Я переместился в амулет… Но не смог вернуться обратно. И… ты говоришь, что прошло два века. Ты девушка, носишь странную одежду и явно… другая. Я верю. Значит… Значит я провел в амулете две сотни лет. Для вещей нет времени, время определяется сигналами органов чувств, а у побрякушки их нет. Ты… говоришь, что… я… как я мог убить девочек? Они были живы, когда я проводил эксперимент. Клянусь.
– Я не знаю подробностей, – начала Саша острожное.
– Не нужно жалеть меня. Просто расскажи. Откуда-то ты это знаешь. А и… извини, в мое время среди волшебников всегда обращались на «ты» к тем, кто не был непосредственным начальником, и если тебя это задевает, то я не буду.
– Все в порядке. А откуда знаю… – Саша на секунду заколебалась, но потом закончила как есть. – Серафим как-то говорил, что у него был способный и сильный магически ученик, который увлекся теорией переселения сознаний и провел неудачный эксперимент сначала на своей дочери, потом на жене, а потом и вовсе втянул в это дело других людей. И назвал имя.
Лицо Миклоша одеревенело.
– И… наставник говорил, что стало с его учеником?
– Его казнили.
Второй раз Саша хочет ударить себя. Словно это как-то избавит от боли юношу.
Миклош долго молчит. Саша уже думает, что он не ответит, но рыжеволосый все-таки говорит тихо.
– Значит… Я не верю, что Серафим солгал бы. Ему незачем. Да и ты бы все равно поняла, рано или поздно. Он бы не стал. Значит учитель сам в это верит. И… тогда я не смог вернуться не потому, что ошибся, а потому, что кто-то иной занял мое тело.
– Это возможно?
– Да. В теории по крайней мере. Технически мое тело в тот миг, когда я перенес сознание в артефакт, ничем не отличалась от тела человека, чье сознание распалось из-за смерти. Даже лучше – меня тогда поддерживали лекарские плетения, никому не надо было заращивать раны. Тот, кто вселился в мое тело, мог просто отряхнуться, встать и пойти по своим делам. Ты уверенна, что меня… казнили?
– Серафим так сказал.
– Надо… Я… я не знаю. Когда ты назвала имя наставника, я думал что просто расскажу все ему… Но теперь. Я не знаю. Если он говорил это, значит вы общаетесь, так?
– Я его ученик, – скрывать было нечего.
Миклош кивнул, насколько позволяли удерживающие его ветви.
– Если он решит, что мое присутствие вредит, то без сомнений изгонит меня со всей этой историей. Или, что хуже, если Михаил Новгордский или кто-то еще из его товарищей менталистов поймет, что я здесь, то меня уничтожат на месте. Наверняка. Нужны будут какие-то доказательства, что-нибудь. Слушай. Я обещаю, что как только пойму как, тут же уйду. Я понимаю, что мое появление… в общем как-нибудь расскажешь, как оно произошло, что изменилось и откуда брюки. Но пока… умоляю. Дай мне подумать. Пожалуйста. Хочешь, оставь волка, деревья, вот это все. Время здесь идет иначе, и я могу все осмыслить. Я уже привык, что Хранитель хочет меня сожрать. Все в порядке. Просто оставь меня тут, и когда я пойму, что можно сделать, мы поговорим. Хорошо? На самом деле чем дольше мы так общаемся, чем больше шанс что твой наставник это почувствует. А я пока не знаю, что ему сказать. Я думаю, что смогу говорить с тобой не только во сне. И я дам о себе знать. Но мне нужно время.
Саша вздыхает. Ей это все не нравится.
Но в одном рыжеволосый прав – здесь она властелин. И она совершенно уверена, что все рассказанное им правда.
Счастье двоих… Если Муза права, значит наставник сможет перестать винить себя за преступления, совершенные вовсе не его учеником, а Миклош… наверное, он будет счастлив обрести тело.
Зла и смертей уже достаточно.
– Хорошо. Но сиди тихо.
– Разумеется. Разумеется. Спасибо, я твой должник.
– Ты мой пленник, – фыркает Саша.
