Альба каким-то чудом сдала сессию с первого раза, хотя сильно подозревала, что к лояльности преподавателей ее «сражение» с личом имело самое прямое отношение. Ну или просто повезло.
На вчерашнем сборе, втором и последним перед выездом, они отрабатывали физический щит и обсуждали последние подробности вояжа. До Выховца, точнее до Нижнего Выховца, небольшого городка буквально в получасе ходьбы от местного «районного центра», где им и предстояло квартировать, было шесть часов лета на виверне.
Вылет назначили на ранее утро, так что Альба не удивилась, встретив на рассвете около выхода из университета, где им нужно было собраться всей группой, не выспавшегося и недовольного Свена. Амири с Жаном тоже были здесь, но выглядели они куда бодрее.
Рыжий зевнул, приветствуя подругу, и подозвал ее к большому дереву неподалеку от остановки дилижанса, куда были сложены рюкзаки всех трех адептов. Чуть поодаль, около деревьев, небольшими группами расположились сонные однокурсники. Харальд, беседовавший с Далией, жизнерадостно помахал рукой от ближайшего дуба.
– Демоновы виверны с их демоновыми характерами и любовью к утренним вылетам. Терпеть не могу вставать в такую рань, а мне еще и из дома ехать пришлось почти час, вещи-то многие там брать пришлось, – Свен еще раз зевнул.
– Зато около полудня будем на месте и успеем распаковаться, – Амири, которая, как поняла Альба, у себя дома привыкла вставать с рассветом, выглядела вполне бодрой. – Доспишь в салоне.
Свен фыркнул.
– Ты когда-нибудь летала на вивернах?
Ами покачала головой.
– Дорого. Да и от моего дома все равно надо через город добираться сюда, так что проще на дилижансе, хоть и медленнее так.
– В общем, не поспишь на виверне, – пробасил Жан, – ну умельцы есть, но это надо прям привыкнуть к такому. А желающих немного. Портальщики втридорога дерут, но все равно. На мой вкус лучше уж заплатить, чем лететь на зверюге этой, которая крыльями машет так, что болтаешься всю дорогу как то самое в проруби.
– А ты знаток, я смотрю, – проходящий мимо Ганс смерил Жана презрительным взглядом.
– Иди куда шел, – Жан без страха смотрел на недобоевика. – И в чужие разговоры не лезь.
– Не указывай мне что делать, деревенщина, – староста, не меньше де Стен раздраженный ранним подъемом, а может и чем-то еще, перехватил поудобнее лямки своего кожаного рюкзака с пижонской вышивкой. Осмотрел всю их четверку, пройдясь взглядом по мечам, которые никто не стал прятать, и скривился: – что, решили, что все ваши героические деяния, которые и яйца выеденного не стоят, делают вас воинами, достойными носить мечи? Недоросток, деревенщина, любитель мертвецов и никому не интересная ни в своем, ни в этом мире безродная девица думают, что они чего-то стоят?
– Что мы думаем, тебя не касается, ван Хатен, – Свен подобрался и выступил чуть вперед, недобро глядя на блондина. – Кровь твоей семьи не волнует Гончих, идущих по вашему следу, и не волнует и никого из нас. А без нее ты не больше чем много о себе возомнивший первокурсник, нарывающийся на неприятности.
Вместо ответа Ганс потянулся к мечу. Альба шагнула вперед, становясь между аристократами. Да, ее предупреждали не лезть в их дрязги, но, определенно, на нее ван Хатен просто так не нападет. Да и в рожу ему заехать очень хотелось.
Один из друзей Ганса, высокий молчаливый шатен Вольдемар, чье имя рода у Альбы постоянно вылетало из головы, поймал разошедшегося старосту за руку и взглядом указал за спину Амири. Альба могла побиться об заклад, что от университета приближался кто-то из преподавателей.
– Ты заплатишь за оскорбления моего рода, трупожор, – выплюнул Ганс и поспешил прочь.
Альба обернулась. Свен побелел, сжав кулаки. На его лице на общем контрасте веснушки выглядели в десятки раз более яркими чем обычно, а темные глаза стали провалами в никуда.
