стыдился её, и постоянно говорил ей быть серьёзнее.
Родственники иногда били меня ремнём, как и многих других детей, а один раз меня посадили на горох. Также был случай, когда дети подговорили меня посмотреть в чужую машину, и случай, когда я рассказал нелицеприятные вещи о своей матери незнакомой женщине в автобусе, за это я был справедливо наказан.
Как ребёнок я чувствовал себя «ниже» взрослых и на улице сторонился их.
В детстве внутренние голоса говорили мне сброситься под поезд. Дома я бился головой об стену, чтобы избавиться от них. А в Сочи я изучал магию по книге и тренировался копить тепло в моих руках. Также в детстве я смотрел передачи про паранормальные явления, «Зачарованных», «Невероятно, но факт», читал книгу «Атлантида» и мечтал стать экстрасенсом или получить магический дар. Читал про Леонардо Да Винчи, смотрел передачи про вундеркиндов и хотел стать таким же. Смотрел научно популярные программы и хотел стать археологом. Мне казалось, что я умнее своих родителей, и меня недооценивают, мне очень хорошо удавалось спорить, поэтому я так же мечтал стать адвокатом.
В детстве я увидел фильм, в котором собака откусывает член одному из второстепенных героев, и фильм где парень ест сэндвич со спермой, это в довольной степени травмировало меня. Также я не переносил любовные сцены и всегда закрывал глаза при их просмотре.
В школе ко мне относились с отвращением. Я учился в музыкальном классе с большим количеством девушек, им был важен внешний вид, а я был из небогатой семьи и плохо одет. Я ругался с бабушкой по поводу той одежды в которую она меня одевала перед тем как пойти в школу. Я не обращал внимание на девушек, стеснялся или даже трусил играть в игры с одноклассниками, проявлял неуверенность. Между мной и одноклассниками была стена. Также в первой школе меня прозвали тормозом, в будущем это привело к тому, что я стал стремиться к саморазвитию. Ко всему прочему у меня в детстве был фимоз. На почве всего этого у меня начали зарождаться фобии и комплекс неполноценности.
Мои интересы разительно отличались от интересов одноклассников, я был как-будто маленький интеллигент «дворянского воспитания» и «человек науки», меня не интересовала мода, тренды, то, что было на слуху. Я играл шута, чтобы приспособиться, отставал в социальном развитии, был как будто в вакууме, говорил невпопад и общался только с другим таким же отстранённым одноклассником.
Бог мне казался очень строгим. Я боялся Господа и из-за моей православной веры и страха возникла компульсивность. Я по три раза мыл руки, выключал и включал свет. Я был очень чувствителен, любопытен, морален и скромен. Мой дедушка был очень педантичным, и в полусознательном возрасте я воспитывался именно у него и бабушки. В моей семье были строгие правила. Я спрашивал, можно ли мне сходить в туалет или поесть. В гостях я спрашивал каждый свой шаг. Из-за негативного отношения к моему внешнему виду со стороны одноклассниц, я очень ценил материальное — я не ходил по грязным местам, день ото дня оттирал все пятнышки на моих джинсах. Я очень чутко относился к своему личному пространству. Запрещал кому-либо входить на мою территорию и трогать мои вещи. Моя мать воспитывала меня противоположно воспитанию дедушкой и бабушкой, это породило двойные установки.
В детстве я воображал вечные двигатели, машину на воздушной подушке, устройства передачи электричества на расстоянии. Я разбирал игрушки, изучая их устройство. Читал в запой энциклопедии.
Мне казалось, что я не имею того, что имеют другие дети. В детстве я работал вместе с матерью и заработанные деньги тратил на вещи. Читал научно-популярные, игровые, технические журналы, читал компьютерную литературу и мечтал о хорошем мобильном телефоне, кпк и плеере, о качественной одежде. Приносил свои изобретения в школу. Помогал с настройкой мобильных телефонов. Один раз одноклассница советовалась со мной на компьютерную тематику. Одноклассники давали мне электронную технику на починку. Меня считали разбирающимся в технике.
С одноклассниками я толком не общался, но очень хотел социального признания. Я постоянно рефлексировал насчёт правильности своего поведения, обдумывал каждый свой поступок и анализировал общество. Из-за комплекса неполноценности я постоянно учился. Люди, развиваясь, компенсируя свою ущербность, достигают больше тех, кто изначально имеет хорошие данные. Со временем я понял, что нормальность — относительная вещь, и что, хоть я и белая ворона, возможно, я нормален, а другие люди — ненормальные.
Так как я мало общался — я «комплексовал» по поводу своего интеллекта, я сублимировал свою энергию в саморазвитие. К шестому классу я начал хорошо учиться и даже смог наладить отношения с человеком с высоким авторитетом в нашем классе. Мы обсуждали отношения и научно-популярные журналы.