И просыпается от того, что в шатре народ постепенно собирает вещи. Голова рассказывается на куски, а по связи доносятся отголоски тревоги.
"Все в порядке."
"Уверена?"
"Да. Ночь была яркой, а сон недолгим. Но все в порядке."
Хотела бы она сама в это верить...
Саша сидела на краю поляны, рассматривая почти стершийся рисунок, что ночью призвал сюда Музу. Через полчаса нанятая газель приедет, чтобы доставить их всех в город. Обратно к суете, обратно к вопросам, обратно к привычной жизни.
Сейчас в теле и разуме витала усталость, помноженная на тревогу и смутный дискомфорт, порождаемый чужеродным присутствием. Запертое в глубине разума сознание ощущалось просто… просто ощущалось. Словно нарыв или нарост, пусть и не причинявший боли.
Вопросы. Вопросы, вопросы, вопросы.
– Итак, что ты решила, Колдунья? – Маэстро появился из-за деревьев, ступая разом элегантно и проворно. Он по-прежнему был во фраке, на котором не было ни малейших следов грязи, ни одного мятого участка и вообще не одного свидетельства того, что носился этот фрак в лесной глуши. – Милуешь или казнишь?
– Что если мой ответ не понравится тебе или твоей дочери?
Маэстро чуть улыбается.
– Если такое случилось бы, я бы сказал, что попробую защитить ее любой ценой. Куплю ей время, чтобы она могла сбежать, буду бороться с тобой… Пока не проиграю и не поеду в город в цепях, как осужденный каторжник, и не приму там смерть от милостливой длани Ордена.
– Ты предан своей дочери, кем бы она не была.
– Каждый из нас играет свою роль. Свои роли. И я отец, помимо всех иных.
Саша коротко улыбается.
– К тому же я знаю, что мне нет нужды демонстрировать свою преданность. Те, кто ставят догматы выше разума, устои выше счастья, а Закон выше жизни не сомневаются в принятом решении. И стремясь облегчить твой груз забот, я готов поклясться в том, что никогда не причиню вреда ни людям, ни Затронутым, разве что в целях самозащиты.
– Вред – слишком обтекаемое определение.
– Разумеется. Но ты была здесь и все видела сама. На одну ночь эти люди стали счастливы, исполнив свои желания, какими бы они ни были. И – только. Они потеряли не больше, чем приобрели.
– Люди были счастливы... И твоя дочь, разумеется.
– Да.
Саша чувствует дуновение магии и, кидая взгляд через Отражение, видит подмигивающую из-за деревьев Музу.
– Ведь мы для того и живем, чтобы кого-то делать счастливым. Что, принимаешь мою клятву?
– Да.
Маэстро несколько церемониально кланяется.
– Я, маг, нареченный отцом Андрей, а судьбой Маэстро, клянусь своей магией и жизнью, что без угрозы для своей жизни или жизни моей дочери Елены во веки веков не причиню сознательного ущерба человеку или Затронутому своей магией или своими действиями, или своими словами, и приложу все усилия чтобы никто рядом со мной не причинил такого урона. Да запечалятся на Грани слова мои.
Отражение взметнулось, обвивая фигуру волшебника, пронизывая его с головы до пят и формируя светлое облако вокруг головы. Облако враз потемнело, потом вновь посветлело, а потом и вовсе исчезло, словно впитавшись куда-то внутрь черепа мужчины.
– Клятва принесена, – негромко говорит Маэстро. – Теперь не нужно волнений. Я исправно буду играть свою роль, а тебе, Колдунья, не нужно конфликтовать со своей судьбой. И с тем, кого судьба подарила тебе.
Саша морщится.
– Что ты знаешь об этом?
– Все. И ничего, – Маэстро чуть улыбается. – Я ведь и режиссер, что знает все, и актер, что выучил лишь свои слова. Могу сказать только то, что сценарий порой совсем не очевиден, но все происходит по чьей-то воле, и все ведет к развязке, что дарит новую экспозицию. Только и всего.
– Не слишком содержательно.
Маэстро улыбается и отвешивает еще полупоклон.