Пришедшая помедлила, не зная точно что делать, но все-таки рискнула вмешаться, пока история не получила продолжение. Уж слишком красноречивым взглядом Свен буравил удающегося Ганса. И слишком нехорошими красно-синими оттенками вдруг начали набухать нити вокруг ее друга.
– Эй, он ушел, – Альба шагнула чуть ближе, закрывая старосту и ловя взгляд де Стена. – Это гад свалил. Все в порядке.
В последние слова она вложила толику силу, надеясь, что рядом нет магистра-менталиста. После истории со случайным внушением зимой Альба не то чтобы научилась себя контролировать полностью, но, по крайней мере, чуть-чуть лучше управляла спонтанными всплесками собственной магии. По крайней мере понимала, когда использует неосознанное внушение, и как себя при этом ощущает. Но до того она вне занятий эту магию не пробовала применить намеренно.
Получилось или нет – было сложно сказать. Но Свен, по крайней мере, разжал кулаки.
– Павлин драный, – стихийный ненекромант сплюнул на землю. – Безмозглое убожество.
– Какая муха его укусила? – нахмурился несколько растерявшийся Жан. – Он ведь весь год был нормальным парнем. Одержим спиритом, что ли?
– Одержим кретинизмом он, как и его родственники, – фыркнул Свен.
– Мы год вместе учились, – несколько недоуменно произнесла Альба. – И он был аристократом, но не говнюком.
Боевой задор пропадал, и теперь сказанное старостой игнорировать становилось сложнее. Хотя взбесившийся ван Хатен и явно пытался задеть их всех, но все же в его словах относительно самой Альбы была доля истины. Хотя Пришедшая и отметила про себя не без злорадства, что на ее характеристику Ганс потратил больше всего слов.
– Не все аристократы – говнюки. Хотя бы потому что рядом с тобой двое из благородных родов, – довольно мягко проговорил непонятно в какой момент подошедший к их компании Дитрих.
Был он один, и без Йозефа, с которым в последнее время не общался, и без привычной компании товарищей. Впрочем, если учесть, что заместитель старосты был без вещей, то, судя по всему, его верная гвардия просто расположилась где-то неподалеку, скрытая деревьями.
Свен кинул на Дитриха враждебный взгляд. Ле Ган за весь учебный год не перекинулся ни с кем из них больше чем парой слов, и теперь его внимание казалось явно не просто приятельским. Впрочем, аристократ это и сам понимал, выставив руки раскрытыми ладонями вперед.
– Прошу прощения за мое вторжение в вашу беседу. Просто я подумал, что начинать совместную поездку в Измененные Земли с ссоры не стоит, и коль ссору затеял староста, чей долг разбираться с такими происшествиями, то с его участием во всем этом должен разбираться я как его заместитель, – улыбнулся Дитрих.
– Работаешь значит в поте лица, – скрестил руки на груди Свен.
Дитрих еще раз улыбнулся. В его улыбке не было заискивания и не было веселости, только выдрессированное, идеально выверенное расположение. Внешнее расположение.
– Думаю, что несмотря на все бури вокруг, кто-то должен сохранять благоразумие и сдержанность. Если не получается у того, кто должен этим заниматься, то, значит, кто-то другой должен поднять упавшее знамя. Уверен, что вы со мной согласитесь, – смотрел при этом Дитрих почему-то на Альбу. – Что ж, я думаю, что инцидент исчерпан. Уверен, как только наш староста привыкнет к сегодняшним реалиям, он изменит свое поведение. Приношу извинение за испорченное утро и надеюсь, что этого больше не повторится. Но если что – я всегда рад помочь с решением проблем. Как-никак я тоже назначен заниматься именно этим в нашей группе, – Дитрих отвесил легкий поклон и отправился восвояси.
Теперь в спину уходящему аристократу смотрела уже Альба. И с самым явным непониманием.
– Все здесь? – декан Айвор, высокая, в коротких мужских бриджах, рубахе, сандалях и со здоровенным рюкзаком за плечами смотрелась сейчас даже более гармонично, чем в традиционном камзоле и штанах во время занятий.