В седьмом классе я занял место на школьной олимпиаде по математике, делал успехи по литературе, математике и физике и впервые получил пятёрку на экзамене по фортепиано. Но даже так я чувствовал себя где-то «в стороне».
Позже мне пришлось перевестись в другое общеобразовательное учреждение, в физмат, я планировал хорошо там учиться и получить хорошую репутацию. Я встретился на собрании с моими будущими одноклассниками. С одним из них — одноклассником «A» и с девушкой я пошёл гулять. Позже я давал ему советы по общению с девушками, он интересовался физикой, в будущем он захотел сделать пушку Гауса и катушку Тесла. Как потом мне рассказывали друзья, меня уважали за то, что я хорошо умел общаться с женским полом. Я много не понимал в программе новой школы, ленился, прогуливал, симулировал болезнь; там меня прозвали «призраком». Также я много врал своим друзьям. Врал, что падая, мой глаз оказался прямо перед гвоздём и время замедлилось. Врал, что когда в меня стреляли из игрушечного пистолета, пули замедляли своё движение. Долго ел, чтобы не гулять с ними.
В девятом классе я, изучая физику, увлёкся относительностью. В новой школе я познакомился с очень важным для меня человеком «B», мы с ним постоянно спорили, обсуждали естественные науки. Я не признавал проигрышей в спорах, оправдывался релятивизмом и уходил в софистику. Друг «С» скептически относился к печали, серьёзности, жалобам, слабостям и нытью, в каком то смысле он был позитивным стоиком. Я всегда ходил смурной и общение с ним помогло мне справиться с моими комплексами и печалью. Я рационализировал свои фобии и комплексы и стал весёлым. Я перестал постоянно проверять наличие царапин на своём телефоне, перестал быть максималистом в материальном и справился со своей тоской.
Я ленился и оправдывал это тем, что не учу без понимания, а вывожу всё сам, саморазвиваюсь. С общепринятой точки зрения, я неправильно ставил приоритеты, я оправдывал свою лень, говоря, что я просто не делаю то, что мне не «надо», а делаю что «хочу». Я скептически относился к мейнстримам, я был вне их, мне было всё равно на моду, актуальность, тренды. Но не сказать, что я пытался быть «не таким как все», я понимал, что быть «не таким как все» — это быть среди тысяч таких же. Вне зависимости сколько тебе лет, ты можешь быть умным, вне зависимости сколько лет книге или идее, она может быть ценна. Подобным образом я деконструировал разные клише моего виденья «обычного» человека. Вместо использования шаблона при решении задачи, я пытался вывести всё сам. Я старался мыслить нетрадиционно, выворачивал всё на изнанку.
Вместо интуиции я использовал чистую логику. Вместо эмоций и чувств — разум. Я искал всему обоснования и причину. Задавал вопросы, думал о прошлом и будущем. Я стремился к реализму, холоднокровной рассудительности и рациональности. Спорил и критиковал. Я рационализировал негативное, зло называл добром. Критиковал обывательскую рациональность, стремление к заработку денег и экономии времени. Я критиковал традиционные ценности. Я усложнял привычные понимания, стереотипы, так же, как физики находят общие формулы для частных случаев. Использовал софистику, подменял понятия, тезисы, смыслы, менял контексты и системы, придирался к неуточнённым моментам высказывания и сводил к неопределённости их истинность и ложность. Что бы ты не деконструировал можно создать на замену этому, что то более сложное, что-то более общее при этом рассмотрев предыдущие стереотипы, как частные случаи истинные для определённой «правильной» выборки.
Мой друг B косплеил персонажей из аниме, имел необычную походку, копировал Лелуша и Джека Воробья, изучал квантовую физику, философствовал, он был аутичным, со своим пониманием лени, которая была направленна против сил выводящих его из привычного мира, у него была своя концепция добра и зла, человек ему казался подобным компьютерам, а мировоззрение его было векторным, также он сделал себе тульпу, у него была очень развитая логика, для меня он казался гением. Он считал что аксиом не существует. Хотел жить вечно, ему нравился мультфильм My Little Pony и он был за статичность. Так же он бегал с наклоном, и старался быть впереди идущих людей. Он говорил, что не любит общество, что нет среднего человека и что он любит меня.
В девятом классе мы с ним хотели создать браузерную игру про хакеров, но идея была его. Так же он иногда превращался в свою сестру Моку и разговаривал со мной.
Постоянные споры с ним привели к тому, что в будущем я стал релятивистом.
В девятом классе я занял второе место на олимпиаде по физике в НИЯУ МИФИ.