– Увы. Из всего могу сказать с уверенностью то, что иногда стреляют ружья, что кажутся заржавевшими, и то, что, желая узнать финал новой истории порой стоит вернуться к предыдущим, даже если те совсем стары. К черновикам, положим, ведь нередко публикуют лишь то, что угодно свету, а не то, что задумал автор. И не стоит бояться, становясь героем чьей-то истории, ведь каждый из нас уже играет главную роль в своей собственной пьесе. И чем больше действующих лиц, чем больше друзей, тем вероятнее, что кто-то, даже уже забытый второстепенный персонаж, вдруг даст ту самую вещь, нужную для лучшего поворота сюжета. Прощай, Александра. Не навсегда – я знаю, что мы еще встретимся когда-нибудь. Но пока – прощай. И если понадобиться меня найти – вот номер.
Карточка с самым обычным домашним телефоном была золотой рамке и с серебряным тиснением. Ожидаемо.
Маэстро вновь, как в прошлый раз, растворился в воздухе. Позер. Саша прекрасно видела, как натянулись направляющие, выводя его к берегу реки, всего-то в десятке метров за деревьями. Но надо же эффектно уйти, а то как же иначе.
Саша поднялась на ноги. У нее было еще одно незаконченное дело.
Около шатра, который сейчас был почти полностью снят, стоял и Горан, и ее мстительный помощник Вик. Он-то и был нужен.
– Вик.
Парень поднял бровь, в своей по-прежнему раздражающей манере показывая, что слушает.
– Слушай, что было на игре – то остается на игре. Но ты в целом неплохой парень, не хочешь прийти на тренировки в Дендрарий по четвергам? – Саша попыталась добавить в голос заинтересованности, и, прости бог, флирта. Получалось отвратительно, но не из памяти же вырывать контакты?
А то отлично будет в отчете написано «найден потенциальный волшебник, знаю о нем только прозвище и пару деталей характера, подходящих под определение «мерзкий ублюдок». Просто отлично.
– Нет, спасибо. Мне твоей рожи хватило.
– Иди ты, – Саша не сдержалась.
И что с ним делать? Протокол предполагал или самостоятельное Становление, на которое Саша была совершенно не готова, или регистрацию данных. Но данных не было
– Если хочешь, могу добавить вконтакте, вдруг передумаешь.
– Нафиг надо.
Саша выругалась про себя, чувствуя, что еще немного, и этот раздражающий тип получит головную боль от принудительного взлома естественных ментальных щитов, а она – всю его подноготную.
Что ты так беспокоишься? Повесь следилку или физический маячок на него, у тебя десяток узлов остался. Потом в городе найдешь, никуда не денется.
Разумная мысль. Или ее привычный критик смягчился, или… Или внутренний голос стал отчетливо мужским и звучащим по-иному.
"Миклош. Какого черта ты со мной говоришь?"
"Что-то же я должен делать? Не беспокойся, я все так же обездвижен на ветвях под пристальным взором твоего кровожадного Хранителя. Но и в моем нынешнем положении есть свои плюсы – я, по крайней мере, нашел возможность говорить с тобой и частично ощущать твои мысли."
Частично.
Саша выругалась про себя, вспоминая, как часть утра раздумывала над прелестями туалета в лесу.
"Урод. Не подсматривай!"
"Больно надо. Ничего интересного, словно у остальных тело какое-то другое. Но так меньше шансов, что наше общение привлечет чье-то внимание."
"Чье-то."
"Я не хочу умирать."
Саша только фыркает.
"Не подсматривай."
"Да не собираюсь я. Ты намерена пользоваться хорошим советом?"
Саша еще раз фыркает. Быстро же этот рыжеволосый освоился в ее голове. Очень быстро. Но привязку на узловую побрякушку все же вешает, а саму побрякушку, пока Вик отворачивается, прикрепляет ему на рюкзак, хорошо так приматывая и скрывая легким отводом внимания. Не до конца законно… Но вполне допустимо – магия-то не на человеке, а на вещи.
Хотя вообще-то будет неплохо сразу по приезде в город найти парня и снять все, а то могут и осудить…
"Расслабься. Никому не интересны таким мелочи."