Словно бы этот человек всю жизнь вот так вот ходил куда-то, неся с собой свой скарб.
Декан пересчитала их. Задержалась на тюках у ног Виолетты и ее подруг, прошлась глазами по обуви и багажу других девушек, и, недовольно покачав головой, вынесла вердикт:
– Все, у кого обувь с каблуками – переобувайтесь в ту обувь, у которой каблуков нет. Сейчас. Если здесь до посадочной площадки идти десять минут, то в Нижнем Выховце – почти час по старой мощенной дороге, по которой не ходят дилижансы. И нести на руках вас, подвернувших свои незаменимые ноги, никто не будет. И уникумы, не внявшие предостережению о необходимости брать столько вещей, сколько сможете нести сами, решайте, чем будете заниматься в ближайшие пять минут: искать носильщика или перемещать лишние вещи к ограде для их возвращения в общежития. Всем, кого это не устраивает – дилижанс в город через полтора часа, и до него вы успеваете забрать документы, Сюзанна уже на месте. Время пошло.
Когда после короткой паузы по ровному строгому взгляду декана стало ясно, что она не шутит, адепты начали спешно рыться в вещах и переговариваться друг с другом. Одна из подруг Виолетты, вздохнув, отнесла к ограде самый большой из своих чемоданов, а сама ле Труэль о чем-то договаривалась с Вольдемаром, отчаянно строя глазки.
– Радикально, – усмехнулся Жан.
– А ты хочешь понести что-нибудь? Или кого-нибудь? – Свен, окончательно успокоившийся, теперь был немного задумчив, но шанса поддеть приятеля не упустил.
– Больно надо, – отмахнулся Жан. – Просто у нас так, наверное, только ректор себя вести мог.
– В провинции больше за студентов держатся, – Свен пожал плечами, – вот и все. Я и раньше слышал, что в Зеленом в целом и правда не церемонятся ни с кем. По крайней мере из студентов. Нарушил требования преподавателя – на выход. Оспорить через комиссию можно, но там редко на сторону адепта становятся, из какого бы рода он не был.
Альба кинула взгляд на Дитриха, сейчас о чем-то переговаривавшегося со своими друзьями.
– А что он хотел?
– Ты не поняла? – искренне удивился Свен.
– Нет, – отрезала Альба.
Отлично. Да, может на родине ее никто и не ждет, но все равно прекрасная ситуация – все в курсе подоплеки происходящего, а она – нет.
– Я тоже ничего не поняла, – искренне заметила Амири.
Жан со Свеном переглянулись.
– Не всем быть аристократами и играть в аристократические игры, – не без злорадства констатировала Альба.
– Ой, да ладно тебе, – Свен подхватил рюкзак и взял руку в ножны с клинком.
Так же поступил и Жан. Все постепенно разбирали свои вещи, готовясь идти. Альба заметила, что только она и Амири носили сейчас мечи на поясе. Впрочем, клинок Свена был длиннее, и скорее всего просто мешал при ходьбе. Ведь и раньше многое оружие носили-то именно так…
– Вот видите – и обувь нужная нашлась, и проблему с вещами решили. Главное – мотивация, – декан не без улыбки окинула взглядом целую группу саквояжей и чемоданов, оставшихся около ограды. Судя по всему, избытка желающих нести чужие вещи не наблюдалось. – Все, берите все нужное и идем. Виверна ждет.
Айвор де Мар первой зашагала прочь от ворот университета.
Они вчетвером заняли место в хвосте образовавшейся колонны. Хотя бы из-за того, что Ганс сотоварищи шествие возглавлял.
– В общем все довольно просто, – Свен обернулся, и, удостоверившись, что никто не подслушает, объяснил: – Ван Хатены – робинисты до мозга костей, как и почивший архилич со своими товарищами. И, разумеется, их вечные враги во всем, таскисты, этим скандалом с Охотниками намеренны воспользоваться максимально. Уже пользуются. И Дитрих явно хочет привлечь под свои знамена тебя, Альба.