Со временем я растерял всех своих друзей и в следующем году к нам перевелись ученики из другого класса. Меня начали жёстко стебать, мне приснилось, что из моего портфеля на парту вываливаются кусочки груш, на следующий день мои одноклассники, засунули груши в мой портфель и потоптались на нём, я взял металлическую линейку и чуть не зарезал обидчика, потом я порвал ему пиджак. Один раз мне сняли ботинки и разбросали их по классу.
Я постоянно рассказывал свои идеи по науке, возможно меня считали занудой. Когда меня стебали, они хотели посмотреть на мою реакцию. Я относился ко всему слишком серьёзно, я был как будто в замкнутом пространстве, отношение одноклассников ко мне сдавливало меня. Между ними и мной было большое напряжение, я был как натянутая струна, я постоянно был на стороже и ожидал чего–либо негативного с их стороны. На переменах я ходил по школе, чтобы не контактировать с ними и мне казалось, что из этой ситуации нет выхода. Я воспринимал всё болезненно, принимал близко к сердцу, относился к шуткам надо мной «грозно», вместо того чтобы вместе посмеяться. Вместо самоиронии и смеха над шуткой, я молча «огрызался». Стёб на до мной был для них развлечением.
В детстве был момент, когда на меня с матерью напал маньяк, я сидел на дереве и молился, позже маньяк отпустил нас. Был момент, когда на меня напали ребята в парке, чтобы обокрасть. Также в Южном Бутове, недалеко от моего дома, на меня напал гопник. Я сказал, что мои родители уехали и оставили мне только двести рублей, мы разделили деньги по половине и разошлись. Был случай когда в соседней квартире обнаружили наркопритон и труп. Был момент, когда за мной с другом бежал преследователь, он догнал меня и схватил за шкирку и приставил холодный предмет к горлу и сказал: «твой друг трус».
Один раз я пришёл на горку, на ней стояли мои одноклассники и смотрели, как на моего друга напали подростки на национальной почве, я оцепенел и позже винил себя за то, что не помог ему.
Был случай когда мы играли в игру с закрытыми глазами на улице, я шёл в полной темноте и упал в подвальное помещение дома, прямо головой вниз, на осколки бутылок. Был случай, когда я схватился за горячий утюг и сильно обжёг руку. Был случай дома, падал шкаф, у него открылась дверца и я попал в пустое пространство. Был случай, когда я горячую баночку с перекисью водорода подставил под воду, она взорвалась и осколки порезали мои ноги. Был случай, когда мы с бабушкой спустились с холма на котором стоит наш дом и жгли батарейки, я ожидал, что они взорвутся. Также в школе я пытался взломать дверной замок скрепкой. Был случай когда один из моих одноклассников обокрал раздевалку, к нам пришла милиция с собаками, был допрос, я плакал и доказывал, что хоть я и был в той раздевалке, я ничего не брал.
Итак, десятый класс, меня жёстко стебут, отнимают личные вещи, пишут в моих тетрадях, но к концу года я смог восстановить отношение с одним из моих прошлых друзей «C». Он изучал сатанизм, и мы провели много времени в обсуждении его и многих других тем.
Я нейтрально относился к мнениям других людей, был толерантным ко всему, был против дискриминации, был непредвзят и беспристрастен и принял моего друга таким какой он есть.
До этого я много размышлял и сомневался в православии, но всё ещё был верующим и находился в рамках общепринятого.
По мере общения с другом «C» я осознал, что предвзятости, предрассудки и суеверия — это психологические ограничения, а религия и закон — средства контроля. Я не хотел принимать участие в социальных играх. Я стал выворачивать свои взгляды наизнанку. Я решил быть гедонистом. Я решил, что моя моральность — причина издевательств на до мной со стороны одноклассников, что они идут по головам, поднимая репутацию за счёт слабых омег.
Общаясь дальше со своим другом «C» я решил стать индивидуалистом, также меня интересовали возможности по самоконтролю. Мы с другом часто обсуждали способы получения удовольствия из «пустоты», так же мне казалось, что когда я вибрирую рукой, в ней выделяется энергия. Так же у моего друга в ментальном пространстве было «собрание существ» и он учитывал их мнение в своих поступках.
Со временем я понял, что мораль относительна и я могу без проблем ударить обидчика стулом.
Друг С продумывал сценарии убийства и был иногда экспрессивен в этом смысле, он рассказывал, что хочет убить человека, я говорил ему, что ему не повезло родиться с такой естественной предрасположенностью, что общество ограничивает таких людей, и оправдывал его идеи говоря, что добро и зло — относительные вещи. Но в глубине души я хотел отвадить его от мыслей об убийстве. Я всё ещё не был в состоянии общаться на эту тему, но потом очерствел, что-то во мне переменилось и разговоры об убийствах стали для меня чем-то нормальным.
Друг