"Михаил Ефимович может обратить внимание. Он поручил мне это дело в качестве практики под собственное наблюдение."
Образ мелькает в голове, и Саша ощущает чужое внимание, идущие словно бы изнутри собственного разума.
"Новгородский – твой начальник?"
"Ага."
"Час от часу. Хотя может быть и к лучшему, на самом деле. Он меня знает, возможно удастся объясниться. Но лучше не доводить до этого, Изгонит – и все. Слушай, у меня есть план."
"Валяй."
"Если коротко – нужно вернуться в город, сдать все дела. И попробовать найти Григория. Он был во всех отношениях теоретиком, и силы небольшой, да и трусом оказался, когда после заседания Совета мои исследования признали противозаконными и неэтичными, он тут же поджал хвост и исчез с горизонта. Но у него были книги, из которых я много всего почерпнул, и немало идей. Возможно, он что-то расскажет. Гриша сам не слишком силен, но раньше у него было много влиятельных друзей. Кто-то прознал ведь о моем эксперименте, времени и месте."
Вот так просто – взять, сдать дела, и заняться поиском неизвестно кого потому, что так приказал голос в голове. Отлично. Во что она ввязалась? Ладно потом разберется. Саша закинула на спину рюкзак и зашагала вперед, к появившейся на дальней поляне газельке.
"Господи, помилуй. Что это?" – искреннее удивление вовсе не было ее собственной эмоцией. Удивление и страх.
"Газель."
"Что? Шкура, рога, а… Остальное?"
"Не животное. Машина."
"Машина?"
"Ну да. Механизм, созданный чтобы ездить без лошадей."
Миклош замолчал. Надолго. Саша успела залезть на сидение, не без труда, но примостить в ногах рюкзак, достать из него по старой привычке кошелек и паспорт и переложить их в карманы. Даже успела немного заскучать до того момента, когда остальные попутчики заняли свои места, водитель завел мотор, и с привычным уже ревом и лязганьем машина покатилась прочь из леса, подпрыгивая на ухабах.
Только в этот момент Саша ощутила слабые чужеродные образы. И через паузу отвела в сторону это ощущение, пытаясь сосредоточиться на чем-то другом и не подслушивать.
Миклош тихо молился. Саша прикрыла глаза, засыпая. Надеясь, что прошедшие безумные сутки наконец закончатся с возвращением в привычную городскую среду обитания.
Спустя два часа пути они остановись на заправке где-то недалеко от Горячего Ключа. Людей тут видно не было, но несмотря на отдаленный от М4 и пути на море район, магазинчик с неплохим для подобного места ассортиментом присутствовал. И Саша, уже порядком проголодавшаяся с небольшого перекуса в утренней полупустой игровой таверне, отдававшей просто так остатки вчерашнего ужина для тех, кто проснулся раньше десяти, этот магазин захотелось посетить, пока водитель пошел платить за бензин, а еще несколько человек отправились в уборную.
Здесь тревога, которая вовсе не была ее, усилилась многократно. Миклошу явно была не по нутру поездка в железном гробу, как сама Саша перевела его мысли. Но и сидеть смирно и наслаждаться видами деревьев он не желал.
"Ты боишься магазинов?"
"Только пикающей ерунды."
"Это сканер у кассового аппарата."
"Пикающая ерунда. И меня беспокоит другое."
"Что?"
"Нас кто-то ищет. До этого мне казалось, но теперь я уверен. Ты не чувствуешь?"
Саша прикрыла глаза, на секунду отрешаясь от происходящего вокруг, от пробившей ее покупки кассирши, от ярких упаковок, от рокота удаляющегося двигателя…
Удаляющегося? Но ведь здесь остановилась только ее газель!
Саша выскочила из магазина – и увидела клубы пыли уже прилично отъехавшего прочь микроавтобуса.
– Какого черта?!
"Кто-то приказал. Чувствуешь? По большой территории ударили отводом внимания с центром на тебе, вот о тебе и забыли. Или центр на мне, а ты просто попала как носитель – я не разобрался."