– Меня? Он ведь общался с тобой.
Свен хмыкнул.
– Некроманты служат лишь Смерти и Равновесию. Наши рода всегда идут собственным путем, и он это прекрасно знает. Жан, прости, но ты пока никому не интересен. Амири – от тебя многого ждут, но пока ты лишь условно-совершеннолетняя, и без участия родителей в любой затее с тобой не обойдется. Если их не привлечь, то на это укажут и раздуют попрание закона. А вот ты, Альба – Пришедшая, от вашего брата традиционно ждут много, и ты уже заявила о себе. Разумеется, существование в течении больше чем двух дюжин лет архилича с пособниками среди робинистов их противники используют по полной, – они свернули с дороги на какую-то лесную тропинку, и теперь Свену приходилось постоянно оборачиваться, что бы его слова были слышны Альбе и Амири, шедшим позади. – И тут поддержка любого начинания от талантливой юной Избранницы Магии, к которой отвратительный немертвый протянул свои жадные руки, но встретил отпор и был повержен, будет стоить немалого количества симпатий. А если речь пойдет о браке…
– Да вы достали уже с этим, – вспылила Альба. – Я вам что, разменная монета что ли?
Свен только плечами пожал.
– Для некоторых политиков – да. Поэтому мы и держимся подальше от всего этого.
Альбу передернуло от отвращения. Дитрих был ничем не лучше Ганса. Тот, когда почувствовал что сила не за ним, начал нападать. А этот действует тоньше, и в случае чего не оскорблять будет, а такое провернет, что закончится все чем-то похуже драки, и зачинщика никто и не найдет.
– Зато теперь понятно, что наш староста ядом плюется, – хмыкнул Жан. – Что б ему пусто было. Видать и правда его семейка в чем-то замазана была, и что-то они важное потеряли во всем этом расследовании.
– Да пусть бы и жизни потеряли, коль воспитали потомка с таким поганым ртом, – тут же вспыхнул Свен.
– Адепты, – раздался за их спинами негромкий голос Теора. Альба не подпрыгнула на месте только потому, что заметила менталиста за секунду до его слов. – Я прошу лично вас четверых воздержаться от любых конфликтов с ван Хатеном. И, в идеале, от любых контактов вообще и с ним, и с ле Ганом вне необходимых по учебе.
– Он оскорбил мою семью! – Свен едва не упал, в очередной раз развернувшись чтобы поговорить с идущими позади.
– Сожалею. Это был необдуманный и глупый поступок, и в любой другой ситуации я бы не стал вмешиваться в происходящее и позволил вашему сокурснику узнать все последствия своих слов. Но сейчас это приведет лишь к спирали насилия, меньше всего нужной в Измененных Землях. И не только в них.
– Если он что-то еще скажет, то я это молча терпеть не буду. У меня есть честь.
Альбе показалась, что в последних словах был намек на простую кровь магистра. Тот внешне никак не отреагировал, спокойно шагая рядом с ними. Но – только внешне.
– Безусловно, – в голосе Теора явно было слабое отражение грозной, жесткой силы, готовой в любой момент обрушится на любого, пересекшего черту, к которой опасно близко подошел потомственный некромант. – Как и всех живущих. Но прежде чем вы перейдете к каким-то действиям, я предложу на секунду подумать, как вели бы вы себя, потеряй ваш род положение и финансы, а ваши родственники – свободу или, в перспективе, и жизнь.
– Де Стены никогда бы не связались с ахиличом, – заявил рыжий с большой поспешностью.
– Да. Разумеется, потомственные некроманты никогда бы не связались с немертвым, – многозначительно ответил Теор. И продолжил несколько иным тоном: – разумеется, я не имею права приказывать вам и ограничивать больше, чем дисциплинарным уставом, королевским Уложением о Недопустимых Делах и здравым смыслом, но все же попрошу прислушаться к моим словам. Что же до оскорблений, то запомните – к вам они не имеют отношения, – Альба готова была поклясться, что чувствовала в словах менталиста отголосок силы. Хотя, может быть, просто хотела его слышать. – Раненый – ранит. Увы, это так.