"Глазастый."
"Вовсе нет. Но в ритуалах я хоть что-то, но понимаю. Даже в своем нынешнем состоянии."
Саша выругалась еще яростнее, рассматривая Отражение.
– Я не знаю подробностей, – начала Саша острожное.
– Не нужно жалеть меня. Просто расскажи. Откуда-то ты это знаешь. А и… извини, в мое время среди волшебников всегда обращались на «ты» к тем, кто не был непосредственным начальником, и если тебя это задевает, то я не буду.
– Все в порядке. А откуда знаю… – Саша на секунду заколебалась, но потом закончила как есть. – Серафим как-то говорил, что у него был способный и сильный магически ученик, который увлекся теорией переселения сознаний и провел неудачный эксперимент сначала на своей дочери, потом на жене, а потом и вовсе втянул в это дело других людей. И назвал имя.
Лицо Миклоша одеревенело.
– И… наставник говорил, что стало с его учеником?
– Его казнили.
Второй раз Саша хочет ударить себя. Словно это как-то избавит от боли юношу.
Миклош долго молчит. Саша уже думает, что он не ответит, но рыжеволосый все-таки говорит тихо.
– Значит… Я не верю, что Серафим солгал бы. Ему незачем. Да и ты бы все равно поняла, рано или поздно. Он бы не стал. Значит учитель сам в это верит. И… тогда я не смог вернуться не потому, что ошибся, а потому, что кто-то иной занял мое тело.
– Это возможно?
– Да. В теории по крайней мере. Технически мое тело в тот миг, когда я перенес сознание в артефакт, ничем не отличалась от тела человека, чье сознание распалось из-за смерти. Даже лучше – меня тогда поддерживали лекарские плетения, никому не надо было заращивать раны. Тот, кто вселился в мое тело, мог просто отряхнуться, встать и пойти по своим делам. Ты уверенна, что меня… казнили?
– Серафим так сказал.
– Надо… Я… я не знаю. Когда ты назвала имя наставника, я думал что просто расскажу все ему… Но теперь. Я не знаю. Если он говорил это, значит вы общаетесь, так?
– Я его ученик, – скрывать было нечего.
Миклош кивнул, насколько позволяли удерживающие его ветви.
– Если он решит, что мое присутствие вредит, то без сомнений изгонит меня со всей этой историей. Или, что хуже, если Михаил Новгордский или кто-то еще из его товарищей менталистов поймет, что я здесь, то меня уничтожат на месте. Наверняка. Нужны будут какие-то доказательства, что-нибудь. Слушай. Я обещаю, что как только пойму как, тут же уйду. Я понимаю, что мое появление… в общем как-нибудь расскажешь, как оно произошло, что изменилось и откуда брюки. Но пока… умоляю. Дай мне подумать. Пожалуйста. Хочешь, оставь волка, деревья, вот это все. Время здесь идет иначе, и я могу все осмыслить. Я уже привык, что Хранитель хочет меня сожрать. Все в порядке. Просто оставь меня тут, и когда я пойму, что можно сделать, мы поговорим. Хорошо? На самом деле чем дольше мы так общаемся, чем больше шанс что твой наставник это почувствует. А я пока не знаю, что ему сказать. Я думаю, что смогу говорить с тобой не только во сне. И я дам о себе знать. Но мне нужно время.
Саша вздыхает. Ей это все не нравится.
Но в одном рыжеволосый прав – здесь она властелин. И она совершенно уверена, что все рассказанное им правда.
Счастье двоих… Если Муза права, значит наставник сможет перестать винить себя за преступления, совершенные вовсе не его учеником, а Миклош… наверное, он будет счастлив обрести тело.
Зла и смертей уже достаточно.
– Хорошо. Но сиди тихо.
– Разумеется. Разумеется. Спасибо, я твой должник.
– Ты мой пленник, – фыркает Саша.
И просыпается от того, что в шатре народ постепенно собирает вещи. Голова рассказывается на куски, а по связи доносятся отголоски тревоги.
"Все в порядке."
"Уверена?"
"Да. Ночь была яркой, а сон недолгим. Но все в порядке."
Хотела бы она сама в это верить...
Глава 10
Саша сидела на краю поляны, рассматривая почти стершийся рисунок, что ночью призвал сюда Музу. Через полчаса нанятая газель приедет, чтобы доставить их всех в город. Обратно к суете, обратно к вопросам, обратно к привычной жизни.
Сейчас в теле и разуме витала усталость, помноженная на тревогу и смутный дискомфорт, порождаемый чужеродным присутствием. Запертое в глубине разума сознание ощущалось просто… просто ощущалось. Словно нарыв или нарост, пусть и не причинявший боли.
Вопросы. Вопросы, вопросы, вопросы.
– Итак, что ты решила, Колдунья? – Маэстро появился из-за деревьев, ступая разом элегантно и проворно. Он по-прежнему был во фраке, на котором не было ни малейших следов грязи, ни одного мятого участка и вообще не одного свидетельства того, что носился этот фрак в лесной глуши. – Милуешь или казнишь?
– Что если мой ответ не понравится тебе или твоей дочери?
Маэстро чуть улыбается.
– Если такое случилось бы, я бы сказал, что попробую защитить ее любой ценой. Куплю ей время, чтобы она могла сбежать, буду бороться с тобой… Пока не проиграю и не поеду в город в цепях, как осужденный каторжник, и не приму там смерть от милостливой длани Ордена.
– Ты предан своей дочери, кем бы она не была.
– Каждый из нас играет свою роль. Свои роли. И я отец, помимо всех иных.
Саша коротко улыбается.
– К тому же я знаю, что мне нет нужды демонстрировать свою преданность. Те, кто ставят догматы выше разума, устои выше счастья, а Закон выше жизни не сомневаются в принятом решении. И стремясь облегчить твой груз забот, я готов поклясться в том, что никогда не причиню вреда ни людям, ни Затронутым, разве что в целях самозащиты.
– Вред – слишком обтекаемое определение.
– Разумеется. Но ты была здесь и все видела сама. На одну ночь эти люди стали счастливы, исполнив свои желания, какими бы они ни были. И – только. Они потеряли не больше, чем приобрели.
– Люди были счастливы... И твоя дочь, разумеется.
– Да.
Саша чувствует дуновение магии и, кидая взгляд через Отражение, видит подмигивающую из-за деревьев Музу.
– Ведь мы для того и живем, чтобы кого-то делать счастливым. Что, принимаешь мою клятву?
– Да.
Маэстро несколько церемониально кланяется.
– Я, маг, нареченный отцом Андрей, а судьбой Маэстро, клянусь своей магией и жизнью, что без угрозы для своей жизни или жизни моей дочери Елены во веки веков не причиню сознательного ущерба человеку или Затронутому своей магией или своими действиями, или своими словами, и приложу все усилия чтобы никто рядом со мной не причинил такого урона. Да запечалятся на Грани слова мои.
Отражение взметнулось, обвивая фигуру волшебника, пронизывая его с головы до пят и формируя светлое облако вокруг головы. Облако враз потемнело, потом вновь посветлело, а потом и вовсе исчезло, словно впитавшись куда-то внутрь черепа мужчины.
– Клятва принесена, – негромко говорит Маэстро. – Теперь не нужно волнений. Я исправно буду играть свою роль, а тебе, Колдунья, не нужно конфликтовать со своей судьбой. И с тем, кого судьба подарила тебе.
Саша морщится.
– Что ты знаешь об этом?
– Все. И ничего, – Маэстро чуть улыбается. – Я ведь и режиссер, что знает все, и актер, что выучил лишь свои слова. Могу сказать только то, что сценарий порой совсем не очевиден, но все происходит по чьей-то воле, и все ведет к развязке, что дарит новую экспозицию. Только и всего.
– Не слишком содержательно.
Маэстро улыбается и отвешивает еще полупоклон.