На вчерашнем сборе, втором и последним перед выездом, они отрабатывали физический щит и обсуждали последние подробности вояжа. До Выховца, точнее до Нижнего Выховца, небольшого городка буквально в получасе ходьбы от местного «районного центра», где им и предстояло квартировать, было шесть часов лета на виверне.
Вылет назначили на ранее утро, так что Альба не удивилась, встретив на рассвете около выхода из университета, где им нужно было собраться всей группой, не выспавшегося и недовольного Свена. Амири с Жаном тоже были здесь, но выглядели они куда бодрее.
Рыжий зевнул, приветствуя подругу, и подозвал ее к большому дереву неподалеку от остановки дилижанса, куда были сложены рюкзаки всех трех адептов. Чуть поодаль, около деревьев, небольшими группами расположились сонные однокурсники. Харальд, беседовавший с Далией, жизнерадостно помахал рукой от ближайшего дуба.
– Демоновы виверны с их демоновыми характерами и любовью к утренним вылетам. Терпеть не могу вставать в такую рань, а мне еще и из дома ехать пришлось почти час, вещи-то многие там брать пришлось, – Свен еще раз зевнул.
– Зато около полудня будем на месте и успеем распаковаться, – Амири, которая, как поняла Альба, у себя дома привыкла вставать с рассветом, выглядела вполне бодрой. – Доспишь в салоне.
Свен фыркнул.
– Ты когда-нибудь летала на вивернах?
Ами покачала головой.
– Дорого. Да и от моего дома все равно надо через город добираться сюда, так что проще на дилижансе, хоть и медленнее так.
– В общем, не поспишь на виверне, – пробасил Жан, – ну умельцы есть, но это надо прям привыкнуть к такому. А желающих немного. Портальщики втридорога дерут, но все равно. На мой вкус лучше уж заплатить, чем лететь на зверюге этой, которая крыльями машет так, что болтаешься всю дорогу как то самое в проруби.
– А ты знаток, я смотрю, – проходящий мимо Ганс смерил Жана презрительным взглядом.
– Иди куда шел, – Жан без страха смотрел на недобоевика. – И в чужие разговоры не лезь.
– Не указывай мне что делать, деревенщина, – староста, не меньше де Стен раздраженный ранним подъемом, а может и чем-то еще, перехватил поудобнее лямки своего кожаного рюкзака с пижонской вышивкой. Осмотрел всю их четверку, пройдясь взглядом по мечам, которые никто не стал прятать, и скривился: – что, решили, что все ваши героические деяния, которые и яйца выеденного не стоят, делают вас воинами, достойными носить мечи? Недоросток, деревенщина, любитель мертвецов и никому не интересная ни в своем, ни в этом мире безродная девица думают, что они чего-то стоят?
– Что мы думаем, тебя не касается, ван Хатен, – Свен подобрался и выступил чуть вперед, недобро глядя на блондина. – Кровь твоей семьи не волнует Гончих, идущих по вашему следу, и не волнует и никого из нас. А без нее ты не больше чем много о себе возомнивший первокурсник, нарывающийся на неприятности.
Вместо ответа Ганс потянулся к мечу. Альба шагнула вперед, становясь между аристократами. Да, ее предупреждали не лезть в их дрязги, но, определенно, на нее ван Хатен просто так не нападет. Да и в рожу ему заехать очень хотелось.
Один из друзей Ганса, высокий молчаливый шатен Вольдемар, чье имя рода у Альбы постоянно вылетало из головы, поймал разошедшегося старосту за руку и взглядом указал за спину Амири. Альба могла побиться об заклад, что от университета приближался кто-то из преподавателей.
– Ты заплатишь за оскорбления моего рода, трупожор, – выплюнул Ганс и поспешил прочь.
Альба обернулась. Свен побелел, сжав кулаки. На его лице на общем контрасте веснушки выглядели в десятки раз более яркими чем обычно, а темные глаза стали провалами в никуда.