– Увы. Из всего могу сказать с уверенностью то, что иногда стреляют ружья, что кажутся заржавевшими, и то, что, желая узнать финал новой истории порой стоит вернуться к предыдущим, даже если те совсем стары. К черновикам, положим, ведь нередко публикуют лишь то, что угодно свету, а не то, что задумал автор. И не стоит бояться, становясь героем чьей-то истории, ведь каждый из нас уже играет главную роль в своей собственной пьесе. И чем больше действующих лиц, чем больше друзей, тем вероятнее, что кто-то, даже уже забытый второстепенный персонаж, вдруг даст ту самую вещь, нужную для лучшего поворота сюжета. Прощай, Александра. Не навсегда – я знаю, что мы еще встретимся когда-нибудь. Но пока – прощай. И если понадобиться меня найти – вот номер.
Карточка с самым обычным домашним телефоном была золотой рамке и с серебряным тиснением. Ожидаемо.
Маэстро вновь, как в прошлый раз, растворился в воздухе. Позер. Саша прекрасно видела, как натянулись направляющие, выводя его к берегу реки, всего-то в десятке метров за деревьями. Но надо же эффектно уйти, а то как же иначе.
Саша поднялась на ноги. У нее было еще одно незаконченное дело.
Около шатра, который сейчас был почти полностью снят, стоял и Горан, и ее мстительный помощник Вик. Он-то и был нужен.
– Вик.
Парень поднял бровь, в своей по-прежнему раздражающей манере показывая, что слушает.
– Слушай, что было на игре – то остается на игре. Но ты в целом неплохой парень, не хочешь прийти на тренировки в Дендрарий по четвергам? – Саша попыталась добавить в голос заинтересованности, и, прости бог, флирта. Получалось отвратительно, но не из памяти же вырывать контакты?
А то отлично будет в отчете написано «найден потенциальный волшебник, знаю о нем только прозвище и пару деталей характера, подходящих под определение «мерзкий ублюдок». Просто отлично.
– Нет, спасибо. Мне твоей рожи хватило.
– Иди ты, – Саша не сдержалась.
И что с ним делать? Протокол предполагал или самостоятельное Становление, на которое Саша была совершенно не готова, или регистрацию данных. Но данных не было
– Если хочешь, могу добавить вконтакте, вдруг передумаешь.
– Нафиг надо.
Саша выругалась про себя, чувствуя, что еще немного, и этот раздражающий тип получит головную боль от принудительного взлома естественных ментальных щитов, а она – всю его подноготную.
Что ты так беспокоишься? Повесь следилку или физический маячок на него, у тебя десяток узлов остался. Потом в городе найдешь, никуда не денется.
Разумная мысль. Или ее привычный критик смягчился, или… Или внутренний голос стал отчетливо мужским и звучащим по-иному.
"Миклош. Какого черта ты со мной говоришь?"
"Что-то же я должен делать? Не беспокойся, я все так же обездвижен на ветвях под пристальным взором твоего кровожадного Хранителя. Но и в моем нынешнем положении есть свои плюсы – я, по крайней мере, нашел возможность говорить с тобой и частично ощущать твои мысли."
Частично.
Саша выругалась про себя, вспоминая, как часть утра раздумывала над прелестями туалета в лесу.
"Урод. Не подсматривай!"
"Больно надо. Ничего интересного, словно у остальных тело какое-то другое. Но так меньше шансов, что наше общение привлечет чье-то внимание."
"Чье-то."
"Я не хочу умирать."
Саша только фыркает.
"Не подсматривай."
"Да не собираюсь я. Ты намерена пользоваться хорошим советом?"
Саша еще раз фыркает. Быстро же этот рыжеволосый освоился в ее голове. Очень быстро. Но привязку на узловую побрякушку все же вешает, а саму побрякушку, пока Вик отворачивается, прикрепляет ему на рюкзак, хорошо так приматывая и скрывая легким отводом внимания. Не до конца законно… Но вполне допустимо – магия-то не на человеке, а на вещи.
Хотя вообще-то будет неплохо сразу по приезде в город найти парня и снять все, а то могут и осудить…
"Расслабься. Никому не интересны таким мелочи."
"Михаил Ефимович может обратить внимание. Он поручил мне это дело в качестве практики под собственное наблюдение."
Образ мелькает в голове, и Саша ощущает чужое внимание, идущие словно бы изнутри собственного разума.
"Новгородский – твой начальник?"
"Ага."
"Час от часу. Хотя может быть и к лучшему, на самом деле. Он меня знает, возможно удастся объясниться. Но лучше не доводить до этого, Изгонит – и все. Слушай, у меня есть план."
"Валяй."
"Если коротко – нужно вернуться в город, сдать все дела. И попробовать найти Григория. Он был во всех отношениях теоретиком, и силы небольшой, да и трусом оказался, когда после заседания Совета мои исследования признали противозаконными и неэтичными, он тут же поджал хвост и исчез с горизонта. Но у него были книги, из которых я много всего почерпнул, и немало идей. Возможно, он что-то расскажет. Гриша сам не слишком силен, но раньше у него было много влиятельных друзей. Кто-то прознал ведь о моем эксперименте, времени и месте."
Вот так просто – взять, сдать дела, и заняться поиском неизвестно кого потому, что так приказал голос в голове. Отлично. Во что она ввязалась? Ладно потом разберется. Саша закинула на спину рюкзак и зашагала вперед, к появившейся на дальней поляне газельке.
"Господи, помилуй. Что это?" – искреннее удивление вовсе не было ее собственной эмоцией. Удивление и страх.
"Газель."
"Что? Шкура, рога, а… Остальное?"
"Не животное. Машина."
"Машина?"
"Ну да. Механизм, созданный чтобы ездить без лошадей."
Миклош замолчал. Надолго. Саша успела залезть на сидение, не без труда, но примостить в ногах рюкзак, достать из него по старой привычке кошелек и паспорт и переложить их в карманы. Даже успела немного заскучать до того момента, когда остальные попутчики заняли свои места, водитель завел мотор, и с привычным уже ревом и лязганьем машина покатилась прочь из леса, подпрыгивая на ухабах.
Только в этот момент Саша ощутила слабые чужеродные образы. И через паузу отвела в сторону это ощущение, пытаясь сосредоточиться на чем-то другом и не подслушивать.
Миклош тихо молился. Саша прикрыла глаза, засыпая. Надеясь, что прошедшие безумные сутки наконец закончатся с возвращением в привычную городскую среду обитания.
Спустя два часа пути они остановись на заправке где-то недалеко от Горячего Ключа. Людей тут видно не было, но несмотря на отдаленный от М4 и пути на море район, магазинчик с неплохим для подобного места ассортиментом присутствовал. И Саша, уже порядком проголодавшаяся с небольшого перекуса в утренней полупустой игровой таверне, отдававшей просто так остатки вчерашнего ужина для тех, кто проснулся раньше десяти, этот магазин захотелось посетить, пока водитель пошел платить за бензин, а еще несколько человек отправились в уборную.
Здесь тревога, которая вовсе не была ее, усилилась многократно. Миклошу явно была не по нутру поездка в железном гробу, как сама Саша перевела его мысли. Но и сидеть смирно и наслаждаться видами деревьев он не желал.
"Ты боишься магазинов?"
"Только пикающей ерунды."
"Это сканер у кассового аппарата."
"Пикающая ерунда. И меня беспокоит другое."
"Что?"
"Нас кто-то ищет. До этого мне казалось, но теперь я уверен. Ты не чувствуешь?"
Саша прикрыла глаза, на секунду отрешаясь от происходящего вокруг, от пробившей ее покупки кассирши, от ярких упаковок, от рокота удаляющегося двигателя…
Удаляющегося? Но ведь здесь остановилась только ее газель!
Саша выскочила из магазина – и увидела клубы пыли уже прилично отъехавшего прочь микроавтобуса.
– Какого черта?!
"Кто-то приказал. Чувствуешь? По большой территории ударили отводом внимания с центром на тебе, вот о тебе и забыли. Или центр на мне, а ты просто попала как носитель – я не разобрался."
"Глазастый."
"Вовсе нет. Но в ритуалах я хоть что-то, но понимаю. Даже в своем нынешнем состоянии."
Саша выругалась еще яростнее, рассматривая Отражение.