Пришедшая помедлила, не зная точно что делать, но все-таки рискнула вмешаться, пока история не получила продолжение. Уж слишком красноречивым взглядом Свен буравил удающегося Ганса. И слишком нехорошими красно-синими оттенками вдруг начали набухать нити вокруг ее друга.
– Эй, он ушел, – Альба шагнула чуть ближе, закрывая старосту и ловя взгляд де Стена. – Это гад свалил. Все в порядке.
В последние слова она вложила толику силу, надеясь, что рядом нет магистра-менталиста. После истории со случайным внушением зимой Альба не то чтобы научилась себя контролировать полностью, но, по крайней мере, чуть-чуть лучше управляла спонтанными всплесками собственной магии. По крайней мере понимала, когда использует неосознанное внушение, и как себя при этом ощущает. Но до того она вне занятий эту магию не пробовала применить намеренно.
Получилось или нет – было сложно сказать. Но Свен, по крайней мере, разжал кулаки.
– Павлин драный, – стихийный ненекромант сплюнул на землю. – Безмозглое убожество.
– Какая муха его укусила? – нахмурился несколько растерявшийся Жан. – Он ведь весь год был нормальным парнем. Одержим спиритом, что ли?
– Одержим кретинизмом он, как и его родственники, – фыркнул Свен.
– Мы год вместе учились, – несколько недоуменно произнесла Альба. – И он был аристократом, но не говнюком.
Боевой задор пропадал, и теперь сказанное старостой игнорировать становилось сложнее. Хотя взбесившийся ван Хатен и явно пытался задеть их всех, но все же в его словах относительно самой Альбы была доля истины. Хотя Пришедшая и отметила про себя не без злорадства, что на ее характеристику Ганс потратил больше всего слов.
– Не все аристократы – говнюки. Хотя бы потому что рядом с тобой двое из благородных родов, – довольно мягко проговорил непонятно в какой момент подошедший к их компании Дитрих.
Был он один, и без Йозефа, с которым в последнее время не общался, и без привычной компании товарищей. Впрочем, если учесть, что заместитель старосты был без вещей, то, судя по всему, его верная гвардия просто расположилась где-то неподалеку, скрытая деревьями.
Свен кинул на Дитриха враждебный взгляд. Ле Ган за весь учебный год не перекинулся ни с кем из них больше чем парой слов, и теперь его внимание казалось явно не просто приятельским. Впрочем, аристократ это и сам понимал, выставив руки раскрытыми ладонями вперед.
– Прошу прощения за мое вторжение в вашу беседу. Просто я подумал, что начинать совместную поездку в Измененные Земли с ссоры не стоит, и коль ссору затеял староста, чей долг разбираться с такими происшествиями, то с его участием во всем этом должен разбираться я как его заместитель, – улыбнулся Дитрих.
– Работаешь значит в поте лица, – скрестил руки на груди Свен.
Дитрих еще раз улыбнулся. В его улыбке не было заискивания и не было веселости, только выдрессированное, идеально выверенное расположение. Внешнее расположение.
– Думаю, что несмотря на все бури вокруг, кто-то должен сохранять благоразумие и сдержанность. Если не получается у того, кто должен этим заниматься, то, значит, кто-то другой должен поднять упавшее знамя. Уверен, что вы со мной согласитесь, – смотрел при этом Дитрих почему-то на Альбу. – Что ж, я думаю, что инцидент исчерпан. Уверен, как только наш староста привыкнет к сегодняшним реалиям, он изменит свое поведение. Приношу извинение за испорченное утро и надеюсь, что этого больше не повторится. Но если что – я всегда рад помочь с решением проблем. Как-никак я тоже назначен заниматься именно этим в нашей группе, – Дитрих отвесил легкий поклон и отправился восвояси.
Теперь в спину уходящему аристократу смотрела уже Альба. И с самым явным непониманием.
– Все здесь? – декан Айвор, высокая, в коротких мужских бриджах, рубахе, сандалях и со здоровенным рюкзаком за плечами смотрелась сейчас даже более гармонично, чем в традиционном камзоле и штанах во время занятий.
Словно бы этот человек всю жизнь вот так вот ходил куда-то, неся с собой свой скарб.
Декан пересчитала их. Задержалась на тюках у ног Виолетты и ее подруг, прошлась глазами по обуви и багажу других девушек, и, недовольно покачав головой, вынесла вердикт:
– Все, у кого обувь с каблуками – переобувайтесь в ту обувь, у которой каблуков нет. Сейчас. Если здесь до посадочной площадки идти десять минут, то в Нижнем Выховце – почти час по старой мощенной дороге, по которой не ходят дилижансы. И нести на руках вас, подвернувших свои незаменимые ноги, никто не будет. И уникумы, не внявшие предостережению о необходимости брать столько вещей, сколько сможете нести сами, решайте, чем будете заниматься в ближайшие пять минут: искать носильщика или перемещать лишние вещи к ограде для их возвращения в общежития. Всем, кого это не устраивает – дилижанс в город через полтора часа, и до него вы успеваете забрать документы, Сюзанна уже на месте. Время пошло.
Когда после короткой паузы по ровному строгому взгляду декана стало ясно, что она не шутит, адепты начали спешно рыться в вещах и переговариваться друг с другом. Одна из подруг Виолетты, вздохнув, отнесла к ограде самый большой из своих чемоданов, а сама ле Труэль о чем-то договаривалась с Вольдемаром, отчаянно строя глазки.
– Радикально, – усмехнулся Жан.
– А ты хочешь понести что-нибудь? Или кого-нибудь? – Свен, окончательно успокоившийся, теперь был немного задумчив, но шанса поддеть приятеля не упустил.
– Больно надо, – отмахнулся Жан. – Просто у нас так, наверное, только ректор себя вести мог.
– В провинции больше за студентов держатся, – Свен пожал плечами, – вот и все. Я и раньше слышал, что в Зеленом в целом и правда не церемонятся ни с кем. По крайней мере из студентов. Нарушил требования преподавателя – на выход. Оспорить через комиссию можно, но там редко на сторону адепта становятся, из какого бы рода он не был.
Альба кинула взгляд на Дитриха, сейчас о чем-то переговаривавшегося со своими друзьями.
– А что он хотел?
– Ты не поняла? – искренне удивился Свен.
– Нет, – отрезала Альба.
Отлично. Да, может на родине ее никто и не ждет, но все равно прекрасная ситуация – все в курсе подоплеки происходящего, а она – нет.
– Я тоже ничего не поняла, – искренне заметила Амири.
Жан со Свеном переглянулись.
– Не всем быть аристократами и играть в аристократические игры, – не без злорадства констатировала Альба.
– Ой, да ладно тебе, – Свен подхватил рюкзак и взял руку в ножны с клинком.
Так же поступил и Жан. Все постепенно разбирали свои вещи, готовясь идти. Альба заметила, что только она и Амири носили сейчас мечи на поясе. Впрочем, клинок Свена был длиннее, и скорее всего просто мешал при ходьбе. Ведь и раньше многое оружие носили-то именно так…
– Вот видите – и обувь нужная нашлась, и проблему с вещами решили. Главное – мотивация, – декан не без улыбки окинула взглядом целую группу саквояжей и чемоданов, оставшихся около ограды. Судя по всему, избытка желающих нести чужие вещи не наблюдалось. – Все, берите все нужное и идем. Виверна ждет.
Айвор де Мар первой зашагала прочь от ворот университета.
Они вчетвером заняли место в хвосте образовавшейся колонны. Хотя бы из-за того, что Ганс сотоварищи шествие возглавлял.
– В общем все довольно просто, – Свен обернулся, и, удостоверившись, что никто не подслушает, объяснил: – Ван Хатены – робинисты до мозга костей, как и почивший архилич со своими товарищами. И, разумеется, их вечные враги во всем, таскисты, этим скандалом с Охотниками намеренны воспользоваться максимально. Уже пользуются. И Дитрих явно хочет привлечь под свои знамена тебя, Альба.
– Меня? Он ведь общался с тобой.
Свен хмыкнул.
– Некроманты служат лишь Смерти и Равновесию. Наши рода всегда идут собственным путем, и он это прекрасно знает. Жан, прости, но ты пока никому не интересен. Амири – от тебя многого ждут, но пока ты лишь условно-совершеннолетняя, и без участия родителей в любой затее с тобой не обойдется. Если их не привлечь, то на это укажут и раздуют попрание закона. А вот ты, Альба – Пришедшая, от вашего брата традиционно ждут много, и ты уже заявила о себе. Разумеется, существование в течении больше чем двух дюжин лет архилича с пособниками среди робинистов их противники используют по полной, – они свернули с дороги на какую-то лесную тропинку, и теперь Свену приходилось постоянно оборачиваться, что бы его слова были слышны Альбе и Амири, шедшим позади. – И тут поддержка любого начинания от талантливой юной Избранницы Магии, к которой отвратительный немертвый протянул свои жадные руки, но встретил отпор и был повержен, будет стоить немалого количества симпатий. А если речь пойдет о браке…
– Да вы достали уже с этим, – вспылила Альба. – Я вам что, разменная монета что ли?
Свен только плечами пожал.
– Для некоторых политиков – да. Поэтому мы и держимся подальше от всего этого.
Альбу передернуло от отвращения. Дитрих был ничем не лучше Ганса. Тот, когда почувствовал что сила не за ним, начал нападать. А этот действует тоньше, и в случае чего не оскорблять будет, а такое провернет, что закончится все чем-то похуже драки, и зачинщика никто и не найдет.
– Зато теперь понятно, что наш староста ядом плюется, – хмыкнул Жан. – Что б ему пусто было. Видать и правда его семейка в чем-то замазана была, и что-то они важное потеряли во всем этом расследовании.
– Да пусть бы и жизни потеряли, коль воспитали потомка с таким поганым ртом, – тут же вспыхнул Свен.
– Адепты, – раздался за их спинами негромкий голос Теора. Альба не подпрыгнула на месте только потому, что заметила менталиста за секунду до его слов. – Я прошу лично вас четверых воздержаться от любых конфликтов с ван Хатеном. И, в идеале, от любых контактов вообще и с ним, и с ле Ганом вне необходимых по учебе.
– Он оскорбил мою семью! – Свен едва не упал, в очередной раз развернувшись чтобы поговорить с идущими позади.
– Сожалею. Это был необдуманный и глупый поступок, и в любой другой ситуации я бы не стал вмешиваться в происходящее и позволил вашему сокурснику узнать все последствия своих слов. Но сейчас это приведет лишь к спирали насилия, меньше всего нужной в Измененных Землях. И не только в них.
– Если он что-то еще скажет, то я это молча терпеть не буду. У меня есть честь.
Альбе показалась, что в последних словах был намек на простую кровь магистра. Тот внешне никак не отреагировал, спокойно шагая рядом с ними. Но – только внешне.
– Безусловно, – в голосе Теора явно было слабое отражение грозной, жесткой силы, готовой в любой момент обрушится на любого, пересекшего черту, к которой опасно близко подошел потомственный некромант. – Как и всех живущих. Но прежде чем вы перейдете к каким-то действиям, я предложу на секунду подумать, как вели бы вы себя, потеряй ваш род положение и финансы, а ваши родственники – свободу или, в перспективе, и жизнь.
– Де Стены никогда бы не связались с ахиличом, – заявил рыжий с большой поспешностью.
– Да. Разумеется, потомственные некроманты никогда бы не связались с немертвым, – многозначительно ответил Теор. И продолжил несколько иным тоном: – разумеется, я не имею права приказывать вам и ограничивать больше, чем дисциплинарным уставом, королевским Уложением о Недопустимых Делах и здравым смыслом, но все же попрошу прислушаться к моим словам. Что же до оскорблений, то запомните – к вам они не имеют отношения, – Альба готова была поклясться, что чувствовала в словах менталиста отголосок силы. Хотя, может быть, просто хотела его слышать. – Раненый – ранит. Увы, это так.
